Красный флаг, чёрный ворон

      - Возможности шельфовой добычи металлов вновь опровергает позиции алармистов…       Сетка интернет-новостей не прекращала своё вещание. По долгу профессии, Энверу приходилось быть в курсе всех местных событий. Нет информации — нет заработка; Нет заработка — нет смысла платить наёмникам. У боссов была весьма простая модель сотрудничества.       Сейчас же капо из Албании включил новости лишь следуя привычке. На самом деле: он был полностью утоплен в размышлениях.       «Нет дыма без огня. Каким параноиком дон Редже не был, даже он просто так резню не устроит никогда. Что-то здесь не чисто...»       Энвер встал с кровати и принялся расхаживать по комнате из угла в угол. По пути своего незамысловатого маршрута, он находил нужные мысли и выбрасывал их, когда понимал их бесполезность.       - Плаццо-Гранде — самый элитный выбор идеального дома. — Перебиваясь на рекламу, продолжал горланить телевизор.       «Нет никакого толка от всего этого. Нужно сесть и разобраться» — Подумал Энвер, после чего сел за стол и запустил ноутбук.       «Если я не могу по щелчку пальца указать на крысу, значит придётся просмотреть всех» — С этими мыслями, Энвер создал новую папку в программе для пространственных заметок и стал по очереди вписывать всех боевиков теневой власти города.       «Мы, албанские наёмники — среди наших солдат, в Mano tes? нет никого выше меня, а остальные знают слишком мало, чтобы быть полезными интерполу. А вот в себе я уверен — значит албанцев могу вычеркнуть.       «Новые Усташи» — хорваты. Они верны, в первую очередь, своей власти, дела которой и обстряпывают в Новой Столице. Только вот, с интерполом они не дружат, а потому я сомневаюсь, что кто-то из их банд будет шпионить для них.       «Идальго» — группировка испанцев. Идут ко всем, кто платит. Mano tesa платит больше всех, так что они должны быть лояльны.       «Узники Бастильи» — Французы. После дела, названного «Сорок бочек», главы этой организации на главной странице сайта международной полиции висят. Может, Жан и был придурком, но не настолько.       «Малая экзархия» — Греческие анархисты. На удивление, самые мирные из всех. Сотрудничать с полицией не станут, исходя из идеологии.       «Цветные» - непонятный сброд. У них нет ни лидера, ни идентичности — если уж греки говорят про анархию, то эти банды в ней живут. Поэтому их к важной работе никогда и не привлекают. Бесполезны.       «Свинцовая лига» — Итальянские отморозки. Делают, что вздумается. Среди них, Бас — самый адекватный человек, а он тот ещё психопат… Нет, у итальяшек просто карьерный трамплин — и они не пойдут в жаловаться в интерпол.       Тупик.»       Энвер несколько часов собирал информацию по всем бандам, что находились в подчинение у организации. Сколько бы он не нарывал грязного белья по каждой хоть сколько-нибудь властной фигуре — ни одну из них нельзя было хоть как-то заподозрить в сговоре. Насильники, садисты, наркоторговцы, убийцы и сотни других грехов и проступков — все, кроме предательства.       Потягивая сигаретный дым, албанский капо не чувствовал ничего, кроме растерянности. Всё выглядело так, будто Mano tesa выстроила идеальную систему, в которой ни у кого нет и ни мотива, ни возможности продать ближнего.       - Нет, такое просто невозможно. Был ли тогда смысл сомневаться в нашей лояльности? Часы проходили один за другим, но капо не было покоя. Он продолжал планировать.       «…Итак, на Дом Редже работают лишь итальянцы и мы, албанцы. Чтобы проверить остальных, мне придётся найти способ поработать с их бандами, что уже само по себе подозрительно…       Ладно, сработаться с Домом Лорети будет несложно, значит начну с них. Греки и хорваты, что подчиняются им — это самая простая мишень. А вот Герцогство Прованс — к ним не подступится: французы и испанцы — главные подозреваемые, но получится ли…»       Тлеющий окурок был погашен.       - Входи, майор, входи. — Доброжелательно отозвался голос из интеркома.       Энвер пришёл к своему командиру, минуя любые формальные инстанции. Нет, это был не босс одного из сицилийских кланов. Албанский офицер считал своим единственным начальником именно генерала Арбена — последнего лидера албанского вооружённого сопротивления. Именно по его приказу майор и стал работать на Mano tesa, что было частью сделки между мафией и беглыми военными.       Из вежливости, Энвер постучался в крепкую дубовую дверь, после чего вошёл. Кабинет генерала был великолепен: резная и витиеватая деревянная мебель украшала каждый уголок помещения — не нужно было быть антикваром, чтобы распознать в элементах интерьера раритеты, достойные музеев.       - Редко ты захаживаешь, солдат. Неужели у тебя такая сложная работа? — Саркастично проскрипел успевший состариться генерал. Один факт того, что он дожил до своих лет в такой профессии вызывал уважение.       Генерал сидел за внушительных размеров столом, перебирая какие-то папки с бумагами и фотографии — весьма старомодный подход.       - Не имею причины беспокоить вас. Если говорить точнее — не имел до вчерашнего дня. — В почтительном тоне обратился Энвер, едва сумев заставить себя опустить обычаи, диктуемые армейским уставом — генерал уже давно разлюбил муштру.       - Вот как? И что же вчера случилось? — Иронично произнёс старик, после чего моргнул. Или подмигнул — понять было нельзя: в боях он потерял глаз. Зато сохранил молодость в голове, за которую слишком уж держался, а потому и вёл себя совсем неподобающе положению.       - Вчера, боссы организации стравили множество своих капитанов. Я и Басилио уцелели разве что чудом. — Энвер поторопился пересказать случившуюся перестрелку, подробности которой его слушатель знал и так. Но, раз приказано сказать, — следует говорить.       - Интересно. И в чём же тогда причина твоего визита. — Сказав это, генерал сделал небольшой глоток из коньячного бокала.       - Поводом для этой стычки стало предполагаемое боссами предательство. Однако я не нахожу ни одного свидетельства о чём-то подобном за последние годы, будь то прямое или косвенное. — Отчитывался майор.       - И?       - Я прошу разрешения на расследование и, если это возможно, содействия. — Энвер твёрдо озвучив просьбу.       Генерал Арбен усмехнулся в свои раскидистые усы и, впервые за разговор, поднял взгляд на подчинённого.       - Помнишь, за что тебе дали это внеочередное звание, солдат? — Спросил командующий и сделал ещё один небольшой глоток. Не дожидаясь ответа, он продолжил говорить. — Когда гаубицы ровняли с землёй наши позиции, ты, в обход всех приказов, собрал добровольцев и взял штурмом несколько батарей противника.       Энвер невольно содрогнулся, когда в памяти всплыли картины боевых действий. Стоны раненных, крики командиров, оглушительные всполохи от разрывов снарядов и непрекращающийся свист падающих мин. Солдат молчал, не находя, что сказать в ответ.       - Несмотря на то, что вскоре сербы пошли в атаку, и твоя бравада оказалась бесполезной, ты стал чуть ли не вровень со Скандербегом в машинке пропаганды. Понимаешь к чему я клоню? — Вкрадчивым голосом произнёс командующий.       - Так точно. — Найдя в себе силы, процедил Энвер.       - Хватит искать себе врагов. Можешь быть свободен. — Устало проворчал генерал и снова опустил взгляд в бумаги.       Ничего не сказав в ответ, Энвер покинул кабинет генерала.       - С ним, значит не вышло.                   Попробуем зайти с другого края. Энвер шёл по пустой улице. Ночью было тихо. Слишком тихо для огромного мегаполиса. Объяснялась эта странность банальными инстинктами — все хотят жить. В здравом уме, никто не станет задерживаться на дорогах, кишащих толпами разного зверья.       «Думаю, что это будет в интересах Дома Редже — они не откажут мне…»       Энвер полагал, что сможет достучаться до своих коллег, поскольку именно для их структуры была наибольшая угроза. Если вдруг Mano tesa развалится, этнические банды рассеются или уйдут к народникам, а лидеры организации окажутся под ударом.       - Долго же до него добираться…       Несмотря на то, что албанский офицер любил свою утраченную родину и был чужим на итальянском острове, он считал, что теперь принадлежит этому месту. Сейчас он направлялся к небольшой кофейне, расположенной в пригороде.       - Надеюсь, Бас из тех людей, что реагируют на внезапные сообщения посреди ночи.       Обычно, представители разных банд, питая неприязнь друг к другу, пересекаются только на совместных поручениях от руководства. Личная встреча двух капитанов — событие экстравагантное.       Албанец протискивался по узким улочкам старого городка. Пару десятилетий назад, это было единственное поселение на острове, однако теперь, к недовольству местных, оно вошло в состав современной агломерации.       Наконец, замысловатый маршрут привёл Албанца к месту назначения: небольшое заведеньице, втиснутое между хибарками, возрастом в сотни лет.       - Вам как всегда? — Спросил у Энвера знакомый официант.       - Да, не более того. — Устало произнёс албанец, присаживаясь за самый удалённый от входа столик, спиной к стене.       Сейчас он ждал своего «напарника». Помимо него, в круглосуточном кафе сидело ещё трое человек. Нельзя было понять, это действительно клиенты, подобные албанскому гостю, или замаскированная охрана.       - Неужели это не могло потерпеть до утра, старина? — Сказал Бас, подошедший к Энверу со стороны служебных помещений.       Естественно, они встретились здесь не для того, чтобы дегустировать арабику.       - К сожалению нет. В любом случае, днём встретиться в разы проблемнее, так не считаешь? — Произнёс Энвер, буравя взглядом подошедшего.       - Если ты не считаешь проблемами те дырки в теле, что ты обязательно однажды заработаешь, шляясь по чужим кварталам ночью, то ты прав. — С хитрым прищуром ответил Бас.       - Будто с тобой можно было когда-то встретиться днём… Ладно, в сторону прелюдии. — Отрезал Энвер и приглашающим жестом указал на стул, что стоял напротив. Дождавшись момента, когда его собеседник сядет и метнёт вопрошающий взгляд, албанец продолжил. — Я собираюсь провести расследование в нашей организации, поэтому пришёл просить тебя о встрече с Доном Редже.       Резко изменившись в лице, Бас холодно отвёл взгляд, после чего рассмеялся неприлично громко. — Тебе не говорили, что ты сумасшедший, а?       - Я действую в интересах организации, не более того. — Отвечал Энвер, будто и не замечая бурной реакции собеседника.       - Не думаешь ли ты, что слегка переоцениваешь своё положение, а? — Саркастично бросил Бас. После чего тяжело выдохнул и протянул. — Ну как же ты не поймёшь. Боссы играют в свою большую игру и нам не место в их перипетиях — другого тебе никто не скажет.       - Если не вмешиваться в их игры, то они просто переиграют сами себя. — С ноткой обиды отозвался албанец.       - Чего тебе неймётся? Наше дело — безоговорочно выполнять приказы и не дохнуть попусту. За такие большие ставки, ты получаешь большие выигрыши, разве нет? Живи себе, как жил. — Сицилиец говорил очень спокойно, но в его интонациях проскакивало недоумение.       - Я видел, как из-за такого попустительства разваливаются целые страны, что там говорить про шайку преступников… — Было начал отвечать Энвер, но был перебит.       - Да тебе какое дело до этого? — Бас значительно повысил голос. Его наверняка было слышно на улице. — Пусть хоть всех нас перестреляют, а ты один живой останешься: почему тебя так беспокоят люди, которые сами ищут своей смерти? Хочешь поскорее на тот свет отправиться?       - Потому что я принадлежу им. — Единственное, чем ответил албанец, после минутного молчания. Повисла тишина. Сицилиец осматривал своего собеседника скептичным оценивающим взглядом. Прошло около минуты и он, наконец, сделал вывод.       - Нет, подожди, только не говори, что ты проникся верностью к ублюдкам и шакалам. — Давясь смехом говорил Бас. — Я никогда не считал тебя идиотом, прошу, не заставляй меня передумать. Энвер молчал.       Несмотря на то, что весь диалог был очень шумным, никто из немногочисленных посетителей или работников не обращал на этих двоих никакого внимания, не говоря уже о том, чтобы сделать им замечание.       - Эх, старина, ты наверное забыл, чем мы занимаемся. — Раздражённо заговорил сицилиец, смотря в ночную тьму. — Мы торгуем оружием и наркотой, отжимаем предприятия и заставляем политиков говорить то, что считаем нужным. Ты не на службе. Только одно нас роднит с военными, парень — иногда, мы убиваем кого-то.       Энвер продолжал многозначительно молчать. Он опустил руки в глубокие карманы пальто и пристально смотрел на своего «напарника».       Басилио устало помотал головой, после чего достал пачку сигарет, театрально ударил по её днищу и, достав зубами сигарету, закурил.       - Ладно, похоже, что переубедить тебя не получится. Тебя уже много раз попросили по-хорошему… Бас сделал паузу, обдумывая следующие слова.       - Знаешь, обычно, в таких случаях, от непослушных собак избавляются — это часть моей работы, как-никак. Но для тебя я, так уж и быть, сделаю исключение. Считай, что по старой дружбе. Я поговорю с Босом. И что ты от него хотел?       Энвер улыбнулся. Его оскал блеснул сталью. Не меняя своей напряжённой позы, он заговорил. — Мне нужно поработать с остальными бандами. Я ищу в их рядах того, кто может стучать в интерпол. Ответный взгляд Баса не выражал никаких эмоций, сделав пару затяжек табака, он сказал. — Похоже что вчера тебя сильно приложило. Тебе бы к врачу сходить, может, у тебя контузия, или чем вы, вояки страдаете?       - В независимости от твоих действий, я найду того, кого боссы поручили убить ещё вчера. Ты же послушная, породистая собака своего хозяина, должен был уже всё сделать. — Язвительно огрызнулся албанец.       Сицилиец рассмеялся. В этот раз искренне. После пары десятков секунд странного саркастического припадка, более похожего на конвульсии, бас дружелюбно протянул. — Меня не перестаёт поражать твоя бронебойная глупость. Как ты умудрился до своих лет дожить? Я ещё вчера тебе сказал, зачем всё это затевалось, но, видать, намёков ты не понимаешь. Ладно, борись с фантомами сколько влезет. Естественно, никакой встречи с доном Редже тебе не видать, но я спрошу у него, даёт ли он разрешения на твоё самоуправство, идиот.       Сказав это сицилиец снова рассмеялся.       Энвер не заметил, как все посетители исчезли. Похоже, что и рабочие покинули это заведение — оно было абсолютно пустым. Здесь были только двое преступников.       - Ладно, бывай, старина. Небось, ты мне и спину теперь не покажешь, да и любому другому побоишься… — Продолжая издавать редкие усмешки, Бас покинул кофейню, оставив албанца одного.       Только убедившись в том, что на него действительно здесь никто не нападёт, Энвер встал и осторожным шагом вышел наружу.       - Добраться бы до дома живым теперь. — Брезгливо бросил Энвер, выйдя из кофейни, после чего плюнул на асфальт.       Окружение совсем не изменилось: всё тот же уютный район, прямиком из восемнадцатого века. Однако албанец был совсем другого мнения.       «М-да, будто из каждого окна целятся. Весьма недружелюбное местечко»       Обратно он возвращался иным маршрутом. Энвер специально оставил для отхода один из самых коротких путей.       «А я даже хотел выбираться вплавь… И кто ещё тут параноик?» Зловещая атмосфера полнолуния угнетала. Албанцу даже казалось упущением то, что он не приехал на своём авто… Если бы он приехал бы сюда на ревущей тонне стали, за ним объявили бы охоту все местные бандиты. Поэтому ему приходилось скрываться в тени фасадов.       «Не вышло. Значит придётся пошуметь…»       Не дойдя примерно километра до нейтральной зоны, Энвер обнаружил, что за ним тянется хвост: двое подозрительных людей, точь-в-точь повторяющие его маршрут.       «Сбросить их не выйдет. Наверняка, меня уже поджидают где-то на пути отсюда» — Подумав это, албанец нырнул в узкую выемку, между стенами домов, и стал слушать.       Преследователи, заметив, что их раскрыли, ускорили шаг и стремительно приближались к вторженцу.       Энвер по-удобнее перехватил свои beretta-m9, лежавшие внутри глубоких карманов его пальто. Поняв, что преследователи не дальше, чем в десяти-пятнадцати шагах, албанец выскочил из укрытия и открыл огонь.       Хлопки выстрелов разорвали ночную тишину. С такой дистанции он бы никогда не промахнулся. Первый преследователь вскрикнул что-то невнятное и повалился на землю, держась за живот. Второй успел среагировать и, понадеявшись избежать ранений, упал, вслед за первым; в итоге — пули албанца достигли его головы, прикрытой руками.       «Похоже, что у этих не было при себе огнестрела. Нужно спешить.» — Энвер анализировал обстановку.             Убедившись, что помимо этих двух, никто не намеревался порезать его на ремни, он побежал в сторону нейтральной территории, прижимаясь к стене.       Вряд ли в Новой Столице найдётся кто-то не замешанный в преступных разборках: с недавних пор, здесь живут только партаппаратчики евросоюза и их подручные, законные или нет. Это значило лишь то, что албанец разворошил осиное гнездо, и бандиты скоро захотят устранить нарушителя.       Поворот налево, направо, снова направо… — Спасая свою шкуру, албанец нёсся вперёд, избегая широких дорог.       За ним уже гналось несколько человек: они были вооружены битами, монтировками и ножами — не более, чем местная шпана. Впереди дорогу преградило несколько человек. У Энвера не было сомнений в том, что они жаждали его крови.       Не целясь, он выстрелили несколько раз вперёд. Вроде бы, он никого не ранил, но испуганные бандиты разбежались, освобождая дорогу. Единственное, что спасало албанца от расправы было то, что более опасные преступники, обладающие чуть ли не армейским вооружением, считали недостойным жить в трущобах и бегать по ночам, вместе со всяким отребьем.       Пробегая мимо разной своры испуганной шпаны, Энвер изредка слышал брошенные ему вслед слова.       - Стоять же, тварь!       - Что ты, крыса, здесь забыл? Убью!       - Эй, нам не сказали, что у него есть ствол!       Последняя услышанная фраза заставила Энвера задуматься — «Значит кто-то намерено натравил их на меня? Интересно.»       Наконец, ночной марафон подходил к концу: албанец покинул территорию итальянцев и уже бежал по нейтральной территории.       Было очень тихо и пусто, будто город был мёртв. Ходили слухи, что в таких спорных зонах никто и не живёт, что это не более, чем декорации.       Энвер, заметив, что погоня за ним уже не ведётся, сбавил темп и перешёл на медленный шаг. Когда адреналиновая пелена отступила, албанец встал на месте, чтобы отдышаться.       Его лёгкие горели от безостановочной работы на пределе своих возможностей; Энверу казалось, что если сердце не замедлит свой темп, то порвёт своими ударами соседние мышцы и наделает в рёбрах мелкие трещины. Несмотря на то, что       Энвер ещё со времён войны старался поддерживать физическую форму — для него подобный забег стал весьма суровым испытанием.       «Тьфу! Ещё бы пару минут, и я бы рухнул там. Гадство»       Дыхание восстановилось, Энвер шёл вдоль широких проспектов пустого города, чувствуя, как его тело наливается свинцом. Однако ему предстояла длинная одинокая дорога домой.       «...Может, это Бас меня им заказал? Чтобы проучить? Или кто-то из местных возмутился? Кому-то я точно сегодня перешёл дорогу наглее, чем следовало… Катись всё к чертям, я делаю то, что должно...» — Албанец устало рассуждал о текущем положение вещей.       Поняв бессмысленность этого занятия, он резко мотнул головой, будто вышибая из неё всё лишнее, после чего поднял свой взор наверх.       «Синева этого неба… Никогда не считал чем-то красивым утыканное звёздами полотнище… Что это со мной? Старею? Чувствую, эта работа меня когда-нибудь сведёт в могилу...»       Разрозненные мысли перемешались в едва держащегося на ногах солдата.       Он размышлял о том, как ему разобраться в сложившейся ситуации, кого следует убить за все эти невзгоды. Но главная мысль, так сильно досаждавшая ему все эти годы, так и не находила себе ответ, не могла покинуть его разум — какому месту теперь он принадлежит?