Красный флаг, чёрный ворон

      - Лека, обещай мне, что не оставишь борьбу. Обещай, что однажды увидишь нашу родину свободной. — Устало требовал Энвер у солдата, всходящего на катер.       - Обещаю, майор. Наш путь только начинается. То, что здесь у нас не получилось закрепиться — это не важно: найдём другое место. — Оптимистично заверял своего командира подчинённый.       - Удачи, «Два-один». — Сухо отрезал майор Сула и отдал честь.       В ответ, Лека лишь коротко кивнул, после чего отвернулся и скомандовал отправление. Катер сорвался с места.       Энвер, ощущая лишь пустоту, доковылял до ближайшей лавочки и, сев на неё, принялся любоваться Солнцем, уходящим в закат, и его товарищами, уходящими в новую жизнь.       Албанцы, покинувшие бетонный могильник, впервые за долгое время ощутили воздух свободы, но времени наслаждаться им попросту не было. Вокруг полуобрушившейся высотки стояли десятки машин: легковые и грузовики, с французскими, итальянскими, хорватскими и едиными для всего Евросоюза номерами — вряд ли их водители теперь смогут вернуться на них домой.       Выжившие солдаты забрали себе один из грузовиков и устремились прочь от Новой Столицы, в её пригороды. Там они нашли убежище у старых знакомых на ближайшие дни, нашли тех, кто обработает раны и не даст умереть.       Как оказалось, ранения Энвера и его товарищей оказались не слишком серьёзными: несмотря на причиняемую ими боль — никто из них не лишился зрения, слуха и возможности сражаться       Албанцы не знали, станут ли их искать, или решат, что с ними покончено, но все дни своего пребывания в подполье, они искали способ бежать с острова. В конце-концов, когда они поняли, что уже тянут время слишком долго, Энвер пристрелил владельца какого-то старенького мелкого катера и решили использовать его транспорт — он больше не мог терпеть тяготы уходящей жизни.       Когда Энвер, выбравшись из катакомб, увидел солнечный свет, он понял, что, начиная с заявления боссов о предательстве и последовавшего кровопролития, все его действия были бессмысленны. Нет, все шесть лет его борьбы не имели никакого значения.       Предательство действительно случилось, однако Энвер искал совсем не там. Только вот осознал это слишком поздно.       - Бас, ты опаздываешь… Или мне лучше сказать — агент Басилио? — Энвер иронично поприветствовал старого друга.       - Ты как всегда преувеличиваешь, парень. — Произнеся это, подошедший к лавочке Энвера сицилиец, нажав на телефоне пару кнопок и тихо сказал: «заканчивайте» — после чего устремил взгляд в ту же точку, куда смотрел албанец.       Сразу с нескольких, удалённых друг от друга почти на километр, мест, сорвались извивающиеся огоньки, которые стремительно догоняли катер Леки. Это были управляемые противотанковые ракеты. Через несколько секунд, то, что было небольшой лодочкой, разорвало на куски серией ярких взрывов. По вечернему морю, рябью, прошли траурные волны.       Лека был мёртв, как и двое других албанцев — у них не было никаких шансов выжить.       - Боссы не скупятся на показательные казни, правда? Хватило бы и одного снаряда поменьше… — Безразлично произнёс Энвер, поджигая сигарету.       Ему было всё равно. Он знал, что иначе всё закончится уже не могло. Он смирился с тем, что никто не выберется отсюда живым. Майор Сула очень хотел оказаться на том катере и погибнуть вместе с последними верными ему людьми, но не мог себе позволить уйти, не поговорив с Басом напоследок.       - Ты ведь прекрасно знаешь, кто в этом виноват? — Злобным и тяжёлым голосом вопрошал сицилиец, не отводя взгляд от последнего албанца.       - Да, можешь не причитать… — Ответил Энвер, выдыхая табачный дым. — Только скажи, зачем Дону Редже садиться на цепь интерпола?       Бас с грустью выдохнул и отвел взгляд. Он смотрел в сторону догорающих обломков белой лодки, что постепенно шли ко дну.       - Времена меняются, парень. Власть только крепнет. Они поставили нас перед фактом: сотрудничаете или вас усадят на электрический стул… Помнишь ту перестрелку? Когда ты начал искать предателей?       - Да, отчётливо. Так забавно: никто из там полёгших не соврал, даже тот подонок Жан… — Нервная волна чёрного смеха накатила на Энвера.       - Я тебе ясно сказал несколько раз, что боссы избавляются от организованной преступности. В тот день у меня было распоряжение: умереть должны все, смекаешь? Испытывая терпение боссов, я позволил тебе выжить. И вот, чем это обернулось. — Трагично рассуждал сицилиец.       - Mano tesa пожрала сама себя… А твои головорезы действуют всё также: в тишине и без вреда для себя. — Сухо констатировал албанец.       - Наша организация должна была выжить, парень. Дон Редже хотел расправиться с семьёй Лоретти и Герцогством Прованс, после чего интерпол гарантировал бы нам неприкосновенность, мы бы вышли в легальное поле — больше никаких убийств, вымогательства и шантажа, в безопасности, понимаешь?..       Голос Басилио полнился сожалением, когда же его собеседник, напротив был даже чему-то рад.       - Грязно работаете…       - Нет, парень. Это ты запачкал нас в этой крови. Дон Редже планировал всё сделать тихо, но разве ты хоть когда-то кого-нибудь слушал? С маниакальной уверенностью вечно куда-то прёшь, зачем?! Ты придумал себе глупую мечту, будто бы спасёшь свою любимую родину, отстреливая таких же как ты сам ублюдков, так ещё и в другой стране — это абсурд. Видишь, куда тебя это привело.       - Я был не одинок, у нас был план, у нас были единомышленники.       - Не было у тебя ничего. Горстка сумасшедших фанатиков и давно продавший всё престарелый генерал? Избавь меня нужды объяснять, как Арбен смог пережить всех своих сторонников…       Энвер остался совсем один. Долгие годы назад он потерял своё отечество, а не так давно он остался без людей и без идей о спасении, без мечты о новой родине. Теперь же его покинула любая надежда.       - Ты до сих пор считаешь идиотами и психами нас?! — Басилио был в ярости. Никогда в жизни он не был так зол и разочарован, как сейчас. — Mano Tesa распалась: совет Герцогства Прованс перестреляли свои же, те самые выжившие после штурма вашего логова; дон Редже арестован, его обвиняют в организации теракта на портовом складе… Я здесь стою только потому что уберёг своих парней, и они не замарались. Теперь взгляни же на себя, так ты искал себе новую родину?       Майор Сула не мог ничего ответить. Всё сказанное сицилийцем было правдой. Не оставалось ничего, кроме как признать это. Сигарета в зубах Энвера окончательно истлела.       - Знаешь, бешеных собак принято отстреливать — это часть моей работы, как-никак. Похоже, что проявлять снисхождение к ним вредно для здоровья окружающих. — Спокойно говорил сицилиец, посматривая по сторонам и протирая ствол пистолета.       - Я же был хорошим солдатом? — Посмотрев в небо, спросил Энвер.       Раздался выстрел.