Под деревом гинкго

      Всё выглядело, как сон под очень сильным градусом, словно вчера они пили не воду, а терпкое и настоявшееся сакэ, которые любили строгать крестьяне в своих хлевах.       Под ней лежал мертвец, превратившийся в серый и почти неразличимый труп. Его кожа стала бледной и почти прозрачной, и только свежая кровь оттеняла алым уже безразличные черты. Энье действительно не подавал признаков жизни: его дыхание в моменте остановилось, а сердце не отбивало привычных ритмов. Сэй чувствовала это не просто собственным телом, она интуитивно понимала, что он уже не жилец. Его глаза были закрыты, и хорошо, что она не видела их, потому что в таком случае её бы стошнило от переизбытка эмоций. Нара заснул и теперь никогда не проснётся, оставив их в мире шиноби без привычных напутствий. Кунай незаметно выпал из рук, стукнувшись сталью о деревянные доски пола.       Какая-то иррациональная надежда билась в мыслях, будто бы она могла всё исправить. Сложив руки, Сэй начала нажимать на грудную клетку, пытаясь запустить сердце покойного. Учиха закусила губу и ощутила привкус крови на губах — прикусила всё-таки. Сколько бы она не пыталась, сколько бы усилий не предпринимала — всё было без толку. Энье не просыпался, не двигался и никакой мускул на его лице не пришёл в движение, когда она с силой трясла его на плечи.       — Пожалуйста, Энье, пожалуйста... — умоляла она шепотом в беспомощности и в полном отчаянии.       В своей жизни она видела мертвецов, но, когда на твоих руках труп товарища, — это совершенно иные эмоции. Вражеские ниндзя не являются твоими друзьями, они такие же воины, которые хотят тебя убить. Но товарищи... из команды, в который вы делили буквально всё: еду, кров и питьё... Смерть близких людей всегда ужасна, а когда она буквально на твоих руках — ещё кошмарнее.       Сэй подумала, что находится во сне, в самом страшном сне из всех, которые видела. Однако её взгляд взлетел вверх, когда она увидела, как открывается дверь в комнату... Нет, не сон. Лишь внезапная реальность. В комнату вошли все участники вчерашних посиделок в комнате. Она смотрела на единственного человека, который был для неё в этот момент важен. На Тензина. Его лицо сначало вырожало непонимание, глаза остекленили и смотрели на неё с неверием и непринятием. Его шокировала картина, которая предстала и перед девушкой в мыслях. Сэй сидела верхом на друге, с окровавленными руками, кунай в сантиметрах от неё лежит. Тензин качал головой в каком-то эпилептическом состоянии, его голос дрожал:       — Что за... — Он не мог собраться с мыслями и выдать законченное предложение. — Что случилось?!       Тензин со всех ног сорвался к ней, он упал на колени перед трупом и живой девушкой. Его руки потянулись к холодному лицу товарища, которое в спокойствии не реагировало на трепетания вокруг. Тензин прикоснулся ко лбу и тут же отринул её, словно уже всё понял. Поскольку он был неплохим сенсором, шиноби мог понять, что чакра прекратила свою циркуляцию внутри Энье. Парень поднял глаза, которые вот-вот должны были извергуть слёзы, на Учиху, в тихой и невыразимой просьбе.       — Прошу, Тензин, я не знаю, что случилось, — с горем пополам девушка справилась с ускользавшим языком и неподчиняющийся речью. — Я... я проснулась и... он был уже...       Она задыхалась. Лицо её товарища с каждым словом становилось всё более и более мрачным. Его синие глаза превратились в пустые и глубоко опечаленные очи. Она никогда не видела столь чистого и невероятного отчаяния, отчего сердце сразу же защемило, словно кто-то проткнул его по меньшей мере тысячи и тысячи раз. Они молчали. Сэй наконец слезла с трупа и оказалась с другой стороны, напротив своего живого товарища. Теперь их разделяла смерть.       Чувство глубиной боли захватило её с такой силой, что в глазах резко появилось ощутимое жжение. Жжение, которое никак не проходило, но мир при этом стал каким-то более отчётливым... Словно раньше она видела гораздо меньше, чем сейчас.       — Послушай, Тензин... тебе нужно прийти в себя, — отчетливый и громкий голос разверг тишину почти омертвевшой комнаты. Это был голос того самого капитана, повстречавшейся группы. Юичиро подошёл к своему давнему другу и стряхнул его за плечи.       Он бросил на неё взгляд полный омерзения и отвращения. В его глазах пропал тот самый дружелюбный огонёк, но на замену вышла та черствая и холодная душа.       — Как ты ещё можешь смотреть на меня своим шаринганом после того, что ты сделала! — угрожающе прокричал на неё тот, не стесняясь в выражениях.       Девушка тут же подобрала кунай, который выпал из её пальцев. Руки тряслись от стресса и волнения. В стальном отражении она увидела рисунок её глаз — два томоэ в каждом глазу.       Два томоэ. Активация шарингана — это не просто техника, которую легко можно отменить. Это глубже.       От удивления и неожиданности кунай снова выпал из рук, и она инстинктивно деактивировала эту технику. Страх сковал её вновь.       — Но я ничего не делала... — её шепот утонул в крике Юичиро и Мизуки.       — Я всё видела! — напарница капитана отряда тут же выступила с заявлением. Она была тверда и нисколько не смущена тем, что они находились с трупом в одной комнате. — Я зашла перед сном к Энье, чтобы спросить, как мне помириться с Сэй. И увидела... — Она сделала паузу, словно была потрясена так же, как и остальные. — Я увидела, как она заносит кунай и перерезает ему горло.       Тишина, обрушившаяся на комнату, была ещё хуже, чем любая другая, которую она только испытывала в своей жизни. Сэй не могла поверить в то, что рассказала Мизуки. Учиха знала единственную правду: она уснула в своей комнате и ни к кому вечером, ни накануне не заходила. Девушка не просыпалась ни разу за ночь и уж, тем более, ей незачем убивать своего товарища. Она никогда не была способна на то, чтобы вот так беспощадно и хладнокровно лишить жизни своего друга. Сэй знала, что ничего из того, что рассказала напарница Юичиро... Ничего не соответствовало действительности. Грязная ложь, которая свалилась сейчас на неё, очернение было несправедливым грузом.       — Она лжёт, Тензин... Я ничего подобного не совершала. Как только ушла от вас я легла спать и больше не просыпалась. — Только бы её товарищ поверил в слова Учихи. Она искала его глаза, чтобы заглянуть в них и удостовериться, что вера в этих глазах не пошатнулась.       — Но я всё видела! Ты убила его! — Мизуки рыкнула, как дикий зверь, и топнула ногой в гневе. — Кто, если не ты?       — Я тоже слышал странный звук, — подтвердил и третий член команды Юичиро.       — Сэй, скажи, этот кунай твой? — капитан указал на лежащее оружие убийства.       И это действительно был её кунай. Легко было его отличить от прочих, потому что на нём была алая резинка. Тензин постоянно смеялся над ней, потому что девушка любила помечать свои вещи какими-то маленькими аксессуарами. И сам Яманака об этом прекрасно знал, а потому и теперь убедился, что кунай принадлежал ей.       — Даже если этот кунай мой, я не убивала Энье, — уже тверже произнесла Сэй, слизывая кровь с губ. — Тензин, ты же знаешь, что я не способна на такое. Мы же команда... Я бы никогда не предала и не убила своих товарищей.       — А ещё я видела, как ты ссорилась с Энье, когда Тензин ушел от вас, — науськивала Мизуки и подошла к Яманака, предлагая свою руку, чтобы упереться.       — Правда? — отозвался безразличный, но уже более внимательный к окружению парень.       — Сэй, может быть, и говорит правду, но ты не знаешь, на что способны Учихи. — Юичиро не пытался защитить девушку, а лишь добавлял масла в огонь. Они с Мизуки будто бы работали вместе. Его слова звучали так прохладно и уничтожающе, что Сэй ощутила невидимую пощёчину. — Они ведь задумали такое, отчего даже я был в шоке.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты знал, что они готовили переворот? Возможно, она планировала вас убить, чтобы скрыться и присоединиться к своим соклановцам. А потом бы они все вместе полностью разгромили Коноху и ввергли во тьму её жителей.       — Что!? — не выдержала и вспылила Учиха, чувствуя себя в жалком положении. Все были против неё. — Но это бред! Я бы никогда не предала своих друзей. И, тем более, Коноха — это мой дом...       — Друзей? — Наконец Тензин пришёл в себя и взглянул на неё. На его лице полное к ней отвращение такое же, как у Юичиро. — Ты никогда нас не считала своими друзьями. Мы всегда были товарищами и никогда — чем-то большим.       Сэй осеклась, не веря своим ушам.       — Тензин, послушай, они лгут. Я ничего не планировала...       — Но всё складывается, Сэй. И теперь я понимаю, почему ты так долго пропадала в лесу. Ты встречалась с Учихами? — Гнев полностью поглотил Яманака, у которого на лбу даже взбухла венка.       — Это ложь...       — Как ты могла убить Энье? — Кажется, теперь он поверил, что она это сделала. Тензин смотрел на неё так, как смотрел обычно на вражеских ниндзя. С жаждой их прикончить. — Мы ведь... столько всего делали вместе. Я считал тебя больше, чем подругой, Сэй.       — Я... — Сэй не смогла выговорить ничего более. Она поняла: как бы она не пыталась обороняться словами, действиями, подействовать на них здравым смыслом... Они всё равно видели в ней убийц товарища. И ничто не могло изменить мнения от того, что они якобы видели и слышали.       Сэй приподнялась на трясущиеся ноги и посмотрела с последней надеждой на Яманака.       — Я правда ничего не делала. Прошу, поверь мне, Тензин.       — Как я могу верить тебе, если наш товарищ лежит здесь? — указал он на Энье, а сам достал кунай. — Он не дышит, а когда я пришёл сюда, то все мы видели, что ты сидишь на нём. Я — сенсор. Я бы учуял враждебную чакру за сен отсюда, но в этом помещении... была только ты.       Юичиро вышел вперёд, выставив перед собой заострённую катану, которая отливала серебром, и тускло отбрасывала свет от окна.       — Больше никаких разговоров. Нам нужно обезвредить Учиху, чтобы она больше не причинила вред никому из наших товарищей. — Он посмотрел на Тензина с упреком и призывом. — Друг мой, ты должен быть готов действовать.       Яманака прикрыл глаза и глубоко вздохнул, а сердце Сэй ушло в пятки и перестало трепетать в груди. Ужас тут же прожег её мозг: неужели товарищ, которого она знала долгие годы, будет мстить? Неужели он без следа и следствия лишит жизни её? После всего того, что они прошли бок о бок, — это было сродни фантастики. Но реальность показалась ещё комичнее: Тензин выставил кунай и встал в позу, готовый нападать.       — Мог уже ничего не говорить, Юичиро.       Инстинктивно она активировала свой шаринган с двумя томоэ и увернулась от нескольких кунаев, которые с глухим треском угодили в древко. Сэй достала кунах из кармана и вновь отразила натиск: маленькие звездочки угодили на пол. Девушка только оборонялась, но против четырех одновременных противников в узком пространстве было слишком тяжело сражаться. Куноичи отскочила к кровати и легла, когда увидела, как над ней пронеслась Мизуки. Она перевернулась на спину и прыгнула к стене. Так продолжаться просто не могло: ей нужно как можно скорее покинуть помещение. Краем глаза Сэй заметила, как двое из клана Яманака сложили руки. Означало это только одно: они хотят применить к ней свою технику. Учиха стремительно увернулась от удара другого члена команды Юичиро, отпарировав последовавший удар. И, написав свои ноги чакрой, сделала рывок к открытому окну. Глаза подсказали Сэй, что через несколько секунд Яманака применят технику. Достав из кармана взрывную печать, она инстинктивно привязала её к кунаю. Мыском оттолкнувшись от пола, она выпрыгнула из окна, отправив кунай к противникам чётким и выверенным броском руки.       В ту же секунду прогремел взрыв, который волной оттолкнул Учиху на улицу, где она смачно проехалась по грязной земле задницей. Уши заложило, а огонь, моментально поглодивший деревянный отель, стал для неё маленькой завесой. Сэй бросилась бежать, даже не поглядев назад. В взрыве, скорее всего, тело их товарища превратилось в отвратительное месиво. Но на заданиях и в экстренных ситуациях нужно думать о себе, и как бы её сердце сейчас не трепещало от боли, брошенный кунай уже не вернуть. Сэй должна была сбежать. Поэтому она собрала в своём теле столько чакры, сколько могла и высвободила одновременно, чтобы ускорить движение.       Она чувствовала себя загнанным зверем, а не человеком. Девушка не разбирала дороги, да и нечего было разбирать: деревня была совсем маленькой. Она быстро вышла на лесную тропу, переместилась на тяжелые ветки, по которому скакала в неизвестном направлении. У неё не было никакого плана, только желание выжить, скрыться и прийти в себя от потрясения.       Несмотря ни на что, ноги Учихи впивались в деревья, но в какой-то момент она поняла, что уровень адреналина начал снижаться. Однако сердце не прекращало биться. Сэй повернула голову назад, чтобы посмотреть: бегут ли за ней её новоиспечённые противники, но никого не заметила. Возможно, её кунай со взрывом был для них слишком большой неожиданностью. А, может быть, они даже и не думали, что она сможет взорвать их вместе с трупом товарища. Но она смогла.       Секунда. И её легко, почти мгновенно остановили, прижав к дереву. Дыхание спёрло, а глаза моментально заслезились. Она ощутила удар, который пришелся по груди. От боли ей пришлось сомкнуть уста, но Сэй не издала ни звука, понимая, что это может привлечь ниндзя. Горло стянули холодный и тонкие пальцы рук, безжалостно перекрывающие ей кислород. Всё произошло настолько быстро, что она чуть было не потеряла сознание от шока и резкой боли.       Раскрыв глаза, Сэй увидела его. Мальчика, что преспокойно дремал под деревом гинкго, и который сейчас смотрел на неё с спокойной бессердечностью. Его глаза с тремя томоэ были одновременно и красивыми, и ужасными. Она даже не знала, как отреагировать, но, ощутив, что у неё заканчивается кислород, немедленно и мягко отвернула его пальцы своими. Не отталкивала, а лишь прикоснулась.       — Спаси... меня,— пробормотала она, с почти угасающей надеждой в глазах.       Он молчал. Итачи смотрел в её очи так долго, что Сэй начала считать каждую секунду до собственной смерти. На что она надеялась? Что предполагаемый убийца клана сжалиться над той, что также была его частью? Итачи служил в анбу, а это говорило о том, что он более жестокий, чем все другие шиноби. И тем не менее его хватка не становилась твёрже. Итачи ждал и, вероятно, раздумывал над чем-то. Он был совершенно другим: таким, каким его видели все остальные — убийцей и сорашнейшим врагом. В его чертах не было ни капли дружелюбия или сострадание. Но, несмотря на это, Сэй не видела в нём ужаса, не чувствовала страха. Наверное, умирать от рук любимого человека — не так уж и плохо.       Итачи разжал пальцы. Сэй моментально упала на колени, глотая воздух, как пищу или воду, будто бы век, а то и больше, не чувствовала ничего прекраснее. Она не понимала, почему он передумал, но и думать об этом сейчас — глупо. Сэй почти сразу встала на дрожащие ноги, упираясь о дерево. Нужно бежать, скрыться от преследования. Итачи повернулся к ней, а спустя пару секунд на его плечо спустилась... знакомая пташка.       — Оня?! — глухо, но резко вопросила девушка, пораженная появлением самостоятельной и чересчур умной вороны. Та самодовольно каркнула, прислонившись к Итачи, и начала с упоением липнуть к его шее. Такое поведение вороны вызвало у девушки раздражение, но она рада была её видеть.       Тем не менее всё становилось ещё страннее. Откуда эта ворона знала Итачи?       — Неужели ты... — она не могла поверить, что у него был домашний питомец.       — Это моя ворона. — Он наконец отвлекся от Сэй и провел рукой по гладким и пушистым крыльям Они. И тут же вновь посмотрел на девушку. Глаза так и оставались алыми. — Двигаться можешь?       — Да, я не ранена. Могу бежать.       — Тогда за мной. — Ворона слетела с его плеча и вспорхнула в воздух. А сам Итачи, оттолкнувшись от ветви, прыгнул на следующее дерево.       Сэй оставалось следовать за своим личным дьяволом, даже не думая задавать вопросы. Она полагала, что преследователи нагонят её за считанные мгновения, но их так и не было. По какой-то неведомой причине, как только возник Итачи, противники тут же перестали двигаться за ней. Странное совпадение натолкнуло её на мысли, что он каким-то образом помешал им.       Они стремительно прыгали по деревьям в сторону севера. Только это девушка могла определить в точности по старой сноровке, однако куда и зачем: она не знала. Учиха смотрела в спину своего спасителя, будто бы не понимая, благодарить ли судьбу или всё же нет. Итачи всегда казался загадкой с нулевой вероятностью разгадки. Никогда нельзя было понять, о чём он думал и чего в самом деле желал. Сэй пыталась вспомнить что-нибудь ещё про него, но ничего не приходило на ум. Лишь только слухи и домыслы соплеменников.       Ландшафт не сменялся ни на минуту: деревья сменяли друг друга, а они продолжали скакать в одну и ту же сторону. Лес будто бы стал бесконечным, не желая отрываться и заканчиваться. Сэй потеряла счет времени, а её тело настолько устало, что ноги превратились в два монолитных камня. Мышцы всего тела изнывали в невозможной боли, но девушка продолжала следовать за Учихой.       Они замедлились только спустя некоторое время. Остановившись под раскидистым клёном, Сэй моментально присела, оперевшись руками на землю. Вокруг лишь тишина и пение птиц, а также потухшие угли и опаленные деревья. Здесь был чей-то привал. Привкус дыма появился на языке. На этой глухой опушке кустики вздымались над землёй, словно являясь барьером от врагов. «Здесь безопасно» — промолвило сердце девушки, а разум вспомнил об убийце, находящемся в метре от неё. Она задыхалась. Кашлянув, девушка с силой взглянула наверх. Взирвший в лучах закатного солнца, Итачи смотрел на неё без эмоций. Будто бы ему было всё равно на состояние Сэй. Он так и не деактивировал шаринган, в его глазах он пылал почти беспощадно.       — Зачем? — всего одно слово слетело с её губ бессознательно.       Сэй совершенно не ровня Итачи, и даже если бы хотела не смогла бы достичь его уровня. Сейчас он единственный, кто может, решить её судьбу. Она чувствовала себя, как птица в клетке. Всё её существование зависело от решения конкретного человека.       — Неважно. — Отмахнулся он, так и не дав ответа на столь простой вопрос. Его ледяной голос резал сильнее острой катаны. — Ты пойдёшь с нами.       — Но куда? — Она не поняла, кто такие «мы». В голове возникло ещё больше вопросов.       — С этого момента ты будешь молчать. Ты будешь отвечать и говорить только, когда тебе позволят. И говорить ты будешь только со мной. — Итачи приблизился, почти сразу же взяв её за горло. Мгновение спустя они вновь оказались у дерева. Она снова прижата, грубо придавлена в него. Сжатой горло с двойной силой заболело.       — Но...       — Твоя жизнь в моих руках, Сэй. — Кажется, он немного, но смягчился, хотя его пальцы наоборот сжались сильнее на шее. Девушка ощутила, как ей становится всё труднее держать самообладание. Страх полностью поразил каждую клетку её тела. — Будь благоразумна и не вынуждай меня применять на тебе техники нашего клана.       — Хорошо, — еле выговорила она.       — Запомнила?       — Да... — кряхтела девушка, и тогда хватка вновь ослабла. Она спустилась вниз, чувствуя себя отвратительно. Ей было больно, плохо. Сэй находилась на краю, но держалась изо всех сил.       — Жди здесь. — После оброненных слов Итачи исчез из виду. Глупо было говорить это полностью выдохшейся девочке, у которой и так не было сил даже встать.       Девушка подобрала к себе ноги, обервнув их руками, а голову положив на колени. Из глаз наконец-то вылились долгожданные слёзы. Усталость накатилась и почти сразу ударила по ней. Она справилась, выжила, но столько всего потеряла.       Невыносимое чувство так сковало грудную клетку, что она не могла нормально вздохнуть. Наверное, на шее останутся следы от холодных рук Итачи. Следы, подтверждающие её подчинение правилам, слабость и невозможность что-то изменить.       Боль и холод заставили её провалиться в отвратительный и беспокойный сон в сидячем положении почти мгновенно.