Под деревом гинкго

      Под нёбом вдруг появилось такое странное чувство горечи, от которого тотчас же свело язык. Сэй еле шевелила ногами, впиваясь ногтями в ладони. Она кожей чувствовала глубокий страх птички на плече, но ничего не могла с ним поделать. Приходилось успокаивать и себя, и её размеренным поглаживанием пёрышек, но от этого легче не становилось. Лишь внутреннее убранство этого места, в котором они хотели переждать ночь, немного отвлекло от тревожных мыслей.       Гостиница, в которую они вошли, не отличалась своим искусным интерьером и впервый раз. Скудные столики, на которых восседали выползавшие из своих домиков сонные мухи, кружившие над непокрытой поверхностью. Несколько высоких и пустых стульев толпилось прямо перед стойкой, за которой томилась в унынии и бездельи молоденькая девушка. Она занималась, как и в тот раз, выселением постояльцев и заселением новых гостей. Записывала в блокнот так усердно, что звуки автоматической ручки заполонили тишину постоялого дома. Учиха дёргалась каждый раз, как слышала резкий черкающий звук. Сэй плелась за остальными на нервах, не решаясь участвовать в их праздных перешептываниях. У неё не было сил ни на то, чтобы разговаривать, ни на то, чтобы вслушиваться в диалог. Хотелось просто упасть в чистую постель и забыться сном, несмотря на вечные проблемы, которые не позволяли ей ощутить полностью наслаждение от глубоких сновидений.       — Не хотите немного посидеть в нашей комнате? Поболтаем, — спросил у Тензина его старый друг, озорно подмигнув своими светлыми глазами.       — Нам бы отдохнуть немного. Мы бежали без остановки, — начал отнекиваться от приглашения тот, хоть и без всякого удовольствия. Видно было по его глазам, что он хотел провести чуть больше времени с Юичиро.       — Сейчас не самая глубокая ночь. — Парень хлопнул в ладоши и обнял Энье и Тензина за плечи. — Давайте так. Разложите вещи и приходите на второй этаж в комнату двести двадцать два. Я поделюсь провизией, ведь вы же ещё не успели обновить запасы?       Юичиро Яманака был довольно умён и сразу подметил их оскудневшие мешочки. Его ярко-голубые глаза заметили почти моментально жуткую нужду в пропитании. Он довольно доброжелательно указал пальцем вверх, словно показывая, что они могут пойти к нему прямо сейчас. Команда и правда во время бега ела, и всей провизии, которую они успели взять в дорогу, хватило ровно на этот марш-бросок до этой деревни. Сэй хотела моментально возразить, что не пойдёт, но парни решили не давать ей права голоса:       — Отличная идея. Мы к вам придём. — Улыбнувшись, Тензин хлопнул своего соклановца по плечу. Они захихикали, как будто бы превратились в детей, которые нашкодили в академии.       — Оставлю вас, а то и моим ребятам надо уделить внимание. — Махнув им рукой на прощание, Яманака пошёл в сторону лестницы, которая не внушала никакого доверия. Скрип от его шагов давил на нервы девушки, которая сверлила спину Юичиро своими черными и пронзительными глазами.       — Ты чего? — спросил Энье, когда повернул к ней голову и удивился, не понимая такой странной реакции подруги.       — Мне он не нравится, — отрезала она, почёсывая Оню, которая чуть оживилась, когда этот молодой человек их всё-таки покинул. Бодрый настрой вороны слегка успокоил девушку, но не смягчил принципиальность и родовую критичность к незнакомым личностям.       — Тебе вообще сложно понравиться, Учиха, — бормотал рыжеволосый Тензин, подойдя к стойке и показавая удостоверение шиноби. Девушка тут же принялась хлопотать, что-то черкая и зачёркивая у себя в блокноте. — Можете дать нам две комнаты на втором этаже?       — Почему мы селимся рядом с ним? — Сэй решила опустить мысли о том, что он, как девчонка, хочет быть поближе к предмету своего воздыхания. В любом случае селиться рядом с этим Яманака и его командой казалось очень нерациональным. Она не понимала, почему так реагирует на коноховца, но интуитивно ощущала нечто... пугающее. Веющее холодом и кислым лимонным соком. Чем-то недобрым сквозит от этого шиноби.       — Сэй, я понимаю, что все Учихи не особо жалуют окружающих, но будь к нему помягче. Мы дружили всё детство и праздновали почти каждый семейный праздник тоже вместе. — Тензин расписался в блокноте, подтвердив и их заселение. Девушка захлопотала и начала шарить по шкафам в поисках ключей от номеров. — Я доверяю ему, как если бы он был моим братом. Будь рядом такой же Учиха, разве ты бы ему не доверилась?       На симпатичном лице парня появилась обиженная гримаса. Сэй могла себе представить, что он испытывал к старому другу. Соклановец, друг и близкий человек, который был для него всем в детстве. Сила связи между людьми, находящимися в одном клане огромна, но, с другой стороны, не все могут похвастаться такими отношениями. В клане Учиха редко существовала искренняя сплочённость, каждый его член никогда не был близок к другому, но вместе с тем — был ближе всех иных. Учихи друг друга понимали без слов, знали, что каждый несёт свой собственный крест в этом мире. Подпускать кого-то слишком близко черевато в мире шиноби последствиями. А Учихи любили совершенно иначе... Сэй замечала у тех или иных соклановцев перемены. Перемены случались с теми, кто познал любовь и быстро её потерял. Такие Учихи становились... другими, словно их личность претерпевала страшные перемены, а их мировоззрение, как и характер, менялся до неузнаваемости. До такой, что казалось, будто бы Учиха — родился заново... Её соклановцы были близки и далеки сродни луне на небе. И так должно было быть всегда. Всех их учили, что нужно быть рациональным: есть множество правил шиноби, и безрассудно идти на поводу у чувств — главный грех, который только может взять на свою душу ниндзя.       — Каждый член клана Учиха должен следовать кодексу шиноби. Мы не доверяем первым встречным, даже если у того в глазах шаринган, — сказала, как отрезала девушка, смотря со своей строгостью на напарника. Её твёрдый голос взволновал даже ворону, которой очень уж приглянулась её шея, об которую она тёрлась. В каком-то смысле она соврала... Но ведь Итачи всегда ходил поблизости, она видела его на расстоянии вытянутой руки. Он же вряд ли мог быть врагом? — Я доверяю в данный момент только моим товарищам. И вас призываю к тому же. Нам следует проигнорировать это приглашение.       — Стелишь так хорошо, но если бы я не знал тебя, то поверил бы. — Тензин явно был расстроен и не следил за словами. Его выражение лица стало чуть ли не воинственным. — Ты помешана на этих правилах, потому что у тебя никого нет! Тебе некого защищать, а если бы и был, то ты бы никогда так не сказала...       Послышался хлопок. Сэй дала ему стремительную пощёчину, которая сразу же создала пронзительную тишину во всей гостинице. Даже девушка на стойке перестала искать ключи и с любопытством взглянула на них из-за шкафа.       — Как смеешь ты говорить мне такие слова в лицо, зная мою жизненную ситуацию. Да, я больше тебя думаю о нас всех, — с заиндевелым холодом произнесла Учиха, жёстко взирая на него.       Он разбередил такую рану, которую никогда и никто не касался. От этого касания она тут же загорелась, как спичка, раскрасневшись дотла. Девушка ощутила сначала жжение на этой ране, ссаднящее чувство боли тут же обрушилось на грудную клетку. Сэй редко в действительности злилась в отличие от других Учих. Огненная чакра делала представителей клана очень взбалмышными, довольно горячими людьми. Нередко Учихи сами становились проблемными с их вечной неугомонностью, и по глупости совершали ошибки. Несмотря на показное равнодушие и холодность, они чувствовали так тонко, как если бы были талантливыми музыкантами или рукотворными художниками. И злоба у Учихи росла по нарастающей: от обиды до лютой ненависти. Сэй же переняла часть фамильных качеств. В гневе она раскрывалась с новой, неизвестной, даже для самой себя стороны. Её пугало то, что она могла наворотить под напором сильных эмоций. Даже Оня на плече резко перестала заниматься своими перьями, её клюв застыл на полпути.       — Приди в себя.       Энье положил ей руку на плечо, покрутив головой. В его темных глазах застыла мольба. Он выглядел удручённым. Хоть и наблюдал за их резкой ссорой в стороне, но решил вмешаться-таки, чтобы товарищи в конец не перессорились.       — Успокойтесь, ребята, — примирительно заговорил тот, обращаясь к одному и второму с улыбкой. — Сэй может отдохнуть в комнате, а мы пойдём к твоему другу.       — Вот и славно. — Девушка оттаяла, а мрачное выражение лица, как и глаза, потеплели в мгновение ока. Она подошла к девушке, поблагодарив, и первой забрала ключ.       Тензин молча взял ключ, искоса взглянул на куноичи и хмыкнул, удалившись к лестнице. Ни она, ни он ничего друг другу так и не сказали, лишь понуро разглядывая спины друг друга. Они нечасто ругались, а если это случалось, то лишь по пустякам. Они не опускались до оскорблений друг друга почти никогда.       — Ты же знаешь, что он не со зла. Зачем ведёшься на его манипуляции? — подойдя к подруге, Нара взволновано тронул её за плечо. Его лицо тронула тяжкая печаль, от которой сердце девушки заметно встрепенулась. Действительно, и зачем она только вспылила?       — Энье, я просто не в настроении сегодня, — отнекивалась она, несмотря на то, что её гладили совершенно иные переживания. Тензин совершенно не обидел её своими неосторожными словами, однако ещё больше вверг в пучину домыслов и сомнений. — Мне нужно передохнуть, но если что, я приду к этому Юичиро.       — Приходи. — Подмигнул Нара, кивнув головой. Его смешная прическа устремилась за кивком. — Все будут тебе рады.       Ворона же, пронзительно каркнув, как будто бы высказала твердый протест этой затее. Сэй, почесав ту за брюхо, всё-таки решила унять фамильную гордость.       — Ладно, — пробурчала куноичи, хоть и нехотя, хоть и чрезвычайно тихо. Она сложила руки на груди и недовольно сморщилась. — Так и быть. Я к вам присоединюсь, но только потому, что мы друзья.       — Не грусти, — улыбнулся Энье, хлопнув её по спине так, что у неё чуть лёгкие не вылетели из тела. Он рассмеялся, как самый настоящий медведь — у него был странный смех. С хрипотцой. — Тебе не идёт быть злобной.       — Совсем что ли! — выругавшись на своём особом языке, который применяла ко всяким неандертальцам, коими были её товарищи, Учиха потёрла спину и поплелась вместе с вороной на второй этаж. Комната у неё находилась по соседству с комнатой Эньё и Тензина. Нужно было разложить некоторые свои вещи ненадолго на полочки.       И хоть ей не хотелось идти к этому сомнительному человеку в гости, но ради друзей она могла потерпеть и не такое.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Кормить ворону — задача не из лёгких, но деваться было некуда, поэтому первым делом, как только получилось достичь комнаты отдыха, она выудила из карманов всё. Конечно, Сэй понятия не имела, чем и как питаются эти птички, но поскольку выбор был невелик, ей пришлось извернуться. Когда вещи ровной сторочкой были уложены на пол, девушка достала из одного пакетика парочку маленьких, почти микроскопических рисовых лепёшек. Вообще-то она готовила их для себя, но пришлось расщедриться и отдать добытое — нового домашнему животному. Оня в это время ни в чём себе не отказывала. Как только из поля зрения скрылся Юичиро она стала собой: наглой и чрезвычайно импульсивной вороной, которой весь мир похоже должен был поклоняться. Оня немедленно с царским видом пронеслась над помещением и с такой же импрессией расположилась на футоне, который предназначался непосредственно куноичи.       Сэй в который раз корила себя за то, что не оставила эту чудную нахалку на улице. Однако только Оня за столь короткое время могла поднять настроение. Из-за ссоры с товарищем Учиха чувствовала себя виноватой и ужасно хотела извиниться. Возможно, ей стоило подобрать слова получше или хотя бы быть более терпимой. Из-за наследия клана Учиха она не раз сталкивалась с непониманием и агрессией других людей. Ей нужно было быть более эмпатичной, чтобы таких ситуаций возникало поменьше, однако преодолеть свой сформированный характер в минуты слабости — довольно тяжёлая задачка.       Подставив найденный в комнате поднос на футон, куноичи вытрясла из пакетика все рисовые лепёшки. Ворона тут же перестала держать образ великовозрастной королевы драмы и с резвостью вскочила на свои ножки-тростинки. Она запрыгала от восторга, а её клюв тут же оказался на подносе. С аппетитом слона и кровожадностью тигра эта мелкая птичка стала раздирать рисовые лепёшки. Странно, что высшие силы решили поместить Оню в такое хрупкое тело. Лучше бы она родилась каким-нибудь волком или медведем. Пока Сэй наблюдала за вороной, которая с настоящим рвением разбиралась с лепёшками, как лев с антилопами, ей стало чуть легче.       Сэй решила переодеться в другую одежду, более чистую, ведь старая порядком истрепалась и пропахла потом. Она достала из другого пакета такой же комплект: рубаху с изображением клана Учиха столь же черную; длинные штаны такого же цвета. Синее хаори пришлось оставить на стуле, ведь оно запылилось, и ему требовалась срочная стирка. Единственное, что решила оставить, защитные нарукавники, которые хоть немного дарили ей спокойствие, фиолетовый пояс и свою любимую шпильку, с помощью которой поддела волосы и сделала пучок. С каких пор ей так нравилось поддевать волосы? Возможно, в ней говорят голоса прошлого, которые не могут не поддерживать традиций.       Те фотографии, которые когда-то достались от матери... На них была изображена счастливая женщина с пухлыми губами и темными волосами, черными глазами, с тонкой шеей, как у лебедя. Её волосы напоминали взбунтовавшуюся стихию, которая усмиряла лишь одна маленькая, серая шпилька. На тех фотографиях женщина была не просто красивой: она напоминала богиню луны из древних легенд. И хоть её внешность не была столь уникальной, ведь все Учихи в равной степени были друг на друга похожи, однако мама отличалась чертами столь аристокричными и статными, что могла сойти за принцессу или королеву. И эта женщина в конечном итоге исчезла, потом вернулась в Коноху и сошла с ума. У многих красивых женщин был чрезвычайно печальный конец.       Сэй видела различия между ними во всём. У неё были более грубые, прямолинейные черты, тогда как у мамы — мягкие и ровные. Девушка понимала, что по параметрам с ней не сравнится, да и ей не слишком-то хотелось быть красивой. Наоборот. Всю жизнь, как от огня, Сэй пыталась сбежать от собственного наследия, поэтому игнорировала более женственные образы, не признавала женские наряды, грубила, как мальчишка, и никогда не позволяла себе обращаться с другими с позиции среднестатистической девушки. Никто не видел её в весеннюю пору в женском кимоно или платье. Никогда и никогда не замечал, чтобы она носила украшений, макияж или выделывал с волосами причудливые причёски. Полностью отвергнув своё женское начало, она хотела быть только воином, как окружающие её мужчины. Учиха плевалась от косметики и всяких кремов с баночками, предпочитая обычное мыло и шампунь. Поэтому её кожа никогда и не была утонченной, блестящей, а волосы, как наждачная бумага, стали совершенно с годами твёрдыми и непослушными.       Красота — погибель. Красота никогда не сделает счастливым никого. Именно поэтому красота для Сэй была врагом, с которым она сражалась долгие годы и не думала заканчивать.       Из задумчивости её вывело карканье вороны, которое ознаменовало, что Оня наелась. Та отодвинула клювом поднос, заметно став более похожей на шарик, нежели на птичку, и каркнула ещё раз. Девушка душевно улыбнулась, подняв поднос и поставив его на стул рядом с футоном. Оня хотела было взлететь, но из-за того, что объелась, лишь слегка приподнялась с земли и тут же плюхнулась обратно во власть подушек. Ворона почти тут же уснула, а девушка поняла, что ей пора было уже прийти к друзьям. Следовало посмотреть в глаза Тензину и постараться побороть учиховскую гордость, выдавив настоящие извинения.       Она взяла себя в руки и всё-таки собралась с силами, чинно пройдя до двери. Махнув рукой маленькой птичке, что с заметной кардинальностью обосновалась на её кроватке, она вышла в тёмный коридор, от которого тут же пробежали мурашки. Ей хотелось и вовсе остаться в комнате, но Учихи никогда не трусят, даже перед лицом свирепого врага. Девушка-таки дошла до злополучной комнаты, которая, как назло, находилась по соседству и постучалась.       Дверь ей открыла ещё одна девушка с короткой стрижкой и с темными глазами. На минуту ей показалась довольно холодной, но лицо переменило свирепый оскал и стало вполне себе нормальным. Дружелюбно пригласив внутрь, Сэй заметила сразу нескольких шиноби: своих товарищей, которые с упоением на подушках слушали рассказ Юичиро; ещё одного поодаль, который сидел и еле держался, чтобы не уснуть, повернув спичку стула к коноховцам да так, чтобы его подбородок был на самой спинке; сам Юичиро, который сидел в позе лотоса прямо напротив входной двери; и наконец загадочная девушка, которая с добродушием открыла дверь. Замечательная компашка, от которой Сэй стало совсем не по себе, но обратной дороги не было.       — О, Сэй, рад тебя видеть. — Остановив рассказ, улыбнулся Яманака, который лёгонько покрутил ладонью в знак приветствия. — Ты пришла как раз вовремя. Я добрался до кульминации.       — Здравствуйте, — склонив голову и выдавив из себя хоть что-то, девушка прошла к друзьям. Энье ей заулыбался, и его радость была такой искренней, что она не могла проигнорировать её. Он светился, как маленький светлячок в ночи. Тензин же всё ещё был обижен, хмуро проводил её глазами и отвернулся с хмыканьем.       — Так вот. Эти шиноби загнали нас в угол, однако мы отступили на некоторое время, чтобы придумать план... — продолжил, будто бы ему ничего не мешало, Юичиро, сбавляя свой рассказ эмоциональными движениями рук. К нему живенько обернулись все.       Сэй присела рядом с Энье на свободную подушку, а рядом с ней приземлилась и куноичи из команды Яманака.       — А что потом? — с заметным интересом любопытствовал Тензин, сжимая край огромной подушки от нетерпения. Она под его руками издавала хлюпающие стоны.       — А потом мы перегруппировались, заняли более выгодные позиции и застали их в врасплох. — Юичиро выдал широкую улыбку, скрестив руки на груди.       — И что с ними случилось потом? — решила вмешаться в беседу Учиха, чтобы не выглядеть аутсайдером. Всё-таки её не было, как только повествование началось.       Девушка рядом с ней обогнала Юичиро и решительно подала голос. Он звучал очень миловидно, словно пение какой-то говорливой и мелодичной птицы.       — Мы их успешно устранили. Они получили по заслугам. — Она улыбнулась одними губами и прикрыла глаза, будто бы засмущалась, что вмешалась.       А тем временем, пока сокомадники радовались тому, насколько команда Юичиро эффективно справилась с заданием, Сэй продолжала активно размышлять о том, что услышала. В её мысли закрались очень сильные сомнения, от которых по всему телу проходило электрические разряды. Удивительно, но никакой радости у неё не вызывало удачно завершенная миссия, наоборот, ей стало вдруг очень не по себе. Тревога и сомнения сцепились в схватке с чутким сердцем, которое хотело верить в чудо. Однако оно смогло одержать победу над эмоциями.       — Устранили? Вы сказали «устранили»? — после её слов радостные вздохи и ахи сошли на нет. Она заметила, как прошли рябью лица у всех из команды Юичиро. Кажется, в эти мгновения собственное сердце перестало биться в груди. — Поясните, пожалуйста, что это значит? Я бы не хотела додумывать, что вы могли иметь в виду под этим словом.       — Сэй, конечно, не стоит. Мы всего лишь передали этих ниндзя местному самоуправлению, пожелавшему разобраться с ними самостоятельно. — Юичиро поднял в руки в знаке капитуляции и добродушно обвёл её взглядом, в котором не было ни намёка на злобу. — Такой конец у этой истории. Мне нужно было самому выразиться более конкретно, извини. — Он обратился к той, что перебила его, весьма мягко: — Больше так не делай, Мизуки.       — Благодарю за понимание, — апатично отозвалась она, медленно склоняя голову вроде бы в благодарность, но на самом деле куноичи хотела проследить за реакцией девушки. Она не выглядела обеспокоенной, на её лице сохранилась миловидная улыбка. Мизуки, наоборот, дышала и пахла спокойствием, но, когда Сэй перевела взгляд на руки девушки, то увидела, с каким усердием и даже страхом, сжимаются руки на клочке ткани подушки. Хоть внешне ей удавалось оставаться хладнокровной, Мизуки не смогла сдержать эмоции.       Сэй знала, что здесь пахнет чем-то странным. И теперь убедилась в этом на собственном примере. Вот только это принесло ей ещё больше вопросов, ещё больше непонятных и неприятных моментов для прояснения. Как теперь быть? Всё стало сложнее, а ответы не пытались находиться, несмотря на все попытки поймать истину руками.       Ей вдруг стало совсем уж нехорошо, физически непереносила она давящий и осуждающий взгляд Тензина. До отвращения доводил грустные глаза Эньё, которого совсем не хотелось расстраивать. Она решила, что больше не сможет тут находиться, не хочет и не желает ни секунды проводить в этом хоть и приятном, но как будто бы тяжелом обществе. Более того, девушка уже достаточно пробыла в комнате, ради приличия и ради Энье. Она лишь ради него выносила общество новых знакомых. Дослушала до конца невероятно интересный рассказ Юичиро, а с другими общаться было как-то уж совсем не любопытно. Ни к одному новому знакомому она не испытывала ни капли того интереса, который, наоборот, подогрел в ней Итачи. К тому же Сэй было немного грустно и неловко видеть, с каким весельем и с какой радостью её товарищи делились впечатлениями от миссии с Яманака. Оставаться здесь и мешать этой обстановке счастья и благополучия совершенно не хотелось.       Сэй поднялась слишком резко, отчего весь фоновый шум и мирное журчание разговора вдруг сразу свелось к отягощающему молчанию.       — Что же... мне хочется отдохнуть. — Она посмотрела на своих товарищей: на Энье, который аж просветлел от счастья, что подруга с ними посидела; на Тензина, который продолжал игнорировать девушку, даже не удосужившись взглянуть на неё.       — Увидимся! — махнул рукой и безмятежно улыбнулся Юичиро. — Отдохни хорошенько. Мы были рады с тобой познакомиться!       Учиха спешно кивнула и развернулась, мечтая поскорее оказаться на теплой постели. Она ещё раз провела взглядом комнату, в которой казалось бы не было ни единого изъяна. Люди, жившие здесь, также казались непогрешимы. А её друзьям... они нравились даже больше, чем она сама. Однако куноичи это нисколько не обижало, ведь каждый человек носит в себе тысячи уз. Жаль, что у неё их было так мало.       Попрощавшись со всеми, девушка заперла дверь, напоследок увидев, как все вновь возобновили текучую и приятную беседу. Она улыбнулась безразличной стене, хоть и с горечью на сердце. Её шаги слышала эта безразличная дверь — глухие и грустные шажки отражались от стен и возвращались к ней.       Зайдя к себе, Сэй увидела спящую на одеяле Оню, которая со временем превратилась в комок черного пуха. Она приняла решение не переодеваться и плюхнуться рядом с пигалицей прямо в том, в чем ходила в другую комнату. Девушка развязала волосы, который беспорядочно распределились по плечам. Она чуть отодвинула ворону, чтобы влезть на свою кроватку. Не без усилий, чтобы не разбудить взбалмашную птичку. Сэй устроилась поудобнее, обняла одеяло аккуратно, вдохнула аромат... и чуть было не плевалась. Она решила утром взяться за эту ворону по крупному, потому что воняет та, конечно, хуже, чем протухший сыр тофу.       Тем не менее, закрыв глаза, девушка ощутила такую вязкую усталость, что все мысли довольно скоро утихли и развеялись. Нужно было дать себе хоть немного расслабиться. Сэй сладко зевнула, а после мягкий ками всех снов наконец подобрал её к себе...

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Кто-то так значительно стукнул её по голове, можно сказать, приложил, что перед глазами у Сэй задвоилось и затроилось. Пришлось дать себе пару мгновений, чтобы прийти в себя от боли, однако они наконец-то прозрели. Голову будто раскололи топором, настолько удар пришёлся, что боль от невыносимо вступила в виски и потекла по всей челюсти. Она чувствовала себя крайне странно... Смотрела на свои руки и не узнавала их.       Ладони, залитые кровью, сжимали острый и чрезвычайно холодный кунай. Она сидела на чем-то мягком, и её глаза подсказали — на теле какого-то человека. Когда наконец-то пространство сфокусировалось, Учиха поняла, что это не просто тело, и что кровь на её руках — не просто её собственная кровь.       На кровати лежало мёртвое и уже хладное тело, которое принадлежало...       Эньё Нара.