Сумасшедший

      Ликс открыл глаза и хотел потянуться, но не смог, обнаруживая себя прижатым к крепкому телу своего мужа. Дёрнулся, пытаясь выбраться, но руки старшего пришли в движения, обвивая плотнее его тело. От него вкусно пахло кофе и чем-то ещё мятным, вид был таким сонным, тёмные волосы — растрёпаны.       — Хён, отпусти, я… что я здесь делаю вообще?       — Не двигайся, — хрипло произнёс Хенджин, зарываясь носом в его волосы. — Иначе изнасилую. Ты так вкусно пахнешь, Ликси!       — Отпусти, я хочу уйти… — умоляюще попросил Феликс.       — Ни за что! — альфа приоткрыл глаза и спустился лёгкими поцелуями с виска на щёки, затем на губы. — Не могу отпустить такое своё солнышко. Понял, что люблю тебя. Таким был идиотом! Прости меня, Ликси!       Омега ему не верил. Ни единому его слову. Лживый и заносчивый. Джин слишком зациклен на себе и своей правильности.       — Бери своё и отвали! — огрызнулся Феликс.       — Не могу. Ты — мой беременный супруг, к тому же такой сонный и нежный, сладкий, даже когда колючий.       — Ты знаешь? — ахнул парень.       — Хо вчера мозги вставил на место! И я слышал твоё голосовое Джисону, — признался Хван. — Расскажи мне всё, Ликси! Ты был у врача? Встал на учёт?       Он сейчас искренне? Может, и правда интересуется для того, чтобы быть в курсе или… поддержать?       — Мне страшно, хён…       — Ты больше не один, мой малыш. ____________________________

2 года спустя 14.09

      Альфа и омега стояли рядышком в обнимку. Рядом бегал пухленький мальчишка, радуя родителей яркой улыбкой.       — Присядь, пожалуйста, ты ещё не восстановился и слишком слаб, — тихо сказал Хенджин. — И не смей таскать Себома.       — Хён, всё в порядке. И я не таскаю. А ты слишком уж перестраховываешься, — буркнул Феликс, но всё-таки присел по настоянию супруга.              — Тебя сдал любимый тобою Джисон, — мягко укорил Джин младшего. — И потом, ты обещал мне себя беречь.              — Я буду беречь. Просто люблю своего маленького альфочку.       — А меня любишь?       — И тебя люблю, хён, — лукаво подмигнул омега.       — Ликси, ты самый дорогой для меня человек!       Как хорошо, что начало всё выравниваться. Хёнджин с содроганием вспоминал прошедшие два года. Какой тяжёлой была беременность. Каким тяжёлым было восстановление после родов. Когда стоял вопрос на грани жизни и смерти. Несколько операций, литры слёз, тонны переживаний. Джин сам тогда чуть не сдох от всех треволнений. Его мальчик ходил по такой тонкой грани. Как итог: сейчас был почти полностью подорван иммунитет и поднимать нельзя ничего, тяжелее телефона. А он ещё храбрился и таскал сына иногда на руках, пока никто не видел, иногда зависал за учебой.       Но он был жив, и это самое главное. Хёнджин был счастлив. Настолько сильно счастлив, что даже дышать иногда не мог, когда Ликс морщился от боли. Любимый мальчик!       — Оу, как пафосно звучит! — раздался за спиной знакомый голос.       Даже оглядываться не нужно было, чтобы узнать Ли Минхо.       — Привет, Хо. А где твоя прекрасная половина? — не удержался от сарказма Хёнджин.       — А я вижу, Феликс на тебя плохо влияет! — рассмеялся Минхо. — Джи сразу побежал в туалет.       — Феликс, ты как?       — Спасибо, хён, у меня всё хорошо! Как ваши результаты? — с мягкой улыбкой спросил Ликс.       — Все прелести токсикоза: тошнота, нервозность и истерики! Но я его обожаю! — проговорил Минхо.       — Я вас обоих обожаю!       Гармония! Вот, как это называется. Когда на душе так тепло от того, что любимый человек в порядке и улыбается. От того, что сыночек растёт не по дням, а по часам. От того, что у лучших друзей всё хорошо. От того, что получилось приручить сумасшедшего мальчика. Или это Феликс его подчинил себе?