Успокоительное

      Вайз захлопнул за собой дверь, и в прихожей сразу стало тихо. Шум города остался там, за стеной, а здесь — только собственное дыхание и стук сердца, которое всё ещё не желало успокаиваться. Он прислонился спиной к холодной стене, словно она могла помочь потушить тот жар, что обуял его тело. Вайз закрыл глаза, откинул голову назад и глубоко вдохнул. Перед ним сразу встал её образ: Хедди в уличном свете, тонкая тень от ресниц, лёгкая растерянность во взгляде. На лице у парня застыла невольная улыбка, а в груди — пульсирующее тепло, которое продолжало напоминать о том поцелуе. Первом поцелуе. — Совсем с ума сошёл… — пробормотал он, но уголки губ предательски дрогнули вверх.       Вайз с усилием оттолкнулся от стены, прошёл в кабинет прокси, чувствуя, как шаги отдаются в пустом пространстве видеопроката, и скинул куртку на спинку кресла, даже не удосужившись повесить. Пальцы сами коснулись губ, словно проверяя, не исчезло ли то тепло, которое оставила Хедди.       Он поймал своё отражение в тёмном стекле телевизора. Глупая влюблённая улыбка, чуть растрёпанные волосы, рассеянный взгляд, в котором смешано всё: смущение, радость и немного страха. Того самого, что приходит, когда всё неожиданно и бесповоротно меняется. Вайз опустился на диван, откинулся назад, запрокинул голову и снова закрыл глаза. Каждый раз, когда парень пытался отогнать образ девушки, он возвращался ещё яснее.       Вайз включил телевизор просто, чтобы заглушить тишину, наугад щёлкнул пару каналов: новости, шоу, сериалы — всё было одинаково бесполезно. На экране героиня какой-то мелодрамы смотрела на возлюбленного так, как на него смотрела Хедди. В кулинарной передаче повар объяснял рецепт десерта «для романтического вечера». Даже реклама такси с улыбчивой парой в кадре вызвала у него нервный смешок и желание ударить пульт о стену. — Да вы издеваетесь, — пробормотал он, закинув ногу на ногу.       Как ни крути, какой бы бред не происходил на экране, мысли неустанно возвращались к Хедди. Усаживая её в такси, Вайз желал хотя бы ещё секунду — хоть секунду — постоять рядом, обнимая девушку со спины.       Сквозь приоткрытую дверь в гостиную донёсся звук лёгких шагов. — О-о-о, — послышалась знакомая насмешливая интонация. — Вот это да. Это что-то новенькое.       Белль, облокотившись на дверной косяк, изучала брата с видом кошки, которая поймала добычу, но ещё не решила, что с ней делать. Вайз нахмурился, как будто таким образом мог спрятать всё, что выдавало его румяное личико. — Просто… хорошее настроение, — ответил он сухо и переключил канал ещё раз, лишь бы не встречаться с сестрой взглядами. — Ага, — Белль уселась к Вайзу на диван, поджав ноги. — Значит, «хорошее настроение» оставило блеск на твоих губах?       Парень принялся спешно и удивлённо вытирать губы, пока не вспомнил, что у Хедди не было никакого блеска, только матовая помада. Он злобно взглянул на сдерживающуюся от смеха Белль. Вайз почувствовал, как по шее поднимается жар, он сжал пульт в руках и уткнулся взглядом в экран. — Серьёзно, — Белль прищурилась, — Вы теперь встречаетесь?       Он закатил глаза, но понял, что молчание — это почти признание. — Я еще не предлагал. Мне было важно уговорить её остаться завтра дома. — И как всё закончится, ты… — Я думал рассказать ей всё, — взгляд Вайза посерьёзнел, а Белль на фоне него стала какой-то подавленной, беззащитной. — Про нас, про Фаэйтон. — Не думаешь ли ты, что опрометчиво вот так доверять свои секреты?       Белль откинулась на спинку дивана, наблюдая за братом уже без прежней насмешки. — Ты действительно готов поставить на кон всё, что у нас есть?       Он помолчал, потом медленно повернул голову, встречаясь со взглядом сестры. — Если я не скажу, она узнает от кого-то другого. И тогда это будет ещё хуже, ведь получается, что я лгал Хедди с самого начала.       Белль опустила глаза, перебирая край подушки. — Тогда молись, чтобы она стоила каждой секунды этой ставки.       На экране вдруг вспыхнула красная плашка с крупной надписью «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ». Резкий тревожный сигнал перебил тихую документалку про космос и планеты. Вайз машинально напрягся и выпрямился на диване, уставившись в экран. Картинка сменилась на ведущую в студии. В её голосе, обычно ровном и безэмоциональном, слышалась едва заметная дрожь: — Поступают сообщения о нападении террористов на здание компании «Визуальный вирус»…       На заднем фоне включили эфир с места происшествия: рваные клубы густого чёрного дыма поднимались в ночное небо, их подсвечивали красно-синие отблески спецтехники. Где-то внизу мигали маячки скорой помощи, сновали люди в бронежилетах, тащили носилки. — Визуальный вирус? — голос Белль потух от волнения. — А это разве не компания нашей заказчицы? — По словам охранника, которому удалось сбежать, в здании на момент атаки находилась дочь одной из сотрудниц — Хедди Рид. Пульт выпал из рук Вайза, глухо стукнувшись о пол. Мир будто сузился до этих двух слов: Хедди Рид. — После взрыва верхних этажей её тело не было обнаружено, — продолжала ведущая, — однако очевидцы утверждают, что видели, как неизвестные усадили девушку в чёрный автомобиль без номеров и скрылись в неизвестном направлении.       Вайз не заметил, как перестал дышать, лёгкие начали гореть от нехватки кислорода. Из динамиков доносился гул новостного репортажа, отрывки интервью. Испуганная женщина голосила в микрофон корреспондента: «…я видела, они несли её…», мужчина хрипло добавил: «…машина без номеров, тонированные стёкла…». Внутри у Вайза всё сжалось в тугой, болезненный ком. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Как вдруг неестественно громко зазвонил телефон. Испугавшись, Белль даже не сразу поняла, что звонят ей, но, когда увидела входящий абонент, радостно оповестила: — Это Николь! — в голосе Белль послышалась крохотная надежда, и девушка подняла трубку. Резкий и паникующий голос подруги тут же поднял её с дивана.       Белль долго и обрывисто что-то объясняла Николь, захлёбываясь и перебивая саму себя, но Вайз не слышал слов. Где-то за стенами их видеопроката продолжалась жизнь: шум машин, далёкие голоса прохожих, а для него мир застыл в вязкой тишине, которую изредка пронзал режущий до боли голос ведущей. — Вайз… — Белль дрожащими пальцами коснулась плеча брата. — Николь сказала, что Некомату рассекретили. Похитители решили действовать на день раньше, чтобы застать нас врасплох, — голос сорвался, стал хриплым. — Наверное, они держат Хедди и Некомату в заложниках… Хотят шантажировать миссис Рид и «Хитрых зайцев».       Вайз опустился на край дивана, ссутулившись и уставившись в одну точку. Пальцы судорожно сжимались в кулак и тут же разжимались. Всё казалось нереальным, как будто вот-вот зазвенит будильник, и он проснётся. В груди было пусто и холодно, будто кто-то вычерпал из него все силы. В какой-то момент шум новостей превратился для парня в неразборчивое бормотание. Вайз сидел неподвижно, но внутри что-то сдвинулось, словно под толщей льда пошла трещина. В груди стало тесно, а холод вытеснил медленный, но неотвратимый жар. Он поднялся резко, почти неосознанно, так что Белль отшатнулась. — Где Николь? — голос был низким и твёрдым как камень. — На связи… но… Вайз, ты… — Мне нужен план здания, все точки входа и выхода, которые передавала Некомата. Фея! — экраны компьютеров резко зажглись, и искусственный интеллект приветственно помигал своим аватаром. — Составь список кратчайших маршрутов. И проверь координаты каверны, — он уже двигался по комнате, сверял информацию в телефоне, выводил её на множества дисплеев и что-то неистово печатал.       Белль видела, как на экране выстраивалась карта здания, красными точками были подсвечены выходы, коих оказалось целых пять, по сообщению Некоматы. Вайз уже знал, куда они будут заходить: через боковой технический тоннель, который не патрулируется. А вентиляционный шахт, ведущий к центральному залу, можно будет использовать для отвлечения внимания. Только вот как им узнать, где держат Хедди? Здание просто огромное, в двадцать этажей, не считая подземных. — Фея, ты можешь взломать камеры? — Уже готово, Фаэтон, — аватар замигал чуть быстрее обычного, будто системы были перегружены. — Доступ получен ко всем рабочим камерам на этажах с третьего по подземный минус второй. Остальные либо уничтожены, либо заблокированы внутренней сетью террористов.       На экранах одна за другой замелькали чёрно-белые картинки: пустые коридоры, задымлённые лестничные пролёты, комнаты с перевёрнутой мебелью. Где-то по полу тянулись тёмные, размазанные следы. Белль отшатнулась, когда на одном из кадров мелькнула фигура тирен-кошки, тащившая кого-то за плечи. — Стоп, — пальцы стремительно пробежались по клавишам, увеличивая фрагмент. Из-за дыма и низкого разрешения невозможно было разглядеть лицо, но фигура в сарафане была слишком узнаваема. — Николь, мы нашли их! Некомата смогла выбраться, она сейчас на третьем этаже в восточном крыле. Там же находится доступ к грузовому лифту, ведущему в подземный блок каверны. Некомата хочет сбежать через низ. — Поняли, дорогой, будем через шесть минут около здания! — Принято. Подключаюсь к Эосу через шесть минут.       Вайз отложил телефон, с трудом контролируя гнев и волнение. Гаджет громко стукнулся об стол, и Белль обеспокоенно взяла брата за плечо. Тот лишь кратко кивнул в качестве извинений, но не проронил ни слова, пока нервно ожидал истечения этих мучительных шести минут. Он продолжал прокручивать варианты, в основном не радужные, пытаясь подготовиться к любой ловушке или засаде, но раз за разом парень возвращался к мысли о том, что Хедди будет спасена, неважно какой ценой. Это придавало ему крошечной уверенности и лишний раз доказывало, какой он всё-таки влюблённый идиот.

***

      Тяжёлый запах гари и расплавленного пластика висел в воздухе, обжигая лёгкие. Некомата задыхалась, но не останавливалась, прижимала Хедди к себе, как ребёнка, стараясь, чтобы её голова не ударялась о стены. Девушка была без сознания, губы едва заметно шевелились при каждом вдохе. Коридоры третьего этажа были изувечены: стены испещрены трещинами, проводка свисала рваными жгутами, искрила в темноте. Некомата кралась вдоль стены, улавливая каждое эхо шагов. Где-то внизу, этажами ниже, прогремела короткая очередь, значит, преследователи близко. Она вжалась в дверной проём, задержав дыхание. Тени промелькнули в дальнем конце коридора. — Проверь восточный сектор! Они не могли уйти далеко!       Некомата рванула в противоположную сторону, вжимая Хедди в грудь, стараясь не издать ни звука. Лапы мягко ступали по обугленному ковролину, хвосты балансировали при каждом резком повороте. Она заметила узкий технический проход между двумя офисами — щель, куда едва мог протиснуться человек. Подтолкнув туда Хедди, тирен сама пролезла следом и оказалась в небольшой кладовой, где пахло пылью и старой бумагой. — Эй… слышишь? — Некомата осторожно похлопала Хедди по щеке. — Ну же… открой глаза…       Но веки девушки оставались закрытыми. Сердце Некоматы билось так быстро, что казалось, оно гремит на весь этаж. Она достала из кармана фляжку, плеснула немного воды Хедди на губы. За дверью раздался тяжёлый топот. Голоса стали громче. — Я чувствую… — один из них замолчал, затем грубо добавил: — Они рядом.       Некомата прижалась спиной к стене, одной рукой поддерживая Хедди, другой — сжимая короткий клинок. Её уши нервно дёрнулись, ловя малейший шорох. Шаги приближались. Их было двое: один двигался прямо к кладовой, второй обходил с другой стороны. Сквозь щель в двери пробивался слабый отблеск фонаря, плясавший по стенам. В этот момент Хедди тихо застонала, сначала едва слышно, потом чуть громче, и её пальцы дёрнулись, вцепившись в ткань куртки Некоматы. — Тсс… тихо… — шепнула та, но девушка попыталась приподнять голову, дезориентировано моргая. — Где… я?.. — голос Хедди был хриплым, как после долгого сна. — Не двигайся. Не говори, — почти беззвучно приказала Некомата, краем уха улавливая приближающееся дыхание за дверью.       Кто-то надавил на ручку. Некомата прижала Хедди к полу, прикрывая собой, её уши ловили каждую вибрацию: шорох ботинок по пеплу, тихое клацанье затвора. — Кажется, они тут… — шепнул один из преследователей.       Сердце Хедди болезненно сжалось, она рефлекторно попыталась оттолкнуть незнакомку, но Некомата вдавила её в пол, прижимая к пыльной плитке. Лезвие в её лапах чуть дрогнуло, но взгляд оставался сосредоточенным и холодным. Дверь медленно начала открываться. Свет фонаря вонзился в темноту кладовой, скользнул по стенам, замер на ящиках в углу. — Чисто?.. — начал один из преследователей.       Некомата выдохнула. Хвост напрягся, уши пригнулись, лезвие в её лапах блеснуло в узком луче. Она сорвалась первой, удар пришёлся прямо в горло ближнему. Хедди услышала хрип, захлёбывающийся воздухом, и увидела, как чужое оружие падает на пол. Второй не успел даже выругаться, как Некомата врезалась в него всем телом, сбивая в дверной проём. — Вставай! — она подхватила Хедди, рывком ставя на ноги. Девушка едва держалась, ноги непослушно заплетались.       Некомата почти несла свою подругу по несчастью, одной рукой удерживая за локоть, другой придерживая за спину, не позволяя грохнуться на острые обломки. Коридор за дверью оказался тесным и словно выжженным изнутри. Когда-то здесь были офисные кабинеты, но теперь потолочные плиты свисали кусками, оголяя тёмные балки; повсюду валялись раскрошенные панели, сгоревшие до угольной корки. Проводка, оборванная и скрученная, искрила в темноте, иногда разливая резкий запах озона. Лужицы мутной воды отражали краткие вспышки света, а под сапогами хрустело стекло.       Позади раздался надсадный, сиплый стон боли. Один из преследователей медленно двигался за ними по коридору, опираясь о стену. Но что-то подсказывало, что сильный мужчина вот-вот сорвётся с места и догонит двух девушек, одна из которых слегка похрамывала и спотыкалась о собственные ноги. У Хедди всегда были плохие отношения с бегом. В детстве мама говорила, что её ногти как будто болтаются, и девушка впервые осознала смысл этих слов. Некомата часто замедлялась, подтягивая новую знакомую за собой, но их скорости совершенно рознились. — Ещё немного… дойдём до лифта…       Она чувствовала, как мышцы горят от напряжения, дыхание режет лёгкие, но отступать было нельзя. Внизу за дверью слышался скрежет металла и тяжёлый шаг. Хедди дрожала, почти не держась на ногах. — Держись… ещё чуть-чуть… — бормотала Некомата.       Лифт был открыт, его кабина слегка покачивалась от старых рельсов. Тирен осторожно вошла с Хедди внутрь. Кабина скрипнула, и Некомата нажала кнопку спуска. — Хорошо держишься, ня, — сказала она, глядя на бледное лицо Хедди. Девушка испуганно подняла глаза, словно пытаясь убедиться, что всё действительно кончено.       Лифт начал медленно опускаться, и Некомата позволила себе ненадолго расслабить хватку. Хедди сползла по стенке, но всё ещё оставалась близко к единственной, кто мог её защищать в этом месте. Лифт дребезжал, спускаясь этаж за этажом. В узкой кабине было темно и душно, но это было безопаснее, чем остаться на коридоре, где каждый шаг мог стать последним. Некомата слышала, как сердце Хедди постепенно замедляется, дыхание становится ровнее, а пальцы меньше цепляются за её одежду.       Лифт резко дёрнулся и внезапно остановился. Скрежет металла прервался, а кабина с жутким скрипом замерла между этажами. Некомата ухватилась за поручень, ощущая, как сердце колотится в груди. Хедди, ослабшая и бледная, с трудом держалась на ногах, сердце готово было взорваться от выброса адреналина. — Чёрт… — пробормотала Некомата, дёрнув кабину, но она не поддалась.       Тогда тирен ловко открыла люк сверху и прошмыгнула в него. Хвосты радостно задёргались, ведь лифт остановился как нельзя удачно, она могла спокойно вылезти на второй этаж. Некомата опустила руку и попыталась вытянуть Хедди через люк, но девушка была слишком слаба, тяжесть её тела давила на плечи и руки. Некомата сжала зубы, ощущая напряжение в мышцах, и взглянула вниз на обессилевшую Хедди, которая почти перестала шевелиться, осев посреди кабинки. — Я… найду, чем тебя вытащить… и вернусь, — сказала Некомата, стараясь звучать уверенно.       С этими словами Некомата исчезла в узкой тьме между этажами, оставив Хедди на полу кабинки. В лифте было тесно и душно, металл холодил спину, а темнота будто стала гуще после того, как Некомата исчезла в люке. Дыхание Рид гулко отдавалось от стен, и каждый звук теперь казался чужим: слишком громким, слишком живым для этого мёртвого пространства. Где-то сверху, в шахте, что-то тихо звякнуло и стихло, оставив Хедди наедине с мыслями, которые сами лезли в голову, как назойливые тени.       Девушка обхватила себя руками, уткнулась лбом в колени. Она хотела верить, что Некомата вернётся, но в глубине, в самом тёмном углу сердца, шевелилось знакомое чувство — то же, что в плену: понимание, что никто не обязан возвращаться за тобой. И день, начавшийся с тихого счастья, закончится здесь, между этажами, в темноте, где от радости осталась лишь призрачная тень. Дыхание стало неглубоким, обрывочным, и каждая новая попытка вдохнуть только сильнее наполняла лёгкие густым, чужим воздухом лифта. Словно стены начали медленно, но неумолимо сдвигаться, прижимая её со всех сторон.       Сначала это было просто странным дискомфортом, но внезапно пальцы стали холодными, дрожь пробежала от плеч до кончиков ногтей. Мир вокруг потерял форму, темнота сгустилась до вязкой черноты, звук собственного дыхания заглушил всё остальное. Казалось, что в шахте кто-то шепчет, хотя это был лишь отголосок её собственного, сбивчивого вдоха. Она прижала руки к груди, вцепившись в ткань сарафана так, что побелели костяшки. Горло сжалось, и слова застряли внутри как камни. Сердце колотилось так громко, что она почти слышала его в ушах; каждая новая мысль разрасталась до чудовищного размера. Некомата ушла. Она могла и не вернуться. Здесь никто не услышит, если что-то пойдёт не так.       В висках зазвенело, перед глазами поплыли пятна, а холодная плитка под ладонями вдруг стала казаться зыбкой, ненадёжной, словно кабина могла в любую секунду сорваться в пустоту. Хедди закрыла глаза, но темнота за веками оказалась ещё хуже. Дыхание стало рваным, грудь поднималась слишком быстро. Она попыталась сосчитать вдохи, как когда-то учили, но цифры в голове путались, перескакивали. Каждое мгновение становилось вязким, удлинялось, как будто время нарочно тянулось, чтобы девушка прочувствовала весь ужас одиночества между этими мёртвыми стенами. И только боль в пальцах — от того, что она так крепко сжимала ткань на груди, — удерживала её от того, чтобы полностью раствориться в панике.       Хедди вдруг увидела перед собой узкий проход между стеллажами, выкрашенными в тёплый, медовый цвет ламп накаливания. На полках кассеты в потертых коробках, аккуратно подписанные старательным почерком Вайза. Директор стоял за стойкой, слегка согнувшись, и перебирал кассеты. Когда он поднимал глаза, они были спокойные, а губы расплывались в мягкую улыбку. В темноте лифта пальцы Хедди перестали так судорожно цепляться за свитер. Она почти почувствовала шершавый пластик коробки с фильмом в ладонях. Представила, как тёплый свет витрины падает на её плечо, и как Вайз, не торопясь, обходит стойку, чтобы поставить кассету на место. Всё так спокойно, обыденно, предсказуемо.       И эта предсказуемость, как ни странно, стала лучшим якорем. Она напомнила, что мир всё ещё может быть медленным, тихим и безопасным. Даже если прямо сейчас он совсем другой.       В темноте лифта мерещился тот самый медовый свет ламп. Хедди даже почувствовала, как голова медленно клонится вперёд, а веки тяжелеют. Мир за пределами воспоминаний казался далёким, затянутым дымкой.       Но вдруг раздался резкий, металлический скрежет.       Её тело дёрнулось, сердце ухнуло вниз, в живот. Кто-то снаружи пытался открыть двери лифта грубой силой. Металл дрожал, поддавался медленно, с хриплым стоном, как будто сопротивлялся. Щель распахивалась, пропуская в кабину резкий холод шахты и полоску тусклого света. Хедди, застыв, вжалась спиной в угол. В проёме показались уши, дёргающиеся в нервном ритме, и знакомая тень хвоста. — Ня! — выдохнула Некомата, резко раздвигая створки, и в кабину вместе с ней скользнула вторая фигура Билли Кид. — Ну и норка у тебя, — хмыкнул он, цепко оглядывая пространство. — Вставай, барышня, пора доставить тебя домой.       Некомата уже тянула к ней руки, помогая подняться. Хедди, всё еще не веря в спасение, с трудом поднялась, позволив увести себя из душной кабины в прохладный свет коридора. За ней действительно пришли.       Коридор, в который они выбрались, дрожал под ногами, по стенам шли свежие трещины, пыль сыпалась с потолка тонкой завесой, а где-то вдали с глухим эхом рушился очередной пролёт. — Быстрее, — бросила Некомата, оборачиваясь через плечо. Её хвосты балансировали в резких поворотах, уши были прижаты, а шаги — бесшумны, несмотря на спешку. Билли шёл чуть позади, держа руку на кобуре и поглядывая на потолок, как будто высчитывал, сколько ещё у них есть времени, прежде чем всё рухнет.       Хедди держалась между ними, чувствуя, как каждый удар сердца отдаётся в ладонях. Она всё ещё не до конца верила в реальность происходящего — особенно в то, что Некомата и Билли, с которым они встречались у игрового автомата, двигались так слаженно, словно тренировались годами. — Вы… знакомы? — выдохнула она, перепрыгивая через обломки. — Ага, — коротко ответил Билли, не глядя на неё. Некомата хмыкнула, но промолчала. — Билли, но как ты вообще сюда попал? Некомата, а ты почему оказалась в плену? — слова давались с трудом, воздух был слишком густым от пыли.       Билли бросил на неё быстрый взгляд, и в его улыбке было что-то ироничное, почти извиняющееся. — Сейчас не совсем подходящее время для откровений.       Здание содрогнулось, где-то сбоку проломилась стена, и облако пыли потянулось в коридор. Некомата схватила Хедди за руку и рванула вперёд. — Если мы тут умрём, то самое время для откровений, Билли! — бросила девушка через плечо. — Твою ж… Ладно! Мы рейдеры каверн! Некомата какое-то время работала на врага, но её рассекретили. И эти парни решили напасть на здание раньше, чем планировали изначально. — Ты про «Визуальный вирус?» — догадалась Хедди. — Но что им было нужно? — Не что, а кто, ня! Им нужна была твоя мама. — Что?! Зачем? — Под землёй здесь были секретные этажи, и твоя мама знала код к ним, так как занималась проектированием здания, ня. Она давно заметила слежку и наняла «Хитрых зайцев», — Некомата резко встала, оглядывая развилку, но взрывы и крики повсюду будто бы мешали ей сосредоточиться. Тогда девушка начала выбирать путь считалочкой. — Ты серьёзно?! — крикнула на неё Хедди. — У вас нет прокси? Или морковки на крайняк? — Прокси то есть, — уклончиво протянул Билли. — Только… он сейчас немного занят.       Коридор всё сильнее дрожал, как будто где-то внизу кто-то взламывал само основание здания. — Налево! — выкрикнула Некомата, но шаг сделать не успела: из бокового прохода вылетели двое — Николь и Энби. Они были перепачканы в пыли и копоти, волосы растрёпаны, а глаза горели лихорадочным блеском. — Здание вот-вот рванёт! — крикнула Николь, хватая Некомату за плечо. — Мы еле выбрались с технического этажа!       Энби держала под мышкой что-то мягкое, пушистое, с торчащими ушами и длинными лапами. — Эос?! — Хедди подбежала к банбу, взяла за лицо и начала осматривать существо на предмет ранений. — Как ты тут оказался? — девушка не видела, как «Хитрые зайцы» сзади неё неловко переглядываются. — Я тоже рад тебя видеть, Хедди, но сейчас не время, — хмыкнул Банбу, устраиваясь у неё на руках.       Хедди уставилась на банбу, сердце гулко ударило в висках. Этот голос… Он был девушке очень хорошо знаком. — Вайз?.. — слова сорвались почти беззвучно.       Банбу моргнул медленно, по-человечески, и уголки его рта изогнулись в виноватой улыбке. — Хотел сказать раньше. Но не успел.       Где-то за их спинами рвануло так, что стены сотряслись, а над головой осыпалась пыль. Некомата рявкнула, дёргая Хедди за руку: — Потом обнимашки! Бежим!       Они вылетели из коридора, словно из горящей шахты лифта, врываясь в ослепительный свет выхода. Воздух снаружи был резким и холодным, а небо — странно блеклым от пыли. Николь первой проскочила через створки, за ней Энби, прижимая к груди банбу, которого тут же перехватила Хедди. Некомата и Билли шли замыкающими, оборачиваясь каждые пару секунд, будто ждали выстрела в спину. — Быстрее! — крикнул кто-то, но голос утонул в гуле.       Хедди успела сделать всего три шага по потрескавшейся плитке двора, когда мир вспыхнул белым. Взрывная волна подхватила их, бросив в сторону, как сухие листья. Ослепительная вспышка разорвала фасад, и здание сложилось внутрь себя, выплеснув в небо столб пыли и искр, будто гигантский костёр.

***

— Экстренные новости. Сегодня в каверне произошёл мощный взрыв, приведший к обрушению целого здания. По предварительным данным, погибли не менее двадцати человек, десятки числятся пропавшими. Среди них девятнадцатилетняя Хедди Рид. Её местонахождение до сих пор неизвестно. Спасательные работы осложнены риском новых обвалов.       Тёплый янтарный свет настольной лампы, резал полумрак комнаты директора видеопроката. Хедди сидела, подтянув ноги под плед, клетчатый и немного колючий, но надёжно удерживающий тепло. Кружка с какао согревала ладони; от густого напитка шёл пар, пахнущий молоком и корицей. Хедди молча посмотрела на экран, где в рамке «Пропавшие» медленно прокручивалась её фотография с выпускного. — Ну хоть фотку приличную нашли, — единственное, что успокаивало девушку, чьи нервы за последние часы были ни к чёрту.       Дверь слегка приоткрылась. Хедди подняла красные от слёз глаза и увидела Вайза с подносом. Он не спешил заходить в собственную комнату, его шаги были тихими, медленными, как будто парень не хотел нарушить ту тишину, которая окутывала Хедди. Когда дверь открылась, девушка услышала смех и разговоры с первого этажа. «Хитрые зайцы» и Белль сидели на кухне, доедали пиццу, делясь забавными случаями во время операции. Хедди была далека от их спокойствия. Впервые оказавшись на волосок от смерти она не могла смеяться и тем более пребывать в обществе других людей. Ей хотелось забыть, что всё это произошло с ней, но сколько бы девушка не пыталась, воспоминания настигали её, накрывая волной страха. — Ты… в порядке? — Вайз положил на тумбу немного пиццы и газировки, а сам сел рядом с девушкой, укутанной в его плед. Только часть заплаканного личика выглядывала из-под шерстяной ткани. — Вроде да… — голос чуть сипел, но это было ничем по сравнению с болью в мышцах. — Сьял, наверное, с ума сходит. — Твоя мама сказала, что скоро будет здесь. Она заберёт тебя, и вы поедете в полицейский участок. Придётся вам обеим соврать о произошедшем. — Я не думаю, что морально готова…       Хедди позволила себе опереться на его плечо, и Вайз осторожно наклонился, так что их щеки почти коснулись. Она почувствовала его дыхание, смешанное с едва уловимым ароматом газировки. Парень обнял её одной рукой, и девушка практически завалилась на его грудь. Хедди почувствовала, как её тело постепенно отпускает напряжение, позволяя хотя бы немного расслабиться. Сердце ещё дрожало от ужаса, который она пережила, но рядом с Вайзом ощущалась редкая, почти невозможная безопасность. Его тепло проникало через плед, окутывая её, и каждый лёгкий контакт — плечо к плечу, грудь к щеке — казался одновременно успокаивающим и странно возбуждающим. — Я… — Хедди попыталась сказать что-то, но слова застряли в горле. Слёзы больше не текли, но глаза всё ещё блестели влажностью, отражая мягкий янтарный свет лампы. — Я… не хочу сейчас никуда идти.       Вайз молча обнял её сильнее, словно соглашаясь, что мир за дверью может подождать. Его пальцы лёгкими движениями скользнули по её руке, и Хедди почувствовала дрожь по всему телу. Он будто читал её мысли, зная, что сейчас ей важнее всего просто быть рядом. — Ты можешь остаться здесь сколько угодно, — сказал он тихо, почти шепотом. — Никто не потревожит тебя.       Хедди подняла взгляд и встретила его глаза, глубокие, внимательные, почти пронизывающие. В этот момент расстояние между ними исчезло, и она почувствовала, как сердце сжалось и одновременно расширилось от притяжения. Хедди позволила себе наклониться ближе, коснувшись лбом его плеча, и внезапно почувствовала, как Вайз слегка наклонил голову. Дыхание его стало ощутимо теплее, аромат кожи смешался с запахом пледа и какао. Её ладони чуть инстинктивно сжали его руку. Она хотела сказать что-то, но слова растворились в напряжении, которое висело между ними, как электрический заряд. — Ты… — начала она, но дыхание перехватило. — Ты и Белль давно занимаетесь этим? Ну, деятельностью прокси.       Вайз горько улыбнулся. — Хедди, — прошептал он. — Я обещаю, для нас ничего не поменяется. Наша работа никак не помешает нам быть вместе. Если ты, конечно, хочешь.       Прокси вне закона, покрывать их — последнее дело. Но в этот момент Хедди было всё равно: страх и желание слились в странную смесь, которая буквально притягивала к нему. Губы Вайза коснулись её лёгким, почти осторожным прикосновением. Хедди вздрогнула, позволив себе раствориться в этом мгновении, ощущая тепло его тела, его руку на плече, его ладонь, осторожно удерживающую её руку. — Хедди… — его шёпот был в её волосах. — Я боялся, что потеряю тебя... — Всё хорошо, Вайз. Теперь всё хорошо.       Его руки скользнули по пледу, аккуратно обнимая девушку сзади, а подбородок слегка коснулся её плеча. Сердце билось так сильно, что казалось, будто его ритм слышен во всей комнате. — Не хочу расставаться с тобой, — пробормотал он, но голос дрожал, выдавая желание, которое парень пытался сдержать.       Вайз провёл рукой по её волосам, осторожно скользя пальцами по затылку. Их дыхание сбилось, сердца бились почти в унисон, а воздух вокруг стал густым, тёплым и тяжёлым от напряжения, которое невозможно было игнорировать. — Думаю, после всего моя мама ни на шаг от меня не отойдёт, — грустно усмехнулась Хедди.       Вайз ответил лёгким, почти невесомым поцелуем в висок. Рид почувствовала, как его рука сдвинулась с её плеча вниз по спине, как волнение медленно переходит в горячее, сладкое напряжение. Её щеки горели, ладони дрожали, а тело отзывалось на каждое движение его рук. Запрет, опасность, невозможность — всё это делало момент почти невыносимо притягательным. Плед скользнул, оголяя тонкий контур её плеча, и она почувствовала, как тепло его кожи распространяется по всему телу. — С утра после участка я обязательно заеду за тобой, — прошептал Вайз, ощущая, как её тело напряглось. — И угощу вас с мамой в одном ресторанчике. Идёт? — Не думала, что ваше знакомство пройдёт именно вот так…       Вайз наклонился и провёл губами по её шее, оставляя лёгкий, едва ощутимый след. Хедди замерла, тело стало тонко вибрировать от каждого его прикосновения. — Хедди… — голос совсем расслабился и будто бы мурлыкал. — Мы можем побыть друг с другом ещё немного?       Телефон Вайза, до этого тихо лежавший на тумбе, вдруг коротко завибрировал. Парень нехотя оторвался от Хедди, словно сам боялся спугнуть хрупкое тепло между ними, и бросил взгляд на экран. Сообщение было от миссис Рид:       «Я уже подъехала. Жду на заднем дворе».       Вайз задержал дыхание. Он знал, что должен сказать об этом, но почему-то тянул момент, позволяя себе ещё несколько секунд смотреть на Хедди, на её чуть растрёпанные волосы, тёплые от лампы щёки и глаза, в которых отражалась его собственная тень. — Это твоя мама… — наконец сказал директор. — Она уже здесь.       Хедди моргнула, медленно возвращаясь из того полусна, в который их обоих убаюкивало тепло комнаты и близость. Слова Вайза будто толкнули её обратно в реальность, туда, где за дверью ждёт холодный воздух ночи, полицейский участок и вопросы, на которые она не может дать честный ответ. Рид невольно крепче сжала руку Вайза.       Здесь, в янтарном свете лампы, среди кассет и запаха тёплого пледа, она могла хотя бы на время поверить, что всё хорошо.       И что, если задержаться здесь ещё чуть-чуть, ночь перестанет быть такой холодной.