Биение твоего сердца

* Суббота * — Выстрел был взрывом в замкнутом пространстве, сотрясающим, громким и приглушённым одновременно, звук отражался и поглощался стенами Бейкер-стрит. После кровь, знакомое тепло, впитывающееся в штанину брюк Джона. После боль, тоже знакомая, и Джон был честно поражен, что он прошел через столько дел с Шерлоком, прежде чем его подстрелили. Ну, предположил он, поддавшись подгибанию ноги и упав назад, затылок внезапно ударился о ближайший твердый предмет — это было весело. * Пятница * — На дело привлек их внимание не кто иной, как сам Майкрофт. Джон в то время был дома, на самом деле только что вернулся с работы, так что не было никакой суеты, никаких вертолетов на местах преступлений в сельской местности, которые прилетали, чтобы увезти его в какой-то дворец или что-то еще. Майкрофт просто был там, без предупреждения, как он обычно и делал, когда соизволил появиться, сидя в кресле Шерлока, когда Джон вошёл в дверь. Шерлок лежал на диване, закрыв глаза, сцепив пальцы под подбородком. — Доктор Ватсон, — поприветствовал Майкрофт, ритмично постукивая по ручке своего зонтика. — Майкрофт. Джон остановился в дверях, и неосознанное решение с его стороны оставаться на той стороне комнаты, которая ближе к Шерлоку. -Что-то случилось? -Что производит на тебя такое впечатление? Это пришло от Майкрофта, когда Джон ожидал критики его довольно очевидного заявления от Шерлока, который все еще молчал и совершенно не двигался. Джон уставился на него, ища признаки жизни, и был почти встревожен. — Ну, — он снова посмотрел на Майкрофта, — обычно ты не из тех, кто просто приходит на чай и поболтать, и поскольку ничего не произошло, по-видимому, это означает, что ты чего-то хочешь от него. Он указал на Шерлока, который ухмыльнулся, но промолчал. — Какой наблюдательный. Майкрофт улыбнулся покровительственной улыбкой, которая, как давно убедился Джон, была единственным видом улыбки, который был у Майкрофта. — Как это бывает, я здесь сегодня, потому что мне снова требуются услуги моего младшего брата, каким бы непреклонным он ни был. На это Шерлок фыркнул. -Я не непреклонен. Я просто отказываюсь помочь просто потому, что вы меня об этом попросили. — Вовсе не непреклонен, нет. — пробормотал Джон себе под нос, закатывая глаза и улыбаясь тому, как его слова заставили Шерлока надуться. — Что это? — спросил он Майкрофта. -Я предполагаю, что это не что-то действительно важное или интересное, иначе вы бы заставили его сказать «да» — или, может быть, по крайней мере. — Завтра вечером в американском посольстве состоится гала-вечер. Это ежегодное мероприятие, во время которого все послы, работающие здесь, в Лондоне, собираются на ночь музыки и банальных разговоров. Ужин, танцы, открытый бар, десятки людей, все они смешиваются. Ужасно утомительно, могу вас заверить. Однако, как человек, который постоянно имеет дело с международными интересами Ее Величества, я вынужден посещать это мероприятие в течение нескольких лет. -Как это, должно быть, утомительно для вас, — сказал Джон. — Вся эта бесплатная еда и алкоголь. Звучит ужасно. Шерлок открыл глаза и снова улыбнулся, маленькой, личной улыбкой, предназначенной для Джона, хотя Майкрофт, несомненно, знал об этом. Джон проигнорировал его и улыбнулся в ответ Шерлоку. — Однако в этом году гала-вечер уже оказывается совсем другим мероприятием, — продолжил Майкрофт. — У меня есть надёжные данные, что на завтрашней вечеринке будет присутствовать убийца. Он сказал «вечеринке» с таким ядом, что Джон чуть не рассмеялся. — Убийца. Джон прислонился к стене. — Ты хочешь, чтобы Шерлок помог остановить убийцу. — Очевидно, Джон. Не отставай, — нахмурившись, предупредил Шерлок. Джон закатил глаза, чувствуя себя так, словно получил удар хлыстом. Только что была теплая улыбка, а теперь это. — Наши разведданные ограничены. Мы не можем знать, каким человеком окажется убийца, будет ли он выдавать себя за сотрудника, дипломата или даже гражданского гостя. Мы знаем только, что будет покушение на чью-то жизнь. Шерлок снова фыркнул, и Джон склонил голову набок. — Чья жизнь? — Заместителя главы миссии американского посла — человека по имени Херст. К этому моменту хмурый взгляд Шерлока перешёл в полномасштабную хмурость. Джону пришло в голову, что вспыльчивость Шерлока была связана не столько с тем, что Джон был простаком, сколько с этим парнем, Херстом. — Я, конечно, буду присутствовать, следя за всем, что не так, — объяснил Майкрофт. — Там будут и офицеры разведки, но никто из них не столь наблюдателен, как Шерлок, и я в особенности. Я буду следить за толпой, а Шерлок будет следить за целью. — Я не буду. Шерлок сел и повернулся к Майкрофту, впиваясь руками в подушки дивана, пока костяшки пальцев не побелели. — Я ничего такого не сделаю. — Шерлок, — отрезал Майкрофт. — Мы не знаем всех намерений убийцы. У нас нет возможности узнать, сколько жизней поставлено на карту, и нет возможности задержать подозреваемого, кроме как во время покушения на убийство. Нельзя доказать намерение убийства. Это было, мягко говоря, преувеличением. Джон видел, как Шерлок доказывал намерение убийства несколько раз. — Позвольте мне доказать свое намерение, брат мой. У меня нет намерения делать что-либо, кроме как отклонить твою просьбу о моей помощи. У меня нет намерения спасать жизнь такого человека, как Херст. Единственное намерение, которое у меня есть в настоящее время, это намерение ничего не делать и позволить Херсту умереть. Шерлок встал и в ярости пересек комнату, срывая пальто Майкрофта с крючка у двери и бросая его на колени Майкрофту. Наступил момент напряжённой тишины, каждый мускул в комнате напрягся. Непоколебимая ярость пронеслась между Шерлоком и Майкрофтом, подобного которому Джон никогда не видел. Шерлок выглядел так, словно мог наброситься на Майкрофта при малейшей провокации, и Джон понял, что здесь на кону гораздо больше, чем просто угрозы смерти послу, хотя он понятия не имел, что стоит за этим « гораздо больше «. Он медленно, осторожно двинулся, приближаясь к Шерлоку, борясь с желанием протянуть руку и прикоснуться к нему, разгладить морщины на его лице, прежде чем они застрянут там. — Это было давно, Шерлок. Голос Майкрофта был едва громче шёпота, и Джон был официально убежден, что происходит что-то еще. — Говорят, что держать в себе гнев сродни тому, чтобы выпить яд и ожидать, что другой человек умрет. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Слова вырвались как шипение, стёртые в пыль между зубами Шерлока. — Как ты вообще можешь что-то знать? Еще мгновение, еще удар, и Майкрофт якобы смягчился, перекинув пальто через руку и используя зонтик, чтобы подняться на ноги. — Очень хорошо, тогда я, пожалуй, пойду. Он прошел мимо Джона, небрежно кивнув, и остановился в дверях, чтобы бросить последнее слово через плечо. — Я бы не хотел видеть какой-либо сопутствующий ущерб, понесённый в результате вашего отсутствия. Было бы обидно, если бы в этом деле погибло еще несколько жизней. Джон посмотрел на Шерлока, или, скорее, на спину Шерлока. Его плечи поднимались и опускались в медленных, рассчитанных вдохах, плавных и ритмичных, воздух входил и выходил из Шерлока в такт его циклическим мыслям. Прошло мгновение, затем два, затем три. А затем все было так, словно ничего из предыдущего разговора и не произошло. Шерлок развернулся, внезапно став легким как перышко, и упал обратно в свое кресло, с жутко вежливым видом вокруг него. Джон ничего не мог сделать, кроме как смотреть, моргать и снова смотреть. — Ладно, — вздохнул Шерлок, — я пойду. Но у меня нет ничего надеть. — Майкрофт тоже вздохнул, гораздо более обременённым вздохом, чем Шерлок. — Я прослежу, чтобы об этом позаботились. — И Джон тоже пойдет, — потребовал Шерлок. Он подтянул колени к груди, довольно тяжело положив на них подбородок, очень классическое поведение Шерлока, когда он дулся. — Очень хорошо. Хорошего вам обоим дня. — сказал Майкрофт и ушел. Шерлок немедленно встал со своего стула, почти перепрыгнув через его спинку, чтобы добраться до окна. Раздался скрип семнадцати ступенек, далекий звук открывающейся и закрывающейся входной двери, а затем Шерлок снова надулся и высунул язык, глядя, как Джон мог только предположить, на затылок Майкрофта, когда Майкрофт отступал по улице. — Эм, — начал Джон, за неимением лучшего перехода. — Ты в порядке? — Что? — спросил Шерлок, подняв глаза, словно забыл о присутствии Джона. — О, да, конечно, я в порядке. Почему бы мне не быть в порядке? Нет причин. Джон позволил разговору закончиться на этом, наконец-то получив возможность снять пальто и обувь. Молчание длилось несколько минут, в течение которых Джон заваривал чай и размышлял, что бы он хотел на ужин, и стоит ли ему вообще пытаться заставить Шерлока поесть. К тому времени, как кто-то из них снова заговорил, Джон сидел в своем кресле с дымящейся кружкой в руке и разогревающимся на коленях компьютером. Шерлок опустился на диван и явно погрузился в свои мысли. — Когда ты последний раз ел? — спросил Джон, на самом деле не ожидая ответа. — Сегодня утром, в семнадцать минут девятого. Миссис Хадсон испекла кексы. — Ну да. Они были с черникой, и они были восхитительны. — Полагаю, тогда нет смысла просить тебя что-то съесть сегодня вечером. — Я не против, — ответил Шерлок почти сразу, как раз когда Джон был на середине глотка. — Что, правда? — он пробормотал, глядя на Шерлока. -Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Я же сказал, я в порядке. Шерлок закатил глаза. — Теперь, если ты закончил ошеломляться моим, по-видимому, шокирующим признанием в голоде, хочешь пойти в Angelo's или закажем еду на вынос? — Angelo's, — решил Джон, чувствуя беспокойство Шерлока после визита Майкрофта, его потребность подышать воздухом и прочистить голову от паутины. — Превосходно. — Шерлок тут же встал и вышел из комнаты, по-видимому, чтобы пойти одеться. Это оставило Джона с наполовину выпитым напитком и постоянно растущим списком вопросов. ***** Это был пятничный вечер, и Angelo's был переполнен. Однако Шерлок, должно быть, позвонил заранее, потому что его и Джона проводили к столику (их столику, как всегда говорил Анджело, тот, что в углу у окна, со свечой и всем остальным) в ту минуту, как они вошли в дверь. Джон перестал протестовать против давнего предположения Анджело, что Джон и Шерлок были парой, предположения, которое свелось к тихим улыбкам и понимающим взглядам, но все еще было очень очевидным. Это было почти обнадеживающие в этот момент, осознание того, что по крайней мере один человек считал, что в этих отношениях может быть что-то большее, определенно не притупляло острую, почти болезненную надежду Джона на то, что когда-нибудь, каким-то чудом, это предположение действительно может оказаться верным. — Мы не пара. — Да, вы пара. Вот — «Я не умер. Давай поужинаем». Джон много думал об этом моменте, о том, как Шерлок был там, в тени, слушая, о том, как он слышал, как крики Джона эхом отражались от высоких потолков, о том, как молчание Джона после последнего обвинения Женщины было еще более оглушительным. — Слушай, кто, черт возьми, знает о Шерлоке Холмсе, но для протокола, если кому-то еще есть дело — я на самом деле не гей. Джон часто задавался вопросом, любила ли Ирен Адлер когда-нибудь на самом деле Шерлока, или это была всего лишь игра для нее, финальная битва воли и ума. Он часто задавался вопросом, что могло бы случиться, если бы она была еще здесь, если бы она была еще жива, могли ли бы они с Шерлоком… ну. Теперь это не имело большого значения, сказал он себе, в основном как способ заглушить общепризнанно нелепую ревность, которую он испытывал к мертвой женщине. Он должен был попытаться (хотя и безуспешно) убедить себя, что Шерлок тоже ничего к ней не чувствовал. Шерлок просто не чувствовал ничего подобного ни к кому. Прошло несколько месяцев с того дождливого дня в кафе с Майкрофтом, с тех пор как Джон солгал Шерлоку о том, что Ирен попала под защиту свидетелей. У него никогда не было ощущения, что Шерлок хоть немного расстроен из-за этого, и он, конечно, никогда не упоминал о ней. По правде говоря, Джон не знал, что хуже — если Шерлок ее любит, или если Шерлок никого не любит. В одном Джон был уверен, хотя — если Шерлок не знал истинной глубины чувств Джона до того дня в Баттерси, то теперь он должен был знать. Джон, конечно, пытался быть незаметным в своей привязанности, но он всегда знал, что никогда не умел скрывать такие вещи, как желание или ревность, а Шерлок был более наблюдательным, чем кто-либо, от кого Джон когда-либо пытался скрыть подобные вещи. Джон считал свои чувства к Шерлоку открытым секретом, чем-то, что было известно, но никогда не должно было обсуждаться. Джон пытался поднять этот вопрос, всего один раз " — значит, она жива, и что мы чувствуем по этому поводу?» используя возвращение Ирен в качестве предлога для настоящей проблемы. Он приготовился к одному из великих дедуктивных монологов Шерлока, в котором каждое слово или действие Джона, когда-либо сказанное или сделанное, чтобы указать на его чувства к Шерлоку, которые намного превосходили простую платоническую связь соседей по квартире, друзей, будет изложено перед Джоном в ярких подробностях. Джон предполагал, что все это закончится прямо там и тогда: в худшем случае он оставит Бейкер-стрит и Шерлока позади, или в лучшем случае неловким соглашением забыть о чувствах, когда-либо существовавших, в отчаянной попытке сохранить их дружбу такой, какая она есть. Но Шерлок не ответил на окольный вопрос Джона — он пожелал ему счастливого Нового года и отвернулся к своей скрипке. Джон воспринял это как-то, чем оно было — благословением и проклятием. Шерлок никогда не ответит на чувства Джона, но он никогда не накажет Джона за них, вычеркнув Джона из своей жизни. Оказалось, что быть влюбленным в кого-то, кто на самом деле вообще не способен любить, было достаточным наказанием. Тем не менее, если он не мог получить любовь Шерлока, Джон предпочел бы иметь дружбу Шерлока, чем вернуться к тому одиночеству и потерянности, как он был до того дня в Св. Варфоломее. Ход мыслей Джона внезапно прервал запах еды. Он моргнул, вернувшись к реальности как раз вовремя, чтобы увидеть дымящуюся тарелку грибных равиоли, поставленную перед ним. Ему пришло в голову, что Шерлок, должно быть, заказал для них обоих, пока Джон был в своем маленьком мрачном мире. Что-то теплое вспыхнуло в груди Джона — мысль о том, что Шерлок заказывает для него в ресторанах, сыграла роль во всех домашних фантазиях, которые когда-либо лелеял Джон, в простых мечтах, которые он так редко себе позволял. — Спасибо, — сказал он с опозданием, официант уже ушел. — С тобой все в порядке, Джон? Шерлок спрашивал, повторяя предыдущий вопрос Джона, пока наливал им обоим по бокалу вина. — Ты очень тихий. — Извини. Да, я в порядке, я просто задумался. Мысли, которые внезапно померкли по сравнению с тем, насколько вкусной была еда. Джон не осознавал, насколько он голоден. Он жевал медленно и молился Богу, чтобы Шерлок не стал совать нос дальше этого. Когда показалось, что Шерлок может, Джон быстро сменил тему. — Итак, расскажи мне еще раз об этой вечеринке завтра. Я предполагаю, что в ней есть что-то большее, чем «прицепить хвост убийце». Шерлок пожал плечами, уклончиво. — На самом деле нет. Нам придется несколько ужасно скучных часов общаться с ужасно скучными людьми, пока какой-то ужасно скучный преступник пытается совершить убийство посреди толпы. — Я бы подумал, что это наоборот скучно, — указал Джон. — Я имею в виду часть об убийстве. Немного амбициозно, не так ли? Попытка убить кого-то в присутствии десятков свидетелей? — Только если они хотят избежать наказания. Шерлок едва притронулся к еде, что заставило Джона еще больше заинтересоваться, почему Шерлок вообще предложил поужинать. — Ты думаешь, убийца хочет, чтобы его поймали? — Нет. Я просто не думаю, что его это волнует, — объяснил Шерлок, как всегда, как будто это была самая простая вещь в мире. Однако в его голосе было что-то еще, что-то, что звенело намеком на гнев, который он так явно демонстрировал ранее. — Попытка убить кого-то в переполненной комнате с явным намерением остаться неизвестным — это действительно невероятно амбициозно. Что-то подобное должен был совершить кто-то с большим опытом в этой области, кто-то, кто достаточно хорошо спланировал свое преступление, чтобы не дать правоохранительным органам узнать о покушении за день до того, как оно должно было произойти. Нет, быть пойманным не повредит и не поможет делу этого убийцы. Они просто хотят, чтобы Херст был убит любыми необходимыми способами, и они хотят, чтобы это увидело множество людей. — Это напомнило мне, — вмешался Джон с набитым ртом пасты. — Почему Майкрофт и его ребята в этом замешаны? Разве это не должно быть делом службы безопасности посольства или американского правительства или чего-то в этом роде? Эта вечеринка даже технически не проходит на британской земле — определенно не в юрисдикции британской Секретной службы. Или МИ-6 — ну, может быть, МИ-6. — Это касается интересов Её Величества, а значит, это касается моего брата. В конце концов, он фактически управляет Министерством иностранных дел. Иногда в одиночку. Шерлок отпил вина, так крепко сжав пальцами ножку бокала, что Джон подумал, что он может сломаться. — А Херст — политический союзник, которого Майкрофт не хочет терять. Джон замолчал, выбирая осторожный переход к следующему вопросу. — Я не собирался спрашивать об этом раньше, но это кажется важным для дела, и мне бы хотелось хотя бы думать, что ты доверяешь мне достаточно, чтобы сказать правду. На мгновение все лицо Шерлока потемнело, больше тени, чем света в теплом, мерцающем свете свечи. Джон мог бы подумать, что ему мерещится, если бы не то, что произошло дальше. Шерлок протянул руку и коснулся рукава Джона — более того, он положил всю свою ладонь на предплечье Джона, успокаивая Джона и убеждаясь, что Джон обратил на него внимание. — Конечно, я доверяю тебе, Джон. Я думаю, это было очевидно. — Он убрал руку с руки Джона почти сразу же, как только положил ее туда, но продолжал смотреть ему в глаза, оставив Джона безмолвным и застывшим, потерянным для окружающего мира, глухим к атмосфере тихих разговоров и звону столовых приборов. — Херст, — начал он, запинаясь, после слишком долгой паузы. — Ранее ты сказал, что тебе все равно, умрет ли он. Звучало так, будто ты действительно его ненавидишь. — Да. — Шерлок не отрывал глаз от Джона ни на секунду. — Почему? — Херст — неисправимо жестокий человек, если его вообще можно назвать человеком. Он чудовище, Джон, чудовище, совершившее множество ужасных поступков, один из которых стал причиной смерти человека, с которым я был очень близок. Со своей стороны, Джон не выглядел таким уж удивленным. Он, должно быть, ожидал подобного ответа, предположил Шерлок, учитывая намеки Майкрофта на прошлые проступки Херста и едкий совет Шерлоку сдерживать гнев. Джон был настолько более наблюдательным, что все отдавали ему должное, включая Джона, особенно Шерлока. Он сделал заметку сказать Джону, насколько он на самом деле замечательный, если он когда-нибудь наберётся смелости позволить себе произнести эти слова. — Мне так жаль, Шерлок, — сказал Джон, голосом мягким, но сильным, каким мог быть только голос Джона. Джон говорил так очень редко, что Шерлок был немного ошеломлен. Он закрыл глаза, пытаясь уловить интонацию и модуляцию, аккуратно сложить их и убрать в чертоги своего разума в файл с надписью «Голоса: Уотсон, Джон» — файл, уже переполненный изношенными воспоминаниями обо всем, от банальных приветствий и прощаний до хриплого смеха, вялых жалоб и даже, вот, используйте мой. Он снова посмотрел на Джона и мог только надеяться, что Джон не заметил. — Это было давно. Он пожал плечами, хотя это было неэффективным оружием против искренней обеспокоенности Джона, чем-то, что раздражало Шерлока до бесконечности, одновременно заставляя его сердце подпрыгивать к горлу. Если бы он не знал ничего лучшего, он бы подумал, что он болен. Он думал, что он болен, в начале, до того, как позволил себе рассмотреть очевидный факт, что он влюбился, клише и все такое. — И все же, — запротестовал Джон, хотя и мягко, его глаза наконец оторвались от лица Шерлока. — Когда кто-то, кто тебе дорог, уходит от тебя вот так, и не наступает конец — это, должно быть, больно. И такая боль не проходит сама по себе. Джон отпил вина, а затем продолжил есть, по-видимому, довольный ответом, который дал ему Шерлок, довольный тем, что он сидел в тишине и доедал свою еду, как будто ничего не произошло. Он, казалось, сиял в этом тусклом свете, и без того мягкие черты его лица стали еще мягче. Шерлок вспомнил, как выглядел Джон в ту первую ночь, и решил, что Джон теперь выглядит еще лучше, не по-другому, а более знакомо, более красиво теперь, когда Шерлок узнал историю, скрытую за морщинами на лице Джона, глубину, скрытую за синевой глаз Джона, и доброту сердца, которая действительно была у Джона. — Ты не собираешься спрашивать меня, что случилось. Это был не вопрос, но Шерлок, по общему признанию, был немного сбит с толку. — Тебе не обязательно рассказывать мне, если ты не хочешь. — Правда? — Да. Я твой друг, Шерлок, я не собираюсь заставлять тебя выкладывать все, что у тебя было плохого. Настала очередь Джона протянуть руку, положить ее на руку Шерлока, тепло его ладони просачивалось прямо через рукав Шерлока и впитывалось в его кожу. Это заставило Шерлока почувствовать дрожь, почти, как будто его руки могли начать дрожать, если бы он позволил им. Джон посмотрел на Шерлока так же, как он касался Шерлока, с теплом, которое достигло Шерлока до самого нутра. Его рука покоилась там одну долгую, славную секунду, тепло оставалось даже после того, как Джон отстранился. Шерлок хотел верить, что это означало что-то, что это прикосновение не было без притворства, что у Джона были для этого какие-то другие мотивы, но Шерлок был ученым во всем, и поэтому он не мог позволить себе поддаться этой предвзятости, даже на секунду. Простого желания, чтобы Джон ответил взаимностью на эти чувства, какими бы они ни были, было недостаточно, чтобы на самом деле сделать это так. Шерлок не мог позволить себе быть обманутым, даже собственными желаниями, особенно собственными желаниями. Он заставил себя дышать, напомнить себе, что Джон на самом деле чувствовал, напомнить себе о том, что Джон сказал в тот день в Баттерси, в те моменты, когда он еще не узнал, что Шерлок его подслушивал. * — Ревнуешь? — Мы не пара. — Да, вы пара. Вот- «Я не умерла. Давай поужинаем». * Джон никогда раньше не был столь категоричен, отрицая довольно распространенное заблуждение об отношениях между ним и Шерлоком. Но теперь, вдали от вежливого общества и веря, что Шерлок его не слышит, Джон ничего не утаил. Шерлок едва мог это выдержать. * Слушай, кто, черт возьми, знает о Шерлоке Холмсе, но для протокола, если кому-то еще есть до этого дело — я на самом деле не гей. * После этого Шерлок быстро ушел, зная, что что бы Джон ни сказал дальше, это наверняка будет совершенно невыносимо. Однако он не был достаточно быстр, и Джон был предупрежден о его присутствии. Он глупо надеялся, что Джон прибежит за ним, чтобы остановить его, но Джон этого не сделал, закрепив в сознании Шерлока то, насколько он привязался, в отличие от того, насколько привязанным не был Джон. Была одна неудачная попытка разговора со стороны Джона, но Шерлок проигнорировал ее, уверенный, что все закончится только признанием Шерлока в своих чувствах, чувствах, которые в конечном итоге приведут к отъезду Джона с Бейкер-стрит и частичному или (что более вероятно) полному распаду их дружбы. Шерлок тогда и там решил, что жизнь без любви Джона будет терпимой, пусть и едва-едва, но жизнь без дружбы Джона — это, безусловно, окажется фатальной, так или иначе. Шерлок осознал, что он смотрел в пространство, когда Джон начал раскачиваться взад и вперед, входя и выходя из поля зрения Шерлока, пытаясь привлечь его внимание. — Земля Шерлоку — входи, Шерлок. Шерлок моргнул, и Джон улыбнулся. Это была яркая, сильная вещь, к которой Шерлок хотел прикоснуться, просто чтобы узнать, какая она мягкая на ощупь; вещь, которую он хотел поцеловать, просто чтобы узнать, какая она сладкая на вкус. — Вот ты где, — пробормотал Джон, и Шерлок почти поддался его прихотям. — То, что я говорил, пока ты только что играл в лунного человека, — Джон сменил тему, не теряя ни секунды, еще один показатель Шерлоку, что он видит вещи только потому, что хочет их видеть, — это то, что, возможно, это и есть мотив. Херст — монстр, ты сказал. Так что у него есть враги — может быть, один из них жаждет мести. — Блестяще, — сказал Шерлок, прежде чем успел остановиться. — Ха-ха, — парировал Джон, явно восприняв комплимент Шерлока как сарказм. — Месть — это самый основной мотив. Любой мог бы это понять. Ты не просто кто-нибудь. Слова толпились между зубами Шерлока, готовые выскочить из его рта при малейшем снисхождении. — Может, и не любой, — сказал он вместо этого. — Андерсон не пришел бы к такому выводу, если бы это не было нацарапано на полу на немецком. Джон теперь смеялся, и Шерлок собрался с духом, крепко прижал ладони к столешнице и позволил смеху окатить его, звук был глубоким и успокаивающим, как огромная волна, разбивающаяся о берег. ***** После этого разговоров больше не было. Конечно, были слова, соединенные в предложения, которые составляли бессмысленный разговор, юмористически преувеличенные пересказы старых дел, помните когда и он сказал, что она сказала, шутки в адрес более идиотских членов Ярда. Джон заказал себе десерт и еще вина для них обоих. Время перестало тянуться и затянулось, и они внезапно допили вторую бутылку вина и почти не имели возможности рассказывать истории. Так они обнаружили себя идущими обратно на Бейкер-стрит, щеки которых порозовели от вина и прохладного вечернего воздуха в равной степени, ни один из них не был столько пьян, сколько в общем-то взбудоражен хорошей компанией, в которой они оказались. — Зачем ты хотел пойти в Angelo's? Ты едва притронулся к еде, — рассеянно спросил Джон, когда они остановились на крыльце, чтобы один из них мог достать ключи — никто из них сначала этого не сделал, думая, что это сделает другой. " — Наблюдательный. " Шерлок пожал плечами, полез в карман, его плечи — на самом деле все его тело — подпрыгивали в такт его движениям. — Я не был голоден. — Зачем тебе есть, если ты не был голоден? — Джон оперся плечом о кирпичи, пока Шерлок вставлял ключ в замок. Он замер на секунду или две, явно о чем-то думая. Джон бы убил, чтобы узнать, о чем думает Шерлок. Это было обычным явлением. — Я знал, что ты голоден, — объяснил Шерлок, искоса посмотрев на Джона, как будто Джон был солнцем, и было бы больно смотреть на него прямо. — И я не хотел, чтобы тебе пришлось есть одному. Дверь распахнулась, и Шерлок исчез в темноте холла. Джон последовал за ним, его улыбка освещала путь.