Биение твоего сердца

Надвигалась новая буря. Тучи, нависшие все утро над Кинг-Дэвидом, были тяжелыми и темными, гнетущими в своих угрозах дождя. Шерлок мог поклясться, что слышал гром, но это могла быть просто стучащая боль в голове, которая только усилилась, когда прошел шок от смерти Виктора. По правде говоря, он не был удивлен, но такие события имели свойство подавлять сознательные мысли. Налет адреналина истончался, и степень травмы, которую Виктор нанес голове Шерлока, быстро показала себя весьма болезненной и неудобной, если не слишком серьезной. — Они захотят провести сканирование, — предположила медик, снимая перчатки. — Рентген, скорее всего, МРТ — но, похоже, у вас не сильное сотрясение мозга. Шерлок подавил желание потрогать пластырь, наклеенный на висок. — Полагаю, для большинства это будет хорошей новостью. Он посмотрел вдаль, где Джон кратко разговаривал с Лестрейдом и несколькими безымянными офицерами. — Но я не могу сказать, что я рад. По правде говоря, он бы отдал все, чтобы быть без сознания прямо сейчас. Он бы согласился на успокоительные, какие бы они ни были в машине скорой помощи. Он поставил под угрозу свои самые важные отношения, и теперь последствия настигли его — жертва, похоже, не стоила того. Верно, — сказал медик, долго и протяжно — Шерлок заметил бы, насколько она была расстроена, если бы он обращал на нее внимание. А так у него так сильно болела голова, что он едва мог сосредоточиться на чтении по губам Джона, не говоря уже о том, что должен был подумать о нем незнакомец. Однако поза плеч Джона, наклон его головы — эти знаки были яркими и ясными. — Обдумываешь ноты сожаления, младший брат? Медик исчез, его заменил единственный человек, на которого Шерлоку было еще меньше причин обращать внимание. Он хотел закатить глаза, но напряженное лицо просто не позволяло ему этого сделать. — Я говорю это со всей возможной искренностью, — сказал он вместо этого, — отвали. Майкрофт нахмурился, — Пожалуйста, Шерлок… — Ты больше никогда не сможешь просить меня ни о чем. Шерлок плотнее закутался в одеяло и скрестил руки в знак неповиновения. — Уж точно не в обозримом будущем. — Я просто хотел убедиться в твоем благополучии. — Я в порядке, но я уверен, что ты уже это знал. Ты хочешь знать, разгадал ли я это — выяснил ли, кто помогал Виктору. — Выяснил? — Я выяснил. Шерлок оглянулся на деревья, откуда раздался последний выстрел этой истории. — Я подозреваю, что ты тоже мог это вывести. Майкрофт кивнул. — Мориарти. Где-то вдалеке раздался раскат грома. ***** Джон только что закончил говорить с Лестрейдом, когда заметил Майкрофта, парящего рядом с Шерлоком, вечно призрака гибели. Шерлок был завернут в оранжевое одеяло, его лоб становился все глубже с каждым словом, которое произносил Майкрофт.Джон не мог не вспомнить ночь с таксистом, адреналин все еще бурлил в нем, невыносимо умилительное зрелище Шерлока, закутанного в полиэстер, дующегося на Лестрейда, читавшего ему нотации о том, что он сбежал без предупреждения, навлекая на себя неприятности. Само воспоминание было достаточно сладким, но теперь у Джона остался горький привкус — сегодня повторилась та же ситуация — только доверие Джона было нарушено. Его сердце разрывалось надвое — когда он смотрел на Шерлока, он чувствовал ту же любовь, ту же заботу — но это было испорчено предательством и тонущим чувством неуверенности — он не знал, осознает ли Шерлок, насколько сильно это ранило Джона. Тем не менее, он не мог позволить Майкрофту продолжать беспокоить Шерлока, как это было очевидно. Никто этого не заслуживал. Джон попрощался с Лестрейдом и тихо направился к братьям Холмс, которые были настолько погружены в разговор, что не заметили его присутствия. — Мориарти, — сказал Майкрофт, и Шерлок мрачно кивнул. Раздался еще один раскат грома, на этот раз сопровождаемый видимой молнией, сверкающей над верхушками деревьев. Дождь может пойти в любую минуту. — Ты в порядке? — спросил Джон Шерлока, полностью игнорируя Майкрофта. — Возможно, сотрясение мозга. Я в порядке. Мне просто нужно пойти домой и отдохнуть… — Опять не это. — Э-э, нет. — сказал ему Джон, даже не потрудившись сдержать свой суровый тон военного врача. — Я сяду с тобой в эту машину скорой помощи, и мы поедем в ближайшую больницу, и они проведут столько сканирований, сколько потребуется. — столько, сколько я им скажу, — и убедись, что ты действительно в порядке, а не в твоей странной, основанной полностью на медицинской науке версии «хорошо». А затем он повернулся к Майкрофту. — Ты что-то хотел? — Только чтобы сообщить тебе, что мы, похоже, нашли человека, ответственного за утечку новостей о побеге Тревора в СМИ. Майкрофт выглядел так, будто только что съел что-то прогорклое. — Похоже, личность агента Мартин была не такой, как она утверждала. — Шокирующе, — выпалил Шерлок. — Правда, Майкрофт, сколько раз я должен тебе говорить, американцам просто нельзя доверять… — Я с самого начала относился к ней с подозрением, — настаивал Майкрофт. — У меня есть многочисленные контакты в американском Государственном департаменте, к которым я обращался — к тому времени, как я получил подтверждения своей гипотезы, ущерб уже был нанесен. — Ну, она работала на Мориарти, очевидно. Шерлок начал стягивать одеяло со своих плеч, начиная вставать. — Мы должны уйти сейчас, если хотим вернуться до того, как… — Джон положил ему на плечо твердую руку, удерживая его на месте. — Нет. Сначала больница. — Джон, ты не понимаешь, — начал Шерлок, а затем остановился, выглядя явно виноватым. Джон позволил этому случиться, пока не желая оправдывать его в чем-либо. — Время имеет значение, — сказал он. — Мориарти, возможно, уже затаился, и эта агент Мартин, кем бы она ни была на самом деле, — она единственная зацепка, которая у меня есть. У меня есть. Джон вздохнул. «Он твой напарник. Он не сказал тебе, куда идет. Ты правда думаешь, что это нормально?» Она могла работать на Мориарти, но она высказала верное мнение. — Время — несущественный фактор, — говорил Майкрофт. — Боюсь, она уже ушла. Исчезла во время хаоса твоего исчезновения этим утром. Он по очереди посмотрел на Джона и Шерлока. Именно в этот момент раздался стук, колеса ударялись и крутились на неровных камнях — они выкатывали тело Виктора из старой часовни, застегнутое в черный мешок, и загружали его в черный фургон. Это должно было быть все — конец — но Джон мог только спрашивать себя, может ли что-то подобное когда-нибудь действительно закончиться. ***** Было около полуночи, когда они вернулись на Бейкер-стрит. Они не отсутствовали даже двадцать четыре часа, но казалось, что прошли дни. Шерлок потерял счет времени где-то между вторым сканированием головы, на котором настоял Джон, и семнадцатым телефонным звонком от одного из многочисленных безымянных журналистов, пристававших к нему с просьбой сделать заявление относительно его причастности к смерти Виктора Тревора. Кто-то, по-видимому, слил эту историю в СМИ. Мартин, скорее всего, до того, как она растворилась в эфире. Майкрофт был недоволен — Шерлоку было все равно. У него было легкое сотрясение мозга, как выяснилось, но не настолько серьезное, чтобы его держали в больнице. Самым длительным последствием травмы был синяк, который распространился по его виску, темный, как пятно от чая на бумаге. Боль, с помощью некоторых легких лекарств, была уменьшена до чуть большего, чем туман в глубине его сознания. Где был настоящий дискомфорт, так это в густой тишине, которая растянулась и опустилась вокруг Шерлока и Джона — физическое существо, вязкая, маслянистая чернота чего-то, занимающего каждый дюйм растущей пустоты между ними. Джон не отходил от него со времен короля Давида, но и Шерлоку за все это время он не сказал больше трех слов. Шерлок никогда не отличался даром в области межличностных отношений, особенно в плане общения, поэтому он был в полном недоумении, что сказать, как отреагировать на свою ошибку и насколько велик был его просчет в оценке ее последствий. Он поднялся по лестнице впереди Джона, слушая, как их шаги несинхронно хлопают по ступенькам, когда они поднимаются в темноту. Дверь была перекошена, треснута и сорвана с петель там, где Лестрейд толкнул ее вчера вечером. Джон исчез в квартире, пока Шерлок стоял там, уставившись на поврежденное дерево — расколотое, с облупившейся краской, сломанное и бесполезное. — Не знаю, как ты, а я измотан, — говорил Джон, даже не включая свет, когда он прошел мимо Шерлока на лестничную клетку. Это был голос Джона, которого Шерлок не слышал за весь день, и он чувствовал жажду услышать его еще больше. — Тебе нужно вставать каждые несколько часов, чтобы убедиться, что твое сотрясение не ухудшилось. Я приду проверить тебя. Он не понял, что говорил Джон, пока не оказался на полпути наверх, в пижаме и с подушкой под мышкой, по пути в спальню, в которой он не спал с ночи перед кухонным полом, выстрел… — Джон, — сказал Шерлок слишком тихо и слишком поздно — единственным ответом была тихо закрывающаяся над ним дверь второй спальни. ***** Джон позвонил на работу на следующее утро — он был измотан, его нога болела, и ему нужно было убедиться, что голова Шерлока в порядке, несмотря на то, что он уже знал, что это так. Поэтому он взял полдня, отправившись в клинику после обеда, когда он наблюдал, как ястреб, как Шерлок съел целый сэндвич, без каких-либо жалоб, явно чувствуя себя виноватым за свой трюк и не желая расстраивать Джона еще больше, чтобы Джон не подумал о наказании еще худшем, чем сон наверху. По правде говоря, ночь в одиночестве была для Джона такой же тяжелой, как и для Шерлока. Он не осознавал, насколько привык к присутствию Шерлока в постели рядом с ним — его теплу, неровному дыханию во сне или даже тому, как он всегда, казалось, собирал одеяло — все это, даже досады, способствовало одному из лучших снов, которые когда-либо были у Джона. Так что, оставшись один, даже по собственному выбору, он впал в старое беспокойство, о котором почти забыл. Но, пока он ворочался и лежал без сна, у него было время подумать. Он устал злиться — но дело было не только в этом. Он пришел к выводу, что на самом деле злился на Шерлока только из-за своих собственных ожиданий — ожиданий, о которых Шерлок не мог знать, что они были на него возложены. Черт, Джон даже не осознавал их, пока не стало слишком поздно. Только когда он неохотно вылез из душа и направился к двери, все эти мысли соединились во что-то отдаленно продуктивное. И вот теперь он ехал в автобусе с работы, репетируя, что скажет, все еще уставший, но знающий, что этот разговор может быть самым важным из всех, что у него и Шерлока могли быть. И, конечно, Шерлок его опередил. Джон едва успел переступить порог, даже не сняв куртку, как рядом с ним появился Шерлок, нависая над его локтем, покусывая внутреннюю сторону щеки, его жужжащая нервозность была почти слышна. — Нам нужно поговорить, — сказал он. — Да, ну. Джон потянулся к вешалке, протягивая Шерлоку свой Belstaff. — За ужином? У Анджело? Неуверенная линия губ Шерлока изогнулась в легкой улыбке. — Я уже забронировал столик. ***** Шерлок зарезервировал самое уединенное место в ресторане, кабинку в самой глубине, притаившуюся рядом с кухней, вдали от посторонних глаз и почти не видную. Было немного странно сидеть не за их обычным столиком. Но опять же, все прошло хорошо, несмотря на легкую неловкость, которая все еще сохранялась между ними. Несмотря на это, им удалось приятно побеседовать, Джон вспоминал их день порознь, поедая лингвини, Шерлок внимательно слушал за вином и хлебными палочками. И вот наконец, на дне бутылки совиньона, светская беседа подошла к своему естественному завершению. -Ладно, — Джон отодвинул тарелку, осушая стакан. — Давай поговорим. Минута молчания, а затем — Извини, — выпалили они оба в унисон, а затем рассмеялись. — Это было неправильно с моей стороны, — сказал Шерлок, удерживая взгляд Джона, едва моргая, — следовать за Виктором к царю Давиду — неправильно с моей стороны не сказать тебе, подвергнуть себя опасности, не подумав, как это может заставить тебя себя чувствовать. Джон кивнул. — Спасибо. И мне жаль, что я ожидал, что ты внезапно изменишься. Для протокола, это всегда заставляло меня волноваться, когда ты убегаешь посреди дела; но думать, что ты начнешь делать что-то по-другому, просто потому, что мы вместе — я должен был что-то сказать тебе, о том, что мне нужно, вместо того, чтобы бежать спать наверх после такого дня, который у тебя был вчера. Раньше все было по-другому, но теперь — мне нужно быть честным с тобой, и мне нужно, чтобы ты мне доверял. — Дело не в том, что я тебе не доверяю, Джон, — настаивал Шерлок. — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо. Но после того, как Виктор выстрелил в тебя, я не хотел снова подвергать тебя опасности из-за меня. Он ёрзал, избегая взгляда Джона. Джон ответил, наклонившись через стол и повернув лицо Шерлока нежным прикосновением руки. — Шерлок, я собираюсь сказать тебе кое-что, и мне нужно, чтобы ты это услышал, и мне нужно, чтобы ты в это поверил: я более чем готов подвергнуться опасности из-за тебя. Твой счет — мой. Всегда был, правда. — Джон… — И это о доверии. Это так. Потому что это моё решение — следовать за тобой куда угодно. И мне нужно, чтобы ты верил, что это решение, которое я буду принимать и дальше. Больше никаких убеганий, больше никаких сокрытий от меня твоих планов. Тебе не обязательно делать это в одиночку. Если мы сделаем это, мы сделаем это вместе. — Да, — мягко согласился Шерлок, взяв руку Джона в обе свои. — Вместе. — А затем — Я не верю во многие вещи — в науку, логику, в тебя. Я не совсем уверен, что верю в идею родственных душ, но если они существуют, я верю, что ты должен быть моим. — Хорошо, — улыбнулся Джон, его сердце наполнилось, взлетело. — Потому что я верю в то же самое. Именно в этот момент появился Анджело, без предупреждения, веселый, как обычно, держа ресторанный телефон с приятным, но выжидающим выражением на лице. — Шерлок, телефон для тебя. Немного странно, но он говорит, что он твой друг. Казалось, в комнате воцарилась тишина. На самом деле этого не произошло — болтовня гостей и звон посуды продолжались, но по всем намерениям и целям место можно было бы считать закрытым — свет, казалось, погас, и тень упала на лицо Шерлока. — Я возьму, спасибо, — сказал Джон. Анджело передал ему телефон и отошел, слишком умный человек, чтобы не прочитать серьезность в голосе Джона. Как только они остались одни, Джон поднес телефон к уху и сказал: — Алло? Пауза-тишина, полная напряжения. — А, Джонни, малыш, да? Как нога? — Голос Мориарти был ровным, как всегда, бодрым, вечно невозмутимым. — На самом деле я звонил, чтобы поговорить с Шерлом — довольно важный разговор — не могли бы вы передать трубку, дорогой. Шерлок наклонился над столом, вероятно, он мог слышать все, что говорилось. Странным было отсутствие ожидания на его лице. В его глазах мелькнул страх, а предвкушение. Если раньше он бы вырывал телефон из рук Джона, то теперь он, казалось, не хотел его брать. — Нет, знаешь что, он сейчас вообще-то не может говорить. Джон откинулся назад, вытянув шею, чтобы взглянуть в окно на темную улицу — он был уверен, что за ними кто-то наблюдает, но на самом деле это не имело ни малейшего значения. — Мы на ужине, о чем вы, конечно, уже знаете. Боюсь, немного не вовремя. Мориарти неодобрительно щелкнул языком. — Доктор Ватсон, как всегда, силач, бульдог в шерстяном свитере. Он нажал «п» в слове «jumper». Джон слышал, как мужчина надулся в трубку. — Но на самом деле, это мило, что ты считаешь свою роль в этом чем-то значительным. Ты не можешь конкурировать — ты, конечно, должен это знать. Ты просто бежишь за нашим дорогим Шерлоком, наступаешь ему на пятки, слизываешь пятна крови, которые он оставляет за собой. Тебе следует просто уйти, пока ты впереди — или голова еще на чьих-то плечах, я бы сказал. Джон мрачно рассмеялся. — Извини, Джим, ничего не поделаешь. Боюсь, ты застрял со мной, так же как и он. Шерлок неуверенно улыбнулся. — Я уверен, тебе есть что ему рассказать, — продолжил Джон. — Ты, наверное, позвонил, чтобы позлорадствовать по поводу всей этой истории с Виктором Тревором, или пообещать какую-то невообразимую опасность, или неопределенно поболтать о том, что ты замышляешь в следующий раз. Мы до этого доберемся, я уверен. Но не сегодня. Сегодня можешь валить. Никогда еще не было так приятно повесить трубку. ***** Дома, примерно через час, тяжесть с плеч спала, Шерлок полностью забыл о сотрясении мозга — он чувствовал себя легким на ногах, его голова парила где-то совсем в другом месте. Было так приятно, после всего, вообще не думать. Джон смеялся над чем-то, что сказал Шерлок — он стоял в все еще сломанном дверном проеме и смотрел, как Джон протянул руку, освещая комнату только лампой, плечи все еще подпрыгивали, когда он тихонько хихикал. Шерлок честно не был уверен, что он сказал такого смешного — он был счастлив и немного пьян от вина, и он бы говорил вечно, если бы это означало, что глаза Джона останутся такими же морщинистыми, как сейчас, штормовая синева теперь спокойное море, сверкающее в теплом сиянии света лампы. Джон повернулся и увидел его стоящим там, и он не переставал улыбаться, даже когда сказал: — Я завтра позвоню кому-нибудь по поводу этой двери. Честно говоря. Кто угодно может просто зайти сюда. Я не буду за это платить, хотя — это окровавленное плечо Лестрейда сделало это, Скотленд-Ярд может чертовски хорошо оплатить счет. В этих словах не было ничего примечательного, ничего примечательного в них, или в том, как они были сказаны, или в том, как Джон стоял там, улыбаясь, но все, все в Джоне привлекало Шерлока, как это всегда бывало. У него не было никаких причин бороться с желанием, и он этого не сделал, пересек комнату двумя простыми шагами и крепко поцеловал Джона, не так отчаянно, как раньше, но с явным желанием, чтобы все развивалось быстро. Джон, конечно, мог легко его прочитать, и он показал это, лизнув рот Шерлока и взяв его за бедра, руки все ещё холодные ночью, даже когда они нашли свой путь под рубашкой Шерлока. Шерлок не терял времени, с небольшой церемонностью сбросив свой Belstaff, руки затем вернулись на свое место на груди Джона. Он закрыл глаза, чудесно дезориентированный на мгновение, когда Джон повернулся, потянув их обоих обратно к дивану, пока не потянул Шерлока на себя, усаживаясь верхом на его колени, их тела прижались друг к другу, словно они были созданы для этого. Их рты, казалось, ни на что не годные, кроме как поцеловать друг друга. Джон чувствовал вкус того же вина, что и Шерлок, и предполагал, что в этом где-то есть поэзия. Хотя он не думал, что ему сейчас нужна поэзия, не с руками Джона на нем, теперь согретыми и настоящими, твердыми и нетерпеливыми, но добрыми. Джон прервал поцелуй, тяжело дыша, глаза полны озорства, с радостью следуя за Шерлоком, который тащил его в спальню за край рукава. — Если это то, что я получаю после того, как сплю наверху, нам следует чаще ссориться. Он споткнулся и столкнулся с Шерлоком, когда тот остановился, бледные глаза умоляюще смотрели на Джона сквозь темноту коридора, нахмурившись и нахмурившись. Джон отрезвел. — Прости, любовь моя. Это была нехорошая шутка. — Обещай мне, Джон, — сказал Шерлок, серьезный и серьезный, как мог быть только Шерлок. — Обещай мне, что я больше никогда не буду спать один. Джон ответил, потащив Шерлока всю оставшуюся дорогу до их комнаты, целуя его по пути — лоб, щеку, челюсть — Я обещаю, — шептал он с каждым поцелуем. — Я обещаю, я обещаю, я обещаю. ***** На этот раз были настоящие похороны. На этот раз тела. Однако в тот день, когда Джон и Шерлок отправились, чтобы стать свидетелями последнего упокоения Виктора Тревора, через две недели после того мрачного дня в King David's, было солнечно. Больше никого не было — не осталось семьи, которой нужно было бы заботиться, даже журналистов — история умерла довольно скоро после Виктора, несомненно, благодаря тому, что Майкрофт сеял гораздо более интересные слухи и ложные указания, чтобы отвлечь прессу. Это был тот же самый надгробный камень, бледный и строгий, вырезанный и заново выгравированный, чтобы отразить истинную дату смерти Виктора. Гроб тоже был простым, хотя Шерлок настоял на том, чтобы он был настоящим, а не голым сосновым ящиком преступника. Он не мог сказать, что заставило его сделать это, оказать Виктору хоть какое-то любезное внимание. Джон предположил любовь, что, конечно, было смешно. Шерлок не любил Виктора с тех пор, как ему исполнилось семнадцать. — Но ты ведь любил его когда-то, — заметил Джон, так тихо, что Шерлоку ничего не оставалось, как согласиться. Теперь, наблюдая, как гроб опускается в мягкую, темную землю, Шерлок признался себе, что, возможно, простил Виктора за то, что он лгал ему все эти годы, за то, что он снова вошел в его жизнь таким образом. Не за то, что он причинил боль Джону, никогда — но, возможно, достаточно для этого. Никаких сигарет — Шерлок снова бросил, может быть, на этот раз навсегда, если Джон имел к этому какое-то отношение. Никаких слез, никаких пятен грязи на его брюках — он не чувствовал необходимости говорить, самому сгребать грязь — он отступил, Джон рядом с ним, наблюдая, как на могилу Виктора насыпают землю. — Это скоро произойдет, — сказал Шерлок из ниоткуда. Джон моргнул. — Что произойдет? — Я не уверен, — признался Шерлок. — Но Мориарти, несомненно, приводит в действие конечные этапы своей игры. Виктор, возможно, был прав, когда сказал, что испортить мою репутацию будет недостаточно. Что бы Мориарти ни задумал, его не остановить, пока он не падет, или я. — Ему придется иметь дело с большим, чем он рассчитывал. — Джон повел плечами. — Если он думает, что его головорезы где-то рядом с тобой, то его ждет еще одно дело. — Джон. — Шерлок повернулся к нему лицом, щурясь от солнечного света. — Нравится тебе это или нет, придет время, когда он найдет способ подвергнуть кого-то опасности, кого-то, кто мне дорог, и когда это время придет, мне придется с ним встретиться. — Джон покачал головой. — Вот тут ты ошибаешься, Шерлок. Ты этого не сделаешь. — Он взял Шерлока за руку. — Мы сделаем это.