Алатырь.

      — Может ты все же пойдешь смотреть квиддич? Я никуда ведь не уйду из лазарета, как минимум, ещё дня два. Голос Наташи звучал чуть слабо, но заботливо. Девочка сидела на кровати, смотря на Гришу, который тревожно глядел на подругу.       Муромец почти не спал всю ночь. Ситуация с Лихом, ещё и новость о том, что Наташа пострадала, не позволяли нормально уснуть. Юноша тупо смотрел в потолок, выстраивая в голове множество вариантов того, почему второкурсница оказалась в лазарете.       Вдруг это из-за дружбы с ним, с Ташей так поступили. На следующий день проходил матч по квиддичу. Кощеевы участвовали против Баюнов. Но Гриша не пошел на матч, хотя очень хотелось. Вместо этого, он первым делом отправился с утра в лазарет к подруге. Разузнать, что же произошло.       — Гриш, да ничего такого страшного прям не случилось. Я мало спала в последнее время, слишком много тренировалась и вот шла по лестнице и упала в обморок. Старосты слишком за меня переволновались. А на самом деле ничего страшного. Отлежусь, наберусь сил и все будет хорошо. Таша снова уронила голову на подушку и прикрыла глаза. — Береги себя пожалуйста и не перетруждайся. Если опять забудешь про отдых, то тут тебе даже моя расточка не поможет на удачу, — протянул Григорий, покачав головой. Микулишна внезапно широко раскрыла глаза, словно только что осознала нечто невероятное. На её лице застыла гримаса ужаса и испуга. — Ой.... Я ведь потеряла твою расточку, Гриша! Я очнулась здесь, полезла в карман мантии и её там не оказалось! Прости пожалуйста! Наташа поджала губы и её лицо заметно побледнело. — Ничего страшного, правда. Я попробую её найти, а если нет, то новую тебе сделаю. Не переживай. Девочка теплее улыбнулась и закрыла глаза, выдыхая уже спокойнее.       Попрощавшись с Микулишной, Григорий подошёл к доктору, сидевшему за столом, за больничной ширмой. — Господин Школдыченко, а вы не можете сказать, кто привел Наташу к вам? — спросил парень, обращаясь к мужчине. Тот отвлекся от бумаг, взглянув на ученика и задумался. — Помнится мне, что её принес Хананин и рядом шел невысокий мальчик, который скорее всего и обнаружил её. Имени не знаю, но мантия на нем была красная. Так, что с твоего факультета. Может быть даже, с твоего курса. Поищи, поспрашивай. — Спасибо, — процедил сквозь зубы юноша и покинул лазарет, выходя в коридор. Вот и как ему искать того, у кого возможно эта расточка? « Надо сделать умные выводы: раз парень с моего факультета и невысокий, то это могут быть курсы с первого по четвёртый приблизительно... И все равно слишком широкий размах! Да и тупо это. Хрен я найду. »       Крестов недовольно покривил губами, остановившись в коридоре. Как проблеснула в разуме слабая, но хоть какая-то идея. Григорий со всех ног помчался к кабинету учителя мифической истории. Постучав в дверь, Муромец услышал тихие, спокойные шаги, а затем дверь открылась. — Матч уже закончился? В голосе Александра слышалось некоторое удивление. — Я подобный только однажды в своей жизни помню... Когда Муромцы против Кощеевых участвовали. — Нет не закончили. Я просто... В лазарете был, Наташу Микулишну навещал. Скажите, господин Хананин, а вы не находили рядом с ней золотистую расточку? — спросил юноша, поглядывая за спину учителя. Ему было немного интересно посмотреть, как обставлен кабинет преподавателя. — Нет, не находил. Но раз уж матч ещё не закончился, то как насчёт того, чтобы выпить со мной чаю? Сейчас время наступило прохладное, надо себя беречь. А горячий чай с лимоном и вареньем малиновым самое то!       — Ну, раз уж вы пригласили, то не буду отказываться, — согласился Гриша, переступая порог кабинета учителя истории. Выглядело помещение очень обычно. Стол и стул, шкафы с книгами и ещё парочка стульев, для гостей или зашедших в кабинет, людей.       Так же имелась ещё одна дверь, ведущая скорее всего уже в место, где собственно и отдыхал преподаватель. Хананин убрал со стола свитки и книги, и поставил пару чашек чая, вместе с стеклянной тарелочкой варенья. — А расскажите поподробнее о том матче. Мне интересно, — предложил Григорий, потянувшись к чайнику, чтобы налить чаю. Александр Владимирович легонько махнул посохом и чайник поднялся в воздух, немного накренившись, разливая по чашкам ароматный черный чай с апельсиновыми корочками. — Да там рассказывать особо нечего. Макс тогда очень ловко и буквально за считанные минуты поймал снитч. Муромцы тогда впервые за долгое время проиграли. Весь факультет, а особенно тогдашний командир команды по квиддичу Муромцев, пребывал в неподдельно удивление.       Мужчина уселся за стол, тоже отпив чая и зачерпнул ложечкой немного варенья, улыбнувшись довольно от приятной сладости. — Господин Раковский тогда был ловцом у Кощеевых? — удивился Крестов, тоже попробовав варенье. Вкусное, но слишком уж приторное для него. Преподаватель кивнул. — Верно. Он очень ловко и быстро подметил снитч и никто толком даже понять не успел, что это было. Лишь когда увидели, как Максим сжимает в руке золотистый шарик с крыльями, то только тогда осознали, что матч завершён.       Посиделки у преподавателя были не очень-то то и долгими, но душевными и приятными. Александр рассказывал о том, как впервые пришел преподавать в школу, некоторые веселые ситуации во время своего обучения в Алатыре, а Григорий с интересом слушал. О Ратимире парень не спрашивал. Незачем это было, да и не хотелось. Юноша уже осознал для себя, что о темном маге он ничего не узнает нового, в ближайшее время, поэтому отложил попытки докучать учителям и деканам в дальний уголок своего разума. К тому же, истории Хананина были очень интересными и он даже рассказал немного о событиях битвы за Алатырь. — Мы с Лёшей Толстокоровым, во время битвы, вместе воссоздали заклинание, которое простым языком зовётся « Шахматная партия». Однако, кроме нас, никто его больше не в силах повторить. И даже мы сами надеемся больше его не применять. Оно очень опасно и могуче. Нам тогда очень повезло обоим, — договорил Александр Владимирович и налил ещё чая. — А что оно делает? — спросил Гриша, которому варенье уже начинало весьма нравится и казалось не столь приторным.       Мужчина поджал губы. Зубы задели край чашки, создавая не очень приятный звук. — Оно превращает область, в радиусе трёх метров, в шахматную доску. А всех тех, кто попал в наше поле, в шахматные фигуры. Как белые, так и черные фигуры. Рядом с нами оказалось несколько учеников и преподавателей Алатыря... А так же большое количество приспешников Ратимира. И мы сыграли партию. А в каждой шахматной партии, для того, чтобы поставить мат королю... Надо жертвовать фигурами. К несчастью.       Хананин вздохнул, прикрыв глаза. Григорий отставил чашку и подошёл к учителю, коснувшись его плеча. — Спасибо за чай, Александр Владимирович. Я пожалуй пойду. Простите меня... — проговорил парень, как мужчина вопросительно взглянул на него. — Ну, что ты такое говоришь? Не извиняйся. Ты задал вопрос, я на него ответил, пусть и вспомнил не очень приятное. Но в этом нет ничего плохого Григорий. Да, конечно иди. Всего хорошего, заходи ещё, если захочешь. Губы преподавателей дрогнули в теплой и скромной улыбке.       Махнув рукой, Муромец вышел за двери кабинета учителя мифической истории и отправился в сторону двора. Однако, выйти оказалось немного проблематично.       Юношу чуть было не снесла толпа учеников в зелёных мантиях, весело выкрикивающие поздравления и смеющиеся на разные голоса. Судя по всему, победу в матче одержал факультет Кощея Бессмертного. Видя немного грустные и не слишком довольные лица шедших следом, Баюнов и Ягинь, в глубине души, Гриша ощущал какое-то приятное удовольствие от их проигрыша.       Крестов накинул капюшон мантии на голову и проскочил на природу за стенами школы, направляясь к озеру. Вот только там уже кто-то был. Некто в красной мантии, тоже с капюшоном, скрывая лицо. Стоял неизвестный спиной к школе, смотря на гладь воды.       Ступив на раскрошенные камни, человек в красной мантии обернулся и Григорий, к своему неудовольствию, узнал в нем Басманова. Артём скривился. — Чего припёрся, Крестов? — прошипел третьекурсник, сунув руки в карманы штанов. — Захотел и пришел. Это не твое место, могу ходить где захочу, — с тем же тоном, произнес Гриша, посмотрев на воду, встав поодаль от неприятеля. Артём снова посмотрел на озеро. Чему-то вдруг усмехнулся. — Говорят новый ловец Муромцев упала в обморок от истощения и перенапряжения. А может быть из-за того, что по сравнению с ловцами других факультетов она слишком слабая...       Григорий прикрыл глаза, пытаясь унять возросшее раздражение. Очень хотелось двинуть Басманову по роже, но пока парень себя ещё держал в руках. Если вдруг совсем надоест, то просто уйдет. Не станет отвечать на провокацию.       — А ты не хочешь завалить свое хлебало? Наташа ничего тебе не сделала плохого, почему ты говоришь про неё всякие гадости? — Не сделала, верно... Она мне даже одолжила одну вещичку... Артём достал из кармана золотистую расточку. Ту самую, которую Гриша плел на удачу и подарил Таше. Увидев подарок подруги в руках Басманова, взгляд Муромца помрачнел. Григорий сделал шаг по направлению к однокурснику и потянул руку. — Верни мне расточку.Она была сделана для Наташи. — Ну ну, для неё.... — медленно протянул Тёма, держа расточку на ладони и осматривая ту. Взгляд паренька стал веселее. В глазах промелькнул какой-то нехороший блеск.       — Что, понравилась грязнокровка? А ведь твой отец таких, как она убивал и хотел от них мир очистить. Крестов сжал руки в кулаки, насупившись. — Мне неважно какая у неё кровь.И я не Ратимир. Не смей оскорблять мою подругу. Она умная девочка и очень смелая. Ей многое будет по плечу и Таша станет прекрасным ловцом. А ты сгниешь где-нибудь в канаве, со всей своей семейкой.       Лицо Артёма побагровело от гнева. Басманов хрипло усмехнулся и сжал расточку в руке. — Хорошо вы спелись. Хотя, наверно в ней просто проснулся инстинкт подчиняться тем, кто сильнее неё.       Гриша ощутил, как перед глазами все плывет. Он начинает выходить из себя. И нет рядом ни Олега, ни Михея, которые могли бы его сдержать. Муромец до крови закусил губу, отвернувшись, намереваясь свалить подальше от Басманова. Это ведь все ещё дурацкая провокация. — Ей не стать лучшей. Она останется лишь обычной подстилкой для чистокровных волш...       Григорий и сам не понял, как так получилось. Он просто сам двинулся обратно, очень быстро оказавшись около Артёма. Гнев и злость уже били через край. Парень припомнил и все прошлые разы, когда Басманов отпускал словесные колкости и все это, одной большой массой копилось и наслаивалось в нем.       А сегодняшняя грязь в сторону Таши оказалась последним слоем во всем этом коме, который юноша сдерживал. Басманов едва успел перехватить посох, как оказался прижатый к земле. Гриша навалился на него, со всей силы молотя кулаками по его лицу, издавая полурычащие, хриплые звуки.       Его уже не волновало абсолютно ничего. Плевать, что скажут другие, кем будут считать его остальные. — Не. Смей. Так. Больше. Говорить. О. Ней, — говорил Григорий, с каждым новым ударом.       Артём попытался защитить себя, заехав посохом по лбу Крестову, оставляя мелким, зубчатым узором на навершие, множество мелких царапин на коже лица. Гриша этого не замечал, движимый лишь одним желанием разбить лицо Артёма в кашу, чтобы тот больше не мог говорить. Пальцы Муромца окрасились уже алой кровью, но Грише этого было мало. Ему хотелось, чтобы эта тварь за все ответила теперь и получила сполна.       — Григорий! Голос Сидоренко прозвучал слишком громко и слишком внезапно. Рядом раздалось ещё несколько торопливых шагов. Юноша почувствовал, как его схватили за плечи и оттащили от Басманова. — Пустите, — прорычал Гриша, дёргаясь, пытаясь выкарабкаться из крепких рук, совершенно не замечая ничего вокруг, кроме тела третьекурсника, лежащего на берегу. — Достаточно, Крестов. Голос Беседина был подобно холодной воды, вылитой на Муромца. Юноша замер, только сейчас осознавая, в какой же он заднице находится. Сидоренко и Кардава, вместе колдовали над телом Артёма, достаточно быстро залечивая его раны. Взгляд Софико привлекла расточка.       — Отдайте, это я для подруги делал! Гриша дернулся, пытаясь вырваться из каменной хватки декана и внимательно смотрел на расточку. Преподавательница травологии, преспокойно протянула ученику, его творение. Стоило расточка оказаться в руках юноши, как Муромец прижал к себе изделие, вздохнув. Ещё раз посмотрел на свои руки. Были испачканы в крови, лишь пальцы и немного ладони. — Свят, я думаю можно отпустить Гришу. Он не станет чудить в нашем присутствии, верно ведь? — осторожно произнес Михаил, поднимая в воздух, тело Басманова, намереваясь отправиться с ним в лазарет и внимательно взглянул на Муромца.       Тот кивнул, запрокинув голову, чтобы посмотреть в глаза декану. Беседин убрал руки и юноша убрал расточку в карман мантии, подходя к краю озера, умывая ледяной водой руки, все ещё ощущая пристальные взгляды взрослых.       Гриша порадовался, что его хоть за шкирку не потащили потом в кабинет декана. Потому, что предполагалось, что Свят на такое способен. В кабинете было весьма просторно. Стены были темно-красного, бордового оттенка, пол в белую и черную клетки, точно шахматная доска. А так же длинный стол и за ним кресло.       Перед столом, стоял обычный стул, похожий на стул из кабинета Хананина. Крестов не стал садиться, оставшись стоять перед преподавателем защиты от темных искусств. Кардава и Сидоренко отправились в лазарет, чтобы сопроводить Артема в целостности и убедиться, что он остался жив. — Ну и что же произошло? — спросил Свят, сложив руки перед собой. — Сначала выслушаю тебя. Потом, когда Артём придет в себя, его версию случившегося.       Муромец начал рассказывать о произошедшем, ничего не утаивая. Закончив говорить, юноша остался стоять на месте, напряжённо всматриваясь в лицо декана. Тот никак не изменился. — Что ж, я тебя выслушал. Однако, насилие это неприемлемо. Особенно в отношении своего однокурсника. Поэтому, целую неделю будешь помогать господину Раковскому с зельями, после уроков. Приступаешь с сегодняшнего дня, сейчас. Я напишу Максу о том, что к нему отправлю помощника. Если хоть один день пропустишь, то неделя начнется заново. Понятно, Крестов? — Понятней некуда, — процедил Гриша.       Его фамилия, произнесенная преподавателем защиты от темных искусств, снова неприятно раздражала, только сейчас уже сильнее, чем обычно. Стычка с Артёмом, словно вскрыла глубокий нарыв, из которого все ещё не переставал капать гной. — Вот только когда вы уже прекратите звать меня по фамилии? Когда признаете своим учеником и станете называть Муромцем? Все ведь дело в темном маге, напавшем на Алатырь, который является моим отцом.       Гнев и злость переключились с Басманова на Свята. Взгляд учителя стал очень серьезным и недовольным. — Я понимаю, что ты сейчас ещё на нервах, но лучше тебе самому сейчас начинать успокаиваться и не продолжать развивать эту тему. — Почему? Почему вы не можете признаться даже себе, что видите во мне лишь образ вашего старого товарища и поэтому не хотите считать своим учеником? Не желаете даже думать, что я тоже Муромец, как и Ратимир? Вы ведь с ним когда-то были друзьями. А он вас предал и вы до сих пор не можете смириться с этим и с тем, что он убил господина Бернаду и....       Раздался громкий хруст. Гриша вздрогнул, увидев, как деревянную поверхность стола усеяли множество мелких трещин. — Вон. Из. Моего. Кабинета, — очень тихим, и пугающе холодным голосом прошелестел Беседин, взглянув на Григория остекленевшим взглядом. Муромец больше ничего не сказал, скрывшись за дверью, выходя в коридор.       Лоб покрылся мелкими каплями пота. Ему ведь, на мгновение стало страшно в кабинете. И то, как смотрели на него разномастные глаза декана, словно видели кого-то ещё, но не тринадцатилетнего мальчишку.       Юноша пошел первым делом не в кабинет зельеварения, а сначала заглянул в лазарет, оставляя на прикроватной тумбочке, около Таши расточку. Затем, ещё раз посмотрел на кровать, где лежал Артём. Третьекурсник не приходил в сознание, однако можно было заметить, что он дышит и жив. — А вот и второй явился... У тебя лицо царапинами усеяно, надо тоже подлечить, — сказал Школдыченко, подходя к пареньку и усадил его на стул, используя простое заклинание. — Но с тобой быстрее будет. Григорий спокойно дотерпел, пока все царапины пропадут с лица, а затем направился к господину Раковскому.       — Здравствуй Гриша, проходи. Сегодня у меня дел не так уж и много, но они есть. Максим закатал рукава белой рубашки, мешая что-то в котле, а затем получше затянул волосы, собранные в высокий хвост. — Поможешь мне разлить по колбам зелье от переохлаждения и затем вымыть котлы. И на сегодня будет все. — Хорошо господин Раковский, — монотонно произнес юноша, словно заученную фразу и приступил к выполнению работы. Проходила она спокойно и тихо. И в кабинете ощущалась некоторая атмосфера недосказанности. Закончив с протиранием котлов, Григорий устало утер лоб и поправил закатанные рукава рубашки. Чтобы мыть такое посудины, пришлось ещё и мантию снять. — Работу закончил, молодец. Вот только обед уже давно прошел, а до ужина ещё далековато. Держи. Макс поставил на столе тарелку с бутербродом и кружку горячего чая.       Гриша уселся на табурет, накинув на плечи мантию и принялся есть, хотя выходило это через силу. Почему-то он не ощущал себя голодным. Скорее уж измотаным и уставшим. Мужчина отошёл в сторону, надевая мантию и приоткрыл дверь кабинета, внезапно удивившись гостям снаружи. — Олег, Михей? А вы тут как оказались? Услышав имена друзей, Крестов от неожиданности поперхнулся едой, закашляв. — Гриш, живи пожалуйста! — воскликнул Миха, заходя в кабинет и смотря на товарища. Прокашлявшись и выпив чая, юноша посмотрел на ребят. — А вы зачем сюда пришли? Меня искали? — Ага, — подтвердил Олег, облокачиваясь о дверной косяк. — О том, как ты побил Басманова уже большинство в курсе. Я считаю, что он получил по заслугам, — ободряюще произнес Кощеев. — Да. Я тоже согласен, что он наверняка тебя спровоцировал очень серьезно, — проговорил Волков, поглядывая на Муромца. Раковский тихо кашлянул. — Я думаю, вы можете поговорить и вне моего кабинета. Гриша работу закончил, так, что я его уже отпустил.       Быстро доев и попрощавшись с Максом, вся троица покинула класс зельеварения, отходя в сторону. — Знаете, я пожалуй хочу побыть наедине с собой. Мне надо.... Парень не договорил, прислушиваясь. Где-то неподалеку раздавались звуки капающей воды. — Мы понимаем, — кивнул Михей. — Если, что, то мы в библиотеке делаем домашку. Оба хотели уже пойти, как Гриша схватил их за руки. — Скажите, что я не один слышу звуки капающей воды? Волков и Кощеев прислушались и кивнули. — Не один. Но тут ничего удивительного нет. Мы ведь почти около катакомб находимся и подвалов. А там всегда сыро и тухло. Потому, что находятся пониже озера.       Муромец решительно направился в ту сторону, как тут же был остановлен Олегом. — Зачем тебе туда идти? — спросил Навин, озадаченно поглядывая на друга. — В своем сне я слышал звуки капающей воды. Видел коридор. Возможно, это как-то связано с катакомбами. — Тогда мы с тобой пойдем. Михей посмотрел в сторону катакомб, заходя первым в малозаметный узкий проход и достал посох, озаряя пространство едва заметным огоньком. Гриша и Олег пошли за ним, нагоняя друга и тоже добавили света, посматривая по сторонам. Обычные каменные стены, пол, немного залитый водой и запах сырости. — А вам такое соседство на здоровье никак не влияет? Григорий посмотрел на Кощеева. Тот помотал головой. — Неа. Наша гостиная находится намного дальше от катакомб. Так, что на нас подобное никак не влияет.       Кап. Кап.       Волков посмотрел на потолок. С длинных, тонких камней, вниз стекали тонкие капли, падая в небольшие лужицы. Посветив на них, троица увидела обычные, небольшие лужицы. Разве, что вода была немного замутненная. — Странно это... — протянул Кощеев, присмотревшись к воде. — Неужели что-то с озером случилось? Гриша тоже взглянул, как по спине пробежал холод. Было ощущение, что за ними наблюдают. Муромец посмотрел за спины друзей и на мгновение, ему явно показалось, что товарищей собирается утащить во тьму чьи-то длинные, теневые руки с когтями. — Давайте, все же пойдем обратно. Про воду если, что расскажем смотрителю школы, — пробормотал Григорий, быстрым шагом подтолкнул приятелей к выходу из катакомб. «Уничтожить.»       Крестов покрылся мурашками, вцепившись в посох. Незнакомый голос, низкий, приглушённый раздался за его спиной, словно некто говорил с ним из стены. Друзья никак не отреагировали на него, не услышав этого голоса. Значит он звучал только для Григория, но кто это мог быть? От догадок, стало жутко и ужасно. Дышать стало непросто. — Гриш, что с тобой? Гриша! Парень перестал слышать вообще что-либо. Перед глазами все помутнело. Голова стала тяжёлой, словно в неё вбили железо.       Олег и Михей подхватили товарища под руки, уходя из подземного этажа на первый и усадили Муромца на лавочку неподалеку, озираясь по сторонам, столы поискать хоть какое-то знакомое лицо, которое могло бы ему помочь.       Крестов же находился все ещё в помутненном сознании, но кое-как сумел выровнять дыхание и откинулся спиной на прохладную стену. — Все нормально. Не ел толком, вот и итог. Надо сходить на ужин и потом приступать за домашку. А то я кажется эссе для Хананина не доделал. А мы с ним так хорошо попили чаю с вареньем сегодня. Гриша едва улыбнулся уголками губ. — Вот же... Дурной ты совсем, не есть столько времени? — пожурил Михей, товарища, глядя на него с сочувствием. _ Может лучше сначала в лазарет заглянешь? А то в твоём состоянии, лучше бы в покое находится, — подметил Олег, смотря, как тот достаточно крепко цепляется пальцами за древко посоха. — Ничего, нормально. Справлюсь. Схожу на ужин и потом отдохну, когда сделаю эссе. Сразу спать лягу.       Договорившись с друзьями и немного ещё посидев, троица отправилась в главный зал на ужин. Как и ожидал Гриша, однокурсники, да и большинство ребят с факультета смотрели на него косо и со страхом в глазах.       Юноша никак на это не обратил внимания, сосредотачиваясь на еде. В гостиной Муромцев и Микулишн была не менее напряжённая атмосфера. Крестов старался игнорировать все, что происходило и просто доделывал эссе для учителя мифической истории магии.       Взгляд уловил какое-то движение сбоку. Гриша, на мгновение отвлекся и увидел в камине пылающий ловец снов. Тот самый, который он подарил Илье, чтобы ему не снились кошмары. — Не нужны мне такие подарки! Ты злой и такой же, как и темный маг! — произнес первокурсник, смотря на третьекурсника ненавидящим взглядом, словно тот его предал. Муромец посмотрел в камин. Грустно было немного. Он так старался над этим ловцом, да и хотел помочь мальчику. А тот из-за слухов, теперь вот как поступил.       Григорий ничего не ответил на высказывания мальчика, доделывая домашнюю работу и направился в комнату, в постель. Правда пришлось первым делом вытряхивать одеяло от кусачих крошек и от приклеенных записок с гадостями. Юноша видел, что большинство ребят вообще никак не отреагировали на его присутствие и лег в кровать.       Но вот поспать было дело непростым. В разуме, так и звучал отголосками тот странный голос. «Кто это мог быть? » Крестов задумался. «А может быть я перенервничал и мне послышалось просто. »       Из гостиной стали раздаваться звуки гитары. Кто-то из старост опять устраивал небольшие вечерние посиделки.       Пожалуй, музыка помогла немного расслабиться, забыться о том, что Гриша услышал в катакомбах и он уснул глубоким сном.