Алатырь.

      Приближались новогодние каникулы. Декабрь длился уже как четыре недели и зима вовсю вступала в силу. Зима в Алатыре была весьма холодная и суровая. В самой школе было не так уж и морозно, но ученики все равно применяли согревающие заклинания, чтобы почувствовать себя полностью в тепле.       К тому же, из-за частых буранов и вьюг, приходилось отменять тренировки по квиддичу и уроки полетов на метлах. Госпожа Соколова не очень была этому рада. В первую очередь даже не потому, что не может провести урок, а потому, что ребята очень грустили. Приходилось проводить теоретически занятия и задавать ученикам письменные задания.       Конечно, Вилена прекрасно понимала, что такие занятия обязаны быть в её учебном плане. Но занятий, где ученики что-то пишут, от силы должно быть два за месяц, а не каждую неделю. Волковы и Птицевы, искренне сочувствовали своей деканше и вовсю старались её подбодрить. — Я собираюсь сделать Виленушке маленькую копию её метлы, летающую над площадкой для квиддича и подарить. Может хоть это немного поднимет настроение деканше, — говорил Михей, когда ребята снова встретились в библиотеке. На последних учебных неделях, перед каникулами приходилось работать ещё усерднее.       Контрольные работы за первое полугодие хоть и не вызвали ни у кого из троицы особой сложности, но попотеть все же пришлось.       Гриша не с первого раза сумел сдать чары и пришлось учить ночами, ещё тренироваться чтобы их сдать по-новой. Олег и Михей выучили все прекрасно. Правда оба переволновались на разных контрольных.       Кощеев нервничал на травологии, однако Софико подметила достаточно быстро состояние ученика и поделилась с ним чашечкой успокаивающего чая, сказав, что время у него есть и она не требует от него секундного ответа.       А Волков из-за недосыпа и волнения перепутал правильную нарезку ингредиента, из-за чего от зелья пошел достаточно густой пар. Но ответив на дополнительный вопрос от Раковского, преподаватель поставил ему пятерку.       — Думаю поднимет, — согласился Григорий. — Может втроём сделаем? Быстрее управимся и тебе легче, — предложил Олег. — Только если вас обоих обременять это не будет, — выдвинул условие Миха, захлопывая какую-то книгу, вздыхая. Все же учеба даже для него уже становилась слишком тяжёлой и напряжённой. А может просто дело в том, что ему не стоит спать меньше двух часов.       — Кстати, а что там опять с Басмановым случилось? Помнится, когда он вышел из лазарета, слушок пошел, что у вас ещё что-то произошло на факультете.... — припомнил Кощеев, когда все трое покинули библиотеку и пошли в сторону гостиной Волкова, чтобы там сделать миниатюрную копию метлы Вилены. — А это... Да так... Наташа узнала о том, что я Басманова побил, ну я ей и рассказал причину избиения, а она пошла и ему ещё надавала люлей, — ответил Муромец, виновато улыбнувшись. — Декан конечно очень недоволен был. Но вроде как просто выговор Таше сделал и все. Всех подробностей прям я увы не знаю. Да и подруга не захотела рассказывать, — договорил Гриша, когда они подошли к гостиной факультета Василисы Прекрасной.       Михей подошёл к двери и ввел на ней какую-то комбинацию постукиваний, а затем весело постучал невысокими каблуками ботинков по доскам, которыми был устлан пол около гостиной. Те мелодично заскрипели и дверца открылась, являя ученикам просторное помещение, освещённое приятное глазу светом и очень открытое.       В гостиной, помимо троицы, было ещё несколько учеников. Вот только те никак не обратили внимание на ребят с других факультетов, продолжая заниматься своими делами. — У нас очень лояльно относятся на факультете, к гостям. Пока мы никаких секретов и тайн факультета не разбалтываем, можем водить кого захотим, — объяснил Михей, устраиваясь в кресле, вытянув ноги.       — Так кажется на всех факультетах, разве нет? — спросил Крестов, усаживаясь в рядом появившееся кресло. Кресло было такое мягкое, что сразу потянуло в нем вздремнуть. Олег тоже уселся в похожее кресло, но все помнили о цели и то, что им надо сделать. — Неа, не на всех. Ягини и Баюны вообще никого в свою гостиную не пускают. На то есть причины, но о них не распространяются, — ответил Кощеев, изредка зевая. — Им просто не хочется, чтобы хоть кто-то знал способ, как они попадают в свою гостиную. — Ага. Понятно, — протянул Григорий и посмотрел на Миху. Тот успел сбегать в спальню и принес все материалы, нужные для создания миниатюрной копии метлы.       Работа шла довольно скоро в три пары рук. Некоторые ученики, поглядывали порой на троицу, но весьма скоро возвращались к своим занятиям. Когда маленькая копия метлы была доделана, то друзья отправились в кабинет декана факультета Жар-Птицы.       Остановившись около нужной им двери, Михей трижды постучался, прежде чем зайти. — Госпожа Соколова, можно к вам заглянуть? — спросил юноша, спрятав модельку метлы за спину. Олег и Гриша встали вплотную плечом к плечу с другом, чтобы не было заметно, что Волков, что-то прячет. — Да, конечно! Заходи Михей. Юноша приоткрыл дверь кабинета, проходя внутрь вместе с друзьями. Помещение выглядело очень красиво и уютно. Потолок был разукрашен звездами и солнцами, между которых были едва заметные изображения птиц. Обычный кабинетный стол, кресло декана и парочка стульев. Так же, возле окна стоял ещё один стол, только совсем небольшой, на котором были расположены предметы для полировки метлы.       Сама деканша вышла из другой двери, за которой вполне возможно скрывались её покои и посмотрела с любопытством на зашедших учеников, приметив все же то, что те что-то скрывают. — Это вам, — проговорили ученики хором, вручая Вилене свое творение. При виде миниатюрной, парящей метлы над площадкой для квиддича, глаза девушки чуть ли не засияли от восторга. — Это мне? — с абсолютно детским восторгом проговорила Соколова, рассматривая поделку ребят и крепко обняла каждого. — Какие же вы молодцы, такие умницы. Каждому по пять каменьев. Заслужили за такую работу, — продолжала нахваливать подарок, деканша ставя его на стол, на самое видное место.       — Мы просто вам хотели настроение поднять и всего-то, — протянул Михей, уши которого, да и Гриши, слегка порозовели от лёгкого смущения. — И очень хорошо с этим справились! Я ощущаю себя так, словно сделала тройное вращение в полете, на очень большой высоте и приземлилась крайне хорошо. Вы молодцы.       Соколова ещё долго восторгалась поделкой, рассматривая как метла кружила над кольцами, облетала трибуны... А троица решила быстренько исчезнуть за дверьми кабинета, чтобы не нарваться на приглашение выпить чая. Не то, чтобы они были бы не против. Просто не хотелось засиживаться у деканши и ощущать неловкую атмосферу от их нахваливания. Они ведь и вправду просто хотели поднять настроение госпоже Соколовой. Вот и все.       — Кстати, а кто-то из нас троих, будет уезжать из Алатыря на каникулах? — спросил Гриша, посматривая на друзей. — Я не собираюсь, — ответил Олег. — И я тоже не хочу. Да и зачем? Мы тут втроём очень здорово повеселимся. А матушка все равно будет на работе занята. Волков немного погрустнел при упоминание свое матери.       — Как она кстати? Я вроде бы её только однажды видел, когда ты уезжал из интерната, — стал вспоминать Григорий, наморщив лоб. — Да все как обычно. Работает, занята жуть просто. Иногда нам удается побыть вместе, но это прям редко бывает. Я ей на день матери послал расточку зачарованную на уменьшение тревожности. Хотя она сама артефактор, но ей было приятно. Михей вздохнул и посмотрел уже со скромной улыбкой на друзей. Все на самом деле не так уж и плохо. Встретить новый год с друзьями это тоже очень хорошо. — А ты Олег? Муромец посмотрел на ушедшего на немного в свои мысли Кощеева. — А я что? — пожал плечами парень. — Родители устроят светский прием, соберут гостей, родных. Скукотища полная. Нет уж, я лучше тут. С вами повеселее будет. И не так уныло. — Я тоже останусь в Алатыре. Золотов конечно говорил, что если я приеду на каникулы, то сводит меня к себе на работу в министерство. Мне жуть как интересно было взглянуть, что там, но я все же останусь в Алатыре. Успею ещё наглядеться.       Грише приятно грела мысль о том, что этот новый год он будет встречать пусть и в маленькой компании друзей, но невероятно дружной. Это намного было лучше, чем когда в интернате водили на общую ёлку, а потом все расходились по комнатам и он оставался в одиночестве. Остановившись в главном коридоре, ребята принялись делиться идеями, как провести новый год в школе.       Как внезапно вздрогнули от громких салютов и фейрверков, взорвавшихся под потолком коридора. — Хорошо получилось Федь! — одобрительно крикнул Сёма, довольно осматривая, как учеников, которые были в коридоре, обсыпало блёстками и серебристой мишурой. — А то! — довольно произнес Фёдор и оба близнеца стукнулись кулаками, повеселев. — Всех с наступающим новым годом!       И затем, словно под землю провалились. Гриша отряхнулся от блёсток, помогая Михею очищать волосы от них же и оба посмотрели на Олега, не сдержав улыбок. Мишура, приземлилась таким образом, что походила на красивый шарфик, укутывающий его шею. — А тебе идёт, — усмехнулся Волков, взирая на украшение. — В жопу я им эти петарды засуну. Ненавижу шум, — мрачно процедил Навин, скидывая раздражённо мишуру, недовольно озираясь по сторонам, выискивая старост Муромцев. — Давайте на улицу пойдем? — предложил Гриша, разряжая обстановку. — Там и поспокойнее наверно будет. В снежки можем поиграть. — Угу. Сбегаю только, потеплее оденусь, — проговорил Олег и направился в сторону своей гостиной.       Крестов же, вместе с Плевако пошли в сторону гостиной Муромцев и Микулишн. Гриша тоже вспомнил, что хотел бы переодеться в более удобную одежду. А то рубашка все же немного, на его взгляд, сковывала движения. Назвав пароль и зайдя вместе с другом в гостиную, ребятам с дивана отсалютовала Алабай. Вид у старосты Микулишн был крайне заколебанный, но довольный. Рядом с ней сидела девушка в жёлтой мантии, с заколкой с изображением единорога в рыжих волосах и сочувствующе смотрела на ту, держа в руках чашку с ароматным чаем. — Все сдала? — спросил Гриша, проходя дальше к своей спальне. — Ага, — только устало и проговорила староста, выдыхая. — Мне все мозги Градусов поимел с его правильными, неправильными жестами. Я заклинание сотворила верно? Верно. Нехер придираться за остальное. Главное все работает, все хорошо. — Привет Михей, — поздоровалась рыжеволосая девушка, улыбнувшись Волкову. — Привет староста, — в ответ поздоровался юноша, тепло улыбнувшись. — У вас какие-то планы совместные? Алабай кивнула, немного отлипая от спинки дивана и отпивая чая из своей кружки на столе. — Да. Вместе с Лерой и родителями едем в поход на каникулы. Природа, Карелия, красота... Зима. — Максим ещё согласился... Ну тот, с шестого курса у Кощеевых, — напомнила Валерия, махом допивая свой чай и поправила очки. — А ну и ещё один друг тоже.       Крестов довольно быстро вернулся из спальни, сменив рубашку на утепленную толстовку и пожелав наступающего нового года, старосте Птицевых, покинул свою гостиную вместе с товарищем, быстро спускаясь по лестнице обратно в коридор, где их уже ждал Олег. Погода за стенами Алатыря была прекрасна. Светило яркое солнце, сверкая на снегу сотнями мелких искр. В воздухе приятно пахло чем-то манящим, таинственным, загадочным. Сердце уходило чуть ли не в пятки, от предвкушения чуда. Поимимо троицы, во дворе были ещё люди. Парочка первокурсников и несколько учеников с четвертого курса, с факультета Баюнов и Ягинь вовсю лепили снеговиков и придавали им очертания волшебных зверей. Кто-то ловил ртом снежинки и вырисовывал на снегу снежных ангелов. Ребята, вернувшиеся из Журавлёво, приносили праздничные огоньки, которые зависали в воздухе и неярко горели цветами, напоминающие полярное сияние.       Михей с любопытством стал пробовать лепить тоже фигурки из снега и его решение поддержали друзья. Совсем скоро, во дворе, почти рядом с дверьми школы, был построен небольшой трехглавый дракончик. Не без помощи магии, но ребята были довольны. Как вдруг, одна из голов дракона рухнула на снег и развалилась на кусочки. А затем в Гришу прилетел заряд снежка. — Упс. Как неловко то, — прошипел Басманов, мрачно хмыкнув. Выглядел Артём не очень то и хорошо. После ещё одного пребывания в лазарете он заметно осунулся и во взгляде, вместо былого надменного веселья, засверкали мстительные и злобные огоньки.       Муромец отряхнулся от снега, нахмурившись. Как в Басманова угодил, точно в лоб, крупный снежок. — Мочи его Гриш! — проорал Михей, кидая ещё один снежок в дружков Артема. Олег тоже не отставал, зашвырнув ещё одну горсть. В его глазах засиял какой-то весёлый и мрачный огонёк. — Битва снежками! — закричал кто-то ещё со двора и вся спокойная атмосфера была вмиг нарушена. В воздухе так и залетали снежные комы. Гриша едва успевал пригибаться, пуляя снег куда-то в сторону, стараясь попасть уже почти в каждого, кто попадается в его поле зрения. Лишь только прикрывал друзей, когда удавалось перевести дыхание. Вскоре баталии достигли таких размеров, что на смех и возгласы учеников во дворе, пришли деканы и преподаватели, смотря с некоторым удивлением за происходящим.       Присутствие взрослых было замечено и все замерли на своих местах. Особенно комичны были Федя, на плечах которого уселся Сёма с огромным снежным комом, который они собирались обрушить на головы двум шестикурсникам с их же факультета. — Мы вам не мешаем, играйте дальше ребята, мы просто вышли проверить все ли хорошо, — успокаивающе произнесла Вилена, с умилением рассматривая копашащихся в снегу первокурсников, которые с важным видом готовились строить укрепления и снежную крепость. Бои снегом возобновились вновь, но некоторая часть ребят уже подустала. Гриша довольно улыбался, лёжа в снегу и прерывисто дыша. — Это было так круто, ловко ты зашвырнул снежком! — прошептала Таша, которая тоже лежала в снегу, выдыхая в воздух облачка пара изо рта и вытирала снег с лица. — Ты молодцом. Я видел, как ты умело зашвырнула снежок в кого-то из ребят. Меткость у тебя чудесная, — похвалил Муромец, поднимаясь со снега, отряхивая мантию и протягивая руку, чтобы помочь подняться подруге. — Не надо, я сама, — отмахнулась Микулишна, вскакивая на ноги, быстро стряхивая снег с колен и волос. — Тогда погнали чаёк пить или отогреваться в гостиную? — предложил Крестов, убирая руки за спину и осматриваясь в поисках друзей. — Извини Гриш, но мне сейчас надо на тренировку. Матч по квиддичу назначен на конец января и я должна быть в форме. А сегодня и погода прекрасная для тренировок, — ответила Таша, посмотрев спокойна на третьекурсника и едва приподняла уголки губ вверх. — Но спасибо за предложение. Думаю, когда я вернусь с каникул, то с радостью с тобой выпью по чашечке чая у госпожи Кардавы. — Ну да... Ладно. Хорошей тренировки! — пожелал парень, отходя немного в сторону, подмечая краем глаза приятелей, которые тоже вытряхивали снег. Было принято решение встретиться уже позже, а сейчас идти отогреваться и принимать горячий душ, чтобы не разболеться на новый год.

***

      Последняя неделя перед новым годом пролетела очень быстро и неожиданно. Гриша и сам не заметил, как быстро гостиная стала очень пустой и тихой. Осталось не так уж и много народу. Но что печалило Крестова больше всего, так это то, что уехали Алабай, Таша и Федя с Сёмой. Юноша чувствовал себя порой на факультете абсолютно одиноким, но быстро избавлялся от этой назойливой идеи мыслью, что с ним все ещё Олег и Михей. А это уже намного лучше. Басманов к тому же, тоже уехал, хотя его приятели, Дима и Виктор, остались в школе.       Но те даже и не пытались как-то задеть паренька. Оба были увлечены своими делами и не обращали на однокурсника никакого внимания. Муромец отправился в главный коридор, где уже стояла огромная, пушистая ель, украшенная красивыми игрушками и огоньками. Аромат леса и хвои распространялся чуть ли не до зала. Гриша с любопытством осматривал ёлку, как приметил на одной из её веток бумажку. Та находилась весьма высоко и поэтому, воспользовавшись магией, листочек слетел вниз, вырисовывая красивые золотистые буквы, на пожелтевшей бумаги. «Поздравляю. Вы очень внимательны. Вам подарок: Одно предсказание от господина Тария. Место получения предсказания: крыша около вашей спальни. »       — Везёт мне, — тихо и не слишком довольно пробурчал парень, складывая листок в карман штанов. Не то, чтобы он был бы не рад увидеться с Тарием. Юноша по нему немного все же заскучал, но уже слишком тот был... Странный что ли для него. Хотя, Грише ли говорить об этом? Он сам — ходячая странность. Уже вечерело. Несмотря на то, что всем бы очень хотелось остаться праздновать до полуночи, правила школы и время отбоя никто не отменял. Это несколько портило праздничное настроение, но юноша знал, что на утро он проснётся, а под ёлкой будут подарки. Чувства, предвкушающе праздник и веселье на утро, не позволяли даже нормально уснуть. Гриша был так переполнен радостью, что даже спать было трудно. «В новом году, все точно станет иначе. Я очень надеюсь и желаю этого. Пусть следущий год станет для меня самым лучшим годом. »       Парень посмотрел на подарки, которые он заготовил для друзей. Для Михея, ещё тогда, когда они были в Журавлёво осенью, были приобретены ингредиенты для создания амулетов. А для Олега — красивое украшение с черными камнями и серебристыми пауками. Гриша их купил незаметно, успев спрятать от друзей и теперь все ждал утра, чтобы подарить.       Сон все не приходил. Поворочавшись с одного бока на другой, Муромец все же кое-как, но сумел заснуть.       И потому проснулся парень, уже тогда, когда солнце ярко светило в окно, освещая своими лучиками комнату. Наспех умывшись, накинув только поверх штаны с футболкой, Крестов побежал к ёлке, которая стояла у них в гостиной. По сравнению с той елью, которая стояла в коридоре, эта была намного меньше, но ничуть не хуже.       А под ёлочкой уже лежало множество подарков. Конечно, в первую очередь, Гришу заинтересовал небольшой свёрток от Золотова. Подарком Александра оказался набор для уходом за посохом, в красивом кожаном, небольшом чемоданчике и красная рубашка с вышитым золотистым узором, наподобие того, который вышивали на одежде в старые времена.       Полюбовавшись, Гриша не стал торопиться переодеваться, а сложил все в сторону и с восторгом спал открывать два больших подарка, на которые были прицеплены записки с именами «Михей» и «Олег».       Вот только, стоило развернуть эти подарки, как Муромца с ног до головы окатило какой-то красной жидкостью. Ещё и пахла она настолько отвратительно и мерзко, словно это было чье-то дерьмо, перемешанное с тухлятиной. Крестов кое-как разлепил глаза, отплевываясь и пытаясь оттереть с себя эту краску, как под ноги упала коротенькая записка. «Отродью темного мага и сыну убийцы невинных нечего делать в школе. Проваливай ублюдок. Мы тебя ненавидим. »       Гриша побежал в ванную комнату, отмывая вещи и себя самого от краски. Пришлось извести весь шампунь и тереть себя мочалкой, чуть ли не до крови, чтобы краска отмылась. Руки немного дрожали. Праздничное настроение и радость от наступившего нового года испарялись и исчезали. «Этой чей-то тупой розыгрыш. Не могли друзья так поступить. Димка и Витя наверно разыграли. Идиоты. »       — Вот тебе и начало лучшего года, — прошептал Муромец, переодеваясь в рубашку, которую ему подарил опекун и обычные штаны. Свои испачканные вещи он повесил сушиться на верёвках и побежал в главный зал. Но на душе все больше становилось паршиво и тяжело. Кажется, это были не последние сюрпризы на этот день.       В чем Григорий окончательно убедился, когда не сумел зайти в зал. Парень наткнулся на невидимое препятствие, которое запрещало ему пройти дальше и поджал губы, отходя назад. Крестов нервно усмехнулся. Все это походило на какой-то ужасный сон.       Гриша ещё раз подошёл ко входу в главный зал и воспользовался посохом, чтобы снять чары. Но ничего не вышло. Это преграда как была на месте, так и оставалась.       Крестов заозирался по сторонам. Никого не было рядом. Кажется все, кто остались на каникулы в школе, уже были внутри. — Эй, кто-нибудь! — повысил голос юноша, пытаясь выискать глазами друзей и обратить на них свое внимание. Хоть кто-то, кто мог бы ему помочь. Но никто не отзывался. Крестов постоял ещё пару минут. Затем десять. Кажется никто выходить из зала не собирался, поскольку ученикам было весело общаться с деканами и преподавателями. И с директрисой видимо.       От этой несправедливости и злобы хотелось выть и вцепиться в горло тем шутникам, которые придумали эту дурацкую затею, так шутить над ним в новый год.       Григорий ощутил, как лоб стал горячим и он перегрелся. Не задумываясь ни о чём, парень выбежал за двери школы, уходя все дальше от здания в сторону зачарованного леса. В мыслях снова всплыли все те моменты, когда над ним издевались ребята. Особенно ярко отпечаталось, как его заперли в сундуке на первом уроке трансфигурации. Как декан вечно называл его Крестовым, как косо смотрели на него однокурсники и другие ребята. Муромец даже припомнил ловец снов, который он подарил мальчику с первого курса, а тот потом его сжёг. «Никто тебя не примет. Никому ты не нужен. »       Были бы рядом с Гришей друзья, может быть все бы сейчас прошло иначе. Но их рядом не было. А потому надумать себе всякого можно было очень легко. Крестов уже поставил под сомнение то, а друзья ли и вправду ему Олег и Михей. Может они только притворяются? А на самом деле его так же ненавидят и желают, чтобы он убрался отсюда поскорее.       От таких мыслей стало совсем дурно. Юноша выдохнул облачко пара в воздух, понимая, что вышел без теплой мантии и провел посохом вокруг себя, создавая рыжеватую ауру. Заклинание тепла поможет ему немного согревать себя какое-то время. Потому, что холод все же стал ощущаться Григорием. Муромец не знал, куда он шел. Он просто брел вдоль границы с зачарованным лесом по снегу. Отойдя на некоторое приличное расстояние от школы, Гриша внезапно натолкнулся на невысокий забор из железных прутьев. Посмотрев вперёд, парень увидел небольшую калитку, сделанную из таких же прутьев.       Толкнув калитку, та едва приоткрылась и Гриша зашёл внутрь открытого пространства, замирая. Перед ним, в несколько рядов, стояли могильные камни. На каждом было выбито имя, фамилия и дата смерти. И у всех были написаны одни и те же числа и год. — Год, когда Ратимир напал на Алатырь, — прошептал Муромец, подходя к одной из могил и счистил налипший на камне снег. Следом был ещё один. И ещё... И ещё... Муромец читал каждую строчку, очищая каждый камень от снега. Столько погибло... И это только те, кого захоронили здесь, в Алатыре. А есть ведь и те, кто покоится на кладбищах в других местах.       Гриша перевел дыхание, откашливаясь, снова проводя посохом над собой, поежившись. Слишком уж становилось холодно и морозно.       Как его взгляд, уловил кое-что ещё в этом месте. Неподалеку от могил, стояло что-то наподобие фонтанчика на тонкой и прочной ножке. Вот только вместо воды, оно было заполнено чем-то мутным с оттенками зелёного и белого. Сверху этого странного сооружения, было написано следующее: « В честь десятилетия победы над темным магом, Ратимиром Крестовым. В этом омуте памяти, навеки запечатлена история того дня. Чтобы живые помнили о тех, кто покинул нас в том бою. Предупреждение: разрешено смотреть только учителям и ученикам седьмого курса в сопровождении своего декана и работника лазарета. Могут быть последствия от просмотра кровавых, ужасающих и детализировано не прекрасных событий. »       Григорий почувствовал, как его сердце бешено застучало. Вот он... Шанс узнать, как же тогда Ратимира одолели! Что происходило! Парню было плевать на последствия. Терять ему нечего. Он наконец-то узнает правду.       Подойдя к омуту памяти, Гриша посмотрел в него. Гладь так и манила приблизиться к ней. Юноша и не сопротивлялся, погружаясь с головой в воспоминания прошедших дней.

***

Флешбек.       Где-то за окнами раздался чей-то вскрик, а затем в воздухе снова сверкнула яркая вспышка отражающего заклинания. Софико уже не вздрагивала от того, что это происходило.       В первые мгновения боя, она может и испугалась, но теперь, спустя тридцать минут, эти звуки казалось уже привычными. И пожалуй это пугало намного больше девушку. Но она, крепко сцепив зубы оттаскивала какого-то паренька, задетого парализующим заклятьем за стены школы, а затем возвращалась обратно, чтобы продолжать сражаться. Она должна спасти как можно больше жизней друзей и товарищей.       Крепче сжав в руках посох, Кардава побежала к другой части школы, где находились её приятели. Как внезапно, прямо на неё вылетела фигура в черной мантии, хватая за руку и толкая в стену. Перед глазами все помутнело. Девушка прижала к себе сумку, в которой лежали исцеляющие зелья и вытянула руку с посохом, чтобы защитить себя, как расплывчатые очертания темной фигуры перед ней, кто-то уже успел парализовать. — Софа! — раздался знакомый, женский голос. — Д-даша? — прошептала девушка, поднимаясь на ноги, опираясь рукой на каменную стену и пытаясь прийти в себя. Перед ней появилось уже более четкое и ясное бледное лицо подруги. И столь знакомый взгляд льдисто-холодных, голубых глаз. — Помоги Саше... — прошептала Дарья, создавая защитный барьер вокруг них и внимательно озиралась по сторонам, чтобы никто не сумел их задеть заклятьем. — А я пойду к Ярику. Он ведь почти около Алатырь-камня находится. — Что с Казьминым? — спросила Кардава, ощутив, как внутри расплывается неприятное, мерзкое предчувствие самого худшего. — Попал под удар какой-то ядовитой дряни, которую кидают слуги Ратимира. Так, что без твоих познаний не обойтись. До профессора Руллы и Рычкова я не могу добраться. А ты разбираешься в травах и ядах не хуже них. Я тебя провожу и потом к Баярунасу отправлюсь .       Дальнейшие расспросы не имели смысла и обе девушки побежали в сторону лазарета, выбирая самую кратчайшую дорогу. Софико кажется не помнила, когда она ещё бежала так быстро. Сама мысль о том, что Саша может не выжить, отметалась в сторону. «Ты выживешь. Обязательно. Нет такого яда, от которого бы я не нашла противоядия.»       Внезапная подножка, была очень не кстати. Даша попыталась атаковать возникшие фигуры, но всего одна зелёная вспышка и девушка повалилась на землю, не двигаясь. В груди Софы точно перестало биться сердце. Ещё пару секунд назад подруга бежала рядом с ней, а сейчас... Софико едва успела перекатиться за большой обломок стены, уворачиваясь от смертоносного заклятия и посох в её руке сжался крепче. Губы искривились в злую и гневную гримасу.       Девушка выглянула из-за укрытия и отправила в ближайшую темную фигуру вспышку парализующего заклинания, уворачиваясь от другого и снова ставя перед собой защитные чары. Однако, силы были неравны. Против неё, обычной ученицы с факультета Василисы Прекрасной, были трое весьма опытных и сильных темных чародеев.       Как кусок стены, за которым пряталась ученица, оторвался от земли и обрушился на головы магов, раздавливая их черепа. — Помощь на месте! — раздался громкий и четкий голос. Рядом с девушкой появился высокий юноша в синей мантии и серьезным взглядом. На щеке парня виднелся длинный порез а руки были перемазаны в багрово-красной крови. — Кирилл... Даша она... — только и сумела прошептать Софико, подходя к юноше. Говорить было тяжело. В горле словно появился какой-то комок, мешающий говорить. Кирилл посмотрел в сторону, где лежала погибшая подруга и коснулся плеча Кардавы. — Бегом в лазарет. Не позволь погибнуть и Саше, — прошептал четко и строго юноша. — Я буду прикрывать тебя. Идем.       Его голос и весь вид говорили о том, что парень собран и внимателен к происходящему. Глаза стали абсолютно безжизненные и пустые. Причину, Софа вскоре смогла увидеть, когда они подходили к лазарету. На ступеньках лежала невысокая, черноволосая девушка в такой же, как и у Кира, синей мантии, смотря бессмысленным взглядом в небо. — Вера... — прошептала Кардава и сердце заболело ещё больше. Она ведь была в курсе того, что эти двое встречаются. Об этом знал наверно уже чуть ли не весь факультет Баюнов и Ягинь и их ближайшие друзья. Вера и Кирилл этого особо прям не скрывали и любили друг друга искренне. А теперь... — Не плачь. Сейчас не время, — жёстко процедил сквозь зубы юноша, закрывая глаза Веры и огляделся по сторонам. А затем побежал синей молнией обратно в самую гущу битвы.       Софа, не медля ни секунды прошла дальше в лазарет, ища глазами знакомое лицо. — Софико, как хорошо, что ты тут! — раздался голос Раковского. Макс подбежал к ней. Растрёпанный, в окровавленной мантии, он схватил девушку за руку, подводя к постели, на которой лежал бледный юноша с позеленевшими глазами. — Софа... — прошептал парень, кашляя кровью, не в силах даже посмотреть на подругу. — Держись, ещё немного... — Кардава постаралась сделать свой голос пободрее, чтобы Александр услышал, что она всё ещё его поддерживает. Вот только говорить было немного трудновато. Перед глазами все так же мелькало мертвое тело Даши и её взгляд голубых глаз, смотрящий куда-то вдаль.       — Макс, что известно про яд? — спросила девушка, беря себя в руки. Нельзя ей сейчас раскисать. Это не то время, не то место. Она должна вспомнить все, что помнит о свойствах трав и ядов. И создать противоядие. — Пока мало, что могу сказать. Сашу притащили почти только что. Будем выяснять вместе. Раковский собрал волосы в хвост и стал изучать вместе с Софико состояние Казьмина, листая записи профессоров зельеварения и травологии. — Позеленевшие глаза, хриплое дыхание.... Безоар есть? — спросила Кардава, внимательно рассматривая зеленоватую жидкость, собранную с губ Казьмина. Затем та, взмахом посоха отправилась в небольшой пузырек, плотно закрытый пробкой. — Он только в кабинете зельеварения, а до него мы вряд ли успеем добежать, — прохрипел Макс, как внезапно Саша затрясся на кровати. С губ потекла черная, густая пена. На лбу более четко проступили вены, а глаза закатились.       Раковский бросился к пострадавшему, пока Софа отчаянно вспоминала, у какого яда могут быть такие свойства. Вот только на её памяти, не было такого яда. Ей он не был знаком. Это что-то новое, ещё не появившееся в мире. Созданное только Ратимиром и его приспешниками специально, чтобы уничтожить Алатырь. Но Софико не хотела принимать этой правды. Это не может быть правдой, чтобы она не смогла спасти ещё и Сашу! Ещё бы минуточку и она бы точно догадалась! Но её не было.       Саша притих. Лицо не выражало уже больше никаких эмоций. Юноша лежал на лазаретной кровати, без дыхания и сердцебиения. Софа почувствовала, как комната перед глазами плывет. Сначала Даша. Теперь и Саша. Она не спасла их. Не смогла защитить, когда они нуждались в ней.       — Софико? — тревожно прошептал Максим, увидев, как девушка застыла на месте с травами в одной руке и книгой в другой. — Ну как он? В лазарете появился невысокий юноша в красной мантии и собранными в пучок кудрявыми волосам.       Посмотрев на койку, юноша побледнел, замирая на месте. Взгляд серо-голубых глаз стал мрачным, словно темное грозовое небо. — Жень, мы не успели. Яд... Он не был нам знаком. Это что-то новое оказалось. Такое, что ещё никто не видел. Ратимир подогнал нам мерзкий подарочек, — проговорил Раковский, поджимая губы, накрывая тело Казьмина белой тканью. Кардава всё ещё стояла на месте, пытаясь прийти в себя, держаться и не плакать. Вот только слезы сами текли из глаз, застилая вид.       Пожалуй, оно было и к лучшему. Софа не смогла бы снова смотреть на мертвого друга, накрытого тканью. Думать о том, что Саша погиб... Об этом не хотелось думать.       Девушка невольно всхлипнула, стискивая в руках крепче книгу и почувствовала слабые объятия, уткнувшись носом в плечо Жени, дав волю слезам. Пожалуй, ей сейчас это было нужно. Коротенькая передышка, чтобы затем вернуться обратно туда. На поле битвы.

***

      Новая огненная вспышка, почти что задела плечо Сидоренко. Мужчина ухмыльнулся и прочертил в воздухе посохом взрывное заклинание, разрывая одного из близ стоящих темных магов на мелкие кусочки. — Неплохо пошло, — одобрительно пробасил находившийся рядом Беседин, отправляя в нокаут ещё парочку приспешников Ратимира, высматривая в черном океане из тел, знакомую внешность и одежду.       С Ратимиром ему хотелось разобраться лично. Понять возможно , почему тот предал их дружбу. Ради чего? Ради этого моря крови и загубленных жизней ни в чем неповинных волшебников и волшебниц?       Как внезапно, с башни Муромцев и Микулишн раздался громкий и чистый голос, что-то поющий. Небо немного посветлело. Темные маги, схватились за головы, пытаясь зажать уши, руками и перестать слышать пение. Но оно все нарастало, не причиняя вреда защитникам Алатыря. — Ростик с Серёжей успели все же... — прошептал Свят, посмотрев в сторону башни. — Это славно, — проговорила Смеркович, опираясь на свой посох и стукнула им о землю, создавая стену из каменных валунов, снова ограждая школу от темных магов, оттесняя их все дальше в зачарованный лес. — Теперь я должна вернуться и защитить... Директриса не успела договорить, как слегка пошатнулась и крепче стиснула посох в руках. Слегка приподняв одну ногу, женщина увидела, как та покрывается тяжёлой, малахитовой коркой. — Госпожа Смеркович, вам бы лучше отправляться в лазарет. Нельзя, чтобы вы так рано стали малахитовым изваянием, — обеспокоенно проговорил Свят, подходя к колдунье и ловко отправляя в нокаут приспешника Ратимира, который умудрился перелезть валуны и попробовать снова атаковать. — Все равно когда-нибудь стану. Такая уж участь Хозяек, — пробурчала недовольно Людмила, однако к совету прислушалась. — Рыч, проводи пожалуйста Скади. А я вместе с Мишей и Эдом тут останусь. Будем снова встречать незваных гостей и угощать их заклинаниями досыта.       Молодой маг, в жёлтой мантии, с чуть вьющимися волосами, отделился от команды и кивнул мракоборцу, подхватив директрису под руку. Напоследок, Рычков взглянул в сторону Бернады. Тот лишь отсалютовал ему, подмигнув и устремил свой взор в сторону валунов, откуда уже снова лезли приспешники темного мага.       Как вдруг, перед волшебниками точно промчался синий ураган, приобретая довольно скоро черты темноволосого юноши, в испачканной рубашке и с болтающимся на нитках синим галстуком. — Где директриса? — прохрипел парень, вычерчивая на земле, концом посоха какие-то символы из которых стали вылезать множество небольших существ, чем-то напоминающих кошек, только с тремя глазами и большими пастями, с острыми зубами. Котики набрасывались на темных магов, впиваясь зубами до крови, прокусывая их кожу и отрывая её от мяса. — Рыч повел Скади в лазарет. Её снова охватила малахитовая болезнь. А в чем дело? — спросил Миша, но сердце уже болезненно ёкнуло. Он догадывался в чем дело, раз Влад прибежал к ним. — Ратимир обошел вас и почти на подходе к камню. Глас Света его задержал, но ненадолго, — прошипел юноша, отходя чуть назад, за магический щит, созданный Эдрианом и поморщился от боли в ноге, мрачно поджимая губы. — Надо использовать Круговорот Искр. Иначе никак. Сидоренко нахмурился. Вот отчего ему так прям неспокойно стало. — Но Свят тут один... Беседин только похлопал рукой по плечу товарища. — Не беспокойся Миш. Я справлюсь. К тому же, к нам уже спешит помощь, как видишь. Посмотрев в право, Михаил увидел, как к Святославу двигается небольшой отряд из учеников, возглавляемых Кириллом.       Стало чуть спокойнее. И Сидоренко, вместе с Бернадой и Баюном бегом отправились к янтарной комнате.       Уже на подходе к ней, где-то поодаль, с другого конца коридора сверкнула яркая зелёная вспышка. Вся троица остановилась, увидев лежащее тело ученика.       А перед ним стоял молодой мужчина, с длинными седыми волосами. Бело-серые одежды мага, особенно подол, был заляпан кровью. Желто-зеленые глаза лениво повернулись в сторону защитников Алатыря. — Поздно пришли. Бедный мальчик, уже не дышит, — хрипло усмехнулся темны маг и лёгким движением руки, взмахнул посохом из белого дуба. Тело юноши взмыло вверх и упало уже к ногам Влада.       На лице парня застыла нечитаемая гримаса злости и ярости. — Ярик... — прорычал Баюн, посмотрев какими-то потемневшими глазами на чародея. — Ратимир... Сволочь... — А ты храбрый малец, раз не боишься назвать меня по имени. Ратимир оскалился в холодной улыбке и посмотрел на дверь. Волшебники тоже взглянули на неё. Они были намного ближе к ней, чем Крестов. — Не мешайте мне забрать силу Владычицы Горы. И тогда я вас помилую. Сидоренко мрачно усмехнулся, провернув в руках посох и в темного мага полетел разряд молнии. Ратимир довольно ловко отбил это заклинание, а затем и ещё несколько, когда к бою присоединились Эдриан и Влад.       Но даже против троих магов, Ратимир был несокрушим. Сидоренко прекрасно понимал, что они должны лишь на немного задержать темного волшебника, пока не подоспеет Скади. Ещё три жизни успеет забрать Крестов, когда всё наконец-то закончится. И они все были готовы к смерти.       Незаметно, Михаил, Эдриан и Влад окружили Ратимира с трёх сторон и по едва заметному кивку последнего, со всей силы ударили об пол посохами. Темный маг и сам стал догадываться, что что-то не так происходит, но он не успел сотворить заклинаний, как его закружил сильный ветер. — Призываю я крылатый ветер, с гор! Любит он непрошеных гостей!       Голос Бернады громко и четко разносился по всему коридору, даже сквозь шум ветров. — Если повстречается обманщик, вор... Смерч его разденет до костей!       Не менее громко, вторил голос Сидоренко, который вкладывал в песню чуть хриплые, более низкие ноты своего голоса, придавая ей зловещность. — И клочья из маски... Он ввысь понесёт! Вихри, вихри бешеной пляски...       Голос Влада преобразился. Он звучал так, словно заместо Баюна, в помещении появилась некая потусторонняя сущность. — Круговорот!       Разом запели три голоса на одном слове. Ветра задули ещё сильнее, нанося вполне себе телесные увечья темному магу.       Ратимир взвыл от боли, ощущая, словно ножи пролетают по его лицу, разрывая кожу в клочья на мелкие части. Ворот одеяния довольно быстро оказался в крови, вот только уже это была его собственная кровь. — Отковал я сам в подземной кузне ключ, Открывает сердце он как дверь. Видишь, как мерцает этот бледный луч. Он в любую тайну вхож, поверь!       Голоса все нарастали, ветра пребывали. Ратимир издал болезненный вскрик, стискивая окровавленными пальцами посох и злобно пытался услышать голоса магов, чтобы хотя бы угадать направление, куда ударить заметной магией. — Секреты, развязки ... Души черный вход... Искры, искры бешеной пляски! Круговорот!       Вот только они предполагали, что так и будет. Поэтому в процессе песенного заклинания, все трое меняли положения, переходя с одного места на другое. Это было весьма тяжело и затратно, при использовании настолько сильного песенного заклинания. Миша ощущал, как сердце колотится все тише и тише. Рубашка и мантия взмокли от кровавого пота, который выступил на лбу и шее. Магу казалось, что его охватило яркое пламя. И оно пожирает его, начиная с одежды и подбираясь все ближе, к его сердцу и разуму.       Как вдруг, сквозь вихри прорвался зелёный луч. Это происходило по другую сторону от Сидоренко и тот не успел увидеть, кого он поразил, но предчувствие подсказывало, что то был Влад. Вот только... Почему-то все ещё они пели втроём. Миша и сам этого не понял, но он явно слышал, что голос Влада всё ещё пел вместе с ними. Возможно, Ратимир промахнулся. Не попал.       Маг мог поклясться, что успел увидеть, выражение ужаса и страха на лице темного мага. Он испугался. Осталось совсем немного и возможно, даже никому из них не придется ничем жертвовать. Такие мысли придавали ещё больше сил. Михаил вложил всю свою силу в это заклинание, не желая себя ничуть. Но вот сверкнула вторая зелёная вспышка и голос Бернады пропал. За ним пропал и голос Влада. Вихрь стал уменьшаться и почти полностью исчезать.       Сидоренко ощутил, как на него, точно навалилась груда камней и едва сумел опереться о стену. Взгляд едва сумел различить два лежащих на полу силуэта. Он не видел лиц, но прекрасно понимал, кто это. Боль была настолько сильна, что казалось, словно волшебнику вспороли живот от самого низа, до рёбер. Посох выпал из ослабевших рук. Сидоренко видел ещё один луч зелёного света. Третий. Последний. Этот луч был направлен в него, но что-то пошло не так. Перед смертельным заклинанием возник ещё чей-то образ.       Единственное, что сумел разглядеть Михаил, то это была жёлтая мантия и чуть вьющиеся, длинные волосы. А затем, кто-то упал на пол, пораженный непростительным заклятьем.       Взгляд, на мгновение стал более ясным и Миша рухнул на колени, успев схватить посох и хоть как-то защитить себя. — Саша.. Рыч... — прошептал маг, чувствуя как силы все больше оставляют его. Ничего не хотелось говорить. Ничего вообще не хотелось. Почему он выжил? Почему не кто-то из них? Ведь с таким же успехов, Ратимир мог попасть в него, а не в Эдриана или Влада... И не в Александра.       — Миша! — раздался рядом столь знакомый, громкий голос Святослава. Он казался мужчине звуком откуда-то свыше. Стало теплее, да и силы появились снова. Михаил приоткрыл глаза, все ещё крепко держа в своих руках тело Рычкова, щурясь на яркий свет и оглядываясь по сторонам. Ратимир куда-то пропал. Но вот тела нет. — Исчез гад, — недовольно прошипела Скади, осматриваясь по сторонам, скрывая длинным подолом платья позеленевшую ногу. — Далеко не уйдет. За ним уже министерство выслало специальный отряд мракоборцев. Вы его знатно измотали, ему теперь не скрыться.       Сидоренко ничего не отвечал, всё ещё сжимая в своих руках тело бывшего преподавателя зельеварения. — Миш... Идём в главный зал. Отнесем туда... Наших павших товарищей, — произнес Свят, как-то слишком тихо и медленно. Кажется и он сам не мог поверить в то, что уже нет ни Влада, ни Эдриана, ни Саши. Вот так быстро, всего каких-то десять минут назад они общались и как оказалось в последний раз. Михаил взмахнул посохом и все три тела поднялись в воздух. Как мужчина обернулся и посмотрел на лежащего на полу Ярослава. — Свят...Подсоби... Беседин тоже взмахнул посохом и тело ученика поднялось в воздух, проплывая дальше по коридору, к лесничному пролёту.       — Госпожа Смеркович! Здесь люди из министерства! Большинство последователей Ратимира сдались и .... Невысокая, темноволосая девушка, в жёлтой мантии, возникла перед директрисой, идущей впереди процессии. Посмотрев за спину женщины, девушка побледнела и поступила взгляд. — Господин Рычков... — Вилена, пожалуйста иди в главный зал обратно, — прошептал Святослав, кинув на девушку усталый и полный боли взгляд разномастных глаз. — Да... Я иду ... Иду... Я просто... Вилена всхлипнула, закрыв лицо руками. — Госпожа Беляк умерла... Теперь ещё и Господин Рычков погиб... Девушка утерла слезы, стекающие по лицу и освободила коридор, убегая куда-то вниз. Возможно в сторону гостиной своего факультета.       Волшебники пронесли мертвые тела преподавателей и учеников в главный зал, положив их на белоснежные простыни.       Михаил, краем глаза заметил, как Свят положил Ярослава к ещё двум ученикам лежащим рядом на простынях. Рядом с ними, стояли девушка и парень. Оба были кудрявые, только мантии разные. На девушке была мантия жёлтая на парне красная. Увидев, как кладут ещё одного, девушка все больше побледнела и крепче стиснула руку товарища. До Сидоренко донеслись обрывки их разговора. — Жень... Они все трое... Почему я тогда жива? — Софа... я... Не знаю что тебе на это сказать. Евгений крепко обнял подругу, зажмурившись. Он кажется тоже не мог поверить в то, что троих их друзей, уже нет в живых.       Михаил поджал губы. Кажется он очень понимал сейчас Софико. Он тоже выжил, ценой жизни троих товарищей. Учителя Рычков и Бернада были положены рядом друг с другом. Миша помнил, как те в шутку говорили о том, что когда состарятся и пойдут на покой, то только в братской могиле для них двоих. Что ж... Наступило это гораздо быстрее, чем все ожидали.       — Нет! — раздался громкий, отчаянный голос рядом с магом. Сидоренко вздрогнул, увидев знакомую синюю мантию и широко раскрытые, голубые глаза. Деканша Ягинь схватила руками тело Баюна, прижимая к своей груди, дрожа от неконтролируемых рыданий и всхлипов. — Влад.... Нет нет нет... — только и прошептала Бурлюкало, смотря на своего ученика, все ещё отказываясь верить в то, что он умер. — Ты ведь так хотел стать деканом. Хотел.... Наконец-то овладеть тайной мудростью факультета. Дарья все не отпускала тела ученика.             Сидоренко окинул взглядом главный зал и пришел к неутешительным наблюдениям, что больше всего на полу учеников в синих мантиях. Были и красные, и зелёные, и жёлтые. Но слишком уж сильно бросалось в глаза количество ребят в синих мантиях.       Святослав подошёл к Бурлюкало и осторожно коснулся её плеча. Он ничего не говорил. Просто потому, что трудно было сейчас подобрать слова, которые могли бы утешить женщину. Но пожалуй, Дарья все поняла и без слов. Отстранившись от тела ученика, декан Ягинь и Баюнов обняла Беседина, пытаясь совладать с собой.       Миша осторожно отошёл в сторонку, стараясь не попадаться на глаза большинство людей. Тяжело как-то было смотреть тем, кто тоже выжил. Тупая и ноющая боль разливалась в груди. Хотелось закричать. Завыть от того, что произошло. Но как-то не получалось.       — Мои искренние соболезнования Алатырю, — раздался около дверей в зал чей-то голос. Михаил обернулся и увидел высокую фигуру волшебника, одетого в серый костюм. — Однако спешу вам сообщить радостную новость: Ратимир Крестов, темный маг, по прозвищу Князь Огня, был пойман и заключён под стражу. В скором времени, его доставят в особую магическую тюрьму «Нева».       Мужчина окинул всех собравшихся в помещении и по его взгляд стал ещё мрачнее. — Ратимир ответит сполна за всю ту боль, что он доставил вам. Затем, посмотрел на директрису. — Госпожа Смеркович, могу ли я пройти в ваш кабинет? Женщина тяжело вздохнул, поджав губы. — Да, конечно, Господин министр. Идёмте.       — Лучше бы нам позволили решить его судьбу! — раздались голоса из толпы. Министр холодно посмотрел в сторону, заприметив разгневанные взгляды учеников. — И позволить учинить самосуд? И чем вы будете лучше этого темного мага? Затем, мужчина подал руку Скади и вместе с ней покинул главный зал. Михаил все так же остался сидеть в углу залы, когда рядом с ним уселся и Максим. Вид у мракоборца был совсем не ахти. — Нда ... Вот это первый год работы выдался конечно у нас со Святом, — вздохнул Раковский и протянул Мише бутыль. — На. Выпей. Там зелье успокоения ума. Хоть немного попробуешь в себя прийти. Сидоренко невесело усмехнулся.              — А разве, после такого приходят в себя, а Макс? Маг покачал головой. Убрал зелье и стиснул плечо товарища. Миша без слов его понял и заключил в свои объятия, несильно сжимая, вцепившись руками в ткань черной мантии.       Им обоим были нужны эти объятия. Не только Максиму, но и Мише. Конец Флешбека.