Алатырь.

      Григорий ощущал себя крайне странно. Вокруг все ещё было темно и тихо. Но откуда-то издалека сверкнула искра света. Затем ещё одна. Муромец кое-как поднялся на ноги. Ноги? А есть ли они у него вообще сейчас?       Юноша чувствовал себя почему-то маленькой звёздочкой, которая парит где-то в небе. И летит к другим остальным звёздочкам. И вместе им так хорошо... Становилось все светлее и светлее. Послышалась красивая и дивная песня. Гриша попытался разглядеть того, кто это пел и едва приоткрыл глаза.       Больше голос не звучал. Перед глазами можно было различить белый потолок лазарета, стены и открытое окно, через которое светило солнце. — Наконец-то ты очнулся... — прошептал кто-то рядом. Муромец повернул голову вбок. На его кровати сидели справа и слева друзья. Оба выглядели вполне бодро и свежо. Михей едва улыбался уголками губ, Олег попивал воду из стеклянного стакана и смотрел на всех вполне ясным взглядом. А так же, на противоположной кровати восседал Тарий. — Твои друзья проспали день. Ты полтора, — лаконично сообщил Баюн, внимательно смотря на ребят. — Рад, что все получилось.       Григорий припомнил последние события и облегчённо выдохнул, валясь обратно на подушку. Как вспомнил о кое-чем и виновато посмотрел на ребят. — Мих... Олеж... Простите пожалуйста дурака. Я правда не подумал толком... Я такой идиот. Думал, что все сам смогу, сам все вывезу. Волков хмыкнул. — Мы же договорились, что друг за друга горой будем. Один за всех и все за одного. Разбираться с бедой вместе — это не слабость, а сила. — А для чего ещё, а то нужны друзья? Чтобы защищать друг друга. Радоваться вместе, грустить вместе. Сражаться против темных магов тоже вместе будем, — отшутился Олег. Григорий часто заморгал. К горлу подступал ком, а глаза кажется начинали слезиться. — Ну и там по мелочи общаться, шутить... Иногда бить друг друга подушками и набивать шишки на лбу, — продолжил говорить Кощеев. — А потом эти шишки самим же и замазывать йодом, — поддержал Михей и Муромец уже понял, что не удержится и чуть приподнялся с постели, двигаясь к друзьям с раскрытыми руками. Оба без слов поняли приятеля и обняли его в ответ.       Двери в лазарет распахнулись и в помещении появились деканы вместе с директрисой. — Звездюли мы тоже будем получать вместе, — тихо произнес Гриша и посмотрел на Беседина. Декан Муромцев был на удивление спокоен. Раковский смотрел хмуро, Соколова обеспокоенно глядела на учеников, Бурлюкало подошла к Тарию, что-то спрашивая у него. Госпожа Смеркович пристально смотрела по сторонам. — Как вы себя чувствуете дети? — голос директрисы звучал строго и сурово. — Нормально, — произнес Григорий, невольно сжав край одеяла. Михей пересел на свою кровать и сунул ноги под одеяло. Олег остался сидеть на месте. — Приемлемо. — Вот и хорошо. Расскажете, что случилось? Вся школа ходуном ходила. Я грешным делом подумала, что самая первая Хозяйка Горы на что-то разгневалась на всех нас, а это вы трое... — Мы избавлялись от предмета, которым овладела темная магия... С помощью вашего песенного заклинания... Круговорот искр, — проговорил Крестов.       Взгляд Скади стал недоверчивым. — Но это ведь мое песенное заклинание! Мише, Владу и Эду приходилось его учить чуть ли не год! — едва не воскликнула директриса, посматривая на ребят. — Как вы гаврики сумели его выучить буквально... За день? Меньше? И что ещё за предмет с темной магией? Почему не позвали учителей, не сообщили мне?       Да, вопросов возникло очень много. — Ну, это веселая история конечно... — протянул Григорий. — С чего бы начать то ... Рассказ вышел и вправду очень долгим. Крестов начал, подхватили Плевако и Навин. Тарий немного дополнил историю, рассказав об искаженном духе и то, как помог ребятам. Объяснения заняли где-то минут сорок. После того, как слова и силы рассказывать закончились, воцарилась напряжённая тишина.       Было слышно, как за окном поют птицы, ветер качает деревья. Школдыченко, сидящий около стола, за ширмой, тихо кашлянул, немного развеивая напряжение. — Дети... Вам водички может быть? Говорили, а то много ... — Не откажемся, спасибо большое, — произнес Муромец и сам медленно подошёл к столу, покривившись от слабости во всем теле. — А куда делся тот дух? — спросила Смеркович, о чем-то все ещё думая. — Не знаем, — ответил Михей, отпивая прохладной водички из стакана. — Предполагаю, что после того, как вещица была уничтожена, то дух перестал быть злым и вернулся куда-то к своим. Ну, где обычно могут обитать духи. — Вполне возможно. Скади обернулась на деканов. — Господин Беседин, найдите пожалуйста Эдриана Бернаду. Я бы хотела убедиться в том, что этого духа точно здесь нет. А если он есть и готов к разговору, то пусть появится в моем кабинете. — Хорошо госпожа Смеркович. Свят поднялся на ноги и направился к двери, как обернулся. — Григорий. Загляни ко мне в кабинет, когда тебя выпишет из лазарета врач. Надо будет поговорить.       Муромец кивнул. Голос декан звучал спокойно, вот только все равно стало как-то не по себе немного. — А как выглядел... Дух? — спросила Дарья, отвлекая свое внимание от ученика. — Точно не можем сказать. Что-то чёрное, бесформенное, с белыми глазами, — произнес Гриша, бросив на ребят весьма выразительный и крайне красноречивый взгляд. Госпоже Бурлюкало лучше не знать о том, что тот дух походил на Влада. Иначе... Может случится всякое. Мало ли что захочет сделать деканша, если узнает, что существо внешностью было как её любимый ученик. —Что ж понятно. Больше вас беспокоить не смеем, я пойду, — проговорила Скади и направилась к дверям лазарета. Вилена обняла Волкова, взьерошив ему волосы и тоже ушла. Максим окинул более пристальным взглядом Олега, но ничего не сказал и удалился.       — Фух, наконец-то они ушли. Спасибо дети, выручили, — раздался чей-то приятный и хитрый голос. Гриша обернулся и вздрогнул, заметив знакомый полупрозрачный силуэт. Это был их знакомый дух. Только выглядеть тот стал более светло. Одежды имели более аккуратный вид тёмно-синего цвета. Радужка глаз приобрела бледно-голубой оттенок, да и волосы были уложены в красивую, аккуратную косу на спине. — Я действительно не хотел бы видеться с госпожой Бурлюкало. Чуть позже, когда она будет готова. Дух перелетел на кровать Тария и завис неподалеку от юноши, закидывая ногу на ногу. Баюн улыбнулся и посмотрел на того. Голубые глаза глядели с неким любопытством. Бледные, тонкие руки потянулись к полупрозрачным плечам. — Вы ведь могли бы уйти... — Мог бы. Но за время, когда я был рядом с господином Ясинским, мне понравилось в башне факультета Яги. Там было хорошо. Я бы не хотел уходить и покидать Алатырь. — Хотите, чтобы я с вами заключил договор? — спросил Тарий, хотя сам прекрасно знал. Этого дух и хочет.       Сущность кивнула. — Да. Мне привычны Баюны и Ягини. Муромцы поспешны в своих решениях и иногда головой не думают, Кощеевы чрезмерно скрытны, а Волковы на мой взгляд слишком любят жертвовать собой и защищать не заботясь о своем состоянии. — Обласкал всех нас троих прям. Помогай ещё тебе, — мрачно хмыкнул Олег, поднимаясь на ноги и разминая руки, затёкшие от долгого лежания. — Как тебя звать то вообще? Не просто духом ведь.       Несмотря на то, что вопрос был от Кощеева, полупрозрачный силуэт повернул голову на Тария. — Ясинский называл меня Ультаром. Но теперь имени у меня нет. — А как тебя звали изначально? — спросил Баюн.       Дух прикрыл глаза. — Мар, — тихо прошелестел он. — Ты первый, кто спросил у меня имя. — Я буду называть тебя по твоему имени, Мар. Для заключения договора ведь нужен ритуал? Тарий слез с кровати, наблюдая за Маром. Тот кивнул. — Пусть я назвал тебе свое настоящее имя, но сейчас нас сплела лишь лёгкая нить. Чтобы обговорить все условия и скрепить договор со всеми формальностями понадобится и вправду ритуал. Но ты сейчас очень слаб. — Согласен. Тогда ... Подумаем... Баюн подошёл к Школдыченко. Тот наблюдал за происходящим с некоторым удивлением и страхом в глазах, но виду особо не подавал. — Я могу идти в свою гостиную? — спросил юноша. — Я бы посоветовал тебе ещё отлежаться, да и вам ребята тоже! — повысил голос Андрей, заметив, как Гриша движется в сторону выхода из лазарета. — Да в порядке мы уже! Ходить можем, голова не кружится, нигде не ранены. Так ведь? Юноша посмотрел на друзей. Те хотели бы что-то сказать, но взгляд, которым на них посмотрел лекарь, убавлял желания возражать. — Немедленно легли в постель молодой человек. Иначе придется вас веревками к кровати привязывать и вливать ложку успокоительного зелья. А он по вкусу хуже маггловской смекты. Хотите? — ледяным голосом произнес Школдыченко, вмиг отбивая у Крестова желание возникать и препираться. Парень тут же залез по одеяло. Ладно, полежит ещё пару деньков. Выспится хоть наконец-то.

***

      Несмотря на то, что пришлось полежать в лазарете, контрольные никто не отменял. Наверстывать упущенное ребята старались крайне быстро и к счастью, успели хорошо справиться с работами. Пусть и пожертвовав снова часами сна.       Муромец также помнил про просьбу декана зайти в его кабинет, но сумел её выполнить только после того, как узнал, что сдал последнюю контрольную работу и со спокойной душой потопал в кабинет господина Беседина.       Постучавшись в дверь, Гриша зашёл в столь уже знакомый и родной кабинет. Он больше не вызывал чувство неприязни, хотя немного страха все ещё оставалось. Свят как всегда сидел за столом, только на этот раз, помимо всяких документов, стояла вазочка с печеньем и чай. — Узнаешь эту вещицу? — спросил мужчина, протягивая третьекурснику фотоальбом. Тот самый, который Гриша получил от неизвестного отправителя.       Юноша поджал губы. Отпираться нет смысла. Святослав точно заглядывал внутрь и видел фотографии. — Где вы... Это нашли? — едва выдавил из себя Крестов, взглянув на Свята. И только сейчас до него дошло, что разноцветные глаза декана и Михея одинаковые по цвету. Разница лишь была в том, что у Михея правый глаз карий, а левый — голубой. Тогда как у Свята наоборот. Левый — карий, а правый — голубой.       Гриша как-то особо не замечал эту деталь в лицах друга и преподавателя защиты от темных искусств. А теперь заметил. Стало даже интересно и любопытно. В голове возникли некоторые интересные мысли, но Муромец постарался их затолкать обратно вглубь памяти. Потом, не до этого. — Нашёл у себя под дверью. А откуда ты эту штуку достал? — Почтой доставили. Не знаю кто. Записки не было, — честно отвечал Гриша, понимая, что так есть выше шанс на то, что альбом ему вернут.       Свят пролистал фотоальбом. Снова поглядел на Муромца. — А почему мне не отнёс? Вдруг на него могли быть наложены проклятые чары? — Ну... Их ведь там нет... — протянул юноша. — Да и к вам бы я вряд ли пошел тогда. Сами ведь помните, как я тогда к вам относился и вы ко мне. Беседин призадумался и невесело хмыкнул, листая фотоальбом. Гриша немного нервно ожидал, что тот скажет. Тянулись секунды, минуты...       Муромец очень порадовался, что в кабинете нет часов, иначе их тиканья он бы точно не выдержал. — Прости Гриш, но пока я придержу его у себя. Мне надо точно удостовериться в том, что с этой вещью действительно все в порядке. И если оно так и будет, то летом пришлю тебе фотоальбом обратно. Договорились? — произнес Святослав, взглянув на ученика. — Договорились, — медленно и тихо ответил юноша, вздохнув. «С альбомом точно все в порядке. Я в этом уверен. »       Но тяжело было с ним расставаться. Там ведь столько было фотографий с Ратимиром и с матушкой. Крестов как мог успокаивал себя мысленно, что это ненадолго и ещё пытался понять, кто же этот альбом у него стащил? Но это было трудно. За последний месяц столько всего произошло, трудно было за всем уследить. — Больше не смею тебя задерживать, можешь идти в главный зал. Там ведь сейчас будут подводить итоги года. Я скоро тоже подойду. — До встречи господин Беседин, — только и произнес юноша, выходя из кабинета и направился в главный зал. По пути ему никто не попадался. Наверно большинство уже было там.       Так и есть. Все ученики и большая часть преподавателей были в главном зале. Но пока ещё итоги года не подводились. Григорий тихо прошел на свое место, усевшись напротив Таши. — Почему ты был в лазарете? Что тогда произошло? — спросила девочка, пристально смотря на друга. — Я ведь говорил, что ничего страшного. Просто переутомился, перенапрягся, — спокойно объяснил парень, едва улыбнувшись уголками губ. Лицо Векслер слегка погрустнело. — Не хочешь, не говори. Ты имеешь право на свои тайны, — вздохнула Микулишна и отвернулась в сторону директрисы, которая о чем-то переговаривалась с деканшей факультета Яги. Муромец вздохнул, подпирая щеку рукой. Некоторые тайны должны остаться тайнами. Просто потому, что пересказывать их по много раз не хотелось и вряд ли кто поверит в их правду.       Наконец, Скади подошла к деревянной кафедре, которая стояла в центре, перед столом, за которым восседали преподаватели и деканы. Все притихли. Голоса смолкли. — Дорогие волшебники и волшебницы школы чародейства и волшебства Алатырь. С огромной радостью и грустью сообщаю вам, что этот учебный год подошёл к концу. С радостью, потому, что впереди лето и вас ждут три месяца прекрасного времяпровождения. Потратьте его с пользой для себя и своего разума. И отдохните конечно же. С грустью, потому, что мы расстаёмся с вами на эти три месяца. Но в сентябре, я очень надеюсь, снова свидемся...       Гриша поглядел по сторонам и тихонько прикрыл рот, маскируя тихий смешок за кашлем. Ага конечно три месяца отдыха... А домашнее задание на лето от учителей никто не отменял. Крестов уже сейчас посмотрел списки того, что надо будет сделать и готов был волком выть. И летом кажется не будет никакого отдыха.       Речь директрисы была не слишком то и долгая. Госпожа Смеркович вспомнила прошедшие события за этот год и рассказала несколько приятных и правильных советов. — А теперь перейдем к подведению итогов среди факультетов. В этом году, первое место занимает... В воздухе повисло нетерпеливое напряжение. Гриша тоже притих, затаив дыхание. Было страшно. И жутко. Сердце билось учащенно. Кажется в этой тишине, даже слишком быстро и громко. — Факультет Ильи Муромца! Напряжение вмиг исчезло.       А вокруг снова раздались крики и восторги ребят. И аплодисменты. Гриша невольно и сам захлопал, взглянув на Ташу. Та восторженно смотрела почему-то на витражи. Проследив за её взглядом, юноша с таким же восторгом, как и у подруги стал смотреть на стекло. Оно стало красным и витраж приобрел вид богатыря, с мечом в руке, скачущего на коне. Конь поднялся на дыбы, золотистая грива развевалась, словно шлейф драгоценного металла.       — Это все благодаря тебе, — произнес Муромец, посмотрев на второкурсницу. — Ты поймала снитч и заработала ещё дополнительные сто пятьдесят каменьев для факультета. Поэтому это твоя победа, Таша... Девочка усмехнулась. — Я считаю, что все приложили силы для этого. Это всеобщая победа. Каждый постарался.       Каждый ли? Юноша глянул в сторону Басманова. Тот сидел, смотря в сторону витража. Вид у него был серьезный и спокойный. И даже какой-то измученный что ли. Заметив взгляд Крестова, Артём отвернулся, смотря куда-то в другую сторону. Гриша перевел внимание на остальные столы. Столы факультетов Кощея, Василисы Премудрой и Яги хлопали, но без особого азарта. Затем, директриса назвала и остальные места. На втором оказались Кощеевы-Моревны, на третьем Волковы-Птицевы и последними были Баюны-Ягини. После, Скади выразила свою благодарность, наилучшие пожелания декана и преподавателям. И когда речь директрисы окончательно закончилась, то столы снова стали ломиться от угощений. Последняя в этом учебном году трапеза. А завтра они поедут уже обратно на вокзал, где его встретит Золотов.       Этот день, Гриша старался проводить максимально весело и так, как хотел. Ел, шутил за столом, вовсю общался и радовался. И было так хорошо и славно. Вечером, после отбоя никто не ложился спать. Эту ночь проводил по-разному каждый факультет, но у Муромцев и Микулишн как всегда он был в гостиной, в компании гитар, голосов Алабай, Немцевых и много ещё кого. Тем, кто всё-таки хотел спать, выдавали зачарованные беруши, не пропускающие никакого шума и отправляли спать. — По Дороге Сна - тихий звон подков, Лег плащом туман на плечи, Стал короной иней на челе. Острием дождя, тенью облаков - Стали мы с тобою легче, Чем перо у сокола в крыле...       Лучше песен нельзя было придумать для последней ночи в школе. О группе "Мельница", Григорий знал ещё в интернате. Хелависа, госпожа Наталья О'Шей была любимейшей волшебницей песенных заклинаний у большинства ребят. Слушать её очень поощрялось, да и сам директор был не против.       Гриша сидел на полу, около камина, прислонившись спиной к ножке кресла и прикрыв глаза, наслаждался этой чудесной атмосферой. Вскоре, песня сменилась на другую. Тоже Мельница и не менее захватывающая. — Цвета ночи гранитные склоны, Цвета крови сухая земля, И янтарные очи дракона Отражает кусок хрусталя — Я сторожу этот клад....       Крестов так явственно представил в голове дракона. Большого, черного, восседающего на огромной горе золота и самоцветов. Вот только глаза дракона почему-то в мыслях были не янтарного цвета, а светло-зеленого. Как у Гриши. Юноша хмыкнул на эту странную игру разума и направился в спальню. Надо было собрать вещи и снова вернуться к остальным. Сна совершенно не было.       Стоило пареньку собрать один рюкзак, как в окно кто-то постучался. Муромец чуть от испуга не схватился за посох, но все обошлось. — Григорий, это Тарий был, не пугайся, — предупредил Мар, появляясь из стены. Выглядел дух ещё более довольно и как-то веселее. — Он тебя на крыше ждёт.       — Ага. Сейчас буду. Юноша обернулся на сидящих однокурсников, которые в некотором ужасе и непонимании сидели на кроватях тоже собирая чемоданы и рюкзаки домой и смотрели на то, как черная полупрозрачный силуэт уходит сквозь стену. — Все равно вам не поверит никто, — усмехнулся Гриша и вылез на крышу, через окно.       Тарий снова был босой и одетый в длинную, белую ночнушку. Волосы Баюн распустил и те спускались ниже пояса медными волнами. Вид у пятикурсника был ещё более потусторонний и хтоничный. — Ты выиграл предсказание от меня. Лучше дня чтобы его получить не найдешь. Не правда ли? — Пожалуй... Ты прав, — согласился Муромец и подошёл к другу. — Слушаю твой вопрос. Тарий был весь во внимании. Голубые глаза кажется стали очень яркими, точно вода в чистейшем роднике. Бледная кожа кажется неярко светилась в свете полной луны. Григорий задумался. Что такого он хотел бы узнать? — Что ждёт в следующем учебном году Михея Плевако-Волкова, Олега Навина-Кощеева и меня, Григория Крестова-Муромца?       Тарий прикрыл глаза, что-то создавая в воздухе, тихонько напевая. Посох очертил большой круг, который стал закручиваться, словно спираль. Вспыхнули три белых огонька, летая друг за другом. Кажется это было какое-то особое колдовство, лесное. То, что мог сотворить только тот, кто знал секрет семейства Тария. — В следующем году... Как интересно... Голос Баюна звучал глухо и низко. А сам он открыл глаза, смотря куда-то сквозь приятеля. — Твоих друзей и тебя ждёт неожиданная весть и неожиданное событие. Не знаю хорошим оно будет или плохим для вас, но определено запомниться школе. Это все, что я могу сказать. Я ещё не настолько хороший предсказатель.       Тарий тряхнул руками, словно сбрасывал себя какую-то тонкую ткань и посмотрел на Муромца вполне осмысленно. — До встречи, Григорий. И затем побежал по крыше, подпрыгивая высоко вверх. При полной луне, вид Баюна, вместе с летающим вокруг духом мог ли бы принять тоже за какого-то призрака. Словно две блуждающие души гуляли майской ночью в Алатыре. Гришу немного повеселили такие ассоциации в своем разуме. Кажется он слишком много странного надумывает себе.

***

      Вечер и ночь закончились слишком быстро. Муромец думал, что он только-только слушал песни под гитары, смех ребят, голоса старост, как стоило моргнуть и наступило утро. Все стихло, он открыл глаза и стал собираться, чтобы пойти на станцию с которой будет ехать на вокзал.       Необъяснимая тоска и боль сжала сердце. Почему-то стало и вправду грустно. Крестов как мог себя успокаивал, что это всего на три месяца. А потом он снова вернётся в школу, снова увидит друзей, учителей, к декана.       Парень призадумался. Точно! Надо бы ещё поговорить с господином Раковским! Почему-то ему очень захотелось извиниться за то, что он так и не вступил в кружок зелий. Его ведь так зазывали, а он... Гриша закинул свой рюкзак на плечи, взял второй в руку и выбежал из гостиной. Время еще есть до отправки, успеет.       Миновав пару этажей и быстро сбежав вниз по ступеням, парень остановился возле кабинета преподавателя. — Господин Раковский! Простите пожалуйста что беспокою! — Гриша? Что-то стряслось? — спросил мужчина, выглядывая за дверь. Выглядел он вполне свежо. Волосы как всегда собраны в хвост, одежда чистая и опрятная, хоть и несколько постаревшая. — Я... Я перед вами хотел извиниться, что так и не пришел в кружок зелий. Вы меня столько зазывали, а я вот... — немного растерянно пробормотал юноша. Макс с умилением посмотрел на ученика, тихо рассмеявшись. — Ну что ты... За такое не стоит извиняться. Это твой выбор. Я просто предложил тебе вступить в кружок, вот и все. Я не в обиде, ничуть, — успокоил паренька, преподаватель зельеварения и потрепал по волосам. — Спасибо вам большое! — Было бы за что, Гриша. До встречи в следующем учебном году... Муромец.       Муромец ... А ведь господин Раковский первый из учителей, кто назвал его по факультетской фамилии. «Надо будет привезти Максу какой-нибудь подарок из Англии, если мы поедем на чемпионат по квиддичу вместе с Золотовым. »       Гриша счастливо улыбался. Вот теперь он был точно спокоен. Юноша успел как раз вовремя, чтобы отплывать от школы на лодках. Как всегда, их сопровождал Михаил Германович. Сидоренко пристально следил и сверял по списку, чтобы все дети прибыли вовремя и в нужном количестве. И он всё-таки забыл спросить у Госпожи Смеркович о том, как так получается, что в Алатырь ведут две дороги. Ну, пока будет считать, что такова магия Зачарованного леса и Хозяйки. Переправившись к станции, Гриша, Михей и Олег успели занять неплохое купе и теперь сидели и задумчиво смотрели в окно. — Весёленький вышел год, — произнес Кощеев, зевая и устраиваясь спать на плече Волкова. Тот против совсем не был и даже снял с себя мантию, укрывая ей друга. — Ага, не то слово какой весёлый. Как я появился в Алатыре, то сразу стало так весело. В голосе Григория весьма четко слышались едкость и ехидство. — И как я подозреваю это не конец. Мне Тарий нагадал, что в следующем учебном году тоже что-то будет.       Михей хмыкнул. — Будет и будет. В школе всегда что-то происходит, это неизменно. Особенно в такой, как Алатырь. Так, что нечего из-за этого переживать. Уверен, чтобы ни стряслось, мы справимся. Один за всех... — И все за одного, верно! — подхватил Гриша. Надо определено доверять своим друзьям. И уже четко закрепить в своих мыслях, что он не один. Что ему есть на кого положиться. — Кстати, а как вы ночку провели? — спросил Муромец, заметив, что поезд уже потихоньку тронулся и поехал. — Мы? Я раздавал всем расточки на память, чаек пили со вкусностями, — ответил Миха. — А мы в картишки рубились и всякой ерундой маялись, — полусонно прошипел Олег, немного ворочаясь и кутаясь в мантию друга. — Это интересно какой такой ерундой... — загадочным тоном произнес Волков, прищурив разноцветные глаза. — Так... Разной... — пробормотал Олег, устало зевая. Григорий и сам почувствовал как его клонит спать. Тоже толком не спал. — У нас играли на гитаре, пели... Всякое разное было.... Крестов пересел к друзьям и склонил голову на левое плечо Михея. Тот не возражал и вскоре вся троица задремала, убаюканная лёгким покачиванием поезда.       Проснулись ребята только когда услышали гудок поезда, возвещающий о прибытие на станцию. — Мы ведь даже не переоделись! — спохватился Гриша, подхватывая свои вещи. — По домам когда разъедимся, тогда и переоденемся. Нам будет достаточно мантии снять и будем выглядеть сейчас как половина маггловских школьников. У них у всех ведь тоже последние школьные деньки и каникулы, — успокоил Олег, завязывая мантию на поясе на манер обычной кофты.       Гриша с Михеем поступили так же и вышли из поезда, смотря по сторонам. Слова Кощеева вызвали лёгкую грусть и заставили подать губы. Неужели пора говорить до свидание и расставаться? Пусть и на три месяца, но... Как же не хотелось.       Троица прошла чуть вперёд по Казанскому вокзалу и Навин заметно помрачнел. — А вот и водитель которого отправил за мной отец... Плевако и Крестов посмотрели вперёд и увидели средних лет мужчину, с табличкой в руке, одетого в строгий, черный костюм. — Всегда вовремя. Опоздал бы хоть раз, — прошипел парень, несильно сжав руки друзей. Ему тоже совсем не хотелось оставлять товарищей. — Господин Навин прошу за мной, — произнес мужчина спокойным, приятным баритоном. Олег обернулся на друзей. Все трое крепко обнялись. — Мы будем обязательно писать! Мой адрес ты знаешь, я знаю твой, отправляй если что ко мне письма Гриши. Я ему их перешлю, — проговорил Волков, шмыгнув носом. — Реветь вздумал? — спросил с ехидством в голосе Кощеев. — Ещё чего выдумали, Ваше Сиятельство, — шутливо ответил Михей. — Нечего моими крестьянскими слезами вашу одёжку пачкать. — Крестьянскими? У тебя вообще-то предки донские казаки и белорусские князья. Смотрели ведь с тобой наши родословные. Шутки весьма разбавляли всю грустную атмосферу.       Но прощаться все же пришлось. Олег махнул друзьям и направился вместе с водителем в сторону выхода с вокзала. Гриша и Михей махали ему вслед руками, пока те не скрылись из виду. — Теперь осталось наших найти... А хотя чего искать, вон они! Плевако достаточно было обернуться, чтобы увидеть стоящие у киоска с газетами знакомые силуэты. — Матушка! — весело воскликнул Михей, подбегая к невысокой женщине, средней комплекции. Русые волосы были переплетены в косу и скручены в гульку. Одежда была старенькая и потрепанная, но весьма опрятная. Если не приглядываться, то можно и не заметить немного прожженных рукавов на рубашке. Елена тепло улыбнулась и приобняла сына. Руки у артефакторши были крепкие, но мягкие. — Здравствуйте госпожа Плевако, — вежливо поздоровался Григорий, подходя к Александру. Оба лишь друг другу улыбнулись. Однако Золотов тоже проявил родительскую симпатию и потрепал сына по волосам. — Как вы выросли оба... — проговорила Елена, смотря на юношей. — А ты Григорий... Вытянулся то как. — А Михей я погляжу все больше на вас походит, госпожа Плевако. Улыбка и глаза очень уж схожи. Оба родителя обменялись комплиментами своим детям.       Гриша и Михей поглядели друг на друга. И снова крепко обнялись. — Я тебе свой адрес оставлю! Крестов стал копаться в карманах штанов, вытаскивая клочок бумаги и ручку, чиркая адрес. — Будешь писать мне письма, общаться. Может даже в гости приезжать. — Ты мне тоже пиши и да, обязательно в гости постараюсь ездить!       Золотов о чём-то подумывал, а после посмотрел на Елену. — Елена, скажите, а на сколько у вас сильно загружен летний период работой? Женщина скрестила руки на груди, вспоминая. — Второй месяц лета и ещё половина следующего я буду в командировке, а что? Александр окинул изучающим взглядом ребят. — Что скажете, если ваш сын поживает с моим на период вашей командировки? Я за ними обоими приглядеть смогу, в квартире место для двоих хватит, это совсем не проблема.       Для Гриши, слова Золотова были подобны волшебному заклинанию. От которого грусть и печаль пропадали, вновь возвращая радость и веселье. Артефакторша призадумалась. Но Григорий догадывался, что та будет не против. — Мама, я если что могу и один остаться, не надо обременять... — начал было говорить Михей, как Муромец прикрыл ему рот рукой. — Мих, мы будем с тобой полтора месяца рядом! Я счастлив буду, какой обременять? — воскликнул парень, убирая руку и хватая друга за плечи. — Мы с тобой сможем гулять вместе, Олега может из его златой темницы вызволим, все втроём будем вместе даже летом. — И обременять меня юноша ты и вправду ничем не будешь, можешь об этом не волноваться. Золотов подмигнул Плевако и после взял один из рюкзаков Гриши, повесив его на плечо. — Тогда до скорой встречи! — До скорой!       Гриша и Михей махали друг другу руками, пока Крестов и его опекун не сели в волшебное такси. — А ещё молодой человек, нам надо будет с вами серьезно поговорить, — проговорил Александр, вмиг став серьезным. — Я получил письмо из школы от директрисы... Что ещё за проклятый предмет ты нашел в катакомбах?! Ещё и Круговорот искр надумал над ним петь?!       Григорий тяжело вздохнул, смотря на Золотова виноватыми глазами. — Дядя Саша я тебе все расскажу... Обязательно. — Обязательно расскажешь, — согласился Золотов, сверкнув глазами. Однако в них не было никакой злобы или агрессии. Больше любопытства и беспокойства. — С самого начала все расскажешь и до конца.