Сердцебиение

— Се Лянь. Пройди, пожалуйста, в мой кабинет. В зале повисла тишина. Мгновение назад что-то активно обсуждавшие коллеги замолчали и дружно посмотрели сперва на стоящего в дверях Хуа Чэна, а потом на Се Ляня, который, скромно устроившись в углу, уплетал кусочек пиццы. Несмотря на то, что собрались они тут с целью отпраздновать день рождения своего любимого босса, каждый понимал, что быть вызванным в его кабинет даже в такой день — не к добру. По комнате пробежался шепоток с догадками о том, что же мог снова натворить новенький стажёр всего на третьем месяце работы. Вскочив со своего места с набитым ртом, Се Лянь залился краской и поторопился выполнить просьбу. Сердце бешено колотилось, кусок еды, который надо было срочно проглотить, не лез в горло. «Мне всегда он казался до странности тихим, наверняка шпионил за нами». «Да нет, думаю, опять накосячил с бумагами как на прошлой неделе. Он же туповат». «Точно! Ещё пару раз и вылетит отсюда как пробка из бутылки, ха-ха». Чувствуя, как его сверлит взглядом буквально каждый человек в комнате, слыша их едва ли скрываемые перешёптывания, Се Лянь на ватных ногах проследовал мимо коллег с ощущением, будто всходит на эшафот. Хуа Чэн уже исчез из поля зрения, оставив за собой лишь приоткрую дверь. От волнения запнувшись о порог, Се Лянь чуть кубарем не вкатился в кабинет под громкий хохот за спиной. Ещё чуть-чуть и он бы расплакался, если бы не остатки гордости. Он с таким трудом добился того, чтобы его приняли в компанию Хуа Чэна. Последние несколько лет он только и грезил об этой работе, не покладая рук трудился над улучшением навыков, штудировал умные книги, несколько раз проваливал интервью и тесты на разных этапах, пока, наконец, не прошёл. И теперь, всего после нескольких ошибок, его, скорее всего, уволят. А коллеги и рады этому. Се Лянь точно не знал, почему его не взлюбили, ведь в целом коллектив был дружным и весёлым, но с самого первого дня он не вписался. А замечания, которые то и дело сыпались на его голову со стороны всех уровней начальства, усугубляли ситуацию. Дошло до того, что Хуа Чэн лично вызвал его на разговор и пригрозил, что, если так продолжится, он будет вынужден его уволить. И, что хуже, Се Лянь не понимал, почему он так сильно косячит. Он проверял свою работу по десять раз, вычитывал каждую букву в отправляемых и получаемых документах, но каждый раз то тут, то там вылезали лишние нули или не доставало данных. Он был в полном отчаянии, потерял сон, аппетит и немножко желание жить. — Закрой дверь за собой, слишком уж много любопытных, — проговорил Хуа Чэн, когда Се Лянь, чуть не упав, встал по стойке смирно. Хуа Чэн не выглядел сердитым. Он стоял, свободно облокотившись бёдрами о стол, и наблюдал с дружелюбной заинтересованностью. Губы дрогнули в улыбке от неуклюжего появления Се Ляня, но он не рассмеялся как все остальные. — Вы что-то хотели? Я опять накосячил? Честное слово, я исправлюсь, мне очень жаль, что так получается, но этого больше не повторится! — затараторил Се Лянь, решив действовать на опережение. Он готов был уже падать ниц и позорно ползать по полу, умоляя об ещё одном шансе. Он ещё не знал, зачем его позвали, но если Хуа Чэн так быстро после начала праздника отлучился к себе и больше не выходил, значит, работы навалилось слишком много. Хотя на его столе Се Лянь заметил бутылку вина. И почему-то два бокала. — Будешь вино? — предложил Хуа Чэн, перехватив взгляд своего подчинённого. Он полностью проигнорировал эту паническую тираду. Се Лянь замер. К такому он не готовился. Как ему следует поступить? Не слишком ли фамильярным будет согласиться? Не слишком ли грубо будет отказаться? Хуа Чэн, считав отразившуюся на лице внутреннюю борьбу, усмехнулся и открыл бутылку. — Ладно, будем считать, что молчание — знак согласия. Присаживайся, — он жестом пригласил Се Ляня сесть в кресло прямо перед ним. Если это была какая-то тактика по деликатному сообщению плохих новостей, то лучше бы Хуа Чэн обрушил их как можно быстрее. Не надо этих «присаживайся, у меня для тебя неутешительная новость», просто увольте уже и всё! Но, конечно, свои мысли Се Лянь не озвучил и послушно, прошёл на указанное место, сопровождаемый обжигающим взглядом Хуа Чэна. Присев на самый краешек и оказавшись по сути лицом на уровне его бёдер, обтянутых узкими брюками, Се Лянь сглотнул. — Ты думаешь, что я позвал тебя, чтобы уволить, верно? — Хуа Чэн спросил мягко и протянул один бокал Се Ляню, другой оставил себе. — Да, господин, — признался он, приняв бокал, и опустил взгляд. Его руки дрожали. — Не бойся, я не собираюсь тебя увольнять, — ответил Хуа Чэн, — посмотри на меня. Это было ловушкой. Се Лянь поднял глаза наверх и столкнулся с пронзительным взглядом красивых карих глаз с пламенным отливом. Хуа Чэн был слишком молод и красив для должности генерального директора столь успешной компании, но, вопреки злым языкам, он добился всего сам. Поэтому Се Лянь и стремился работать непосредственно на него в головном офисе, хотя и знал, как трудно устроиться под крыло Хуа Чэна — кого попало он не брал, только истинных специалистов своего дела. Да и теми постоянно был недоволен. Он открыл своё первое дело ещё в восемнадцать лет, но прогорел, и с тех пор несколько раз пробовал заново, пока к тридцати годам не попал на верхние строчки списка самых влиятельных молодых предпринимателей Китая. Хотя на первый взгляд его легко было спутать не с бизнесменом, коим он являлся, а с актёром или моделью. Хуа Чэн был очень высок, строен и хорошо сложён. На зависть всем девушкам он обладал белоснежной, идеально гладкой кожей и длинными угольно-чёрными ресницами. Пухлые губы имели натуральный алый оттенок, а достаточно длинные волосы обычно были забраны в высокий хвост или пучок. Он выглядел как герой исторических дорам, а не молодой человек из двадцать первого века. — На самом деле, я хотел предложить тебе закончить испытательный срок раньше и приступить к полноценной работе. — Что?! — Се Лянь от удивления вскочил, чуть не пролив вино, но тут же смутился и сел. — Почему? — Ты отлично выполняешь свою работу, меня всё устраивает. — Но… Хуа Чэн поднял одну руку в жесте, показывающем Се Ляню замолчать. — Меня смущали твои косяки, учитывая, как идеально ты справился с тестовыми заданиями. К тому же, я знаю, как долго ты шёл к этому. Поэтому меня стали одолевать сомнения, в чём истинная причина проблемы, и я выяснил, что твоей вины в ошибках нет. Они были сделаны кем-то из команды специально. Тебя — вернее даже, меня с помощью тебя — пытались подставить. Се Лянь приоткрыл от удивления рот. Ему не верилось, что среди такой дружной команды была крыса, в то время как козлом отпущения всё это время был он. — Господин, вы уверены? — Да. Давай выпьем за твоё повышение? Хуа Чэн чуть наклонил в его сторону бокал, приглашая чокнуться, но у Се Ляня так сильно дрожали руки, что ему стыдно было даже пошевелиться, лишь бы не выдать себя. Пока что бокал покоился на его коленях, но как только он поднял бы руку, позора было бы не миновать. Заметив это, Хуа Чэн опустил свой бокал ниже. Стекло зазвенело, и он с удовольствием отпил содержимое, переключив внимание на свои книжные полки, будто увидел там что-то чрезвычайно интересное. Се Лянь, с благодарностью воспользовавшись передышкой от пристального взора, последовал поданному примеру. Вино оказалось очень вкусным и неожиданно пьянящим даже с одного глотка. Се Лянь не разбирался в алкоголе, но это было несомненно очень дорогое вино. Отпив ещё немного, Се Лянь смущённо поставил свой бокал на стол. — Спасибо вам большое. — Ты заслужил всего своим трудом, — не согласился Хуа Чэн и поставил свой опустошённый бокал рядом. — Но если бы вы не узнали об этом нехорошем человеке… Вы бы меня уже уволили. — И потерял бы отличного сотрудника. На самом деле, если это не будет слишком, я бы хотел предложить тебе стать моим личным ассистентом. Что тут вообще происходит? Се Лянь неловко оглянулся в поисках скрытой камеры или вроде того, но ничего подобного. Он переспросил: — Мне? — Ну да. — Но у вас же есть замечательный ассистент! Почему мне? — Потому что ты мне нравишься, — Хуа Чэн пожал плечами и улыбнулся, слегка прищурив глаза. Может, это всё был какой-то странный сон? Се Лянь зажмурился на несколько секунд и снова посмотрел на Хуа Чэна: всё осталось как прежде. Только довольная улыбка расплылась ещё шире. — Нравлюсь?.. — Да. — Господин… Не сочтите за грубость, умоляю, но вы… Вы много сегодня выпили? — Се Лянь осторожно подбирал каждое слово, опасаясь, что в любой момент лицо Хуа Чэна переменится, и он разозлится, но тот лишь искренне рассмеялся, словно Се Лянь был маленьким ребёнком, только что ляпнувшим ужасно смешную глупость. А потом посерьёзнел и наклонился вперёд, сократив растояние между их лицами до какого-то десятка сантиметров. Он ухмыльнулся. — Понюхай, от меня сильно пахнет алкоголем? Се Лянь стушевался. Сердце забилось в самом горле. От Хуа Чэна действительно пахло алкоголем, но это был приятный аромат, перемешанный с его до смешного дорогущим одеколоном. — Не особо, — соврал Се Лянь. — Думаю нет, господин. — Ну и хорошо, — Хуа Чэн пожал плечами, но, вопреки надеждам Се Ляня, не отстранился. — Мне нравится, как ты называешь меня господином. Се Лянь заёрзал на месте. Разговор уходил в странное русло, и он не понимал, как ему реагировать. Его босс явно наклюкался и нёс какой-то бред, хотя пока что и не сделал ничего запретного. Может, у Се Ляня и разыгралось воображение, но он мог поклястся, что Хуа Чэн не сводил глаз с его губ. — Что вы делаете? — Смотрю на твои губы, — облизавшись признался Хуа Чэн и, резко подняв взгляд, спросил: — А что, нельзя? Дыхание сбилось. Губы вдруг пересохли, и Се Ляню тоже пришлось их облизать. Он сглотнул. Ладони вспотели, волосы на загривке встали дыбом. Воздух наполнился электричеством. — Не знаю… Хуа Чэн подавил смешок и, сжалившись, отстранился. Налил себе ещё вина и передал недопитый с прошлого раза бокал Се Ляню. — За что выпьем в этот раз? Предлагай. Се Лянь уставился на вино у себя в руке, судорожно соображая, что предложить. Наконец, он сказал: — За вас. Они выпили — Хуа Чэн опять опустошил бокал, смакуя напиток, а Се Лянь с прежней скромностью сделал только пару глоточков. — Тебе не нравится вино? — сложив руки на груди, спросил Хуа Чэн. — Нравится. Очень вкусное. — Тогда можешь забрать бутылку с собой. Сейчас ты явно стесняешься распробовать его как следует. Се Лянь вытаращился на него, по-прежнему не понимая в чём подвох. Глаза Хуа Чэна подёрнулись дымкой от выпитого, насмешливое выражение лица сменилось задумчивым, пока он рассматривал сидящего перед ним подчинённого. — Ты напуган, — наконец, заключил он. — Я просто немного запутался, — честно признался Се Лянь. — Прости, если веду себя неподобающе. Просто ты сводишь меня с ума. Я бы хотел, чтобы ты расслабился, и мы пообщались в спокойной обстановке, только ты и я, но сейчас я тебя только пугаю, — проговорил Хуа Чэн и, как бы в подтверждение своих слов, отошёл к окну. Се Ляню вдруг стало неловко. Он не хотел, чтобы босс понял его чувства превратно, ведь он боялся вовсе не его, а увольнения. Хуа Чэном он, напротив, восхищался, был практически влюблён в него той болезненной влюблённостью, которая возникает у фаната по отношению к кумиру. — Я не боюсь вас, — окрепшим голосом сказал Се Лянь. — Я скорее стесняюсь. — Не стоит стесняться меня, — Хуа Чэн повернулся к нему, но от окна не отошёл. — Это легче сказать, чем сделать, — Се Лянь усмехнулся, но взгляд Хуа Чэна странно потеплел, и ему правда стало спокойнее. — Понимаю. Я хотел бы познакомиться с тобой поближе, как ты на это смотришь? — В смысле… Свидание? — Се Лянь произнёс это слово едва слышно, опасаясь, что опять всё не так понял. Но слова Хуа Чэна о том, что Се Лянь ему нравится. То как Хуа Чэн смотрел на его губы… Либо Се Лянь выжил из ума, либо что-то действительно происходило. — Верно, — подтвердил Хуа Чэн. — Хочешь сходить со мной на свидание? Се Лянь прочистил горло. Сердце опять зашлось. — Господин… Я не думаю, что это хорошая идея, ведь вы мой босс… — Это единственное препятствие? Больше ничего не смущает? — спросил Хуа Чэн, удивлённо приподняв бровь. — А что должно смущать? Помимо того, что у нас разный социальный статус… — Например, то, что я мужчина, — усмехнулся Хуа Чэн. Се Лянь сглотнул. Внезапно его накрыла паника, что всё это было инсценировано, чтобы Се Лянь признался в своей ориентации, а после его с позором бы выгнали. Он не мог ничего ответить, ведь в любом случае мог влипнуть. Вместо этого, он только слегка пожал плечами и отвёл взгляд. Хуа Чэн понял его. — В моей компании нет правила о том, что сотрудники не могут встречаться. Главное, чтобы это не мешало работе. Это же не помешает твоей работе? — спросил Хуа Чэн, вернувшись на своё место перед столом. — Нет, господин. — Тогда позволь мне пригласить тебя на свидание? — Хуа Чэн вытянул вперёд руку в приглашающем жесте, словно галантно помогал своему собеседнику подняться из кресла. Се Лянь, поколебавшись, вложил в его ладонь свою.

***

— Господин, куда мы едем? — Се Лянь, наконец, достаточно осмелел, чтобы спросить, хотя они были в машине уже двадцать минут. С предложения Хуа Чэна прошло две недели, прежде чем он выкроил свободный вечер, и за это время Се Лянь смог всё обдумать. Легче, конечно, не стало от того, что он оказался в поле зрения Хуа Чэна таким образом, но до сих пор босс исполнял все свои обещания. Ко всеобщему удивлению, когда Се Лянь пришёл на работу в начале недели, он был уже не просто стажёром, а личным ассистентом Хуа Чэна. Предыдущий ассистент же пропал бесследно, будто его и не было. Из сплетен, подслушанных во время обеда, Се Лянь узнал много нелестного о себе от завистников, которые сами метили на эту позицию, но также и то, что тот самый человек и подставлял Хуа Чэна. Они проработали вместе с самого основания компании, поэтому все были в шоке с этих обвинений и предпочитали считать, что как раз-таки прежнего ассистента подставили — и не кто иной, как Се Лянь, странным образом втеревшись в доверие Хуа Чэна. Атмосфера в офисе стала похожей на гнездо ядовитых змей, но, к счастью, это не мешало Се Ляню работать, потому что теперь он не зависел ни от кого другого, кроме своего прямого босса. Больше никаких ошибок и косяков удивительным образом не проскальзывало. И всё это время Хуа Чэн ни словом, ни взглядом не напоминал о разговоре, который случился в его день рождения, словно и не было ничего вовсе. Но сегодня, когда закончились рабочие часы и все разошлись по домам, он предложил Се Ляню отправиться на свидание — если, у него, конечно, не окажется иных планов — В мой любимый ресторан. Надеюсь, тебе тоже там понравится. Се Лянь хотел задать ещё один волновавший его вопрос, но решил, что Хуа Чэн знает, что делает. А иначе как объяснить, что они, двое мужчин, ехали в какой-то наверняка элитный ресторан на свидание и будут у всех на виду. Их же обязательно кто-то застукает и сфотографирует! Также он ужасно стыдился, что был в обычной офисной одежде, в то время как Хуа Чэн выглядел с иголочки: в белоснежной шёлковой рубашке с брошью на груди в виде серебряной бабочки и узких чёрных брюках. Часть волос была собрана сзади тонкой красной резинкой, остальные пряди струились по его плечам. Хотя для Хуа Чэна это и был обычный офисный образ, он выглядел гораздо более подготовленным для свидания. — Ты замечательно выглядишь, — словно прочитав чужие мысли, сказал Хуа Чэн. — Не думаю, что это так. В следующий раз предупреждайте, пожалуйста, заранее, чтобы я оделся приличнее. — Ты будешь смотреться прекрасно даже в мешковине, — заверил Хуа Чэн. — Но что ты сказал… В следующий раз? Се Лянь смущённо улыбнулся, но промолчал. Насколько возможно, разгладил складки на одежде и поправил растрепавшиеся за день волосы. В зеркале он заметил, как Хуа Чэн с лёгкой улыбкой на губах наблюдает за ним. Когда они приехали, Се Лянь был поражён богатством внутреннего убранства высотного здания, которое ранее он видел только снаружи. Поднявшись на один из последних этажей, они оказались в роскошном ресторане, на блюдо в котором Се Лянь не заработал бы и за год усердной работы. Но больше его внимание привлекло то, что в помещении не было никого, кроме встретившего их официанта. Это одновременно поразило (насколько же Хуа Чэн богат и властен, если забронировал весь ресторан!) и успокоило, что они будут действительно наедине. Официант проводил их к столику около панорамного окна с потрясающим видом на ночной город. — Вау… — невольно вырвалось у Се Ляня, когда он подошёл вплотную к стеклу. Никогда прежде он не был на смотровой башне и не видел ничего более захватывающего. Хуа Чэн терпеливо подождал, пока он налюбуется, а после, едва Се Лянь обернулся, галантно отодвинул стул, приглашая сесть. Такие ухаживания прямо на глазах у официанта смущали, но делать ничего не оставалось. Хуа Чэн явно наслаждался происходящим. Официант невозмутимо протянул им меню, в котором, конечно, не была подписана ни одна цена, и даже ингредиенты блюд, названия которых он видел впервые, не были указаны. Се Лянь запаниковал, и Хуа Чэн, заказав вино, отослал официанта, чтобы не стоял над душой. — Не знаешь, что взять? — Хуа Чэн с интересом следил за ним, подперев рукой щёку. В свою карточку меню он даже не заглянул. — Я не знаю, что всё это такое… — признался Се Лянь. — Что тебе нравится есть? — Ну… Лапшу люблю, мясо, изделия из рисового теста… Морепродукты не очень, — он скривился. — Хорошо, понял, — Хуа Чэн улыбнулся. — Думаю, я знаю, что тебе понравится. Он снова подозвал официанта, который вернулся уже с бутылкой, и сделал заказ. Едва вино было разлито по бокалам, Хуа Чэн поднял свой. — За наше первое свидание, — он произнёс мягко, но с долей торжественности. Вино оказалось не менее вкусным, чем то, которое Хуа Чэн заставил забрать из своего кабинета с собой, но теперь Се Лянь, несмотря на отголоски тревожных мыслей, чувствовал себя лучше — он хотя бы понимал, что происходит, хотя и старался оставаться начеку. — Господин… почему вы позвали меня на свидание? — Вне работы можешь звать меня Сань Ланом и обращаться на «ты», — с улыбкой сказал Хуа Чэн. — И я уже отвечал на этот вопрос: ты мне нравишься. — Но почему?.. — допытывался Се Лянь. Вопрос о том, почему Хуа Чэна стоит называть другим именем, он решил оставить на потом. — Ты так и напрашиваешься на комплимент, верно? — Хуа Чэн снова устроился щекой на ладони и усмехнулся. — Ты красивый, умный, усердный. Меня удивило, с каким упорством ты пытался устроиться работать на меня, это заинтриговало. И то, что ты не сдавался, несмотря на отказы. И в офисе тебя не жалуют, но ты не испугался и этого. Я заинтересовался. Се Лянь мгновенно вспыхнул до самых кончиков ушей. Он как будто и правда напросился на комплимент, а теперь чувствовал себя щеночком, которого назвали хорошим мальчиком и почесали за ушком. Так приятно было слышать похвалу от своего кумира. Смотреть на него глазами полными обожания и видеть там ответную нежность. Хуа Чэн в реальности оказался не таким хладнокровным, каким он вёл себя на публике. Он всё ещё сохранял свою величественную ауру, но наедине с Се Лянем расслабился. Выбор Хуа Чэна в еде оказался таким же безупречным, как и в вине. С первой пробы Се Лянь влюбился в поданное блюдо и чуть не взвизгнул от того, как ему понравилось. — Божечки, это так вкусно! Мне безумно нравится! — он счастливо улыбнулся — наверное, впервые при Хуа Чэне, и тот замер на мгновение. Се Ляню даже показалось, будто его бледную кожу лизнул румянец, но в интимной обстановке полумрака трудно было сказать наверняка. Да и выражение это было лишь одно мгновение, а после сменилось знакомым самодовольством. — Очень рад, что тебе нравится. Можешь приходить сюда один и заказывать всё, что хочешь, скажи только, что ты от меня. Се Лянь смутился и неловко кивнул. Конечно же, он не будет пользоваться столь щедрым предложением, но уже от одних этих слов сердце дрогнуло. Что скрывалось за этим прекрасным обликом и тугим кошельком? Что на самом деле задумал Хуа Чэн, всё ли было так невинно? Се Лянь, конечно, был знаком с историей о Е Сянь, но сам и подумать не мог о том, чтобы попасть под благосклонность добросердечного и обеспеченного мужчины. Так не бывает в реальности, наверняка у Хуа Чэна был какой-то изъян или скрытый мотив, который он скрывал. — Расскажи немного о себе, — попросил Хуа Чэн через некоторое время. — Да в общем нечего особо рассказывать, — Се Лянь задумчиво почесал висок, — всё как у всех. Я единственный ребёнок в семье, так что обо мне очень заботились. Отец работал, а мама с бабушкой воспитывали, — на губах Хуа Чэна дрогнула усмешка, Се Лянь вспыхнул. — Что не так?! — Ничего, прости. Я просто подумал, что у тебя хорошая родня, они воспитали чудесного сына. Продолжай, пожалуйста. — Вы меня постоянно неоправданно комплиментами осыпаете… Сань Лан, — Се Лянь поздно спохватился, что они уже перешли на «ты», и мысленно треснул себя по голове. Тяжело было перестроиться. — Очень даже оправданно. Но мне интересно узнать больше. — Ладно… Мы жили не очень бедно, но и не богато, достаточно средне. На еду, одежду хватало, а вот телефон я редко менял, только когда отец новый покупал и отдавал мне прежний. Я, конечно, много сидел в интернете в юности, и помню, как меня восхитила ваша… Твоя история. Я подумал тогда, прочитав какую-то статью: «Надо же, такой молодой без гроша за душой, а работает не покладая рук и добивается успеха». Мне было пятнадцать или около того, и я просто влюб!.. — он осекся. Глаза в панике расширились, он захлопнул себе рот ладонью. — Влюбился? — Хуа Чэн удивлённо поднял брови. Он явно не собирался игнорировать оговорку. — Прошу, сделай вид, что ты этого не слышал, — Се Лянь умоляюще сложил руки, а Хуа Чэн, еле сдерживая смех, поджал губы. — Ну уж нет. — А-а-х, боже, стыд какой, — Се Лянь уронил голову на руки, и ладони ошпарило огнём, исходившим от его собственного лица. Он никогда больше не сможет смотреть в глаза Хуа Чэна без стыда. — Посмотри-ка на меня, — Хуа Чэн осторожно коснулся его руки прохладными пальцами, Се Лянь вздрогнул. Нехотя поднял взгляд, — очень хочется ещё подразнить тебя, но я не буду. Хотя мне льстит, что моё чувство взаимно. Се Лянь не верил услышанному. Хуа Чэн только что признался, что влюблён в Се Ляня?! Есть большая разница между «нравится» и «влюблён», как это понимать? — Не шути так надо мной, — попросил Се Лянь. Хуа Чэн нахмурился. — Я всегда говорю тебе только правду. Но ладно, что там дальше, что-нибудь на личном фронте? Се Лянь пожал плечами, благодарный за смену темы. — Сейчас нет. Был один парень ещё в университете, но он оказался плохим человеком. — Мне жаль. Надеюсь, я тебе понравлюсь больше. Се Лянь рассмеялся. Он тоже на это надеялся. Они проболтали до поздней ночи на самые разные темы — правда, почему-то так выходило всякий раз, что именно Се Лянь что-то рассказывал, а Хуа Чэн реагировал. Он старался тоже задавать вопросы, но ответ обычно был разочаровывающе коротким и неинформативным. Се Лянь, конечно, всё, что было в общем доступе, уже знал про Хуа Чэна, но в ответ на свою откровенность хотелось узнать и что-то ещё. Так прошло ещё три недели. Они ходили на свидания по случайным вечерам, проводили время вдвоём, Хуа Чэн подвозил его до дома и… В общем, всё. Он не делал ничего неподобающего и не давил, чтобы ускорить отношения, а на работе и взгляда лишнего не бросал — либо Се Лянь просто не замечал. Он стеснялся сам инициировать продолжение, да и нужно ли оно было вообще. Его тело, просыпавшееся в ночи от влажных снов с участием Хуа Чэна, считало, что надо, но умом он понимал, что служебные романы зачастую не приводят ни к чему хорошему. В принципе, оба получали достаточное удовольствие от длинных бесед и вкусных ужинов при свечах, так что если всех всё устраивало… Но так или иначе, время совсем незаметно подкралось к пятнадцатому июля. Се Лянь не сообщил никому о приближающемся дне рождения, поэтому, естественно, его никто на работе и не поздравил — он просто пришёл как обычно и делал свою работу, радуясь уже тому, что в последнее время от него отстали. Он даже Хуа Чэну не сказал о своём празднике, но глупостью было полагать, что тот не узнал дату из личного дела. — Се Лянь, зайди ко мне в кабинет, — привычным образом позвал Хуа Чэн, когда все, закончив рабочий день, уже расходились. Это было типично, что босс и его ассистент засиживались после работы, улаживая какие-то срочные моменты. Полностью уверенный, что вопрос по работе, Се Лянь зашёл к Хуа Чэну и закрыл за собой дверь. — Привет, — мягко сказал Хуа Чэн, сразу переключившись с рабочего режима на нормальный, — у тебя сегодня особенный день. Могу я предложить провести его тоже по-особенному? — Что ты имеешь в виду? — Се Лянь озадаченно склонил голову на бок. — Не хочешь ли ты сегодня переночевать у меня? — О… — только и смог выдавить из себя он. Глаза удивлённо расширились, щёки потеплели. Он сглотнул. — Ну… — Я слишком тороплюсь? Хуа Чэн выглядел искренне озабоченным, и Се Лянь поспешил заверить его в обратном: — Нет-нет, я просто удивился. Но я так устал после работы… Не ожидал, что ты предложишь. — Ты сможешь расслабиться у меня дома в своё удовольствие, я буду очень рад позаботиться о тебе сегодня. Хуа Чэн не настаивал. Се Лянь знал, что если он откажет твёрдо, то тот всё поймёт: так уже было несколько раз с приглашениями в ресторан. Но, честно говоря, Се Ляню самому было любопытно, что будет дальше, поэтому он принял приглашение. Хуа Чэн так искренне улыбнулся, что вокруг глаз появились лучики — ему очень шло улыбаться. Как и можно было ожидать, Хуа Чэн жил в просторном пентхаусе в элитном районе. Только войдя внутрь, Се Лянь ощутил атмосферу богатой, но не вычурной жизни. Хотя Хуа Чэн ел самую лучшую еду, пил лучшее вино и покупал лучшую мебель, он всё обставил современно и стильно, не было ничего лишнего — Се Лянь бы даже сказал, в доме казалось как-то пустовато. Он был не самым большим поклонником минимализма. — Чем ты хочешь поужинать? — спросил Хуа Чэн, закатывая рукава, когда они пришли на кухню. — Ты будешь сам готовить? — удивился Се Лянь, присев на высокий стул. — Ну да. Я не люблю доставку, хочу знать, что в моей еде. — Но в ресторанах же ты ешь! — Только в проверенных опытом, — назидательно заявил Хуа Чэн. — Ну так что? — Даже не знаю… Что-нибудь твоё фирменное. — Ох… это с креветками и кальмарами, ты уверен? — Да, я не против, — согласился Се Лянь. — Мне помогать? — Нет уж, сиди и расслабляйся. Чай, кофе, шампанское, вино? — Шампанское?.. — Отличный выбор для праздника! У меня как раз припрятано кое-что особенное. Когда Хуа Чэн разлил игристое по бокалам, Се Лянь устроился поудобнее и приготовился наблюдать за шоу с готовкой в исполнении его кумира. Одно это уже было лучшим подарком: он поверить не мог, что доживёт до времён, когда увидит Хуа Чэна у плиты, готовящим не для кого-то, а для самого Се Ляня! Пришлось быстро прикончить первый бокал, чтобы унять шок от осознания безумия происходящего, и когда приятная хмель вскружила голову, стало ну очень прекрасно. Хуа Чэн точно знал, что делает, во всех смыслах. Он собрал волосы сзади в аккуратный пучок и закатал рукава хлопковой рубашки, двигался по просторной кухне легко и грациозно, периодически сводя брови на переносице, когда на чём-то сосредотачивался, и расслабляясь, когда переводил взор на Се Ляня. — Ты сейчас меня взглядом сожрёшь, — Хуа Чэн рассмеялся, поймав Се Ляня с поличным, когда он пялился на его туго обтянутую брюками задницу. — Прости, — он тут же выпрямился и потряс головой, пытаясь прийти в себя. — Нет-нет, ничего. Если тебе нравится вид, я не могу тебе мешать, — и он снова повернулся спиной. Если бы Се Лянь был чуточку смелее, он бы давно уже встал со своего места и поцеловал Хуа Чэна, сжав его ягодицы, но сейчас мог только об этом мечтать, пока в собственных штанах не стало слишком узко. Он стыдливо опустил взгляд вниз, понимая, что у него стоит, и покраснел, надеясь, что Хуа Чэн ничего не заметил. — С днём рождения, гэгэ, — Хуа Чэн поставил перед ним большую тарелку с блюдом, которое выглядело ещё аппетитнее, чем те, что они ели в ресторанах. Аж живот заурчал — особенно после двух бокалов шампанского, опрокинутых на голодный желудок. — Гэгэ? Ты меня значительно старше, — отшутился Се Лянь, понимающий, что значение было совсем другим. Но хмель заставила язык развязаться. — Ты против? — Нет, вовсе нет. Мне нравится. — Хорошо, — Хуа Чэн улыбнулся. — Сань Лан! Это так вкусно, — попробовав, Се Лянь с удовольствием отправил следом ещё один кусочек еды в рот. — Как тебе удаётся быть таким талантливым во всём? — Не знаю, может быть, везёт? — он усмехнулся и тоже приступил к ужину. Но ел он медленно и с гораздо большим энтузиазмом был увлечён беседой. В отличие от их первого свидания, они вовсю флиртовали. Се Лянь, раскрепостившийся благодаря шампанскому, отпустил поводья самоконтроля и позволил себе быть собой — чуть менее сдержанным, чем обычно, чуть более громким. Хуа Чэн, напротив, оставался таким же загадочным, но удовольствие, украшавшее его лицо, трудно было подделать. Когда они закончили с основным блюдом, он произнёс: — На самом деле, у меня есть ещё несколько подарков для тебя, и для начала… — Хуа Чэн прошёл к холодильнику и достал оттуда огромный бисквитный торт, украшенный ягодами, цветами и кремом. — Это тоже тебе. Се Лянь потерял дар речи. Это был самый красивый торт, который он когда-либо видел! — Напомни, сколько тебе исполнилось? — Хуа Чэн достал свечки и зажигалку из ящика. — Двадцать шесть… — выдавил он едва слышно. Глаза болезненно защипало, ещё никто никогда не дарил ему такой торт, наверняка выполненный на заказ. У родителей не было денег на подобную роскошь. Да, бабушка вкладывала душу в домашний пирог, но это… Он попытался незаметно вытереть глаза, пока Хуа Чэн по кругу расставлял двадцать шесть свечек, но это не укрылось от его внимания. — Не плачь, гэгэ. Будь счастлив. — Так я от счастья, — он пробубнил смущённо. — Ты такой милый. Хуа Чэн нежно погладил его волосы, закончив зажигать свечи, и встал за спиной. Се Лянь ощутил горячее дыхание на затылке, и вдоль позвоночника пробежали мурашки. — Загадай столько желаний, сколько хочется, и пусть всё сбудется, — Хуа Чэн прошептал в самое ухо. Сердце стремительно забилось. Как заворожённый, Се Лянь смотрел на двадцать шесть танцующих огоньков. В голове опустело. Он даже не знал, что загадать. В этот самый момент он был счастливее всего, и ему не нужно было больше ничего. У него было, куда идти домой, было, где работать, он получал достаточно много, чтобы после оплаты всех счетов, оставались деньги на себя и родных. Он был в самом начале счастливых отношений — сердце трепетало от одного лишь присутствия Хуа Чэна рядом. Он хотел лишь одного: чтобы всё оставалось дальше так же хорошо, как есть. Се Лянь задул свечи. И тут же взволнованно оглянулся на Хуа Чэна, словно ища одобрения, его внимания. Взгляд, пробежавшись снизу вверх, остановился на желанных губах. Дыхание сбилось. Не успев — или не позволив себе — подумать дважды, Се Лянь притянул Хуа Чэна за шею и поцеловал. Всё его нутро взволнованно задрожало от ликования, когда Хуа Чэн с удовольствием ответил на поцелуй. На его талию опустились крепкие руки и успокаивающе сжали. — Я с ума по тебе схожу, — прошептал Се Лянь, оторвавшись от поцелуя. Их влажные губы находились в считанных миллиметрах друг от друга, и Се Лянь не сдержался — тут же снова поцеловал, жалея, что не сделал этого ещё несколько недель назад. Хуа Чэн прекрасно целовался, будоража всё его тело и сознание. Вдруг блуждавшие по его спине руки скользнули под бёдра. — Держись за меня, — и легко подняли его в воздух, точно Се Лянь весил всего ничего. Он послушно обвил ногами узкую талию Хуа Чэна. Крепко держась одной рукой за шею, другой он снял резинку и отбросил её прочь. С наслаждением запутался пальцами в распущенных волосах и помассировал кожу головы. Они быстро оказались в спальне. Хуа Чэн опустил Се Ляня на кровать и подмял под себя, продолжая целовать с неустанной напористостью. — Я хочу тебя, Сань Лан, — выдохнул Се Лянь. Кажется, ему сорвало крышу: вино и рядом не стояло с губами Хуа Чэна по силе пьянящего эффекта. Хуа Чэн отстранился, посмотрел из-под полуопущенных ресниц. Глаза подёрнуло влажной дымкой похоти, кожа приняла очаровательный нежно-розовый оттенок — Се Лянь не удержался от того, чтобы любовно погладить его лицо. — Что ты хочешь? Я всё сделаю, — низким голосом сказал Хуа Чэн. — Я… — Се Лянь растерялся. Он хотел всё. Он хотел Хуа Чэна везде. — Я не знаю… — Значит, фирменное, — улыбнулся Хуа Чэн и с таким предвкушением облизался, что Се Ляня прошибло током. «Фирменное» — это что вообще значит? Но размышлять над вариантами времени не было, Хуа Чэн уже припал губами к его шее. — А-а-х! Се Лянь старался сдерживаться, но вопреки обыкновенному тихушничеству, он был громким в постели, за что получал дурацкие замечания от прошлого бойфренда. Так и в этот раз, издав непотребный звук, когда острые зубы Хуа Чэна по-свойски прикусили участок тонкой кожи на шее, он тут же закрыл себе рот ладонью. — Гэгэ, что ты делаешь? — Я знаю, что издаю ужасные звуки, прости. Я постараюсь быть тише. — Тебе кто эту глупость сказал?! Будь громче, пожалуйста, будь настолько громким, насколько сможешь. Се Лянь был готов поклясться, что на мгновение в глазах Хуа Чэна мелькнул недобрый огонь возмущения, направленный однако не на него, а на того кого-то, что посмел это сказать, но выражение быстро смягчилось. Как бы извиняясь за вырвавшийся гнев, он мягко поцеловал его. Повторил уже спокойнее: — Правда, гэгэ, расслабься. Твои стоны — музыка для меня. Он сместился губами на щёку, влажно поцеловал линию челюсти, прихватил зубами мочку уха и, втянув её в рот, пососал, слушая, как его стараниями срываются пошлые всхлипывания с губ Се Ляня. Обвёл языком ушную раковину и щекотливо скользнул внутрь. — Боже… — Се Лянь задохнулся от удовольствия, разлившегося тёплым покалыванием по всему телу. — Это твоё «фирменное»? — Ты что, это ещё только закуска, — рассмеялся Хуа Чэн, горячо опалив кожу. Се Лянь сглотнул подступившую слюну и судорожно вздохнул. Волосы Хуа Чэна падали ему на лицо и вкусно пахли шампунем, смешиваясь с ароматом его одеколона. — Сань Лан… — позвал Се Лянь, когда тот уже спустился между ключиц и медленно пробирался губами по груди, расстёгивая рубашку. — М-м? — В какой момент ты понял, что у тебя есть какие-то чувства ко мне? Хуа Чэн поцеловал сосок. Поддел его зубами и потянул. — Когда однажды пришёл в офис пораньше, а ты там спишь прямо на столе. Но больше так не делай, хорошо? — Ох… Се Лянь вспомнил то время и в груди неприятно защемило. Прошёл всего месяц после начала испытательного срока, а он уже сходил с ума от количества работы, которую на него скидывали все подряд. Он старался изо всех сил угодить всем и часто оставался на ночь поработать, а в итоге косячил из-за усталости. Он до сих пор не был уверен, существовал ли тот человек, который портил его работу, или Хуа Чэн выдумал это для того, чтобы облегчить Се Ляню жизнь. Он решил пока не спрашивать. Но вдруг Се Лянь кое-что вспомнил, наблюдая за тем, с какой нежностью и желанием Хуа Чэн вкушает его тело. — Однажды в мае, когда я проснулся, меня кто-то накрыл пледом и поставил рядом кофе. Но тебя не было в офисе, я думал это была Лин Вэнь… Неужели это сделал всё-таки ты? — Да, я. Хуа Чэн, расстегнув ремень и брюки, стянул их с Се Ляня, провёл ладонью по возбуждению и сжал. — А-а-х, — Се Лянь выгнулся от удовольствия, приластившись к руке. — Не могу поверить, что мы это делаем. — Почему? — спросил Хуа Чэн, расстёгивая свою рубашку. — Потому что ты идеальный, ты мой пример для подражания, а я… — он осёкся. Вдруг стало неуютно, и он скрестил на груди руки. Хуа Чэн продолжал раздеваться, пока не остался в одних боксерах. Сел на кровать рядом с Се Лянем и поцеловал его. — А ты — мой. Изящной ладонью он скользнул вдоль живота Се Ляня, на котором, в отличие от живота Хуа Чэна, не было и следа пресса, и забрался под резинку белья. Бережно сжал, надавил большим пальцем на влажную головку. — Я сниму? — спросил он, как будто тут могли быть разные варианты ответа. — Пожалуйста, — взмолился Се Лянь. Хуа Чэн стянул мешавшийся кусок ткани и, раздвинув ноги Се Ляня, устроился между них. Оказавшись в компрометирующей позиции, он густо залился краской и закрыл лицо руками. Послышался хитрый смешок. — Нет уж, гэгэ, ты не стеснялся наблюдать за мной на кухне, будь добр посмотри и на приготовление этого блюда, — он отнял руки Се Ляня от лица и, переплетя их пальцы, свёл их над его головой. —Держи их так. — Я не смогу, — проскулил он. С ума сводило, насколько открытым и уязвимым он был сейчас. — Постарайся. Тебя ждёт хорошая награда, — Хуа Чэн оставил невесомый поцелуй на его лбу. — Хорошо? — Я постараюсь, — Се Лянь сглотнул. Хуа Чэн отпустил хватку, и Се Лянь, изо всех сил сопротивляясь желанию снова опустить их на лицо, всхлипнул. — Умница, — Хуа Чэн в награду сжал его грудь, огладил бока, бёдра и… раздвинул ноги, которые Се Лянь отчаянно и безуспешно пытался сдвинуть, ещё шире. — Могу поклясться, ты готов кончить без единого прикосновения. Тебя так заводит, что это делаю с тобой я? — Да… — Се Лянь признал своё поражение. Член дёрнулся, и на конце выступила капля предсемени, скользнула вдоль ствола. — Скажи мне, что тебя возбуждает во мне? — Хуа Чэн, явно раздразнивая его, скользнул указательным пальцем по чувствительному органу, собирая эту каплю, и облизал. Всё тело свело волнующей судорогой, и Се Лянь сжался. В низу живота ужасно ныло. — Т-твои губы… Они всегда такие яркие, будто ты их подкрашиваешь, — неожиданно низким голосом произнёс Се Лянь. — Твои волосы, мне нравится, когда они распущены… — Да? Тебе нравятся мои волосы? — Хуа Чэн удивился так, будто не был в курсе красоты своих волос. — А если так? Он собрал прядь в некое подобие кисточки и провёл по страшно чувствительной головке. Се Лянь дёрнулся в попытке увернуться от того, насколько это было плохорошо, но Хуа Чэн продолжил щекотать его член шелковистыми волосами. — Прошу, хватит, — Се Лянь взмолился, — я же испачкаю твои волосы! Хуа Чэн искренне рассмеялся: — Можешь пачкать их на здоровье, можешь меня полностью замарать, — и словно в подтверждение своих слов, Хуа Чэн потёрся своей щекой о возбуждённый орган, оставляя на ней влажные следы от предсемени, а потом прижался губами к головке. Се Лянь никогда ещё так сильно не истекал естественной смазкой, как сейчас, он искренне боялся позорно кончить без дополнительных фрикций. Это было бы так стыдно! Глубоко дыша, он отвёл взгляд и постарался успокоиться. Но блуждавшие по его гениталиям руки не унимались. — Что ещё тебе нравится во мне? — Твои глаза, — набравшись духу, ответил Се Лянь, — я никогда не видел у кого-то таких длинных ресниц. — Вот как? Мне кажется, у Лин Вэнь длиннее, — заметил Хуа Чэн. — Она наращивает! У тебя свои, — заспорил Се Лянь и снова посмотрел на Хуа Чэна, который только этого и ждал. Слегка склонив голову совсем рядом с его членом, он наблюдал за Се Лянем с лёгкой улыбкой на губах. — Если тебе так нравятся мои глаза, почему же ты постоянно отводишь взгляд? — Потому что ты смущаешь своими разговорами! — Вот как… — Хуа Чэн ответил задумчиво. —Тогда, наверное, мне стоит занять свой рот чем-то другим. Не успел Се Лянь осознать, что он имел в виду, как Хуа Чэн обнял головку губами и вобрал её в рот. Жарко! Как же жарко и мокро у Хуа Чэна во рту, это невозможно, как будто самый настоящий огонь лизнул чувствительную кожу вместо языка. Но на малом Хуа Чэн не остановился. Сладострастно облизывая член, он спокойно вбирал всё больше длины. — Остановись, достаточно-а-а-а, — умолял Се Лянь. Он не хотел, чтобы Хуа Чэну стало некомфортно, но того едва ли это волновало — Хуа Чэн полностью сосредоточился на одном единственном деле, будто детородный орган у него во рту стал центром вселенной в этот самый момент. Слюна обильно стекала по подбородку, взгляд исподлобья неотрывно следил за выражением лица напротив. Когда, Хуа Чэн, расслабив горло и язык, заглотнул до конца, Се Лянь изо всех сил вцепился руками в подушку за своей головой, всё тело до боли напряглось. Фирменным блюдом Хуа Чэна оказался глубокий горловой, и делал он его мастерски. Он сосал так самозабвенно, словно был профессиональным любовником, а не пропадал на офисной работе с утра до ночи семь дней в неделю. О личной жизни Хуа Чэна публично не было известно ровно ничего — оно и понятно, — а Се Лянь никогда не задавал настолько интимных вопросов. Но он мог поклясться, что животная страсть, жадность, которая горела в глазах Хуа Чэна была настолько личной, настолько эксклюзивной для него лично, будто он любил всю жизнь одного только Се Ляня. Но это было невозможно! Они знакомы-то были лишь несколько месяцев, сходили на несколько свиданий. Это их первый секс, а уже настолько хорошо. Глядя на то, как исчезает в кольце пухлых губ его член и появляется снова, красный и влажный от слюны, чувствуя, как он пульсирует, когда вокруг сжимаются стенки горла, Се Лянь не мог сдерживать громкие стоны, срывающиеся на всхлипы. — Я-я с-сейчас… я сейчас… Сань Лан… — он попытался предупредить, пока всё тело сводило безумной конвульсией. Хуа Чэн сжал основание члена пальцами и соскользнул. — Хочешь кончить мне на лицо? Тебе же так нравится моё лицо, хочешь украсить его? — Что?! — сорвавшись на крик вопросил Се Лянь. Этот мужчина перед ним полнейший безумец. — Давай, — Хуа Чэн подбадривал. Он откинулся на кровать и утянул Се Ляня на себя, посадив его верхом на свою грудь. Внезапная смена положения чуть-чуть отрезвила, но вид раскрасневшегося, потного лица Хуа Чэна, губы которого были влажны от слюны, будоражил. Се Лянь растерялся. Он не понимал, как ему поступить, только взял свой орган в руки, чтобы тот не лежал на прекрасном лице Хуа Чэна. — Подрочи на моё лицо, — подсказал Хуа Чэн, и его рука тоже ритмично задвигалась — не теряя времени, он ублажал себя. — Как же я могу… — Пожалуйста, я прошу тебя, — выдохнул Хуа Чэн, тяжело дыша. Он так яростно себе дрочил после долгого ожидания, что Се Лянь понял — Хуа Чэн тоже продержится недолго. Он скользнул рукой по своему члену. «Давай же, ты делал это сотни раз, и несколько раз даже представляя Хуа Чэна. И вот он, самый настоящий, прямо перед тобой… под тобой». Се Лянь ускорился. Не сводя глаз со стонавшего под ним Хуа Чэна, сидя на его вздымающейся груди, он дрожащей рукой рвано водил вдоль члена. Не продержавшись и минуты, он опёрся о кровать возле чужой головы для равновесия и излился на лицо Хуа Чэна с протяжным стоном. Через несколько мгновений закончил и Хуа Чэн. — П-прости, я сейчас всё уберу, — сбивчиво пролепетал Се Лянь, судорожно стирая своё семя с лица глупо улыбающегося Хуа Чэна. Из этого мало что получалось, ведь руки тоже были перепачканы, и вдруг в его голове возникла дикая мысль. Недолго думая, он припал губами к лицу Хуа Чэна и принялся слизывать с него сперму. — М-м-м, — Хуа Чэн от удовольствия зажмурился и, впутавшись пальцами в растрепавшиеся волосы, стал массировать кожу головы, благодаря и подбадривая таким образом Се Ляня. — Не могу поверить, что ты позволил мне сделать это, — проговорил Се Лянь, уже успокоившись, когда они, укрывшись одеялом, лежали в обнимку. — Сделать что? — невинным тоном уточнил он. — Ты знаешь! — Се Лянь шутливо толкнул его. — Но если честно… Всё это кажется таким ненастоящим. — Что? — спросил Хуа Чэн, машинально перебирая его волосы. — Не знаю, всё. Моя работа, твой дом, ты. Как будто я сейчас усну, а проснувшись, окажусь в своей кровати. Мне снова пятнадцать лет, и это был дурацкий сон. — Ну, с одним я могу помочь, — Хуа Чэн отстранился, чтобы наладить зрительный контакт. — С тем, чтобы не уснуть прямо сейчас. В подкрепление своих слов, он потёрся бедром о пах Се Ляня. — Но нам завтра работать! — Кто сказал, что я не могу устроить внезапный выходной в честь дня рождения моего любимого человека? «Любимого человека»… Се Лянь не ответил, но сердце его приятно дрогнуло. Чтобы спрятать смущение, он отвернулся и улёгся пылающей щекой на грудь. Затаил дыхание. Сердце Хуа Чэна билось также быстро, как и его собственное.