me and my husband
28 февраля 2025 г., 09:20
Примечания:
ПБ включена, приятного прочтения
Один просыпается каждый день, ради того, чтобы продолжать оберегать близких ему людей и выполнять свои обязанности охранника и хранителя архива Экспресса. Второй просыпается, к сожалению.
Один просыпается, потому что его ждут друзья, работа и не спеша остывающий чай за рабочим столом. Второй просыпается, потому что его тело изныло по крови и боли, которое может принести всем, включая себя.
Один просыпается, чувствуя, что не выспался. Второй просыпается, понимая, что и не засыпал.
***
С самого начала это было необъяснимым появлением, даже для него самого. Блэйд не совсем помнил, как попал в место, где так ярко светит небесный золотой круг. Блэйд совсем не помнил, что именно подтолкнуло его ступить в дворцовый сад, где проходили тренировки Облачных Рыцарей. Блэйд, уж точно, не знал, почему это место было пустым и, при этом, не оскверненным мертвыми телами солдат и их же кровью. Меч, который Блэйд сжимал в руке, будто спал, совсем не реагируя на подозрительное умиротворение природы. Цветущие кругом деревья благоухали чем-то сладким и терпким. Озеро, распустившее в разных направлениях ручьи, вымощенные каменными стенами, создавало геометрически верный рисунок. В потоке воды Блэйд заметил мелких рыб, любопытно уставившихся на него и будто ожидающих угощения. Блэйд нахмурился, его взгляд начал цеплять все больше деталей, он вспоминал. Скамейка у стены, где они с Дань Фэном отдыхали после тренировок. Площадка для тренировок равновесия прыжками по столбам. И, конечно... Беседка с многоугольной крышей, под которой Блэйд, еще, будучи Инсином, побеждал Дань Фэна в сяньци одну партию за одной. Интересно, что заставило его мозг сейчас вспомнить эти пейзажи? Блэйд начал осознавать, что он не в реальном мире. Для реальности все слишком мирно, слишком ярко, будто ничего плохого никогда не производило, и жизнь Блэйда продолжалась на землях Лофу Сяньчжоу. Откуда-то из-за стены были слышны голоса, которые показались Блэйду смутно знакомыми. «Поосторожнее, молодой человек, это чучело может дать сдачи не хуже живого противника, если зазеваешься.» — первый голос был довольно хриплый, и, хоть и журил второй, но был весел. «Понял!» — второй голос принадлежал никому иному, как главной боли в сознании Блэйда. Его зрачки тут же сузились, а мышцы по всему телу напряглись, он хорошо узнал его владельца. Но не успел Блэйд ступить и двух шагов, чтобы выглянуть из-за круглой арки, как его за плечо схватила жесткая холодная рука. — Куда ты?.. Блэйд потерял дар речи. Он медленно обернулся на третий голос, он перевел взгляд с когтистой руки, что схватила его, на яркую бирюзу глаз. Даже спустя столетия, ни ровная осанка, ни жесткий взгляд Верховного Старейшины не расплылись от течений времени. — Дань Фэн?— из-за внезапной встречи, Блэйд не успел подготовить что-то колкое или помпезное. Все, что он успел сообразить в моменте, это лишь имя, сорвавшееся с губ само собой. Однако гордости Блэйда хватило, чтобы смахнуть со своего плеча чужую ладонь. Он тут же подставил острие меча к горлу Дань Фэна, более не раздумывая ни о чем. — Пришло время платить. — А ты уверен, что у тебя хватит сил взять с меня столько? — выгнув бровь, спросил Дань Фэн. Его насмешливый тон в совокупности с серьезным выражением лица, заставили Блэйда ощетиниться. Блэйд попытался полоснуть по его шее мечом, но Верховный Старшейшина легко увернулся от этого па, своим хвостом поддевая лодыжку Блэйда и заставляя его упасть. Но Блэйд, даже будучи на земле, переместил свой вес на бок, чтобы перекатиться и попытаться рубануть мечом по ногам, или хвосту, или до чего вообще дотянется. Гнев Охотника на Стелларонов сорвался, как срывается медная крышка с горлышка «Услады» на Пенаконии. Одно быстрое движение и эмоции хлынули без остановки. Блэйд снова увидел, как Дань Фэн без каких-то особый усилий парировал, пока оставаясь лишь в оборонительной позе. Он продолжал наносить мечом рубящие удары, пытался предугадать перемещение скользкой ящерицы, но Дань Фэн, подобно морской волне, перетекал то за спину, то в сторону, даже не думая запыхаться или напрячься чуть больше. В какой-то момент Дань Фэн сделал высокий прыжок, оказавшись на стене, разделяющей коридоры сада. Он с недовольством смотрел на Блэйда, будто ему было одновременно и скучно, и тошно от поединка. — Достаточно, вы оба, — послышался голос того, первого человека. Блэйд все еще не мог вспомнить, кому же он принадлежал, а появление Дань Фэна и вовсе сбило его с мысли. Однако, как только Блэйд обернулся, отвлекшись от сражения, он снова замер, не сразу осознав, что видит, кого видит. — Инсин! Дань Фэн, как по команде, почти сразу спрыгнул со стены, грациозный, словно домашний кот, которого после долгой прогулки по городу подозвал его человек, чтобы погладить и покормить, заведя домой. Он подошел к Инсину, глядя на него с любопытством и искренним интересом. На Блэйда же, если Старейшина и бросал взгляд, то тот был брезгливым, уставшим. Блэйд крепче сжал меч в своей руке. Он исподлобья смотрел на Дань Фэна, стоявшего подле Инсина. Они выглядели, как живая фотография, как будто века не стерли их лица и не растоптали репутацию в грязи. Блэйд скрипнул зубами, когда Инсин сделал в его направлении несколько шагов. — Это сон, значит, — все же, выплюнул Блэйд. Его взгляд из окраса тихой ненависти сразу погас, будто он сожалел о нереальности происходящего. Он на секунду поверил, что сможет вызвать Дань Фэна на еще один поединок и убить, раз тот сам пожаловал к нему. Но, похоже, время еще не пришло. — Иначе бы мы тебя не достали так легко. Ну-ну, не опускай нос. Все, что ты видишь, это отражение твоего рассудка. Я за ним очень кропотливо ухаживаю, даже несмотря на старания Мары его разрушить. Или старания Кафки, чтобы его подчинить, — легко произносит Инсин с тенью улыбки, держа левую руку сложенной за спиной. Его лицо было не молодым, а волосы давно тронула седина. Таким Блэйд и был в момент самой первой смерти, изменившей все. Таким, видимо, его сознание его и запомнило. — Плевать. Это просто очередной бред, спровоцированный Марой, — устало прикрыв лицо рукой, выдохнул Блэйд. Обычно, ему не снятся сны, тем более с яркими декорациями и с участием Дань Фэна и Инсина. Чаще это кошмары, подсылаемые Марой, либо просто пустота: закрыл глаза, глубоко вздохнул, открыл глаза, вот тебе и весь «сон». Инсин обернулся за спину и махнул рукой в сторону Дань Фэна. — Подойди, есть разговор, — произнес Инсин не терпящим отлагательств тоном. Дань Фэн слегка прикрыл глаза, оставшись на месте. Послышался чей-то осторожный шаг, больше похожий на дуновение ветра. Блэйд нахмурился вновь. Он посмотрел на пустое пространство по правую руку от Инсина, похоже, тот кого-то придерживал за плечи, однако Блэйд в упор не видел кого именно. А по правую руку от Инсина, на самом деле, подошел Дань Хэн. Его этот сон удивлял меньше, но вот волновал гораздо больше, чем Блэйда. А понял он, что в этом сне есть Блэйд, только сейчас, когда Инсин начал говорить про Мару и Кафку. У Дань Хэна еще теплилась надежда, что ему просто снится сюрреалистичная история о тренировках, но она быстро переросла в принудительные переговоры. Сам Дань Хэн также пытался рассмотреть, кто же стоит напротив Инсина в нескольких шагах, но никого не видел, хоть и предполагал, что там, скорее всего, расположился Блэйд. — С кем ты разговариваешь? Дань Фэн остался вон там, — с тенью насмешки произнес Блэйд неторопливо, будто все же нашел силы посмеяться над ситуацией. Инсин растрепал волосы на макушке Дань Хэна, хотя для Блэйда это казалось лишь поглаживанием воздуха под чужой ладонью. Какой же бредовый сон. — Вы друг друга пока не можете видеть. Да, и, слышать, судя по всему, тоже, — слегка раздосадовано произносит Инсин, снова оборачиваясь через плечо. Дань Фэн без лишних слов подошел к нему, встав по левую руку. Ящерица вновь сосредоточила взгляд, полный благоговения, на своем старом друге. Блэйд послал в адрес престарелой перхоти очередное ругательство, оставшееся в его голове, а Дань Фэн между тем произнес: — Не смотри на меня так, будто это из-за меня. Я виноват, что их связь держится на пустых запугиваниях и попытках изжить друг друга? Твоя, между прочим, инициатива всех здесь собрать, — обратился он, что не удивительно, к Инсину, на что тот устало приложил ладонь ко лбу и шумно вздохнул. — Уважаемый мастер Инсин, расскажите, зачем мы собрались здесь? — подал-таки голос Дань Хэн, его вопрос, похоже, рассмешил Инсина. — «Уважаемый»! Я! Слышал, Дань Фэн? Ты бы хоть раз ко мне так обратился, но за тридцать лет я не слышал от тебя и слова ласкового, — все с той же беззлобной улыбкой Инсин обратился к Дань Фэну, на что тот с прищуром на него посмотрел, осторожно гладя руку на его плечо. — Тебе напомнить, какие были другие мои слова, произнесенные в твой адрес? — с тем же тоном, каким Дань Фэн спрашивал у Блэйда о силах взять «плату», он же задал вопрос и для Инсина. Инсин отмахнулся от него рукой, начав говорить гораздо быстрее и оживленнее: — Все-все, не будем начинать. С тобой можно выяснять отношения вечность, но у меня этого времени нет. — У тебя всегда были беды со временем, — фыркнул Дань Фэн и ушел в сторону, вероятно, ставя в разговоре точку. На лицах Блэйда и Дань Хэна отобразилась одинаковая эмоция неловкости, вперемешку с желанием подобных сцен больше не наблюдать. Инсин, заметив это, засмеялся снова, чуть хлопнув дань Хэна по плечу. Блэйд все же перевел взгляд на ту пустоту, которой касался Инсин, прекрасно помня, на какой высоте у Дань Хэна расположены глаза, чтобы впиться в эту пустоту взглядом. Сам Дань Хэн в этот момент почувствовал некоторый дискомфорт, предполагая, что невидимый ему Блэйд тому виной. — Давайте я все объясню. Как я уже говорил, я часть этого места, иллюзорно представляющего остатки рассудка тебя, глупый мечник, — на этих словах он ткнул Блэйда в грудь, на что тот рыкнул, недовольно отворачиваясь. Однако так и остался на месте, продолжая слушать. Ему все меньше нравилось то, как это миролюбивое место и спокойный тон Инсина подкупали его память. Как больно. — Я много лет ухаживал за этим садом, старался сделать все, чтобы Мара как можно медленнее подъедала его цветы и деревья, однако время всегда играло против меня. Сад постепенно становился все меньше и меньше, сейчас, кажется, в нашем с вами распоряжении всего десятая его часть. Эх, были времена… И, если бы не Шепот Кафки, думаю, все было бы не так губительно. Впрочем, не мне жаловаться, ведь именно благодаря этой ужасающе-потрясающей женщине я, как Инсин, как центр рассудка, вообще остался существовать, пусть и на обделенной территории. Дань Хэн с присущим ему вниманием впитывал всю информацию, которую получал. Даже несмотря на то, что он сейчас находился в угодьях своего врага, его любопытство не страдало. Он выглянул из-за фигуры Инсина, чтобы посмотреть на Дань Фэна, усевшегося на дальней стене и, кажется, впавшего в медитацию. Его не волновала тема сбора? Или он уже все знал и поэтому так спокойно пропускал объяснения? Этот холодный и недосягаемый видьядхара был загадкой даже для самого Дань Хэна. — Значит, момент золотого заката, это все, что, у меня осталось? Я сейчас расплачусь, — язвительно произносит Блэйд, очевидно наплевав на факт того, что в его мозгу рассудок вообще сохранен. Инсин нахмурился, кашлянув в кулак, от этого жеста Дань Хэн почему-то подумал, что Блэйд бросил какой-то нелепый комментарий, впрочем, почти угадал. Инсин тяжело вздохнул и продолжил рассказ. — …я позвал вас двоих, чтобы попросить о помощи, — более, чем прямолинейно сказал Инсин, напустив на себя слегка виноватый вид. Блэйд посмотрел на него с недоверием, Дань Хэн наклонил голову на бок, все еще ожидая больше информации, прежде чем решить, как реагировать. — Когда это место, этот сад, сгниет от давления Мары, то даже силами Кафки и моим силами его уже нельзя будет восстановить. Блэйд не просто вернется в свое безумное состояние, он больше не сможет из него выйти. Никогда. Не за что будет зацепиться, нечего вспомнить. Останется только Мара, взявшая над Блэйдом контроль, запирая в своей тюрьме навечно. Останется поразившая тело болезнь, жаждущая разрушения, смерти и агонии всему, что его окружает, независимо от желания носителя. Паразит, взявший контроль над тем, в кого подселился. То, что хуже любой смерти или жизни с бесконечной регенерацией. Услышав такие новости, Блэйд прикрыл глаза, глубоко задумавшись. Сон все больше походил на странное переплетение с реальностью. Иногда Кафка спрашивала его о физическом состоянии и иногда, если ответ Блэйда ее забавлял, она задумчиво улыбалась, очевидно, обдумывая что-то, что связано с рассказом Инсина. Дань Хэн отшагнул в сторону, сцепив свою руки и рассматривая их, чтобы сосредоточить мысли на корректном ответе. Напряженное молчание было быстро нарушено. — Я не хочу умирать, зная, что обреку всю Вселенную на встречу с монстром, пожирающим меня, — с самой искренней из возможных улыбок произнес Инсин. Он сдвинул брови, будто бы от боли, и развел руками, будто бродяга, просящий подаяния. — Вы двое единственные, кто может не допустить такой исход. — Мару не исцелить. Лучшие ученые не нашли противоядие за сотни лет, — осторожно произносит Дань Хэн. Инсин с пониманием кивает, все также виновато улыбаясь, будто уже пожалел, что потревожил этих двоих. Блэйд молчал, глядя себе под ноги. Похоже, разговор его уже утомил. — Я не смогу вас заставить, — прямо ответил Инсин, вдруг приободренно подняв взгляд. — Может, вы обсудите это между собой? Я не очень понимаю, как продолжить наш разговор, пока вы друг друга не видите и не слышите. Все, что вам нужно, это наручи, — сказал он, показывая на свою руку, в рукаве плаща проблеснул один из наручей, которые они разделили с Дань Фэном много лет назад. Дань Хэн тут же посмотрел на свою руку с наручем, с которым не расставался уже давно. Блэйд хмыкнул, скрестив руки на груди. — Зачем мне с ним разговаривать? Пусть будет, что будет, да и дело с концом. Я хочу лишь отмщения, мне плевать на то, что будет с моим телом. Старик, ты не того человека решил сделать героем, я не способен на добрые поступки, — в открытую насмехаясь над Инсином, произносит Блэйд. За его спиной тут же появляется Дань Фэн, глаза которого опасно блеснули, словно две изумрудные полные луны. Одной рукой Дань Фэн схватил Блэйда за шею, а во второй материализовал злосчастный наручный браслет, который силком нацепил на Блэйда. — Дань Фэн, — осуждающе произнес Инсин, хмуро посмотрев на Старейшину, который равнодушно смотрел на то, как Блэйд закашлялся, потирая шею, саднящую после почти удушающего сжатия. Дань Хэн замер, увидев в паре шагов от себя Блэйда, хотя он и был готов увидеть его, но встреча с этим человеком каждый раз сулила лишь плохое. Дань Фэн, гордо вздернув нос, бросил на Дань Хэна холодный взгляд, с отвращением скользнул глазами по Блэйду, а потом остановил взгляд, полный непонимания, на Инсине. — Пусть поговорят. Хуже не будет, — коротко отозвался Дань Фэн, не меняя спокойного выражения лица. Блэйд попытался было снова напасть на него, чтобы не оставить чужую вольность без ответа, однако, Дань Фэн также быстро исчез, как и появился. Инсин устало вздохнул, опуская плечи. — Я скоро вернусь. Не разбегайтесь. За территорией, которую охраняет солнце, буйствует Мара. Как бы вы в кошмар не свалились, — будто меду делом сказал Инсин и поспешил исчезнуть в ближайших воротах, очевидно, отправившись на поиски Дань Фэна. Дань Хэн проводил взглядом Инсина, словно доброго друга, оставившего его наедине с голодной дикой собакой, при которой любое неверное движение станет провокацией на атаку. Он лишь понадеялся, что Инсин придет поскорее обратно. Переведя взгляд на Блэйда, к своему удивлению, Дань Хэн столкнулся с вполне спокойным и разумным взглядом, не было ощущения, что Блэйд нападет, однако, за годы их стычек рука сама по себе потянулась к Пронзающему Облака. Так было еще спокойнее. Хоть внезапную атаку, при желании, отобьет. — А я говорил, что ты врешь мне, — брякнул Блэйд, небрежно и спонтанно, как проводят спичкой по фосфорной стороне спичечного коробка. Дань Хэн не понял, о чем речь, и показательно нахмурился, не скрывая недовольного вида. — Сам посуди, если Инсин здесь от куска моего сознания, то откуда здесь Дань Фэн? Очевидно, от тебя. Значит вы с ним одно целое. А он — это ты, а ты — это он. И о чем же мне говорить тогда с тобой, лгунишка? — Вообще-то, вопрос стоит по-другому, — решил не глотать молча колкости Дань Хэн. О нелогичности логической цепочки Блэйда он умолчал, решив бросить более весомый ответ: — Сейчас решается, стану ли я помогать самому опасному галактическому преступнику спасать свое сознание, чтобы из проблемы галактического масштаба ты не стал проблемой вселенского. Блэйд усмехнулся, прищурив взгляд. — Для тебя это звучит, как выбор без выбора. Ты ведь еще пытаешься притворяться героем. Такие, как ты, предпочтут продлить мои страдания в нынешнем состоянии. А я отвечу так: что нынешний я, что напророченный Инсином, мне будет все равно. Я доберусь до тебя в реальности. Потом прикончу Цзинлю. А дальше уже не важно, что со мной будет. Справедливость восторжествует только тогда, когда трое заплатят полную цену. Дань Хэн смело смотрел в глаза Блэйда, он лишь на секунду отвлекся на слабый шорох в цветах за чужой спиной, замечая знакомые золотые цветы. Воздух тут же пробило гнилым запахом, душащим сладкими нотами. Блэйд и сам обернулся, увидев, как один из корней цветка, пораженного Марой, был протянут к его ноге и крепко обвился вокруг стопы, не отпуская. Давно он так пророс? С какого момента Мара коснулась Блэйда? И успела ли она как-то повлиять на то, как Блэйд решил ответить на зов Инсина о помощи? На росток резко обрушился удар копьем, словно кара небожителя, и растение, разорванное и издающее иссыхающий писк, медленно отползло обратно в гущу цветущего сада. Дань Хэн не сразу понял, что сделал, но посмотрев на растерянный взгляд Блэйда, он решил, что совершил верный поступок. Блэйд почувствовал, как сбилось его дыхание, он схватился за грудь, не понимая, чей сейчас слышит хрип: свой или отползшей Мары, не успевшей пустить в него корни? Дань Хэн стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. Будь на месте Блэйда Март-7 или Стэлла, он бы сразу спросил, все ли в порядке, не болит ли что-то, но тут… что тут можно спросить? Любое уделенное внимание будет расцениваться пощечиной, или оскорблением, или чем-то еще похуже. — Я не просил тебя об этом, — произносит Блэйд, быстро востановив былую невозмутимость. Дань Хэн закатывает глаза, в этом жесте Блэйд быстро находит Дань Фэна. — У меня нет причин помогать Инсину сохранить свое присутствие в моей голове. Я не вижу смысла мешать естественному процессу загнивания. — А ты и рад сгнить? — вдруг с вызовом спросил Дань Хэн, крепче сжимая в руке рукоять копья. — Откуда у тебя такая жажда по страданиям? К чему так упиваться? А если получится победить Мару, а если ты сможешь прекратить… начнешь новую жизнь? Пойдешь дальше? Тебя это совсем не интересует? Блэйд внимательно посмотрел на Дань Хэна, он все также, почти не меняясь в хмуром лице, изучал видьядхару взглядом. Кажется, в его голове начался какой-то сложный процесс, ведь в ответ на свои наивные вопросы дань Хэн не получил один из типичных ответов, которые слышал уже много раз: про «цену», про «грех» и про «права не имеем на надежду», все в таком ключе. И все же, Блэйд нашел ответ. — Мне не для кого жить. Осталась только месть. Прикрыв глаза, Дань Хэн отвернулся. Укол вины метко ударил его в сердце, также, как он разрезал протянутый корень Мары минуту назад. Видьядхара все больше ощущал, как этот затянувшийся сон вытягивает из него силы, вместо того, чтобы их восстановить. Развернувшись на месте, он направился в ту сторону, куда ушел Инсин. Блэйд за ним не последовал, так и оставшись стоять в залитым золотым солнцем цветнике. Дань Хэн от этого даже немного выдохнул с облегчением, компания Блэйда ему давалась тяжело при любых обстоятельствах. Довольно быстро, Дань Хэн дошел до той самой границы, о которой говорил Инсин: серые, безжизненные стены, разросшиеся черными и позолоченными цветами, пахнущие более приторно в своем количестве и не менее удушающе. Сернув через еще один или два поворота, Дань Хэн вышел на поляну для тренировок с манекенами, где он с Инсином недавно тренировали пару новых ударов. Это было развлечение на то время, пока они ждали «особого гостя». Знал бы Дань Хэн, что «особым гостем» был Блэйд, то попросил бы разбудить его до этой неприятной встречи. Среди нескольких расставленных на площадке манекенов он заметил Инсина и Дань Фэна. Верховный Старейшина слегка склонил голову вперед, нежно держа Инсина за пальцы руки, мягко касался их своими губами. Свидетельствование столь интимного жеста заставило Дань Хэна пожалеть еще и о том, что он пошел искать этих двоих, оставив Блэйда. Фраза: «Мне не для кого жить» гулким эхом пронеслась в ушах Дань Хэна, будто до него только сейчас дошел смысл сказанных Блэйдом слов. Выйдя из секундного оцепенения, Дань Хэн решил развернуться и уйти, пока его не обнаружили, но было поздно. — Дань Хэн, — радушный голос Инсина, впрочем, обнадежил, и Дань Хэн все же решился подойти к нему и к Дань Фэну. Старейшина продолжал смотреть на Инсина, игнорируя существование Дань Хэна, словно мухи, присевшую на стену. — Вы поговорили? Решили что-то? Дань Хэн на секунду перевел взгляд на Дань Фэна, на удивление, он встретился с ним взглядом. Дань Фэн смотрел на него так же, как на него смотрел Блэйд во время своих безумных припадков: холодно, зло и отстраненно, будто ему не было дела до его мнения, но при этом он готов прожечь в голове Дань Хэна дыру своим взглядом. Переведя взгляд на Инсина, улыбающегося ему, Дань Хэн не мог понять, как такой отзывчивый и открытый человек мог стать Блэйдом. Как человек, посмертно застрявший в тюрьме из боли и агонии, которые подкрепляла Мара, остался лучом света, надеющийся даже в смерти не вредить никому, хотя все указывало на то, что его тело отправится в кровавый поход, как только Мара возьмет верх? Это точно Блэйд? Не похож совсем. Это Инсин. — Я могу попытаться помочь. Все же, если ты умрешь, то Блэйд станет еще большей головной болью, чем он есть сейчас, — безразлично отозвался Дань Хэн, глядя вниз, на руку, которую Дань Фэн недавно целовал в моменте уединения с Инсином. — Правильный ответ, — холодно резюмировал Старейшина, продолжая жечь дыру в голове Дань Хэна. Однако, как только тот поднял взгляд, то снова отдал все внимание Инсину. Сам же Инсин благодарно схватил руку Дань Хэна, взяв ее между своих мозолистых ладоней и слегка сжав, в благодарном жесте. Еще с секунду замявшись, Дань Хэн спросил более прямо: — Так, что от меня требуется?
