i will
4 марта 2025 г., 09:18
Судя по взгляду Инсина, ему было известно более чем достаточно о том, как именно Дань Хэн приволок Блэйда спасать свою же жизнь. Дань Фэн продолжал смотреть на происходящее со скукой, кажется, утомленный тем, как долго Дань Хэн и Блэйд пытались "договориться". И все же, начать придется, как и продолжить, как и довести все до конца. Инсин делал вид, что не замечает ссадины и синяки, щедро оставленные дуэлянтами недавно.
— Что ж, мы, наконец, можем начать. Я перейду к объяснению вашей задачи на сегодня. Дань Хэн, Блэйд, вам двоим предстоит отправиться в дальний угол воспоминаний. Мара уже давно разрослась там, высосав все самые хорошие моменты памяти и превратив их в нечто довольно неприятное для зрелища. Но, несмотря на закостенелость той части рассудка, в ней можно находиться в стабильном состоянии. Мара больше беспокоиться о поглощении новых и новых частей, ее не привлекает то, что она уже когда-то переварила. Так что... вы можете спокойно там прогуляться, поискать что-то стоящее, а как найдете, пусть Дань Хэн позовет меня по имени, и я вытяну вас вместе с тем фрагментом. Все понятно?
— С какими конкретно опасностями сопровождается эта «прогулка»? — первое, что спросил Дань Хэн, прежде чем бездумно соглашаться. Инсин потер бровь, похоже, формулируя ответ покороче и попонятнее.
— Если застрянете в кошмаре, то будете долго мучиться в нем, а проснуться сможете, только если он вас отпустит. Если же вас достигнет Мара, а не подосланная ей отрава… не могу конкретно описать последствия, но травма будет посерьезнее от такой встречи. Придется вам двоим быть максимально осторожными, чтобы не заразиться и самим.
— Понятно, — отозвался Дань Хэн. Блэйд, стоящий рядом с ним, все свое внимание посвятил рассматриванию неба над их головами.
Инсин хлопнул Блэйда по лбу, на что тот сразу ощетинился.
— Да, что?!
— Я не стану читать нотации, ты их все равно не услышишь, — тяжело вздохнул Инсин, устало прикрыв лицо ладонью. Он все же нашел в себе силы улыбнуться беззаботно и перевести взгляд с Блэйда на Дань Хэна. — Отправляйтесь сейчас. Если случится что-то непредвиденное и опасное, не стесняйся меня позвать, я пошлю за вами Дань Фэна. Мне, все же, не следует находиться к активности Мары слишком близко.
Дань Хэн кивнул. Он, было, хотел спросить, с чем связана возложенная на него дополнительная ответственность по передаче сигнала к какому-либо действию, но быстро смекнул, что доверять подобное Блэйду будет опаснее. Если Инсин не вовремя появится рядом, когда их атакует Мара, то процесс перехода к сценарию с бессознательно бороздящему космос убийце всего сущего ускорится. К тому же, Блэйд мог и специально подобрать такой момент.
***
Найти воспоминание оказалось не просто, а все, что было из ориентиров, это интуиция Инсина и простое «ищите вон там, что-то, да найдете». Сознание за пределами золотого света, на контрасте, было покрыто сумерками. Стены домов были посеревшими не то от пыли, не то от времени, не было слышно ни птиц, ни плеска воды в колодцах, ни даже шума ветра. Никого из горожан, являющихся частью памяти, также не было видно. Дань Хэн шел по коридорам из стен первым, его внимательность к окружению и напряжение в теле лишь подчеркивали его серьезный вид. Опасности могли, как появиться в любой момент, так и не показаться вовсе. Блэйд шел следом, но на небольшом расстоянии. Его скучающее выражение лица говорило о том, что он не хочет здесь находиться. Вообще, Дань Хэна настораживало то, что Блэйд согласился идти с ним сразу после проигрыша в поединке, но завести об этом разговор ему хотелось меньше, чем знать, что же творится в чужой голове. — Орнамент на воротах отличается от привычного для Лофу. Это очень старое воспоминание, — вдруг произнес Блэйд, снова задравши голову к небу. Дань Хэн остановился, оборачиваясь на него с немым вопросом в глазах. Блэйд молча указал в небо, куда-то левее стен, мимо которых они шли. Дань Хэн сначала скосил взгляд в указанном направлении, чтобы, в случае, если Блэйд решит напасть, то не оказаться к нему спиной. Но почти сразу Дань Хэн повернул и всю голову, чтобы лучше рассмотреть застывшие в небе фигуры, вырезанные из бумаги. Судя по тому, как эти фигуры седлали ветер, подобно морским кораблям на волнах, это были воздушные змеи, которых когда-то, и правда, любили запускать дети во всем Альянсе. — Надо проверить, что там. Пойдем, — кивнув на виднеющийся поворот в коридоре, сказал Дань Хэн. Блэйд ничего не ответил, он продолжил идти, все также продолжая задерживать взгляды на воздушных змеях в небе. Почему-то резко образовавшееся молчание после короткого обмена фразами оказалось довольно давящим. Дань Хэн вспомнил, как Март 7 не любит подобные моменты и старается их сгладить и расшевелить собеседников шуткой или историей, даже если не в тему. Но нужно ли было так поступать сейчас? Правильно ли оценит ли эту попытку Блэйд? Нет. Лучше просто сосредоточиться на задаче, ведь, на кону стоит достаточно. Чем ближе они подбирались к месту запуска змеев, тем оживленнее становилось вокруг. Стены больше не казались серыми, скорее, просто молочными в свете едва различимого за облаками солнца. Ветер тоже поднялся, прогоняя пыльный сперший воздух, Дань Хэн непроизвольно принюхался, чтобы понять, что еще за запахи он чувствует. Двор, в который они зашли, оказался полностью заросший чернеющими цветами, покрытыми шипами и кровью. Со стороны растений, периодически шевелящихся, доносился тихий рокот, как, если бы, его издавали сами растения, но, скорее, это был скрип их стеблей, перетягивающих друг друга. — Мара здесь спит, — очень-очень тихо шепнул Блэйд, немного наклоняясь к уху Дань Хэна. Тот не ожидал этого жеста и тут же вздрогнул, напрягая спину. Однако Блэйд почти сразу отстранился и видьядхара позволил себе выдохнуть. Он осторожно перешагивал между зарослями скрипящих растений и вглядывался в убранство двора, которое еще можно было различить. Подойдя к столу, стоящему почти в центре, Дань Хэн пригляделся к привязанным к орнаменту стола катушкам от воздушных змеев, которых они видели ранее. Змеи все также ловили волны ветра в небе, оставаясь веселиться в этих вольных потоках. Если приглядываться к рисункам, то можно заметить, что они были очень яркими, один красивого синего оттенка глубоких вод, с добавление красных и зеленых пятен, второй был ярко оранжевый, как огромный мандарин, на кожуре которого нарисовали карпов. Остальные рисунки на змеях тоже были разных цветов, то желтого, то зеленого, то настолько намешанного, что определить какой-то главенствующий цвет было трудно. Дань Хэн хмыкнул, засмотревшись. В его детстве таких развлечений не было. — Я узнал это место. Это Чжумин, — снова раздался голос Охотника на Стеларонов почти над самым ухом. Тихий и спокойный, как и перед этим. Дань Хэн снова напрягся, на этот раз, решив развернуться и попросить Блэйда больше не подкрадываться так. Однако, Блэйд, так же, как и он, внимательно наблюдал за змеями, его лицо приобрело более мягкое, нетипичное выражение, как будто он снова переживает происходящее здесь. Дань Хэн не решился выругаться в такой важный момент. — Когда ты жил на Чжумине, запускал змеев с друзьями, как обычный ребенок? — спросил видьядхара, внимательно наблюдая за задумчивым видом Блэйда. Лицо Охотника на Стелларонов вдруг тронула знакомая наглая усмешка. — А ты думал, в детстве моими хобби было взрывать города и практиковаться в раздаче проклятий моим врагам? — спросил он в ответ, наконец, отведя взгляд от змеев и переведя его на Дань Хэна. Несмотря на попытку сострить, глаза Блэйда все еще говорили о его спокойном состоянии. Дань Хэн недовольно цокнул, уже уставший от постоянной попытки разжечь спор на пустом месте. — Я мало знаю о том, каким ты был человеком. — Если ты надумаешь поближе узнать Инсина, поговори с ним, пока есть возможность. Когда Мара поймет, что ее пытаются надуть, она не оставит попыток изжить Инсина из моей головы в кратчайшие сроки. — Какой же у тебя черствый характер. — Интересно, почему я таким стал, да? Загадка века. Снова повисла неловкая, тяжелая тишина. Дань Хэн опустил взгляд и отвернулся от Блэйда. Он взялся разматывать одну из привязанных к столу катушек, решив, что воспоминание о запуске змеев вполне достойное, в таком-то заросшем Марой кошмаре. Скрипящие то тут, то там заросли шипованных растений начали слегка дрожать. Возможно, имело смысл поторопиться. Дань Хэн сосредоточился на том, чтобы спустить одного из змеев и поскорее покинуть странное место. Блэйд в это время отошел в сторону, похоже, что-то заметив на одном из соседних столов. Дань Хэн было хотел его позвать, чтобы они не разбредались слишком далеко, однако, Блэйд почти сразу вернулся. Было любопытно, что же он заметил, но Дань Хэн проглотил свой вопрос, не желая еще хоть на секунду продолжать нахождение здесь, тем более, в обществе Блэйда, общаясь с ним о всяком, будто старый друг.***
— Мара попыталась уничтожить воспоминание, устроив кровавую резню, учитывая, что воспоминание детское, это могло бы иметь сильный эффект. Однако Мара не учла, что дети, с которыми я запускал змеев в небо, не были моим друзьями. Я даже не помню, как кого звали, но зато я помню красиво летящие яркие фигуры в небе, пляшущие в разные стороны и создающие тот самый эффект, который Мара уничтожить не может, — с довольной улыбкой пояснял Инсин, держа в руках змея, которого стянул Дань Хэн. Инсин с теплотой проверял бумажное полотно и механизм раскрытия крыльев птицы, которую собой представлял воздушный змей. Он медленно перебирал пальцами по крыльям и каркасу змея, будто хотел в мельчайших деталях запомнить (вспомнить заново?) этот рисунок. Одним легким движением, Инсин протянул Блэйду змея, которого держал: — А, запусти-ка этого красавца. Пусть висит в воздухе и радует глаз. — Почему я? Сам с этим развлекайся, — тут же недоуменно спросил Блэйд, даже не подумав взять игрушку в руки. Дань Фэн холодно посмотрел на него, потянув, было, руку в сторону змея, но Инсин схватил эту руку и отвел в сторону. Он покачал головой осуждающе, бросив при этом короткий взгляд на Старейшину, а после снова посмотрел на Блэйда. — Запуск змеев в небо был не только игрой, но и тренировкой ловкости, внимательности и ощущения окружающей среды. Если ты хочешь притвориться безруким неумехой, то вспомни, что говоришь сам с собой. А теперь иди, — терпеливо проговорил Инсин. Блэйд что-то беззвучно бормотал под нос, но вырвал воздушного змея и отошел в сторону площадки для тренировочных боев. Там было много пространства и хороший ветряной поток поймать проще. Дань Хэн все также неловко переминался с ноги на ногу, как и в остальные разы, когда заставал эти трения прошлого и настоящего. Было в этом что-то странное, но и при этом неловкое. Когда Блэйд действительно занялся запуском змеев (лицо его при этом отображало пассивную ненависть, уже ставшую привычным выражением лица для наблюдателей со стороны), то Инсин посмотрел на Дань Фэна. — Побудь с ним, пожалуйста. — Он меня терпеть не может. Не хочу испытывать ни его, ни свое терпение, — последовал незамедлительный сухой ответ. Дань Хэн невольно подумал, что общение с Дань Фэном, зачастую, ощущалось более неприятным, чем с Блэйдом. Как горячая игла под ноготь. — Я же тебя как-то терплю, — с усмешкой отозвался Инсин. Дань Фэн терпеливо вздохнул, прикрыв глаза, и, приосанившись, медленно побрел следом за Блэйдом. — Вы что-то хотите мне рассказать, господин Инсин? — негромко спросил Дань Хэн, проводив Дань Фэна взглядом. Он с подозрением посмотрел на Инсина, ощущая, что тот неспроста отвадил подальше двух наиболее, мягко говоря, энергичных собеседников. Виновато улыбнувшись Дань Хэну, Инсин сложил руки перед собой в молящем жесте. — У тебя с эмпатией лучше, чем у Дань Фэна. Сразу смекнул, что я хотел поговорить с глазу на глаз? — чуть посерьезнев, Инсин скрестил руки на груди, переведя взгляд наверх, где через несколько коридорных стен, на тонкой, едва заметной нитке, в небо тянулся синий воздушный змей. — Дань Хэн. Я хочу задать вопрос, пожалуйста, ответь на него серьезно. Ты считаешь его другом? Посмотрев в ту же сторону, что и Инсин, Дань Хэн впал в некоторый ступор. Он едва нахмурился, размышляя. — Простите? Кого из них двоих мне следует считать своим другом? Того, кто все время пытается меня убить и искренне радуется, если я оступаюсь, или вон того, кто пытается навязать мне грехи, которые сам совершил и из-за которого моя жизнь началась в Доме Кандалов? — побелев, спросил Дань Хэн, плохо скрывая пассивную агрессию в голосе. Инсин поджал губы, продолжая смотреть на полет змея в небе. — Хорошо бы, чтобы ты не опасался обоих. Но я понимаю твои чувства. Вообще, я про Блэйда. У вас непростые отношения, но мне кажется, что у него осталось не так много других друзей в этом мире. И ты один из них. — Не нужно меня обманывать, господин. Я помогаю с восстановлением рассудка Блэйда лишь из-за чувства долга. Как по мне, этого достаточно, чтобы довести дело до конца. Играть в дружбу и делать вид, будто множества лет гонений и покушений на мою жизнь не было, я… не вижу смысла, — сказал Дань Хэн, решив, что Инсин опасается, не спугнет ли видьядхару будущий объем работы и те усилия, которые они должны будут приложить совместно с Блэйдом. Также, он поспешил добавить: — Я не уверен, что Блэйду друзья в принципе нужны, не говоря уже о том, что он не умеет дружить. Инсин грустно усмехнулся. Губы изогнулись в подобии улыбки, но глаза, смотрящие вдаль, были скорее искусственно прищурены, чем поддерживали эту усмешку. Дань Хэн впервые увидел, что Инсин не старается поддержать бодрый настрой или жизнерадостный тон беседы. А еще было тяжело не видеть в нем, в его мимике, его позе, Блэйда. Пускай прошлая версия, пускай лицо было не так молодо, да, и, волосы по-другому оттеняли кожу в свете солнца. Но когда Дань Хэн представлял, чтобы Блэйд также улыбался или сочувствовал, также хмурился или задумчиво щурил взгляд, разрешая себе показать переживаемые эмоции, он не мог при этом держать в голове, что такой человек способен на убийства, преследование и теракты, которые пополняли список небезызвестных Охотников на Стелларонов. Наверное, похожие чувства ощущает и Блэйд, глядя на лицо Дань Хэна и видя в нем Дань Фэна. Как же странно это. — Он уже давно перестал воспринимать себя, как человека. «Клинок» — это всего лишь оружие возмездия. Проклятие подкосило его восприятие мира, но, даже если бы он взял Мару под относительный контроль, как это сделала Цзинлю, он бы относился к себе худшим образом еще более сознательно. Иногда, меня пугает осознание этого факта и, от части, я рад, что у него есть забытье, подаренное Марой или Кафкой, или даже самой Смертью, пусть и временной. Так он меньше вредит себе, да, и, мне, — почему-то снизив голос, произнес Инсин. Похоже, он подбирал верные слова с меньшей тщательностью, ударяясь в воспоминания, которыми владел. Дань Хэн не посмел перебивать, внимательно слушая и поддаваясь умиротворенной картине запуска воздушного змея вдалеке. Интересно, Дань Фэн об этом же разговаривает с Блэйдом? — Думаете, если бы не Мара, то в голове Блэйда все было бы еще хуже? — задал осторожный вопрос Дань Хэн. Инсин перевел дыхание и продолжил, едва заметно кивая на чужой вопрос. — Я предполагаю, что он совершал бы многие глупые и еще более жестокие, по отношению к себе, мучительные поступки, при этом, не видя в том ничего несправедливого для себя. Его ненависть к себе перекрывает ненависть к кому-либо еще. Из-за тяжелых чувств и воспоминаний, которые он не способен прожить до конца. Потому что не с кем прожить. Не с кем поделиться наболевшим, — он снова делает паузу, набирая воздуха, теперь был отчетливо слышен хрип в горле Инсина, Дань Хэн перевел взгляд на змея в небе, не смея перевести взгляд куда-либо. Пока Инсин восстанавливал дыхание, Дань Хэн осторожно произнес: — Глядя на вас, не сказал бы, что вы склонны к тяжелым переживаниям или попыткам дистанцироваться, как умеет Блэйд. Вы кажетесь вполне адаптированным в социуме, несмотря на то, что вы знаете, что происходило все эти годы. Инсин не то квакнул, не то усмехнулся. Он махнул на Дань Хэна рукой, как будто тот рассказал анекдот, а смех от него застрял в горле. — Когда Байхэн погибла, и, прежде чем мы, два гения с Дань Фэном, пошли против естественных мировых процессов, какое-то время нас разделили другие хлопоты. Удрученные остатки Заоблачного Квинтета испили боли и горя сполна, осознавая, что никто никогда не сможет заполнить то чувство, которое дарила эта потрясающая женщина из лисьего народа. Цзинлю была убита горем больше всех. После смерти Байхэн она не выходила на связь месяцами, вымещая ненависть на судьбу в полях сражений с Мерзостями. Цзин Юань был совсем молод, его не подпускали к сомнительным операциям и не хотели омрачать его молодую жизнь, будущую карьеру. Дань Фэн был единственной отдушиной, да, и, тот ушел в работу на правах Старейшины, хотя терпеть не мог заниматься дворцовыми делами и, обычно, искал повод заниматься чем-то другим. Он приходил в кузницу редко, ему тяжело было говорить со мной, видимо, осознавая, что лет через десять-двадцать я отправлюсь за Байхэн. Не могу винить его в таких мыслях, я, признаться, думал, что первым покину Квинтет, но судьба полна иронии. Очень злой иронии, — он сделал паузу, чуть приподнимая голову, когда запущенный в небо воздушный змей подлетел выше. Инсин не весело хмыкнул, кажется, вспомнив что-то еще о тех временах, но пока не спешил говорить. Шумное дыхание намекало, что он старается сохранять спокойствие и повествовательный тон истории. Но это было, очевидно, очень трудно. Инсин снова попытался улыбнуться, в этот раз более успешно и натурально. — Вот почему я спросил, считаешь ли ты Блэйда другом. Мне стало интересно, сможешь ли ты дать ему шанс. Несмотря на кошмар, в который он погрузил тебя, лишь бы не тонуть в нем в одиночку. Дань Хэн услышал в голосе Инсина усталость. Похоже, минута откровений подходит к концу. Не зная, что можно ответить, видьядхара в утешающем жесте кладет руку на плечо Инсина. Тот снова улыбнулся. Мягко и искренне, на этот раз, легко прогнав грусть. Дань Хэн понял, к чему вел Инсин, но услышать это, так открыто и прямо, оказалось тяжелее. Раньше события прошлого не освещали с точки зрения Инсина и Блэйда, это были всего лишь исторические сводки, приправленные грустью и несправедливостью. Цзинлю рассказывала более холодно, почти не добавляя от себя чего-то личного. Но Инсин здесь и сейчас… говорил от сердца. Эту интонацию не подделать, если не прожить всю боль хоть раз. «Мне не для кого жить. Осталась только месть» — пронеслись недавние слова Блэйда в голове Дань Хэна, от чего он непроизвольно опустил взгляд в землю. Ему стало так тошно от того, что он и раньше находил сочувствие для безумного человека, желающего ему смерти, для сделавшего роковую ошибку правителя, за грехи которого заставляли платить самого Дань Хэна. А сейчас, из раза в раз прокручивая эту историю, узнавая разный взгляд на нее и ее продолжение, чувство ответственности и желание помочь подпитывались вдвойне. Инсин похлопал Дань Хэна по руке, чтобы вывести того из раздумий. — Напряг я тебя. Прости уж. Но, как и говорил, я не заставляю тебя переступать через ту боль, которую Блэйд успел причинить тебе. Всего лишь хочу донести, что… он с годами стал сложнее. Его действия, слова и мысли все больше расходятся. Я понимаю, как его читать, только потому что я в его голове. Еще понимает Кафка, на какую-то долю. Но, как по мне, из реальных личностей лучше всего он может быть понят тобой. Вы с ним довольно похожи, даже без всей этой истории с прошлыми грехами. И это была еще одна причина, почему я обратился за помощью именно к тебе, — попытавшись вернуть себе будничный тон, Инсин снова посмотрел в сторону воздушного змея. Того в небе не оказалось. Инсин широко раскрыл глаза, с секунду замерев, а потом, схватив Дань Хэна за кисть, сорвался на бег и утягивая собеседника в ближайшую арку. — Быстрее, бежим! Опять они за свое!
