Кризис

      — Ну давайте поговорим... — Ло отвëл взгляд в сторону, пытаясь успокоить внутреннюю панику. И не в таких ситуациях бывал же, да? И что, что глава целого государства предлагает тебе переговорить пару слов? Всего лишь... Надо подбирать выражения, и всë. — Но, полагаю, мне бы хотелось чуть больше контекста нашего разговора?       Джон прыснул в кулак, и Лололошка толкнул его локтëм. Он и так испытывал дикую неловкость, ещë и этот подливает масла в огонь! Джоди тоже хмыкнула, подперев подбородок рукой, лежащей на подлокотнике трона.       — И что же конкретно тебе бы хотелось узнать, чтобы хоть как-то попытаться повлиять на меня? — Арист тянула слова, смакуя свой момент власти словно мëд. Конечно, давать ответы или нет — полностью в еë власти. — Может, хоть ты чего дельного выдашь.       Лололошка призадумался. Для начала, стоило выбрать тактику поведения. Умеренная вежливость и уважение, в отличие от раздражающего женщину поведения Джона, были лучшим вариантом. И так как он, опять же, не особо понимал в этих разломах и имел лишь общее представление, стоило идти теми путями, где он был экспертом: психика и мораль. О, да — как же он раздражал некоторых людей тем, насколько сильно мог «задушить» своими лекциями о правильности того или иного действия. Значит, следовало узнать подробности тех вещей, через которые можно будет надавить. Пусть в этом мире та же жизнь не ценилась от слова вообще, это Лололошка уже понял, но Джоди Арист выглядела внутренне эмоциональной женщиной, даже если снаружи показывала только стоическую фигуру из камня. Лололошка-то всë видел.       — Хм... Мне бы хотелось узнать: зачем вам вся эта энергия? Я почти уверен, что ваши цели намного выше, чем кажутся, — сразу же сходу решил задобрить собеседницу Лололошка, слегка приподняв уголки губ. Джоди вскинула брови, явно не ожидавшая такого. Затем как-то странно улыбнулась, и в еë глазах что-то опасно мелькнуло металлическим блеском.       — Понимаешь ли... Пожалуй, начну сначала. История жертвы Нукса имеет множество трактовок, но истинной является только одна. Его существование в нашем грешном мире было мучительным, и поэтому, чтобы не испытывать вечной боли, ему приходилось поглощать огромные количества магии вокруг себя, и даже такие объëмы не были соизмеримы с тем, сколько ему требовалось для жизни. Но Нукс был изгнан из пантеона Богов за то, что вмешивался в быт обычных смертных, поэтому не мог вернуться назад. Разве это справедливо? — Тяжëлый вздох, в котором можно было различить нотки глубинной боли, должен был намекать на то, что Джоди говорила про своего Бога с искренней теплотой и сочувствием. Но Лололошка сейчас думал о другом: какова вероятность того, что она уверена, будто он — наивный дурачок, пытающийся в каждом встречном найти хоть что-то хорошее (в принципе, от правды она была бы не далека), и попытается использовать его, чтобы он «вразумил» Джона, когда услышит эту обещающую быть плаксивой историю? Не урок по религии он, конечно, ожидал получить, но допустим. — И вот, Нукс решил пожертвовать собой, разделив свою душу на две части и запечатав их в сосуды, один из которых остался здесь, в Церкви, и был назван Пламенным Граалем, потому что обжигал всякого, кто пытался до него дотронуться. Он был украден почти сразу же после гибели Нукса, но около двух десятилетий назад его нашли и вернули на законное место. Нам же нужна магическая энергия для того, чтобы снова собрать Нукса воедино и возродить. Вот и скажи мне: разве это плохо, если мы хотим лишь добра нашему миру и нашему Богу? Разве это не благодетель?       Что это за вопросы такие? Она серьëзно пытается оправдать свою жестокость «любовью» к своему Богу? К миру? Какая это любовь, если мир и его люди страдают! Если эта история про Нукса реальна, то он бы точно не захотел, чтобы его старания в итоге привели к тому, что Церковь, основанная, между прочим, в его честь, жертвовала всем, что было ему дорого. Это даже звучит... бредово. Но всë-таки волновала ещë одна деталь.       — Что насчëт второго сосуда? — Задал он очередной вопрос, игнорируя дешëвые манипуляции Джоди. Она, видимо, обрадовалась тому, что он втянулся в разговор, заметив не упомянутую деталь, поэтому ответила.       — Его никто не видел. Велика вероятность того, что его и вовсе не существовало, и сестра Нукса, Эйона, пустила слух о нëм только чтобы еë брат никогда не был возрождëн! Поэтому эти... самерэйцы и поклоняются ей, — сморщилась Джоди, посмотрев на высокий потолок.       Лололошка тоже нахмурился: у него внезапно всплыло воспоминание. Он ведь однажды уже слышал про Грааль. Звëздный Грааль из музея древности, якобы пришедший из другого мира. Если откинуть все те очевидные сказки про гигантов, то... Всё очень даже вяжется со всей этой историей про сосуды и души. По коже пробежал холодок. Даже если они соберут нужное количество магии, возродить Нукса не получится, потому что вторая его половина всë ещë отсутствовала. Хорошо, он получил достаточно информации.       — Я... не согласен с тем, что это хорошая идея. Нукс же пожертвовал собой, чтобы жители этого мира перестали страдать, разве не так?       — Последователи Нукса отдали бы даже жизни за него, не сомневайся.       — Но хотел ли бы он жить, зная, какая цена была уплачена за его возрождение?       В зале воцарилось молчание. Лололошка немного склонил голову, смотря на Джоди исподлобья, пока она сосредоточила свой взгляд где-то на полу перед собой, даже не моргая и сдвинув брови к переносице. Внутренний конфликт личных интересов, внушëнных ей Церковью, и мук совести. Ладно, она хотя бы задумалась, это уже важно! Значит, переговоры вести можно.       А ещë можно дожать.       — Я уверен, Нукс решил поступить именно так не только из альтруистичных побуждений. Он же... и сам страдал от существования, вы сами это говорили. С какой целью вы хотите вернуть его к этим страданиям? — Как-то он и сам проникся историей этого Бога, словно лично переживал ту боль. Хоть сейчас он нагло использовал его имя просто в качестве аргумента в споре, искреннее сочувствие всë же присутствовало.       —...Как удивительно. Внешне вы так похожи, а внутри... совсем разные люди. Словно полные противоположности.       Что за резкий перевод темы? Нет, ему уже неоднократно говорили похожие вещи, но сейчас как будто бы не лучшее время для таких разговоров. Ло направил на Арист вопросительный взгляд, почëсывая затылок, намекая продолжить мысль, раз уж начала.       — Так странно, что мне не смогла объяснить проблему целая толпа, но смог непонятно откуда взявшийся... ты.       Она... поняла? Правда?       — Так вы... закроете разломы? — Задал самый главный вопрос Лололошка, услышав, как у учтиво молчащих сзади Ри-Адалы и Джона перехватило дыхание. Ло даже успел забыть, что они вообще находились здесь, честное слово, настолько тихими те были. Ну... да, Лололошка и раньше замечал, что перебивание здесь очень сильно осуждается. Уже успел ощутить все последствия на себе лично.       — При одном условии. — Как-то очень... зловеще для осознавший свою ошибку женщины улыбнулась она.       — Не нагнетайте, — всë же не выдержал и влез в разговор Джон, сложив руки на груди.       — Если ты сдашься Церкви и ответишь за свои грехи, Джон Дейви Харрис.       ...       Что?       Лололошка уставился на Джоди, широко распахнув свои синие глаза, полные шока, смятения и негодования.       Джон же не согласится, да? Он не из тех, кто будет жертвовать собой ради спасения мира... так ведь?       — Ло, — позвал его мягкий голос Дейви, вырвав из мыслей и заставив повернуться на себя. Джон был слишком спокойным для этой ситуации. Лололошке оставалось лишь надеяться, что у него был план, но... Нежное прикосновение руки к своей щеке не успокаивало разбушевавшееся сердце. Сладкий поцелуй, впервые произошедший на глазах у других людей, таил в себе не только бесконечную любовь, но и печальную правду о неизбежности расставания. Отрываться от поцелуя не хотелось, но Джон прервал его, тем не менее не убирая руки с чужой щеки. — Прости, что не посетил с тобой фестиваль Солнцестояния.       — Джон, ты не посмеешь, — Лололошка еле сдерживал слëзы (и он не был уверен, что они были слезами именно печали, а не злости. Злости на Джоди, на всю эту ситуацию, на себя. На Джона за то, что принял такое решение), положив свою ладонь поверх чужой и буквально вжав щëку в них.       Уже было совсем неважно, что на них все смотрели. Плевать. Его первая любовь, показавшая ему все прелести этого чувства, сейчас ускользала из его рук.       Ло видел Ри-Адалу краем глаза. Видел еë взгляд, опущенный в пол. Он знал: она винила себя за то, что послушала Джона; за то, что не могла сейчас ничего сделать. Ей тоже было больно, как бы Джон ранее ни пытался уверять Лололошку в том, что ей всë равно на всех вокруг, кроме самой себя и некоторых приближëнных. Видимо, сам Джон не осознавал, что в круг этих «приближëнных» тоже входил.       — Я люблю тебя, Лололошка. Прости, что не говорил тебе этого так часто, как хотел.       Сердце треснуло.