Кризис

      С момента возвращения в родной мир прошло полтора месяца. Лололошка смог восстановиться в учёбе, правда, начинать снова пришлось с первого курса, но так как все эти темы он уже проходил, то писать те же рефераты (и почему ему выдали того же вечно недовольного преподавателя-старика, когда могли отправить к той молодой девушке, которой так восхищались старшекурсники?) было намного проще. Ещё и его старые сокурсники, пусть он уже с ними не учился, сильно обрадовались его возвращению и закатили целую вечеринку: в конце концов, именно он был тем, к кому в первую очередь обращались за помощью, если что-то не получалось или не успевалось. Но больше всего душа взыграла у его лучших друзей, Джодаха и Смотрящего, которые, оказывается, с момента его пропажи так и не провели больше ни одного вечера кино: «Без тебя настроение совсем не то», — показывал на языке жестов Смотрящий, пока Ави размеренно кивал в знак подтверждения сей мысли. В честь воссоединения они даже скинулись ему на новый телефон, чтобы не пришлось прямо в начале учебного года брать подработку, чем заставили невероятно смутиться и долго отнекиваться, но в конечном итоге всё же принять подарок.       Как он всем сообщил правду о своём исчезновении? Вообще, он долго раздумывал, стоит ли вообще рассказывать, но всё же решил, что самые близкие заслужили знать правду. По сути, получилось очень легко и просто: собрал маму, сестру и Джодаха со Смотрящим в гостиной своей квартиры и, хоть по началу скомкано, но начал свой рассказ:       — Джодах, что ты видел в момент, когда я исчез? — решил начать издалека Ло, поджав под себя ноги и скрестив руки в замочек. Надо говорить как можно более аккуратно и как можно менее подозрительно. В случае чего да, он сможет доказать свои слова, ведь магия всё ещё была с ним (он проверял с утра. Честно, когда слабый огонёк зажёгся меж пальцев, облегчение от осознания, что всё произошедшее было реальностью, приятно разлилось по телу), но до этого ещё нужно было дойти.       — В том-то и дело, что ничего. Я моргнул, и тебя уже не было, — пожал плечами Джодах, — хотя когда осматривали сосуд, который на тебя упал, следов крови на нём не нашли.       — Потому что я и не травмировался. Дело в том, что... Я переместился в другой мир. Я понимаю, это звучит абсурдно, но так и есть, просто дослушайте до конца! — Лололошка всплеснул руками, совсем не зная куда их деть, и вдруг понял, что боится посмотреть на лица родных, наверняка скорченных в выражении полного непонимания или неверия. — Там я встретил другую версию себя: мы выглядели совсем одинаково, но вели вообще по-разному. Поначалу он мне казался таким... токсичным и раздражающим, что ли. Вечно болтал непонятные вещи, грубил, а меня даже слушать не хотел.       — «Поначалу?» — Подняла бровь Саша, видимо, даже не сомневавшаяся в правдивости сказанных братом слов. Это было... приятно.       Лололошка кивнул и слегка улыбнулся. Вспоминать самое начало их отношений ощущалось необычно; как так получилось, что из взаимной неприязни, может, даже презрения, всё вылилось в такую искреннюю и нежную любовь? Хотя до этого момента истории ещё далеко, так что Ло продолжил: рассказал и про исследования, и про сомнительное положение Джона, и про то, как местоположение бункера раскрыли и пришлось бежать. Саша, как самая эмоциональная из собравшихся, то и дело удивлённо охала и ахала, Райя задумчиво кивала головой, а по лицам Джодаха и Смотрящего прочитать что-то было сложно. Вероятнее всего, они прекрасно понимали, что врать у него причин не было, но всё равно имели проблемы с принятием реальности. Окажись Лололошка на их месте, вряд ли бы себе поверил.       И всё-таки, несмотря на желание выдать всё от начала и до конца, некоторые детали пришлось опустить. Как, например, совершённое Джоном убийство в лесу или недопонимание со стражей и последующее моральное унижение уже самого Ло. Пространственные дыры, хоть и являлись по сути своей главным источником всех бед, тоже были «забыты». Просто... зачем и так волнующимся людям беспокоиться ещё и из-за уже решённых проблем?       Когда он дошёл до их с Джоном выяснения отношений, стало... немного неловко. Нет, в их стране отношения между парнями считались нормой, но беспокоил его не этот факт: не странно ли со стороны, что он занимается... чем? Самолюбием? Селфлюбовью?       — Селфцестом, — подсказала Райя, важно подняв палец к потолку, похоже, вообще не смущённая темой разговора.       — Технически, вы разные люди, так что ничего странного не вижу, — Джодах зевнул, сонно положив голову на плечо Смотрящего, выражающего взглядом полное согласие.       — Вот именно. И вообще, где тогда Джон? Ты же не бросил его? Я хочу с ним познакомиться! — ярко улыбнулась Сашенька и обняла лежащую на диване плюшевую гусыню, уткнувшись носом той в длинную мягкую шею.       Тогда-то Лололошка и поник, свои видом показав, что ответ на вопрос, увы, отрицательный. Нельзя сказать, что он прям бросил Джона, в конце концов, тот сам решил остаться до поры до времени, но ощущалось это именно так.       — ...У нас не было выбора. Джон слишком ответственный, чтобы просто так бросить все дела и сбежать.       Столько сочувствующих взглядов одновременно Лололошка, наверное, ещё не ощущал. Он даже не знал, плохо ли это: с одной стороны, настроение стремилось к нулю, а с другой, он знал, что его семья рядом.       С правоохранительными органами всё было ожидаемо сложнее, одной отговоркой о потере воспоминаний отделаться не удалось. Сначала его по несколько раз долго допрашивали, задавали вопросы с подковыркой и просто как будто бы не верили, что он мог не помнить вообще ничего из того, что с ним произошло. По этой же причине отправили по врачам, чтобы те провели необходимые психологические тесты; но когда Ло думал, что вот он, его раскол, ему неимоверно повезло! Психиатр при виде его от нервов опущенных в пол глаз только развёл руками и сказал, цитата: «Чего мучаете мальчишку? Небось психика не просто так решила стереть все воспоминания, так что отстаньте от него». В связи с этим его отправили в травмпункт, где никаких травм не нашли, и дело, спасибо большое, закрыли.       Параллельно со всеми этими разбирательствами решалась и более насущная проблема, а именно — рак. Доктор Свен, стоило Лололошке зайти в кабинет, в тот же миг засветился и заулыбался. Впрочем, оно и не особо удивительно, потому что, как Ло объяснили, Свен узнал о его пропаже чуть ли не первый, когда он не пришёл на запланированный после экскурсии в музей приём. Тем не менее, все необходимые исследования были проведены в тот же день практически вне очереди: «У нас здесь экстренный случай, здоровье — это не шутки!», и позже выяснилось, что стадия была не лучшей из ожидаемых, но, тем не менее, при нынешнем состоянии самой оптимальной, второй. То есть, у Лололошки всё ещё был огромный шанс выйти в устойчивую ремиссию и жить спокойную, счастливую жизнь.       Хотя насколько счастливую — вопрос уже другой. Потому что когда мозг только и делал, что подкидывал воспоминания о Джоне, видел его в других людях и заставлял видеть сны с его участием, сердце начинало ныть как не в себя. Как будто, если бы он достоверно знал, что больше никогда со своей любовью не увидится, справиться было бы намного легче, чем пребывать в нескончаемом ожидании и мечтать о том, что из-за угла вот-вот выйдет тот, из-за кого не получалось сосредоточиться банально даже на сообщениях в чате абитуриентов.       Ло читал книгу и видел Джона в главном герое, после чего бросал эту книгу подальше от себя; Ло играл в стратегию и закрывал ноутбук, даже не сохранившись, от одной мысли о том, что Джону бы тоже понравилось; Ло завидел на полке магазина плюшевого слона, слишком уж напомнившего ему Джона, и без раздумий купил его, позже ночью прижимая к себе со всей силы в попытке сдержать рвущиеся наружу рыдания. Он не справлялся и это было очевидно каждому, кто на него смотрел.       Но одновременно со всем этим присутствовало осознание того, что нужно учиться жить дальше. У него всё ещё были близкие люди, неравнодушные к его страданиям, и кому-кому, а им боль вот точно приносить не хотелось. Чем дольше Джон отсутствовал, тем меньше был шанс, что они ещё когда-нибудь встретятся, и Ло это понимал — только принимать не хотел. Когда-нибудь, конечно, он сможет успокоить изнывающее сердце и ступить на новый этап жизни, но к этому стоило ещё прийти: не даром говорят, что первая любовь, как правило, самая сильная.       В ближайшие дни его уже выпишут из больницы, и он сможет, наконец, хотя бы присутствовать на парах лично, а не собирать информацию по тем крупицам, что люди от балды кидают в чат, лишь бы староста отстала. Опять же, большую часть он уже знал, но и многое успел забыть, всё же в Берсиале ему было самую малость не до правовых основ природопользования. Впрочем, время от времени к нему заглядывали Саша и Райя (другие, к сожалению, не имели такой возможности, так как родственниками не являлись, а потому их не могли бы пропустить к нему в палату даже при всём желании), так что прям полного одиночества он не ощущал.       Ещё одной причиной такого сильного ожидания выписки были постоянно подогревающие интерес сообщения от друзей, которые явно знали больше, чем он сам и, судя по всему, готовили какой-то сюрприз. Иначе это странное поведение объяснить было нельзя.

Интеллектуалы

Чудо в перьях 14:01 Здесь одна новость присутствует Хотя даже не знаю, стоит ли рассказывать Смотрит 14:01 Не говори. Ло сам всё увидит, когда придёт время. Чудо в перьях 14:02 Жестоко.

Вы

14:10

??? Я всё ещё тут

Смотрит 14:10 Прости.) Когда тебя выписывают?

Вы

14:10

Хз

Должны к концу недели, если всё будет норм

Просто Свен не хочет меня отпускать раньше времени ахах

Говорит что опять пропаду😿

      Да, так всё и было, Лололошка даже не слукавил. Пока обычно пациентов выпирали при первой же возможности, его, по инициативе главного врача, сильно задержали, чтобы точно удостовериться в стабильности состояния. Наверное, так было даже к лучшему.

***

      День выписки каким-то праздником не то что не ощущался, скорее просто им и не был. Со всеми, с кем надо, Ло встретится позже: зачем собирать толпу возле государственного учреждения? Так что выходил он из здания больницы без задней мысли и вообще не ожидая встретить хоть кого-нибудь. Встречать его смысла не было, всё равно до дома идти пешком минут десять-пятнадцать, не больше. А там его уже ожидают Персик и, если она ещё не ушла, Саша, которую он просил за ним приглядеть на время отсутствия Лололошки. Да, Ло всё же завёл собачку, рыженькую таксу, и не придумал ничего лучше, чем как назвать её в честь своего любимого ещё с детства фрукта. Персик был весёлым, активным и ласковым, — а большего и не надо.       Дело было рано утром, а потому звук стремительно приближающихся шагов не показался каким-то подозрительным, в конце концов, мало ли кто спешит на работу? Только вот проигнорировать грубоватое хватание за руку уже вряд ли бы у кого получилось. Что за наглость?       Только вот стоило обернуться, чтобы высказать нахалу всё, что он думает, как мысли тут же вылетели из головы, а сердце застучало как бешеное и стартовало на полную готовность выпрыгнуть из груди.       — Красавица, что за недовольный взгляд? — Наглая ухмылка замаячила перед лицом застывшего от шока Лололошки. Хотя шока ли? Скорее это ощущалось как... непонимание? Отсутствие веры, что это происходит с ним? Как будто это всё сон. — Знаешь, я ожидал более тёплого приёма, но так уж и быть, тебе я прощу что угодно. — Подмигнули Лололошке, и он понял, что пропал окончательно. Почему-то после всего этого времени, проведённого в обнимку со своим горем и попытками удавить собственные надежды на счастливый совместный финал, трудно было поверить, что всё это могло закончиться так неожиданно и просто, в один миг.       — Как ты...       — М? Даже не поздороваешься? — Джон сложил руки на груди и наклонился, чтобы заглянуть Лололошке под очки, но последний хмуро сделал шаг назад, прервав попытку. — Ты чего? Я, между прочим, выполнил весь свой рабочий план на год вперёд за месяц, пробрался непонятно через какие дебри, а потом ещё и тебя искал неделями, чтобы наткнуться на твоего дружка и в итоге узнать, что к тебе, оказывается, сейчас попасть никак нельзя! После такого недовольным должен быть я, не думаешь?       Слова Джона прозвучали как отрезвляющая пощёчина, заставляющая вынырнуть из пучины внутреннего отрицания. Действительно. Он так ждал, так мечтал о встрече, а в итоге стоит как истукан и прожигает своего возлюбленного какими-то смешанными взглядами, видимо, воспринимаемыми как нечто негативное.       — Д-да. Прости, — совестно улыбнулся Ло и наконец подошёл обратно, робко взяв Джона за всегда такие тёплые руки, и, поднеся к лицу, прижался к ним губами. Ладони и губы — одни из самых чувствительных участков человеческого тела, и ему хотелось в полной мере ощутить, что Джон действительно сейчас с ним. Это держало в реальности. Напоминало, что с Дейви, в первую очередь, было не пылко и страстно, а спокойно, умиротворённо, нежно. Даже в самые эмоциональные моменты они старались держаться рядом, делиться переживаниями и, чёрт возьми, просто обговаривать недопонимания, если они возникали. Конечно, очевидно, их отношения тоже не были идеалом, но Лололошка видел в них стабильность, не вынужденную — желанную. — Я просто в небольшом шоке.       — Оно и видно! — Джон закатил глаза, но не отпрянул: просто сделал план «перехват» и теперь держал Ло за талию, уткнувшись подбородком в плечо и влюблённо прищурив оранжевые глаза. Да-а, точно. Цвет глаз. Хотя, может, просто говорить всем, что это линзы? — В твоём мире всё какое-то быстрое, резкое и спешащее.       — Это плохо?       — Наоборот, мне нравится! Не нужно тратить лишние драгоценные минутки на ожидание какого-нибудь тормознутого идиота, не способного делать больше одного дела одновременно, — хитрый смешок раздался прямо под ухом, заставив табун мурашек пробежать путь от головы до кончиков пальцев и обратно. Малость подзабытые, но такие сладкие ощущения...       Предложив Джону всё-таки не смущать прохожих и пойти домой, Лололошка внутренне почувствовал некое предвкушение, но пока не мог понять причину его появлению, так что просто оставил всё на самотёк и с упоением стал слушать успевшие стать родными рассказы о том, как ум Джона не ценят, не уважают и вообще пусть бы один работал, справился бы ещё быстрее и с лучшим результатом. А ведь тот мог просто всех прогнать и действительно выполнить поставленные задачи в одного, но... не стал. Ло даже знал почему: Джон неосознанно стал искать общества, общения. Может, даже привязался к коллегам! Он пока не будет говорить о своих догадках вслух, но видя такой... прогресс? в отношении Дейви к окружающим, становилось как-то легче и спокойнее.       Оказывается, Джон провёл в Глассгарфе уже около пяти дней. Первый день шатался по городу в поисках хоть одного знакомого лица, сильно удивился, совсем забыв, что в этом мире существуют только люди, наконец наткнулся на Джодаха и стал донимать уже его, приятно отметив диаметрально противоположный по сравнению с другой его версией характер нового знакомого. «Представляешь, он сказал, что именно так меня и представлял! Это вообще комплимент или оскорбление?» — негодовал Дейви с очень уж драматичным выражением на лице, показывающим, что всё он понимает, просто шутит. Остальные четыре — осваивался (не без помощи Джодаха, от которого, Лололошка это чувствует, позже придётся выслушать пару ласковых) и изучал окружающую среду, пока ожидал выписки любимого.       В день же выписки Джодах из последних нервов довёз Джона до больницы, причём намного раньше чем того требовалось, и без слов уехал, оставив того разбираться во всём самому.       Впрочем, если Ло будет честным, то скажет, что Джон сам виноват.       До квартиры дошли без каких-либо происшествий, зато вот в лифте Дейви схватился за Лололошку как за спасательный круг, бормоча, что не доверяет этим технологиям от слова совсем, и вообще, почему нельзя было воспользоваться лестницей?       — Потому что это восьмой этаж, Джон, — закатил глаза Ло, роясь в рюкзаке с вещами в поисках связки ключей, — не знаю как ты, а я подниматься пешочком на такие расстояния желания не имею.       — А незачем тогда строить такие высоченные здания, смысл в них? — Передразнил Джон, на что Ло лишь тяжело вздохнул и открыл дверь, пропуская гостя внутрь. Из комнаты тут же выбежал Персик, тоненько щёлкая коготками на лапках по паркетному полу, радостно гавкая, и сразу облокотился о ноги хозяина, чтобы попроситься на ручки. — А это...       — Мой питомец, Персик, — ответил Ло и попутно подхватил щенка на руки, хихикнув, когда Персик пару раз счастливо лизнул его лицо. Джон понятливо хмыкнул и прошёл вглубь, с интересом оглядывая интерьер. — Саша мне писала, что уже выгуляла его с утра, так что можем пока что расслабиться и посидеть дома. Там ещё в прогнозе погоды писали, что дождь должен пойти...       — Что ты сейчас сказал? — Дейви застыл на месте, даже не умудрившись развернуться, из-за чего голос его звучал малость приглушённо. Потому Ло, прежде чем повторить сказанное, подошёл почти вплотную, всё ещё держа Персика на руках, и с беспокойством оглядел возлюбленного.       — Дождь должен пойти? Что не так?       — Нет-нет, до этого.       — Ну... Саша писала..?       — Она жива?       Чего?       И тут же, несмотря на первоначальное ошеломление таким вопросом, всё как-то встало на свои места. Лололошка до этого даже как-то особо и не думал над родственными связями Джона, мало ли, просто не поддерживают контакт и всё? Вопросов не возникало, а все «намекающие» на что-то неладное факты успешно игнорировались в угоду сохранения собственного и чужого спокойствия и комфорта. Взять хоть тот поход к гадалке, которая сказала, что Джон по кому-то очень сильно скучает, что заставило последнего испытать сильнейшее раздражение, и это с большей долей вероятности значило, что девушка говорила правду. Или намного раньше — Лололошка вспомнил об этом совершенно случайно — когда Ло было нечем заняться, и он откопал под неиспользуемой до него кровати книгу сказок. А ведь в детстве именно Саша читала ему разные книги. Включая сказки.       По неясной причине перед Джоном стало стыдно. На то, что у Лололошки было множество вещей, отсутствующих у Дейви, закрыть глаза ещё было можно. Но... Саша — самый важный и родной человек в его жизни, и, судя по реакции, не только в его. Это всё неправильно. Джон не должен был пережить так много потерь.       — Прекрати думать, тебе не идёт, — Джон щёлкнул его по носу, заставив ойкнуть и обратить на него внимание. — Я просто... рад, что она жива хотя бы здесь.       — Мы можем поговорить об этом, если хочешь, — предложил Лололошка и присел на корточки, чтобы выпустить Персика на пол. Но не успел он встать обратно, как его накрыли с объятьями, инициатор которых, видимо, решил, что дойти до дивана и усесться там — просто наискучнейшая идея. — Ну Джо-он, полы холодные.       — Мгм-м, — протянул Джон, притираясь щекой к чужой спине и прижимаясь почти вплотную. — Давай отложим твою терапию на потом, я голодный.       — Ты не голодный, а непробиваемый. Твоё состояние тоже важно.       Джон лишь промолчал.

***

Сашенька 9:02 Ло Ты там как? 😊

Вы

9:02

Неплохо, вот домой пришёл

С Джоном

Разогреваем какие-то артефакты из морозилки

Сашенька 9:03 Серьёзно?? Я думала Джодах шутил 😦 А эти артефакты я вам завезла

Вы

9:03

То есть знали все кроме меня да

Но спасибо

Сашенька 9:03 😇 Ради справедливости, лично с Джоном виделся только Джодах

Вы

9:03

Я не сержусь, всё ок

***

      И ведь даже несмотря на то, что он только-только выписался, на пары к одиннадцати всё равно пришлось идти и отсиживать там добрые шесть часов (это не говоря о том, что, по какой-то причине, филиал, где проводились занятия физической культуры, находился вообще в другом конце города). Как он после этого нашёл в себе силы ещё и в магазин зайти — вопрос хороший. Но продукты хотя бы на ближайшие дни купить было необходимо, благо, стипендия была относительно щедрой.       С другой стороны, на двух человек её бы хватило с натяжкой, так что Джона придётся отправить на работу. Почему именно Джона? Ну, во-первых, Ло студент и времени у него совсем в обрез, а во-вторых, они ещё в Самерэе пришли к выводу, что работающий Джон и орудующий домашними делами Лололошка — самая удобная модель. Да, с учётом университета он будет уставать ещё сильнее, но и следить за небольшой квартиркой вместо двухэтажного дома и иметь под рукой еду быстрого приготовления вместо того, чтобы готовить с нуля, довольно неплохо балансировало ситуацию. Да и, последний аргумент в пользу, с умом Джона того бы взяли буквально куда угодно.       В подобных рассуждениях он провёл всё время в обыденно длинной очереди супермаркета, время от времени делая короткие шажки вперёд, чтобы продвинуться. Лололошка привычно оглядел продукты на кассе, выглядывая любимые батончики, но, не найдя их, разочарованно выпустил воздух из лёгких и поднял глаза на кассиршу, вдруг случайно соскользнув взглядом за её спину. Там, на полках, среди пачек сигарет и бутылок алкоголя, аккуратно лежали небольшие пачки презервативов.       Кхм.       — Картой? — уточнила очевидно задолбавшаяся возрастная женщина, задающая этот вопрос, наверное, уже тысяча первый раз за день.       — Да. И ещё пачку презервативов, пожалуйста, — Ло не чувствовал от своей просьбы какой-то неловкости или смущения, в конце концов, он уже взрослый парень, но то, каким взглядом его окинула кассирша, принизило бы даже самого уверенного в себе человека (кроме Джона, разве что). Будто не двадцатилетний студент захотел предохраниться, а шестнадцатилетний школьник решил купить спиртного на огромную компанию таких же «крутых» подростков, честное слово.       В конечном счёте, выходя из магазина и параллельно отвечая на сообщения ото всех, кто решил, что сейчас был максимально удачный момент, чтобы написать, Лололошка устало направился домой. Пакеты как таковые тяжёлыми не были, но до боли впивающиеся в кожу ладоней пластиковые лямки всё равно не давали просто сосредоточиться на дороге.             Джон его встретил одновременно с облегчением и с претензией: Лололошка оставил его наедине с Персиком и относительно неплохо работающим ноутбуком, за которым он занимался ещё в преддверии экзаменов из средней школы. Видите ли, щенок слишком тактильный и постоянно норовил его съесть («Ни за что не поверю, что этот людоед не разумный!»), хотя Дейви и развлёк себя и новоиспечённого знакомого паручасовой прогулкой, а чудо техники заинтересовать гения наук не сумело. Скучно ему было, в общем.       — Что ты там купил? Показывай давай, — Джон аккуратно выхватил пакет из его рук и поставил на кухонный стол с целью рассмотреть покупки. Все эти упаковки он наверняка уже успел увидеть, пока проживал у Джодаха, так что какой-то другой реакции, кроме как понятливого хмыка, Ло и не ожидал. Правда стоило дойти Джону до коробочки, которая случайно завалилась в самый низ, его лицо исказилось в недоумении. — А это что?       — Презервативы? — Лололошка пару раз озадаченно моргнул и приступил к сортировке продуктов в холодильник, чтобы не тратить лишнее время зря.        — Я вижу, здесь так и написано. Зачем они? — закатил глаза Дейви, с любопытством снимая плёнку с тёмной красной упаковки.       — Мне объяснить зачем они в принципе или зачем конкретно нам?       — Красавица, я знаю, что такое презервативы. Но зачем нам они? Мы оба мужчины, — положив раскрытую пачку на стол, Джон сложил руки на груди и критично нахмурился.       — Не буду говорить про заболевания, потому что если у кого они и были, то всё давным-давно передалось; а купил их я, чтобы не пришлось вымывать ни меня, ни бедную простынь, — вздохнул Лололошка, искренне надеясь, что тема будет закрыта, но не тут-то было: Джон широко, словно бы оскорблённо раскрыл глаза и издал звук, похожий на утиный кряк. Дейви то открывал, то закрывал рот, своими действиями напоминая рыбу, но в конечном итоге быстро вернулся в своё нормальное состояние, видимо, сделав вывод, что что бы он ни хотел сказать, это будет либо лишним, либо слишком высокого для Лололошкиного понимания уровня.       — Мне казалось, тебе нравится.       — Мы такое не обсуждаем.       — И почему это? Стесняешься? — изо рта Джона вырвался беззлобный смешок, когда он подошёл впритык к Лололошке и склонился к его губам, оставляя между ними жалкие миллиметры и выдыхая в них горячий воздух. Лололошка сглотнул резко ставшую густой слюну и отрицательно мотнул головой, напряжённо поджав нижние веки глаз.       По правде говоря, если Джон прямо сейчас повалит его на стол и возьмёт прям там же, Ло даже не будет против.       — Надеюсь, ты уже сходил в ванную, потому что мне надо в душ, — предупредил Лололошка, когда последняя крупинка здравого мышления ещё давала о себе знать. Он только-только с улицы, потный и наверняка не самый чистый, и в таком состоянии даже в постель не залезешь, что уж говорить о более серьёзных вещах, требующих какой-никакой стерильности.       — Намёк понят, красотка, жду тебя в спальне. И... изолируй куда-нибудь этого гиперактивного ребёнка, он меня напрягает.

***

      Выходить в прохладный коридор после горячего душа всегда было не особо приятно, но в этот раз, когда Лололошка точно знал, чем кончится уже и так насыщенный день, тепло на душе и в паху знатно перевешивало овладевшие телом мурашки. Одежду он оставил у стиральной машинки, а новую не брал — зачем? Обернул бёдра полотенцем и хватит.       Вопреки опасениям, желание вовсе не спало, как это часто бывает, а только приумножилось, когда Лололошка растирал кожу мочалкой, делал кое-что ещё и всё никак не мог перестать вспоминать тот несостоявшийся поцелуй, после долгих месяцев разлуки заставляющий мозги расплавиться похлеще чем от прочих прикосновений Джона.       Сам виновник ситуации нашёлся уже в спальне в одних штанах, настойчиво борющийся с Персиком за носок. Изо рта вырвался нервный смешок, но пришлось помочь возлюбленному в этой нечестной битве и выхватить носок прямо из пасти щенка, отчего последний разочарованно залаял. Но как бы Персика ни было жалко, жизнь иногда бывает жестока, а потому Ло подхватил его на руки, чмокнул в лобик и оставил за дверью, закрыв дверь (на всякий случай, на замок, потому что Персик выглядел достаточно умным, чтобы найти способ повернуть ручку). Из-за слишком сильной сосредоточенности на всех этих манипуляциях он даже не заметил, как полотенце соскользнуло с его бёдер, пока не оказался прижатым к двери чужим разгорячённым от возбуждения телом с нечтом ощутимо твёрдым, упирающимся где-то там же. Позволив рваному звучному выдоху вырваться изо рта, Лололошка сделал попытку перевернуться, чтобы оказаться с Джоном лицом к лицу, но попытку эту тут же пресекли, резко захватив руки и прижав к двери и их. Подозрительно затяжное молчание от Дейви ситуацию не улучшало, но когда мягкие губы прижались к влажной после душа шее, даже не совершая никаких дополнительных действий, Лололошке пришлось прикусить губу, чтобы не дать предательскому скулежу вырваться наружу и уведомить всех соседей, чем же именно здесь занимался «одинокий» студент.       Губы скользнули выше по шее, оставляя лёгкий «чмок» на линии челюсти, затем — ещё выше — на уголке рта и наконец затянули возлюбленного в сладостный поцелуй. Губы жадно сминали чужие, ловя вкус лавандовой зубной пасты; и обоим приходилось сильно осторожничать, чтобы в порыве страсти не прокусить нежную кожу. Ло чувствовал, как по подбородку начинает стекать нить слюны, но даже это не стало стимулом закончить то, о чём он мечтал и видел в приторных снах. Хитро прищурившись, он лишь решительно прижался плотнее, махнув бёдрами по ощутимому бугорку и вынудив этим Джона в дискомфорте промычать и сердито блеснуть глазами. Лололошка и представлять не хотел, насколько тому было тесно.       — Скажи, что у тебя есть масло, иначе я голышом тебя пошлю за ним, — прохрипел Джон и отпустил его запястья, дав перевернуться и упереться по ощущениям горящей кожей о прохладную дверь. От контраста Лололошку слегка передёрнуло.       — Есть смазка, — вспомнил Ло, в памяти выискав фрагменты о тех временах, когда он был особо одиноким, но даже потенциальных партнёров на горизонте не виднелось, а искать кого-то только на одну ночь было не в его… принципах. На самом деле, присутствовала не только смазка, а и ещё парочка более интересных вещичек, но Джону он пока о них говорить не будет. — Надеюсь, срок годности не истёк.       Не дожидаясь прочих действий со стороны возлюбленного, Лололошка проскользнул к ящику под столом и, чуть порыскав, вытащил оттуда почти что новый тюбик базовой смазки без какого-либо вкуса или цвета. Быстро глянул на сроки — три года. Хорошо.       И в ту же секунду, стоило ему развернуться, он оказался схвачен цепкой хваткой и беспощадно повален на застеленную мягкую кровать. Вообще, ни одноместной, ни двуместной её назвать язык не поворачивался, но вдвоём они на ней уместиться смогли и на том спасибо. Лололошка, решив не медлить в лишних раздумьях, сразу же обхватил руками напряжённую шею Джона и притянул того к себе с диким желанием сделать уже хоть что-нибудь. Клычки тут же легли на бледную кожу возле кадыка, осторожно прикусывая, но не с целью причинить боль или оставить след, а скорее просто обозначить своё желание. Вслед за этим он оставил ещё пару извиняющихся поцелуев, одной из рук растирая чужую грудь, а второй — спину. Джон, низко прохрипев, явно решил не оставаться в долгу и перейти к самому главному, а потому бережно подтолкнул фыркнувшего Ло перевернуться на живот и лёгким движением руки надавил на спину, сподвигая прогнуться чуть сильнее. Холодное постельное бельё приятно остужало тело и, хоть немного, но позволяло мыслить малость яснее. Им обоим особо никогда не нравились долгие прелюдии: нескольких поцелуев и поглаживаний вполне хватало, чтобы штаны уже распирало от нетерпения.       Тонкие пальцы уже привычно легли на ягодицы, сжимая их и оттягивая в стороны, чтобы открыть вид на поджавшееся кольцо мышц. Джон усмехнулся и подвёл руку чуть ниже, расположив на мягкой ляжке, и смял нежную кожу, а вторую — пока оставил на месте, всё ещё придерживая ей мышцы. Ло нахмуренно обернулся через плечо, но Дейви тотчас же убрался из его поля зрения, не давая почувствовать себя хозяином ситуации и оставляя лишь один вариант — смириться с желающим чуть поддразнить своим странным поведением Джоном. Хотя тягостное ожидание долго не продлилось: на вход обильно вылилась тягучая смазка, явно согретая чужой магией; и следом за ней на отверстие нажал одинокий палец, на удивление легко проникая внутрь сразу же до костяшки, что наверняка вызвало у Джона удивление.       — Я подготовился ещё в ванной, — объяснил Ло, не дожидаясь вопросов, и мгновенно по какой-то причине стало не то стыдно, не то просто неловко.       — Понял, — принял как данное Джон, медленно вытащил палец и почти что с научным интересом растёр собранную смазку между подушечками. — Сладкий ты мой, ляг грудью чуть плотнее.       Лололошка еле слышно угукнул и выполнил просьбу, несмотря на околосаркастичное обращение, сию же секунду почувствовав, как меж ягодиц притирается горячий твёрдый орган, собирая размазанный лубрикант. Головка то и дело еле-еле входила в дырочку, но сразу же выскальзывала, из-за чего Ло прерывисто подёргивало. По телу шла дрожь, которая не давала даже выдохнуть и расслабиться, а Джон лишь усугублял его состояние, когда гладил бёдра, спину или вообще наклонялся почти вплотную, запускал руку в волосы, обжигал шею раскалённым дыханием, давая Лололошке надежду, что он вот-вот и войдёт, а затем… резко отстранялся. Ло, поджимающий пальцы на ногах в стараниях уже просто не сдаться и не уйти одиноко дрочить в ванную, не мог понять, в какую игру Джон играл и какую логику должны были его действия иметь.       Наконец, когда Ло думал, что его в очередной раз раздразнят и вновь продолжат круг издевательств, член одним неожиданным, но плавным движением протолкнулся чуть дальше головки и сразу же остановился, замирая, стоило Лололошке издать смущённый, полный возбуждения полустон. Они так давно не занимались сексом, что он и позабыть успел, как приятно ощущается наполненность, пусть даже пока совсем небольшая. Пальцы с этим, конечно, не шли ни в какое сравнение.       Но этого было мало. Член, пусть и приятно распирал стенки, всё ещё не доставал до самого главного — местечка, которое могло бы заставить его восторженно дрожать и извиваться. Джон же всё это время успокаивающе шептал какую-то неразбериху, сам сдерживающийся из последних сил.       Ло, уже не доверяя собственному голосу, попытался двинуть бёдрами, чтобы дать Дейви знак продолжить, и, о, это сработало. Джон, довольно расправив плечи и выпрямившись, стал поступательными движениями неспеша погружаться внутрь, низко постанывая от мучительно приятной узости и жара. Ло себя легче не ощущал: даже такое слабое давление на предстательную железу заставляло до сих пор нетронутый член наливаться кровью по самое не хочу, а зубы — впиваться в жалкое подобие кулака, прижатое вплотную ко рту, лишь бы не издавать слишком громких звуков. Кто же знал, что воздержание и перевозбуждение придают такой чувствительности?       В момент, когда член вошёл до конца и смиренно остановился, дабы дать привыкнуть что одному, что второму, сознание отключилось совсем. Осталось только неземное чувство наполненности и громко, тяжело дышащий Джон. Хотя, впрочем, последний долго ждать не желал, вновь и уже окончательно прижавшись к взмокшей спине грудью, промычав от трения затвердевевших сосков о чужую влажную кожу. Из-за столь плотного расположения орган вошёл глубже некуда и, тягуче выскользнувший наполовину, был резко вогнан обратно, выбивая из горла Ло измученный хрип. Затем — ещё, и ещё, и ещё, ритмично ускоряясь и даже не думая дать хоть полсекундочки на передышку.       Отросшую копну волос, прикрывающую шею, Джон педантично отодвинул в сторону и открыл себе тем самым просто шикарнейший простор для действий. Деликатные, почти незаметные поцелуи противоречили сильным, выверенным толчкам и строго держащей бедро ладони. У Лололошки не были связаны руки или ноги, не был насильно закрыт рот или глаза, но даже так он ощущал себя целиком и полностью в чужой власти. И самое ужасное, что он даже не был против.       — Т-ты бы знал, как сильно меня сводит с ума твой вид, — в своём репертуаре вставил лестный комментарий Джон, всё старающийся держать голос ровно. Ло же весьма ярко ощущал, как член партнёра начинал пульсировать, а движения — становиться всё более рваными. Значит, Джон скоро закончит. И, вероятно, захочет сделать это внутрь. Дейви однажды, среди всякого пошлого бреда, часто льющегося из его рта во время половых актов, упоминал, как ему нравился вид вытекающего из заднего прохода семени; и за это тогда отхватил затыкающий поцелуй (хотя больше хотелось дать оплеухи), лишь бы болтать стал поменьше. Хотя Лололошка соврал бы, если б сказал, что мысль об этом не возбуждала и его тоже. Он мог сколько угодно ненавидеть последствия их развлечений, когда приходилось лезть пальцами вовнутрь и выскабливать всё добро, пока оно окончательно не застыло, но само ощущение в процессе… не описать словами. — Мне тебе помочь или ты сам?       Ах, Джонни (как бы тот ни презирал эту форму своего имени), всегда такой внимательный и заботливый. Но тот и так был весь запыхавшийся и уставший, да и Ло не думал, что смог бы выдержать посторонних прикосновений к органу. Протянув рабочую руку вниз, он обхватил горячий член ладонью, мягко сжал у головки и начал двигать рукой, собирая естественную смазку и пытаясь подстроиться под усердные толчки сзади, выбивающие воздух из лёгких похлеще ударов под дых. От смеси ощущений на ледяных глазах навернулись слёзы, стекающие на подушку, куда Ло уткнулся лицом, и оставляющие после себя жгучие солёные следы на щеках.       Член внутри ощутимо горел и дёргался, движения становились всё рваней и сбивчивей, а температура в комнате накалилась до предела. Нескончаемое скольжение по простате, зацелованная шея и дополнительная стимуляция в виде надрачивания члена вмиг слились в единое целое, заставили звёздочки плясать перед заплывшими глазами, а внутри мозга — взорваться сверхновую, когда белёсое семя выплеснулось на простынь (основная причина, почему он больше предпочитал во время секса лежать на спине). Всё тело задрожало как осиновый лист и лишь задёргалось сильнее, когда Джон, и не думая останавливаться, продолжал вбиваться в сладкую узость любимого тела, гонясь за собственным оргазмом, который сам явно был не за горами.       Наконец, Ло ощутил, как обжигающая струя выплеснулась прямо внутрь, заполняя собой всё, до чего не смог достать сам член. Это тянущее, густое чувство не покинуло даже тогда, когда Джон нехотя вышел из его тела и рухнул рядом, дыша глубоко и тяжело, и притянул к себе в объятия застывшего в этой неловкой позе возлюбленного, из-за чего тот отрезвлённо пришёл в себя, вынырнув из послеоргазменной неги, и только-только в полной мере осознал, где вообще находился и чем только что занимался. Конечности будто онемели, не желая слушаться, а потому Ло мог лишь безвольно расплавиться как масло на сковородке и попытаться прижаться поближе к горячей груди и рукам, любовно обвивающим его тело. Пусть они оба были потными и уставшими, но брезгливым среди них был только Джон (и то Ло ещё в Берсиале начал замечать, как Дейви ради него время от времени подавлял свои позывы), так что, раз тот не возникал, то и проблема отсутствовала, а значит — можно было полежать так ещё немного.       Или нет.       — Гав! — чётко и громко прозвучало в образовавшейся тишине, стоило идее о заслуженном отдыхе проскользнуть в наивной головёшке Ло. Персик требовательно гавкал и скрёб дверь, то ли обеспокоенный тем, что там делает его хозяин, то ли просто желающий поесть. На всякий случай Лололошка бросил взгляд на электронные часы на стене: нет, ещё рановато. Значит, всё же первое. «Бедный щеночек», — внутри мыслей посмеялся Ло, оборачиваясь к притихшему Джону и сталкиваясь с внимательным взглядом огненных глаз.       — Что такое?       — Покорми гончую, — Джон очевиднейше перевёл тему, но на этот раз Ло ему позволит, так и быть.       — Персик — щенок таксы, а не гончая, — Лололошка закатил глаза и обернулся окончательно, чувствуя, как снизу не очень приятно хлюпает. С этим он разберётся позже. Джон ответил нечто вроде «да-да, конечно» и вновь прижал его к себе, прервав любые попытки сказать что-нибудь ещё.       Судя по всему, что Лололошке, что Персику придётся малость потерпеть, пока Джон не удовлетворит свои желания и потребность в тактильности с одним конкретным Лололошкой.

***

Джон ❤️ 12:32 Привет.

Вы

12:32

Привет <3

Джон ❤️ 12:36 Я закончил свои задачи раньше остальных (очевидно), поэтому решил потренироваться пользоваться клавиатурой.       Теперь, когда у Джона появился телефон, и тот активно начал учиться его эксплуатировать, жизнь стала намного… интересней и наполненной забавными, иногда милыми ситуациями. Как минимум, теперь во время особо скучных пар можно было писать не только вечно занятым друзьям (которые, очевидно, тыкаться в телефон на лекциях себе не позволяли), но и Джону. Сам же Джон, несмотря на отсутствие местного образования, быстро нашёл себе неплохое местечко, где пока проходил стажировку: будущий начальник, милый дедуля, сказал, что такой ум сейчас редко где можно найти, а потому вцепился в Джона железной хваткой.       Если смотреть в общем, то справлялся Джон просто замечательно. Где-то, да, возникали трудности, но для человека, до этого жившего без подобных технологий, процесс «обучения» шёл быстро и эффективно.

Вы

12:36

Я вижу прогресс😼

Джон ❤️ 12:38 Ещё бы. Но я не к этому. Смотри, что нашёл.

Вы

12:38

?

Джон ❤️ 12:39 🧡🩵

Вы

12:39

Аввв как мило ❣️

      — Ло-о, эй, Ло!       Обернувшись на шепчущий голос, Лололошка встретился взглядом с кидающей ему нервные взгляды темнокожей девушкой, кажется, по имени Ашра? Вроде как, она была студенткой по обмену, но Ло этим особо не интересовался.       — У тебя с прошлого года остались конспекты за следующую лекцию? Или можешь просто пофоткать, что он там напоказывает? Моя ящерка совсем не ест, так что я завтра повезу её к ветеринару и вот вообще никак не смогу прийти, пожалуйста!       — Не уверен, но посмотрю. — Ло хмыкнул, уже смирившийся со своим положением «знающего всё и вся» на первые полгода обучения. Слава Богу, к концу осени это закончится, и внимание к нему поугаснет (по крайней мере, хотелось на это надеяться).       — Спасибо большое, ты лучший! Твоему парню невероятно повезло с тобой, — подмигнула Ашра, подперев подбородок рукой и прищурив свои кофейные глаза.       — Ты что, в мой телефон подсматривала? — прокашлялся Лололошка, стараясь не выдать смущение, на что новая знакомая загадочно посмеялась и уткнулась в блокнот, начиная там что-то вырисовывать.       Допустим?

***

      Прогулки с Персиком утром и перед ужином стали приятной рутиной, дающей вдохнуть свежего воздуха национального парка и провести чуть больше времени рядом с любимым человеком. Не был бы пёсик приучен к прогулкам дважды в день ещё в приюте, пришлось бы гораздо труднее, это факт. Но раз им так повезло, почему бы не насладиться комфортной обстановкой и обществом?       Солнце уже близилось к горизонту, в лицо дул прохладный ветерок, а завтра — суббота. Джон оживлённо рассуждал о важности автоматизации работы для его коллег, которых порой приходилось ждать часами; а Персик, сверкая ошейником со светяшками, задорно бегал из стороны в сторону и довольно вилял хвостиком. Разве мог сегодняшний день стать ещё лучше? — … но я пришёл к выводу о том, что тебе надо выйти за меня замуж, — вдруг ни с того ни с сего выдал Джон, и Ло осознал, что за наслаждением от вечера самую малость потерял нить разговора. — Прости, а в какой момент «мои коллеги из мира в мир одни идиоты» переросло в «давай поженимся»? — Криво улыбнулся он, пока что не отклоняя такое странное предложение, но и не принимая. Разве о таком говорят настолько прямо? Да и они встречаются всего-ничего, куда им! — В момент, когда я рассказывал о замене неэффективных людей роботами, в пользу этой идеи поставив пример Освальда, который стабильно два раза в неделю на больничном. — Джон, как и всегда, когда Лололошка не мог уловить связи в его словах, выглядел недовольным и даже оскорблённым. И хотя ради любимого парня (наконец-то это название их отношениям звучало правильно и не выбивалось из общей обстановки) Дейви был готов разжевать хоть каждое своё слово, удовольствия ему это не приносило. — А наш брак здесь при чём?.. — Уточнил Ло, глазами всё поглядывая на Персика, чтобы тот не убежал слишком далеко и не потерялся. — Красавица, ну ты совсем? Больничный, больница! Когда ты там валялся в полусознании, меня совсем не хотели к тебе пускать, потому что «пропускаем только родственников»! Я и вычитал, что если мы выйдем друг за друга замуж, то будем считаться родственниками. Да и в принципе там очень много плюсов. В Берсиале понятия, хотя бы близкого к этому вашему бракосочетанию, не было, так что я не уверен в некоторых деталях, — Джон пожал плечами так, будто говорил о чём-то будничном, а не, чёрт возьми, звал своего парня замуж. Хотя для него, наверное, ничего глобального в этом и не было, в отличие от Ло. — Поговорим об этом, когда будет готово ещё хоть что-нибудь, кроме паспорта… — обречённо вздохнул Лололошка, хлопнув себя по лбу, и был таков: лишь подхватил больно много разговаривающего Джона за руку. Джон победно усмехнулся и, как ни в чём не бывало, оставил быстрый поцелуй на родных губах.       Два влюблённых идиота.       На небе тем временем зажглась первая звёздочка, озарив своим живым, пусть и пока тусклым светом небосвод.       То был конец всех испытаний не на жизнь, а не смерть; конец потерь и страданий; конец сомнений в себе и друг в друге.       Но то было ещё и началом — пока что небольшим, почти незаметным, но точно обещающим перерасти в нечто большее, разрастись в новую, незабываемую и неповторимую историю.       И было это их началом.