Всего лишь одно прикосновение

Габриэль был счастлив, став отцом, и счастлив вдвойне, потому что все тесты показали — мальчик стопроцентно бета. Новоиспеченный отец лично приехал в книжный, чтобы пригласить Азирафаэля и Кроули на крестины. — Не пойду, — заупрямился альфа, — нечего мне там делать. У меня от церковной земли ноги горят. — Не выдумывай, — Габриэль не уловил иронию в голосе Кроули, — скромная церемония, горстка гостей. Мы ведь так сроднились, правда, кузен? И вообще, вы оба носите кольца, и хоть я знаю, что никакого брака не заключали, но воспринимаю вас как настоящих супругов. Азирафаэль обнял Кроули.  — Пожалуйста, ну что тебе стоит?  — Нет. — Откуда у тебя настолько сильная неприязнь к религии? — Все святые и прочие участники христианства, и не только, сплошные беты. Где-то было по одному омеге и альфе. Не буду я посещать те места, где презирают мою расу. — Кроули вышел из комнаты. — Я его уговорю, — пообещал Азирафаэль, но кузен решил все взять в свои руки. — Энтони, — Габриэль догнал Кроули, — я ведь могу к тебе по имени обращаться? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Церемония недолгая, обещаю, не успеешь соскучиться. И я разделяю твое возмущение по поводу религии, в самом деле, вопиющая несправедливость. Я буду рад видеть тебя, ведь ты — истинная пара моего дорогого кузена. И не надо официального костюма, оденься как угодно. Габриэль не понял, почему Кроули согласился, зловеще ухмыльнувшись.

Через три дня

— Буду чуть позже. — Кроули с кем-то переписывался. — Ангел, я оплатил такси, поезжай. — Надолго не задерживайся.  — Договорились. Азирафаэль с предчувствием чего-то странного приехал к церкви Всех Святых. С десяток гостей слишком придирчиво уставились на него. Азирафаэль до сих пор не понимал, почему беты так сильно будоражатся при виде альф и омег, ведь и те, и другие не были редким явлением. — Здравствуй, — Гавриил пожал ему руку, — а где Энтони? Только не говори, что он передумал. — Он не передумал, — Азирафаэль осторожно посмотрел на младенца, — сказал, что скоро будет. — В чем дело-то, — пробурчала Вельзевул, слегка серая от усталости, — ну не хочет человек в церковь, зачем заставлять? — Дорогая моя, — Гавриил расплылся в счастливой улыбке, — не переживай. — И не думала. Всех пригласили в храм, пожилой священник начал церемонию. Кроули катастрофически опаздывал. Гавриил недовольно зыркал на кузена, Вельзевул время от времени дремала с открытыми глазами.  Крестины почти закончились, когда в церковь вошел Кроули в том самом образе, запечатленном на старом снимке. Длинное черное платье с разрезом почти до пояса, туфли на шпильке, разве что черные, а не красные. Кроули не старался походить на женщину, не выглядел драг-квин или пародией, он был мужчиной, надевшим женские вещи. Небритые ноги откровенно диссонировали с одеждой. Предыдущие переодевания альфы выработали в Азирафаэле один-единственный рефлекс — в сторону секса, безудержного, развратного и… Омега переступил с ноги на ногу, надеясь, что длинный пиджак скроет зарождающуюся эрекцию, и предложил Кроули локоть. Вельзевул истерично хихикнула, Габриэль громко икнул, гости перестали дышать. — Добрый день, дамы и господа, — сказал Кроули, — благодарю за приглашение. — Он взял Азирафаэля под руку. — Нормально добрался, любовь моя? — Превосходно, — невозмутимо ответил Азирафаэль. Священник продолжил церемонию, его нелегко было смутить, за свою долгую жизнь он повидал и не такое. — Какое имя выбрали? Вельзевул и Габриэль одновременно выпалили: — Дэмьен! Марк! Супруги уставились друг на друга, и стало ясно, что имя ребенка послужило поводом для яростных стычек. Священник терпеливо ждал, гости нервно косились на Кроули, который из-за туфель стал еще выше. — Ты обещал, — прошипела Вельзевул, — и мы все решили. — Да что за Дэмьен? — Габриэль наклонился к ней, стараясь говорить потише. — Это вообще христианское имя? — Я иду у тебя на поводу, мне вот это все до лампочки. Младенец закряхтел в белоснежных пеленках.  — Адам, — сказал Кроули. Все снова посмотрели на него. — А почему бы нет? Ну, всегда можно назвать мальчика Адамом.  Вельзевул с Габриэлем переглянулись и кивнули. После церемонии Вельзевул чмокнула подруг в щеки, бросила Кроули: «Я помню это платье, а вот туфли хочу примерить» и уехала домой. Габриэль подошел к альфе, натянуто улыбаясь. — Ты зачем так вырядился? — Он честно пытался говорить тихо, но получалось только хуже. Гости старательно прислушивались. — Ты сам сказал, что дресс-код не нужен, — с безмятежным видом ответил Кроули. — Азирафаэль, ты приглашен. А ты… нет. — Гавриил зашагал в сторону ближайшего ресторана. Гости поспешили за ним. Азирафаэль фыркнул и повернулся к Кроули. — Ты сломал моего кузена. — Будет знать в следующий раз, как со мной связываться. — Кроули направился к «Бентли». — Ангел, ты идешь? Или присоединишься к кузену и тем скучным бетам? — Ты задолжал обед.  — Окей. — Кроули щелкнул пальцами. — Без проблем. — Дорогой. — М-м? — Ты так и поедешь? — Да. — А… туфли не помешают? — С чего бы? Я профессионал, не забывай об этом. — Кроули элегантно поддернул платье, занимая место водителя. — Что интересного случилось? Ребенка не стошнило на Гейба? — Нет. Он вел себя примерно. — Азирафаэль нахмурился, подумав, что вид младенца должен был вызвать умиление. — Странно, ребенок похож на куклу. На пупса из отдела игрушек. — Да, они такие в самом начале. — Кроули повернул ключ в замке зажигания. — Пора смыть с себя боевую раскраску, лицо чешется. Азирафаэль юркнул в машину, борясь с желанием потрогать Кроули. Везде потрогать, а потом снять платье, а еще лучше не снять, а только приподнять… Он отвернулся, считая деревья, чтобы отвлечься. Кроули понимающе хмыкнул. По мнению Габриэля жизнь с Кроули вытравила из Азирафаэля скромность, порядочность и совесть. Кроули считал, что перевоспитание сделало из омеги нормального человека. Он отвез Азирафаэля в ресторан мисс Жюстин. Посетители ненадолго потеряли дар речи, разглядывая Кроули, но вскоре им надоело это занятие.  — О, мсье Энтони, — восхищенно произнесла Жюстин, всплеснув руками, — а вы смелый. — И добавила несколько фраз на родном языке. Кроули хихикнул и ответил на французском. Азирафаэль честно попытался понять, не смог и уткнулся в меню, которое знал наизусть. — О чем речь? — спросил он, когда Жюстин отошла от столика, получив заказ. Кроули снял очки, оказалось, что он слегка подвел глаза. — Да так. — Вообще-то, неприлично говорить на иностранном… — То есть, — Кроули красноречиво взглянул на свое платье, а потом на туфли, — в этой ситуации тебе больше ничего неприличным не кажется? — Кто ж знал, что ты такой извращенец.  — Да неужели? А то, что у тебя член стоит от моего вида, это как назвать? — Прекрати, — взмолился Азирафаэль, — я собирался пообедать. — Никто не посмеет помешать это сделать. Кусок не лез Азирафаэлю в горло, все мысли были сосредоточены на совершенно спокойном Кроули, который болтал о какой-то ерунде, улыбался направо и налево, перекидывался фразами с Жюстин. Наконец с едой было покончено, Азирафаэль расплатился. — Я больше не могу, — признался он, — не знаю, как дойти до книжного. — У тебя жесткий стояк? — тихо поинтересовался Кроули, и это никак не содействовало тому, чтобы Азирафаэль хоть немного остыл. — Да. — Что ж, в данной ситуации ничем помочь не могу. Завтра загляну к Вельзевул, отвезу туфли. — У вас одинаковый размер ног?  — Почти. У меня меньше на полразмера. Пришлось слегка усовершенствовать обувь. — А с виду и не скажешь. — Азирафаэль почувствовал, что может подняться и пройти мимо остальных посетителей не опозорившись. Он снова подставил руку, чтобы Кроули взял его под локоть. — У тебя что, было много практики?  — Ты насчет каблуков? — Да. — В первый раз, когда я надел похожие туфли, то вывихнул лодыжку. Но ничего, наловчился. Тебе звонят. — Габриэль, — с досадой произнес Азирафаэль, отвечая на звонок. Кроули неторопливо шел, никак не реагируя на более чем любопытные, а то и враждебные взгляды прохожих. — Но ты сказал, что Энтони может… Габриэль, не понимаю причины твоего негодования. Я ни в коем случае не собираюсь что-либо высказывать Энтони… Твою мать, Габриэль, мы взрослые люди, и Энтони имеет право одеваться так, как ему угодно. Довольно, Гейб, я не желаю этого слушать. Приведи в порядок мозги и прекрати вести себя как викторианский джентльмен, увидевший дамские подвязки. Всего хорошего, кузен. — Джентльмен? — Кроули поправил прическу. — Подвязки? У меня их нет. — Что? — огрызнулся Азирафаэль, заметив ступор какого-то мужчины. — Никогда не видел настолько красивых людей?  Войдя в книжный, он с облегчением вздохнул и запер дверь, включил сигнализацию. — Красивые люди. — Кроули снял туфли, прошелся по залу, разминая ноги. — Представить только, женщины добровольно ходят в этом едва ли не сутки напролет. — Тебя никто не заставлял. — Азирафаэль взял одну туфлю, прочитал золотистое факсимиле на пятке, покачал головой. — Настоящие лабутены, между прочим, — не без гордости сказал Кроули, — потому Вельзевул и вцепилась в них, пока что фигурально, но чувствую, что выпросит на время. Конечно, она может сама купить или заставит Гейба раскошелиться, но у нее давно пунктик появился. Ей нравится забирать мои вещи. — Они дорогущие. — Ага. — Кроули взял туфли и направился к лестнице на второй этаж. — Ты ведь не просто так не собираешься открывать магазин? Время еще рабочее. — Нет. — Азирафаэль оставил на прилавке телефон, на экране которого высветилось очередное, явно гневное сообщение от Габриэля. — Не просто так.