Look for the light…

05:00. Комната Гоуста. База. Темно. Будильник сработал не звуком, а вибрацией — малозаметный импульс, едва различимый. Он проснулся за мгновение до этого — как всегда. Схватил себя за плечо, резким рывком сел на койке. Грудная клетка вздымалась, пульс бешеный, пальцы дрожали. Кошмар. Опять. Сердце бьётся, как при засаде. Он слушает. Гул. Пустота. Но в этих стенах будто бы шепчут. “Ты забыл нас?” “Мы не забыли тебя.” Он медленно осматривает комнату. Тени длинные, тянутся к нему, как чёрные пальцы. Каждая складка на куртке, каждая щель в полу — будто укрытие. Как будто оттуда может выползти кто-то. Они — в его голове. Но он не уверен. В каждом углу он видел лица. — Мальчик, которого он застрелил до взрыва. — Женщина в чёрном, чей муж был “вторичной целью”. — Десятки лиц. Мертвые враги. Иногда — невинные. Все смотрели в него. “Ты выстрелил. Ты смотрел в наши глаза. Ты выбрал. Теперь наша очередь.” Тишина. Но мозг улавливает фантомный звон — глухой, как эхо артиллерийского удара в закрытом помещении. Постоянный гость в его голове. Он медленно поворачивает голову, проверяя каждый угол. Даже зная, что это просто остатки сна — привычка не умирает. Руки до сих пор дрожат. Он сжимает их в кулаки. Глубоко вдыхает. Один, два… десять счётов. Затем — встаёт. И начинает собираться. Сперва бронежилет. Кевлар ложится на тело, как доспех — почти утешительно. Затем разгрузка, патроны, подсумки. Потом — маска. Он смотрит в зеркало. Видит себя — почти. Тень того, кто был Саймоном. Натягивает балаклаву. Поверх — череп. - Как всегда. 06:30. Вертолетная площадка. На открытой площадке уже стояли Соуп и Газ. База просыпалась — двигатели гудели, техника прогревалась, солдаты шли на инструктаж. Газ — Кайл Гэррик, темнокожий, с серьёзным лицом и внимательными карими глазами. Его движения — точные, выверенные. В прошлом — лондонский коп, до тех пор, пока Прайс не вытащил его из этого дерьма и не научил, как стрелять не по правилам, а по реальности. — Доброе утро, — кивнул он Гоусту. — Надеюсь, ты снова не решил резать горло молча, пока мы говорим «добро пожаловать»? Соуп Мактавиш — шотландец, коренастый, самый низкий из четвёрки. Короткий, вечно торчащий ирокез, словно он только что сбежал с трибун регби. Броня сидела на нём плотно, руки — жилистые, мышцы налитые, будто он всю жизнь проводил между спортзалом и взрывчаткой. — Опять не спал, да? — спросил Соуп, взглянув на Гоуста, будто чувствовал сквозь маску. Тот молча кивнул. Слова были лишними. Вертушка стояла на прогреве. Капитан Прайс стоит у вертолёта, сверяется с планшетом. Позади — Николай, в кожаной куртке и с неизменной ухмылкой, ковыряется в приборке своей летающей «табуретки».Вечно улыбающийся русский с короткой щетиной и усталыми глазами. В его голосе всегда скользила насмешка, но руки на штурвале были надёжнее, чем молитва в аду. — Хватит трепаться, — бросил Прайс, не отрываясь от планшета. — У нас цель — координаты, полученные после допроса Масара. Если Хаджи не соврал — там периметр, охрана и, возможно, внешняя часть лабораторий. Задача — разведка. Без геройства. — Разведка, да, — фыркнул Николай, поднимаясь в кабину. — А через час будете бегать, как тараканы, и кричать «Николай, эвакуация!» — Он посмотрел на Гоуста. — А этот молча всех вырежет и снова сядет ко мне, не сказав ни слова, словно прогуляться вышел. Как всегда. Гоуст лишь молча забрался в вертолёт. Николай усмехнулся: — Всё тот же ледяной зад, брат. Скоро яйца себе отморозишь. Ты хотя бы музыку мне включи, пока убиваешь людей. — Включи себе гимн России, — буркнул Соуп, следуя за ним. — Может, полегчает. — Я включал, но тогда Газ начал тяфкать и скулить. — Это потому что ты ставил это на репите два часа, псих. — крикнул Газ, забираясь в кабину. Прайс забрался последним, хлопнул по корпусу. — Полетели. Без фокусов, Коля. — Что я, цирк? Только залетим за кофе и пончиками. ПОДЛЁТ К ОБЪЕКТУ Из иллюминаторов открывался вид на пустынную местность — грубые холмы, рваные каньоны, заброшенные дороги. Где-то впереди — старая индустриальная зона, и, как говорил Масар, — вход в сеть подземных бункеров. — Здесь. — Прайс указал на точку на планшете. — Засекаем движения, глушим сигналы. Работаем тихо. Без фейерверков, Мактавиш. — Обещаю ничего не взрывать… пока, — подмигнул Соуп, перебрасывая дробовик за спину. — Камеры вижу, — сказал Газ, вглядываясь в объектив. — Две турели на крышах, три патруля. Живого движения мало. Странно тихо. — Это и напрягает, — коротко бросил Гоуст. — Они что-то знают. — Или прячут, — добавил Прайс. — Ладно. Садимся за километра полтора. Подтягиваемся к точке пешком. Осмотрим, передадим в штаб, составим план штурма. Не дергайтесь — внутри могут быть заложники. — А если увидим «докторов»? — спросил Газ. — Этих из программы? — Тогда действуем по обстоятельствам, — сказал Прайс, на долю секунды встретившись взглядом с Гоустом. — Но приоритет — разведка и живые цели. Не хороните никого раньше времени. Николай снизился, вертушка зависла, затем мягко коснулась земли среди камней. — Приятной прогулки, — сказал он. — Постарайтесь не умереть, я тут сижу без водки. — Найдём тебе пару бутылок в подземелье, — сказал Соуп, с ухмылкой вылезая. — Или хотя бы пару кишок террористов. Они крепче, чем пробка. — Молись, чтобы кишки были не твои, шотландец, — буркнул Газ. Они сошли с вертолёта, трещащего от горячего ветра пустыни и гулких эховых отголосков лопастей. Газ первым проверил приборы: прибор ночного видения, тепловизор, навигатор. Он протянул руку к Прайсу: — Сигналы глушатся. Наша связь наверху — только через скремблер. — Кивок в сторону Гоуста. — Принятый код активирует тактическое радио. — Действуем тихо и чётко, — добавил Прайс. — Собираемся здесь за полчаса, и я жду доклада. Пуля — только при необходимости. Поняли? — Поняли, — ответили все, распределяясь по ролям. Ближайший километр Группа продвигалась вдоль пересохшей балки, изредка останавливаясь за каменными выступами или тонкими зарослями акации, охотясь на звуки шагов охраны. Гоуст — как призрак, двигался бесшумно, плечом едва касаясь соседа, когда нужно было подать тревожный жест. За маской он мог разглядеть их силуэты — не более. Соуп обшаривает дорожку. Высокие сапоги скрипят по щебню, руки, накачанные тренировками и взрывами, не дрожат. — Пару патрулей минуту назад, южнее. Не спят. Газ проверяет на планшете карту, читает координаты. — Получилось. У них ещё нет связи с Главным. Но если мы не закроем радиус — скоро наладят. Николай, оставаясь с вертолётом, тихо переговаривается по рации: — На связи. Фон шумов небольшой. Радио ещё живо, но сигнал сбит. Если по вам ударят — на меня ставьте. — Сбой связи? — спросил Гоуст, смотря на планшет Газу через плечо. — Насилие умеет лечить. — Да, — хмыкнул Газ, вешая подвес с аптечкой на пояс. — Но лучше не травмировать репродуктивную сферу наших оппонентов. На случай, если они станут роддомом для детей Асхада. Иначе придётся снова вмешаться. — Главное, — заметил Соуп, проверяя запасы гранат, — чтобы в этих бункерах не оказалось кучу детишек. — Мы не взорвём их крайм-зону, — бросил Гоуст, глядя вперед. — Если там есть хоть один заложник — мы подставим ствол. Последние 500 метров Перед ними открылась бетонная плита — крышка люка, с боков которого тянулись коридоры, засыпанные вдуваемым в щели песком. Металлическая решётка охраны слегка смещена. Пальцы соединились у Газ в «семёрке» — знак «есть препятствие». — Слушаю, — сказал он. — Мировая часть обороны. Проходим? — спросил Прайс. — Как полоса препятствий — слегка. Никто не ожидает попасть в люк века, — газило Газ, поправляя фонарь. — В чём шум-то? — спросил Соуп, наклонившись над плитой. — Кто-то недавно здесь был. Ножом свежей подписи не открыть, но лезвие развернуто и глина свежая. Давайте я туда гранат закидаю? Гоуст склонился закатив глаза и опустил руку на плиту. Пыль соскользнула и обнажила чёткий отпечаток – размер ботинка чётко — как образ действий. Он перевёл взгляд на Газ: — Ноги идут только внутрь. Ни туда, ни сюда. Значит — наблюдатели, но не патруль. — Шагов не слышно. Но свежо. Предлагаю свернуть немного влево, проверить вентиляционную шахту. — Газ ткнул фонариком в щёлку. — Готовы? — спросил Прайс. — Без шума. Это разведка, не зачистка. — Готовы, — кивнула команда. Глубоко вдохнули. Заняли позиции вокруг люка, оружие наготове. Люди выглядывали в темноту, глаза умели ждать. — По моей команде, — пробурчал Прайс. — Раздвигаем крышку, и аккуратно вниз…