Victory

      Громкий вой раздался в теплую летнюю ночь среди одного из множества лесов Магической Британии. Быстрый топот и тяжелое дыхание разрывало тишину в промежутках между завываниями, а зверье с огромной скоростью разбегалось в разные стороны от этих звуков в надежде не попасться в лапы обезумевшему хищнику, а уж тем более в его зубы.       Худощавый и потрепанный, но тем не менее недостаточно слабый, чтобы свалиться без сил, оборотень перемещался по местности от одного дерева к другому, от одного шороха к следующему. Его когтистые «руки» вспарывали древесную кору при мимолетном касании, а слюни из волчьего рта капали на сыроватую после прошедшего недавно дождя землю.       Люпин ненавидел полнолуния, ненавидел сущность, поглощающую его каждую такую ночь и еще больше ненавидел тот день, когда его наградили всем этим грузом. Неспособный найти себе постоянное место жительства, неспособный найти себе приличную работу на которой его не разоблачат и не отправят к аврорам впоследствии, он страдал практически все годы жизни после окончания противостояния Ордена и Пожирателей.       С тех пор как погибли Поттеры его волку некого больше было оберегать, а когда посадили Сириуса и Хвост исчез он потерял всех своих друзей. Ему не к кому было больше обратиться кроме Дамблдора. И вот, когда наконец тот смог предложить ему должность профессора, когда у мужчины появилась надежда на спокойное и достойное будущее, все снова рухнуло.       Рухнуло из-за чертового иностранца, которого пропихнул Малфой и который что-то перемешал в его голове на дуэли. Да так перемешал, что на пару недель Люпин даже не враждовал со своим волком, а прислушивался к его тихим вне полнолуния желаниям вроде прогулки на природе или сырого мяса в качестве ужина. Позже, конечно же, он смог опомниться и перестать заниматься подобной дикостью и даже нашел себе неплохое новое место работы в Лютном. Жаль, что владелец той травной лавки был полугоблином и быстро учуял нечеловеческое начало своего новоиспеченного сотрудника.       Так он снова оказался не у дел, а буквально в тот же день еще и сумел столкнуться с частичным виновником его положения. Как же не хотелось, чтобы этот сверкающий красотой и даже на вид блещущий здоровьем аристократ узнал в нем того, кого тот так легко победил в дуэли недавно. Он точно будет потом рассказывать своим богатеньким друзьям как растоптал соперника едва пошевелив мизинцем. Так ведь обычно чистокровки из знатных домов делают?       Но возвращаясь к этому моменту, когда волк пытался по максимуму развлечься в единственную выделенную ему для этого ночь, у мужчины внутри все было намного и намного хуже, чем из-за простых человеческих дрязг и страхов. Угнетенный и подавленный, будто запертый в маленькую коробочку, которую нес огромный волк в пасти, так плохо ему не было уже очень и очень давно. Кажется, злоупотребление зельями действительно давало свои побочные эффекты.       — Какое удачное время я выбрал, чтобы прогуляться, ты так не считаешь? — раздалось из тени, отброшенной многовековыми деревьями.       Люпин, а точнее его волк, резко развернулся туда, откуда исходил голос, но так и не смог разглядеть ничего и никого, кто бы его издавал. Безумно странно, ведь для существа вроде него любое живое присутствие было более чем легко обнаруживаемым. Острое зрение, нюх и слух служили главными инструментами в охоте, они никогда не подводили, тем более в полнолуние, когда волчьи силы были на пике.       — Не вертись, я прямо перед тобой, — еще более неожиданно и близко заговорил незнакомец, очевидно укрытый каким-то очень мощным артефактом. Не бывает у магов такой хорошей маскировки, а любая нечеловеческая тварь знает, что не стоит приближаться к оборотню в полнолуние, — Хочу пообщаться для начала с тобой, а потом уже с твоим подопечным, волк, — мужской голос обратился напрямую к звериной сущности и оборотня слегка тряхнуло от неведомой мощи чужой воли.       — Гово-ри, — еле слышно и по слогам просипел обращенный вытянутой клыкастой мордой.       — Ты болен, и ты страдаешь, я это чувствую. Тебе не хватает стаи, а твоему носителю здравомыслия. Я чувствую твою агонию даже не прикасаясь к твоей сути, — плавно и очень размеренно подавал свою мысль незнакомец, судя по голосу обходя оборотня вокруг, — У меня есть к тебе предложение. Очень рискованное, но в то же время очень заманчивое.       Волк медленно кивнул, едва заметно опускаясь ниже будучи на четвереньках, чтобы лучше чувствовать опору под лапами и быть готовым к нападению. Стоит только магу сделать лишнее действие или проявить минимальную агрессию, он его разорвет.       — Прими меня как своего вожака, как хозяина. Так я смогу облегчить твои муки и договориться с твоим человеком, — все также размеренно, без единой нотки сомнения выдал свое предложение невидимка и замолчал, дав слово собеседнику.       — Гл-лупый… Оче-нь… Волк никог-да не подчиниться сл-лабому, — рычаще-прерывистая речь с трудом складывалась в слова, но все же была различима.       — Я не говорю о слабом, я говорю о себе. Превосходящий волка в полнолуние по силе имеет право возвышаться над ним, так ведь? — среди темноты вдруг начал вырисовываться светлый силуэт и Люпин, все еще запертый внутри и оказавшийся в роли невольного свидетеля едва не забыл о дискомфорте, уступившем место удивлению, — Драконид всегда сильнее волка, тебе стоило бы это знать, — иностранец, унизивший и выгнавший его тогда из Хогвартса, стоял перед оборотнем и заглядывал без страха в глаза хищнику, провоцируя его на бой.       — Др-раконид… Не слышу, не чую… Кто ты? — несколько растерянный волк вел носом в попытке понять сущность того, что перед ним, но к сожалению такого запаха он никогда ранее не мог чуять и тем более не мог знать кому он принадлежит, — Не важн-но… Ср-р-ражение… Победишь — мне нечего стр-р-рашиться под твоей волей… Проиграешь — послужишь мне ужин-ном, — существо старательно выговаривало слова, донося их максимально понятно до соперника, чтобы ни в коем случае не нарушить правила чести.       — Да будет так, — принял вызов блондин и скинул длинную мантию с плеч, оказываясь с абсолютно голым, ничем не защищенным, торсом напротив зверя, уже готовящегося к атаке.       Резкий бросок и два существа начинают неистово кататься по поляне. Оборотень попытался вцепиться в открытое голое плечо мужчины, но неудачно, ибо то прямо под острыми зубами покрылось белой крепкой чешуей, словно состоящей из стали. В тот же момент в шерстлявый бок вонзаются длинные когти, выросшие в мгновение на руках мага, и вспарывают его, словно подушку. На траву льется темная алая кровь, волк воет от боли и отталкивает от себя незнакомца, пытаясь прийти в себя и залечить рану.        Высокая регенерация помогла быстро остановить кровотечение, однако на большее времени не хватило, так как желтоглазое существо, а по другому оборотень уже назвать его никак не мог, набрасывается на него с такой силой, что валит на торчащий около дерева и выпирающий из земли корень. Тот с хрустом ломается под весом двух больших тел.       Последующее с натяжкой можно назвать боем. Волк с огромным усилием уворачивается от чужих атак, грозящихся быть смертельными, судя по впадинам на земле после их попадания возле звериных боков. Блондин не целится в шею или жизненно-важные органы, будто играя с противником, вынуждая его признать поражение до того, как все станет более серьезно. И теперь оборотень ясно видит пропасть в силе между ними, он уже заведомо подчиняется чужой воле и принимает его покровительство, но все еще не издает вой проигравшего. Показывает все свое упорство новому хозяину, чтобы тот не жалел, что принял в стаю такого, как он. Виляет из стороны в сторону, отражает чужие явно специально ослабленные удары и держится изо всех выданных полнолунием сил.       Проходит не более пяти минут, но волк все же сдается и надрывно воет, получив еще несколько длинных порезов вдоль корпуса и падает ничком на траву поляны, к которой они переместились за это время. Мордой вниз, скуля и признавая поражение, зверь принимает нового хозяина и его власть, когда тот с превосходством касается его загривка и оставляет свою метку. Сияющий в темноте узор прячется под шерстью и вскоре тухнет, дабы не привлекать лишнее внимание. Всю суть волка выворачивает наизнанку, сила его растет соразмеренно поддержке его вожака, а сознание крепчает.       Люпина же, до этого запертого в коробке наконец отпускает и он чувствует себя внутри шерстяного тела так комфортно, как никогда ранее не было даже в человеческом обличии. Постепенно мысли волка и человека связываются друг с другом в единое целое и отбрасывают любые несогласованности, ведь теперь их видение совпадает в полной мере. Служба вожаку, охрана стаи, преданность тому, кто дал ему свободу под своим покровительством. Оборотень немного уменьшается и распрямляет тело, вставая на задние лапы, вытягиваясь в более очеловеченную фигуру. Морда заменяется мужским лицом, покрытым легкой щетиной.       — Теперь ты свободен от зова луны, обращайся по своей воле и во благо стаи, — не получивший ни единой травмы, лишь слегка испачкавшийся, златоглазый накидывает на себя взятую из ниоткуда новую мантию и разворачивается вокруг своей оси, — А теперь, Люпин, не хочешь случайно повидаться со старым другом? — с усмешкой задает он риторический вопрос и раскрывает огромные крылья, выросшие из-под свободной ткани, — Придется полетать, трансгрессия в твоем нынешнем состоянии не желательна, — оборотню оставалось только издать шокированный скулеж, с намеком на сопротивление. Волки не летают, они ходят по земле и чувствуют движения магии в почве, вот и он не хотел отступать от этой закономерности. Впрочем, желание вожака — закон.

***

      Блэк-холл уже почти месяц находился в состоянии оживления. Гарри, не скованный тут запретами на применение магии, очень много тренировался в заклинаниях и иногда умудрялся даже причинять вред окрепшему после восстановления Сердца окружению. Сириус старался всеми силами научить мальчика тому, что знал сам в его возрасте, Виктор натаскивал в более сложных, но очень полезных заклинаниях, и только Кричер пытался свести разрушения к минимуму, пряча фамильные ценности подальше от мест тренировок.              Вальбурга, с каждым днем прибывающая все в большем здравии ума, не могла нарадоваться с милейшего крестника своего сына. Вечерами именно она брала на себя роль его наставницы и рассказывала мальчику о магических семьях и их традициях, а также немного о теории Зельеварения, чтобы он не попал впросак в следующем году. Сириус очень долго вздорил с портретом по этому поводу, переживая, что женщина решила вбить подростку, как и ему в свое время, мысль о превосходстве чистой крови и любой другой ерунде, которую она считала важной. Но по итогу, под угрозой оказаться в пыльном чулане, мадам Блэк все же заверила сына, что ничего помимо фактов, науки и интересных историй говорить Гарри не будет. На том и сошлись.       И вот, спустя месяц такого необычного для самого Поттера и Блэков времяпровождения, наступило тридцать первое июля. Знаменательная дата для парня, которому в этот день наконец стукнуло четырнадцать лет. Не очень то и много, сказали бы многие, однако для почти любого подростка это уже приличная цифра. В этом возрасте уже чувствуешь себя куда более самостоятельной и уверенной личностью, насколько ты вообще можешь таковым быть под присмотром взрослых и живя в чужом, по сути, доме.       В общем, Гарри до неприличного рано встал в этот день, взбудораженный мыслью о том, что сегодня он по настоящему сможет отпраздновать этот день с близкими людьми, а не тетей и дядей, который максимум купили бы ему кекс со свечкой и отправили бы в комнату, чтобы не мешал всем своим присутствием. Конечно, было также любопытно, что ему подарят, но вряд ли он узнает об этом до самого застолья.       И вот, действительно омрачающим в этот день оказался сильный зуд в области запястий. Словно покусанный комарами, парень чесал кожу до красноты, но неприятное ощущение не сходило. По итогу оно переросло в настоящий жар, подобный тому, будто горячие иглы впивались в его руки.       Забежав в ванную комнату зеленоглазый подставил запястья под струи ледяной воды из под крана и почувствовал небольшое облегчение, сменившееся после жуткой паникой. Вдоль кисти, прямо сбоку, шла небольшая линия чего-то черного. Проведя по наростам пальцами второй руки, мальчик тут же одернул их. Холодные чешуйки, как у ящерицы, которую он однажды трогал в саду дядиного дома, ощущались невероятно инородно. Ему стало безумно страшно, ведь не так давно он открыл в себе дар змееуста, неужели теперь и вовсе сам рептилией какой станет?       Немного больше изучив переставшие болеть запястья, Гарри действительно утвердился в мысли, что это настоящая чешуя, а не странная сыпь или вроде того. Еще спустя минут десять аномалия и вовсе стала пропадать, втягиваясь обратно под кожу, откуда судя по всему и вырвалась с неприятными сопутствующими ощущениями ранее.       — Ты не сходишь с ума, ты не сходишь с ума, это просто… галлюцинация. Да, бред, я наверное все еще сплю, — заверил сам себя парень и вышел из комнаты, стараясь вернуть себе праздничное настроение и забыть о случившемся.

***

      Вечер ознаменовался радостными восклицаниями Сириуса, обнимающего своего крестника и сдержанными поздравлениями от Виктора, стоящего за столом в своей парадной белоснежной мантии. На этот раз и остальные жители дома не поленились приодеться, а потому он выглядел не столь неуместно, как на прошедшее Рождество.       Стол ломился от блюд, с усердием приготовленных Кричером, также напитков, среди которых нашлось и сливочное пиво, которое они решили подготовить специально для именинника. Выисканный неведомо где граммофон крутил зачарованную пластинку, сменяя приятные мелодии каждые несколько минут.       — Итак, прежде чем мы с вами сядем, я хотел бы заранее подарить тебе, Гарри, твой подарок, — торжественным тоном произнес драконид и с предвкушением улыбнулся.       — Да ладно, это не может подождать? Я ужасно голоден, тем более подарки всегда дарят после ужина, — возмущенно отозвался Блэк, складывая руки на груди, таким образом выражая протест.       — Извини конечно, Сири, но боюсь мой подарок будет не рад ждать под дверью твоего дома пару часов, пока ты наконец наешься, — еще шире растягивая улыбку, уже больше походящую на так излюбленную ухмылку, ответил ящер.       Теперь и Гарри и сам Сириус, заинтригованные такой новостью, бросились в коридор, желая быстрее открыть дверь гостю. И это они еще даже не представляли, кто именно ждет их на улице перед скрытым чарами домом. Виктор не последовал за парочкой, а решил немного повременить, дабы при неудачном стечении обстоятельств не попасть под горячую руку.       И вот, раздается слабый скрип двери и Блэк-холл сотрясает громкий крик.       — Какого, Мордред тебя подери, хрена?!       

***

      Стоит ли говорить, что первая встреча старых друзей спустя столько лет не сопровождалась теплыми объятиями и добрыми словами? Сириус был просто в ярости от того, что Лунатик так легко поверил в его вину и даже не пытался вытащить его из тюрьмы. Люпин же как мог пытался оправдаться, но получалось у него не очень. Гарри просто во все глаза разглядывал незнакомца, стараясь связать его с тем молодым парнем из альбома, который очень часто обнимался и разговаривал с крестным на колдофото. Можно ли считать этого мужчину кем-то вроде друга почившей семьи, на которого тоже можно будет положиться? Именно такая мысль гложила молодую голову.       К тому моменту как все конфликты были разрешены наступил уже поздний вечер и все четверо сели за стол, дабы как полагается отметить день рождения общего подопечного. Блюда поглощались с большим успехом, ведь их употребляли как минимум один оборотень, один анимаг-пес с явными признаками пищевого отклонения в следствие заключения в Азкабане и один драконид, чье тело нужно было поддерживать двойным количеством калорий. Пили только пиво, а потому смогли лишь совсем слегка захмелеть, даже не привыкший к подобной выпивке Гарри.       Когда дело дошло до подарков, тот едва сдержал вопли радости от великолепного набора для ухода за метлой от Сириуса, который наказал держать Молнию в самом лучшем состоянии всегда. Будто парень мог иначе поступать с любимой метлой, которая выручала его во всех матчах по квиддичу. Люпин тоже не явился без подарка, он преподнес Гарри небольшой серебряный кинжал, значение которого до конца поняли только взрослые. Такой подарок оборотни дают тем, кому доверяют свою жизнь и просят таким образом оборвать ее, если волк придет по какой-то причине в безумие и попытается причинить членам стаи вред. Очень серьезный дар, который Люпин выбрал по своей воле.

***

      — Ты так доверяешь этому ребенку? Просто потому, что он сын Лили и Джеймса? — узнав заранее о его решении удивился Виктор, осматривая оружие со всех сторон и отмечая его великолепное качество.       — Не только поэтому. Вожак оберегает его, значит он член стаи. Маленький и слабый, нужно защищать, — косноязычно, но вполне по делу объяснил Люпин, чувствуя теперь в себе все те эмоции, которые раньше пытался донести до него его волк.       Леонхарт ничего не ответил, только одобрительно кивнул, что стоило больше любых слов для оборотня. Хозяин одобрил его выбор, а значит он поступает правильно.

***

      Ночь наступила незаметно и уже клюющего носом Гарри отправили в его комнату. Виктор также решил не задерживаться, дабы не мешать откровенному разговору двух давних друзей, так долго бывших в разлуке и переживших столько невзгод в одиночестве, каждый по своему. Ящер поднялся в свою комнату и присел на мягкую кровать, вытаскивая постоянно носимый с собой медальон из-под парадной мантии.       — Кажется, я начал заводить себе новых друзей, представляешь? А ты не верил, что я буду нужен кому-то кроме вас, — с горестной улыбкой прошептал драконид в пустоту, обращаясь к неодушевленному медальону, а точнее к его почившему владельцу. Чуть сильнее сжав артефакт в руке мужчина сгорбился, закусывая нижнюю губу небольшим клыком почти до крови, уходя в себя. Легкая дрожь проходит по украшению, отдавая необъяснимым теплом на коже.        — Не знай я, что ты проклят, подумал бы, что меня слышат и за гранью. Даже для кого-то вроде меня это жутко, — с легким смешком снова обратился уже к самому медальону блондин и провел большим пальцем по узору змеи, — Что же ты такое и почему все не найдешь покоя? — задал он вопрос, совсем не ожидая ответа.       — Во…мо…т, — тихое шипение, искаженное множественными повреждениями говорящего, ударило ящера под дых. Он быстро поднес артефакт ближе к уху, стараясь расслышать больше странного потустороннего голоса.       — Повтори-ка, мне кажется я не расслышал. Какой Морт? — почти с издевкой уточнил златоглазый, зная, что агрессия дает намного больше воли к жизни у души. А это была именно она.       — Нев…да. Волан…морт, — шепот чуть усилился, двигаемый сильными эмоциями.       — Да уж, ты совсем крохотный, едва слышу тебя. Интересно, кто тот дурак, что так небрежно закинул тебя в одно из моих лучших творений?       — ВОЛАНДЕМОРТ! — медальон раскалился, выплескивая из себя клубы черной дымки, извергаемые потрепанным куском души. Не будь Виктор драконидом, то выпустил бы украшение из рук, настолько горячим оно стало.       — Понял тебя, приятно познакомиться, — беззаботно ответил ящер и с силой сжал на зеленом камне когтистую руку, — А теперь помолчи, а то истратишь все силенки, — ехидно отметил мужчина и обернул кусок души мощным магическим коконом, стискивая его будто в капкане, — Любопытный же экземпляр мне попался, — с вздохом блондин опустился на постель, прикрывая глаза и погружаясь в неспокойный сон.