Проклятый цветок

Когда именно это случилось, Лианиэль сказать не мог, но уже к шестнадцати годам был точно уверен, что у него есть Друг. Самый настоящий! Добрый, заботливый, всегда готовый поддержать и помочь в беде. Ну а то, что Лиль его не видит и не слышит — не имеет значения. Ведь его Друг всё понимает и подсказывает. — Представляешь, сегодня наш травник меня похвалил! — радостно поделился Лиль со своим Другом. — Я ведь оказался единственным, кто сумел уговорить ланторию отдать мне свои плоды. Знаешь, это очень приятно, когда тебя хвалят, но не очень честно. Это ведь не я сделал, это же ты мне помог! Не дождавшись ответа, Лиль продолжил. — Я знаю, что ты, потому что когда лантория отдаёт плоды добровольно, они всегда отпадают без черенка. А мой был не просто с черенком, но и ещё с двумя листочками. Но я их быстро оборвал, и травник ничего не заметил! Ой, ты чего? — внезапно остановился Лиль, когда капюшон его плаща зацепился за едва видимый сучок, заставив юношу дёрнуть головой. — Не хочешь чтобы я шел на озеро? Но там будет следующий урок! Лиль дёрнул плечами, но капюшон так и не отцепился. — Ладно, если мы не идём на озеро, то куда? Вернуться к себе? — Лиль снова дёрнулся. — Признаться травнику? Пойти на площадь? Сбежать в город? После каждого вопроса Лиль честно пытался освободиться, но ему никак не удавалось отвоевать свой плащ у цепкого кустарника. — Ну дай уже подсказку, у меня варианты закончились! — взмолился Лиль после высказанного предположения пуститься в бега. В этот момент одна из веток куста надломилась и больно ударила его по щеке. Лиль охнул, прижав к лицу ладонь. — Ты хочешь, чтобы я нашел отца? — спросил он в пустоту и тихо осел на землю. — Да, его, — кивнул Лиль сам себе, поправляя капюшон, который только что выскользнул из переплетения веток. Лианиэль уже давно не игнорировал советов Друга. С того самого дня, когда три года назад решил его не послушать и оставить себе подарок, который дочь его отца преподнесла ему на праздник Пробуждения. А ведь Друг его тогда предупреждал дважды. В первый раз Лиль споткнулся на ступеньке и выронил его из рук. Но всё равно поднял и продолжил подниматься к себе в комнату. А уже там прищемил себе палец дверцей шкафа, когда доставал нож, чтобы разрезать тонкую, но прочную нить, которой был перевязан причудливо сложенный бумажный лист. Зато когда Лиль его развернул, то почти сразу же отбросил в сторону. Нет, шестилетняя девочка не попыталась его отравить или наложить проклятие. Она просто нарисовала красивую рыжеволосую эльфийку, которая обнимала девочку и статного эльфа в короне, что держал на руках мальчика, целуя его в щеку. «Самая лучшая семья» — было написано корявым детским почерком посередине листа. Может, кто другой и не увидел бы ничего ужасного в детском рисунке, но для Лиля это был настоящий удар. Учитывая то, что в тот момент прошел лишь год после того, как его избитого достали из подвала. В ту ночь Лиль плакал, и Друг вместе с ним. Нет, не слезами, а мелким затяжным дождём, что моросил до самого утра. Именно после этого Друг всегда обозначал Лилю отца именно ударом по щеке. Это могло быть что угодно: сорвавшаяся с дерева шишка, подхваченная сквозняком штора, или как сегодня — ветка куста. Махнув рукой на занятие, Лиль уверенно шагал по парковой аллее в сторону дворца. Но когда до входа оставалось меньше двадцати метров, он вдруг споткнулся и вынужден был сделать несколько шагов вправо, чтобы сохранить равновесие. — Понял, идём в обход, — тихо произнёс он, сворачивая с тропинки и ныряя под длинные плети каморника, что оплетал собой все стены. Лиль уже почти забрался на балкон второго этажа, когда услышал голос, который никогда не перепутал бы ни с каким другим. Так что пришлось кое-как найти опору среди плетей каморника и затаиться. — Что на этот раз? — недовольно спросил правитель Солнечного Леса. — Вампиры требуют пересмотра договора, — мрачным тоном ответил один из высочайших советников. Его Лиль тоже узнал. Хоть и не часто, но время от времени он всё же пересекался с придворными. А этот уже в преклонных годах эльф, был притчей во языцах. Ходили слухи, что он ещё при дедушке нынешнего правителя свою службу начинал. — И чего они хотят? — Увеличения количества жертв и уменьшение срока. Вместо десяти эльфов каждые пять лет просят пятерых каждый год. — Не слишком ли разжирели их запросы? — процедил правитель. — Мне и так нелегко поддерживать жребий, а если жертвы станут ежегодными, то может возникнуть недовольство и совет Домов потребует разрыва договора. — Всё так… — задумчиво произнёс советник. — Вот только в воздухе витает чувство, что именно этого вампиры и добиваются. Чтобы мы сами со своей стороны нарушили договорённости. — Поясни! — Неспокойно у тёмных. Дварфы уже третий год стабильно поднимают цены на оружие, но спрос на него только растёт. Тёмный Двор вдвое снизил объём продажи кристаллов. Купить чистый, нетронутый магией накопитель скоро станет проблемой. Разведчики докладывают, что драконы впервые за эту тысячу лет начали обучать всадников для айров. И вот теперь вампиры… То ли пытаются пополнить армию обращённых, то ли желают с нами ссоры, чтобы убрать заставы с Восточных гор, а, может быть, то и другое вместе. — Если у тёмных начнётся война — это нам только на руку. Не так уж много высших вампиров держит князь на Восточных заставах, чтобы их численность могла оказать существенное влияние на общий исход. Поэтому он не станет рисковать договором с нами, чтобы не получить удар в спину в самый неподходящий момент. Так что я не вижу оснований для пересмотра условий. Откажи им! — Я бы не стал судить так категорично, — замялся советник. — Непохоже, что тёмные готовятся сражаться друг с другом. Никто из них не закрыл границ, а численность курсирующих между ними дипломатов скоро превысит число торговцев. Я бы сказал, что они готовятся к чему-то все вместе, но укрепляет каждый своё. — Хочешь сказать, в людских землях объявился новый Священный Орден, что готовит поход против порождений тьмы? — фыркнул правитель. — Они такое каждые сто лет практикуют. В последний раз на весь их «очищающий поход» одного вампирского клана хватило. — Не стоит недооценивать людей, эриэн. Их много и они с каждым годом выдумывают что-то новое. Ведь им даже удалось убить вашего отца, когда Ордену стало известно о его договоре с вампирами. — Только благодаря его собственной халатности и тому, что он отправился в людские земли без должной охраны. — Тем не менее, я предлагаю вам ещё раз обдумать ответ. Если князь уберёт заставы с Восточных гор, то нам придётся выставить туда свои. Лет пять они простоят спокойно, но потом разведчики шурхов пронюхают путь. И граница наших лесов снова будет подвергаться набегам, в которых мы будем терять не по пять эльфов в год, а пятьсот. — А ты предлагаешь безропотно согласиться на их условия? Чтобы уже через тридцать лет князь снова поднял цену? Нет, нужно что-то другое. Узнай, что ещё мы можем предложить вампирам кроме жертв. Правитель с советником скрылись за поворотом галереи, и Лиль наконец получил возможность забраться на балкон. — Ты хотел, чтобы я это услышал, да? — тихо спросил он у невидимого Друга, и сразу после этих слов лёгкий ветерок взъерошил его волосы, словно погладил по голове. — Но зачем оно мне? Даже если правитель решит поставить меня на жребий, то это произойдёт не завтра, а только когда мне исполнится двадцать. Не прошедших совершеннолетие вампиры не берут, потому что такие, оторванные от поддержки Леса, просто не выживут. *** — Мы получили отклик от всех тёмных, владыка, — бодро отрапортовал посланник, небрежно откинув за спину ярко-красную косу, что выдавала в нём огненного дракона. — Подписать договор о ненападении готовы все! — Без толку всё это, — покачал головой умудрённый жизнью белый дракон. — Это в прошлый раз Древнейший развлекался тем, что устраивал войны, а до этого он притащил откуда-то этих скользких червяков, которые нынче расселились по всем южным низинам. Эту мерзкую пародию на помесь человеков и драконов! — Они называют себя нагами, старейшина, — чуть поклонившись ответил белоснежному дракону огненный. — В данном случае я согласен со старейшиной, — наконец нарушил молчание владыка. — Невозможно угадать, чем решит себя развлечь Древнейший после очередной спячки. Но готовиться надо ко всему. Абсолютно ко всему, даже к тому, что невозможно себе вообразить!