Всегда быть рядом

Олег не жалуется, что при каждой их с Сережей близости ведёт именно он. Кажется, что иначе и быть не может. Однако сегодня — только их третий раз, и Олег не хочет, чтобы Серёжа считал, будто только он должен все время безоговорочно подчиняться, неизменно нося роль пассивной стороны. Они оба равны. И в спальне в том числе. Олег хочет, чтобы Сережа всегда об этом помнил. Серёжа и не слабый вовсе, он упорный и трудолюбивый, всегда добивающийся своего. Но в его руках всегда становится таким. Только лишь потому, что слишком любит, доверяет, боится, что не до конца заслуживает такой заботы, от того и опасается лишний раз сделать что-то сам, испортить, чем-то не понравиться. Независимо от того, сколько бы раз Олег не обещал ему, что всегда будет любить, всегда будет рядом, Серёжа не перестанет тревожиться, все время волноваться, что недостаточно хорош для него. Олег знает это. Замечает каждый раз. И поэтому желает, чтобы Серёжа меньше сомневался, а вместо этого точно знал, что Олег очень сильно его любит, никогда не бросит, а в их отношениях он может быть как минимум смелее и раскрепощённее. И через секс, пожалуй, это показать нагляднее всего. — Хочу, чтобы ты был сверху, — Олег спускается губами ниже, чувственно выцеловывая Сережину шею дорожкой маленьких поцелуев и мягко царапая бородой нежную кожу, от чего тот только сладко дрожит и запрокидывает голову назад, доверчиво подставляя изящный изгиб горла. Сережа здесь особенно чувствительный. Олег знает это слишком хорошо. — А у меня получится? — сомневается Серёжа, пока Олег целует соблазнительную впадинку между его шеей и плечом, игриво покусывает. — Получится, — заботливо уверяет Олег, отстраняясь, и ласковыми движениями поочереди заправляет свисающие рыжие прядки Сереже за уши, заглядывает в глаза. — Сядешь сегодня на меня. Хорошо? — Ладно, — соглашается Серёжа, но все-таки как-то неуверенно. Всё боится чего-то, глупый, думает Олег с особенной теплой нежностью, что испытывать может лишь к Сереже и которую вызвать у него тоже может только он. Боится, хотя сам, наверняка, хочет. Но он то, Олег, все время рядом будет — чего тут страшиться? Олег молча глядит на него, в который раз думая, до чего же ему повезло, что такое сокровище принадлежит ему, а Сережа поднимает взгляд и смотрит на Олега до того открыто и как-то даже ранимо, что стальное сердце Волкова безотчетно сжимается от трепетного чувства. Олег просто не может не поцеловать свое рыжее счастье в этот момент: но не в губы на этот раз, а в лоб, нежно и очень любяще. Серёжа от этого, можно подумать, совсем обыкновенного прикосновения от удовольствия глаза прикрывает и хмурится доверчиво. Очень он любит все эти крошечные жесты привязанности, Олег же на них более чем щедр. Олег начинает раздеваться. Серёжа, следуя его примеру, тоже. Когда они оба избавляются от одежды, Олег садится на коленях на кровати, а Серёжа спешит скорее оседлать его колени. Олег в это время кладёт ладони на его бедра, помогает, поудобнее подтягивает к себе. На свой член пока не опускает, вместо этого тянется вперед и начинает снова целовать: неторопливо ласкает шею, целует острые ключицы, переходит к гладкой груди. Когда Олег лижет чувствительный сосок, а второй сжимает между пальцами, Серёжа тоненько и очень красиво стонет, да так, что у Олега яйца болезненно-сладко ноют, а член подергивается в нетерпении. Дико тянет одним махом поднять Сережку за аппетитные округлости и, не тратя времени на лишнее, натянуть на свой ствол, загнать глубоко и трахать движениями собственных бедер до умопомрачения, так, как нестерпимо хочется, чтоб Сереженька беспомощно скулил от фантастического наслаждения и по-девчачьи хныкал от интенсивности толчков. Но Олег этого не делает. Он не станет спешить. Ради Серёжи. Серёжа не очень любит торопиться, предпочитает продлевать каждое безопасное мгновение их близости, впитывать, запоминать, пока потребность не разгорячит всю кожу до невыносимого градуса, ожидающего свое закономерное естественное высвобождение. А до чего-то более грубого они еще доберутся. Потом. Обязательно. У них еще вся жизнь впереди для совместных открытий. Вся жизнь на их только счастье. Олег не без удовольствия проходится ладонью по крепким Сережиным ягодицам, отмечая их соблазнительную округлость, которой может позавидовать даже самая дорогая проститутка, оглаживает, после чего убирает руку и, выдавив на нее немного смазки, возвращает, забирается пальцами ко входу, дразняще кружит подушечкой пальца вокруг упругой дырочки. Серёжа разрывает поцелуй и с шумом втягивает носом воздух от интимного прикосновения. Олег очень медленно проталкивает один палец внутрь, с изумлением обнаруживая, что тот входит поразительно легко и свободно. — Уже подготовился? — искренне удивляется Олег, переводя взгляд на Серёжино лицо и, когда Сережа отвечает утвердительным кивком, спрашивает. — Сколько? — Три пальца, — отвечает Серёжа честно. Олег любуется как лёгкий стыдливый румянец расцветает на Сережиных скулах. — Хотел четыре, но не получилось. Думал тебя дождаться. — Сереженька, — полушёпотом произносит Олег и нежно, наградно целует в губы. — Ты просто поразительный, ты это знаешь? Серёжа только дрожит в ответ от комплимента, улыбается лёгко и немножко смущенно. Олег знает, что Серёжа любит приятные слова, и чтобы хвалили тоже. Не прекращая целовать, Олег продолжает дополнительно растягивать Сережу внутри пальцами. Что впрочем и не требуется, просто он хочет лишний раз удостовериться, что Серёже будет комфортно, что он безболезненно примет его всего. Даже и в такой позе, в которой сам сможет все контролировать. Когда Серёжа начинает тихонько постанывать, невольно пытаясь насадиться на его пальцы сам и мыча от удовольствия и растущего желания в его губы, Олег понимает — достаточно. Он осторожно вытаскивает пальцы из Сережи и уже тянется за лежащей поблизости смазкой, чтобы подготовить теперь себя, но Серёжа протягивает руку и просит: — Давай я. Олег слегка поднимает брови от удивления и молча передаёт флакон, втайне радостный от проявления Сережей инициативы. Сережа открывает его, выдавливает на ладонь щедрую порцию и, отложив в сторону, обхватывает уже налитой член Волкова, чем заставляет его сдавленно зашипеть, частично от приятности прикосновения, частично от прохлады смазки. Сережа принимается водить ладонью, разгоняя прозрачную субстанцию по всей длине. Олег с трудом подавляет в себе желание толкнуться в пусть и несильно, но чертовски приятно гладящую его ладонь. Руки у Сережи необыкновенно мягкие, почти по-женски нежные и гладкие. Когда с подготовкой остается покончено, Олег, не в силах больше ждать, берет Сережу под ягодицы, приподнимает, побуждая опуститься на его член, однако его останавливают. — Не надо, Олег. Не помогай, — просит Сережа, и Волков с несколько виноватой улыбкой подчиняется, просто опуская руки чуть ниже его талии. Если Серёжа хочет сделать все сам — пускай. Пусть учится. Это всё хорошо. На пользу. Серёжа ерзает на его коленях, снова обхватывает и выравнивает готовый член, пристраивая кончик точно ко своему входу и, наконец, плавно опускается. С шумным удовлетворенным вздохом принимает внушительный орган буквально до самого основания, прикрывает глаза, дрожа ресницами. — Всё нормально? — хочет удостовериться Олег, потирая большими пальцами его выступающие тазовые косточки и пробегаясь глазами по напряженному от усердия лицу. — Да, — чуть сдавленно отвечает Серёжа и повторяет.— Да. Всё отлично. Только не двигайся, я сам хочу попробовать. Олег повинуется, не сдержав легкой улыбки, и действительно ничего не делает, просто с предвкушением и наслаждением наблюдает как Сережа делает все сам: приноравливается, начиная неторопливо приподниматься и опускаться. Олег потягивает руку и ладонью проходится вдоль Сережиного торса вниз, оглаживает худые бока уже обеими, с жадностью смотрит как собственный член исчезает в Сережиной заднице при каждом высоком подъеме-опускании. Это завораживает. И чертовски возбуждает. Когда Серёжа достаточно привыкает к ощущению наполненности, начинает экспериментально подпрыгивать, обхватывает шею Олега руками для поддержки, дышит все тяжелее, пытаясь насаживаться как можно глубже, старательнее, но при том будто бы робеет делать это слишком быстро, словно тогда перейдёт грань дозволенного. А Олег не может перестать им любоваться — вот таким, сидящим на нем на его члене и стесняющимся своих же собственных движений, но вместе с тем нуждающимся, раскрасневшимся. Таким соблазнительно очаровательным. Спустя какое-то время довольно активных подпрыгиваний Серёжа — Олег это ясно видит — устаёт. И ведь сам не скажет об этом. Будет и дальше терпеть и стараться ради него, лишь бы не показаться хуже. Серёжа замедляется, тяжело сглатывает. Брови напряженно сдвинуты, волосы свисают вдоль лица. — Что, Серёж, совсем вымотался? — участливо спрашивает Олег и, потянувшись, проходится языком по Сережиной шее, ласково поглаживает ладонью горячую поясницу. Серёжа на вопрос согласно кивает и хмурится устало. — Ммм…ноги немного устали… — объясняет он, сбито дыша, и виновато признается. — Больше не могу. Олег понимающе и с улыбкой хмыкает, горячо целует где-то за ухом и, ведя носом по разрумянившейся гладкой Сережиной щеке, говорит: — Ничего. Давай я дальше. Обними меня снова за шею. Вот так. Покрепче, Серёж. Я тебя не съем. — Я был бы не против. — Осторожнее со своими словами, Лисёнок, — по-доброму предостерегает Олег и игриво щелкает того по носу. — Я ведь могу. Сережа на такие слова счастливо жмурится, растягивает губы в улыбке и уже сам наклоняется, чтобы прижаться губами к губам. Олег в этот момент поудобнее перехватывает его, привстает на кровати со своей драгоценной ношей и начинает совершать полные, уверенные толчки, легко подмахивая сильными бедрами прямо так и без труда держа Сережу частично на весу. При этом продолжает целовать, и на этот раз по-серьезному: властно сминает и раздвигает губы, проталкивается языком в податливый рот, посасывает чужой язык. Серёжа сжимается, скребет ногтями по его затылку и стонет прямо в его рот — Олег знает, что от удовольствия, просто слишком сильного. Волков расходится на все более стремительный темп, разительно отличающийся от Сережиного до. Его бедра с пошлыми громкими шлепками ударяются о Сережины ягодицы. Серёжа разрывает поцелуй, откровенно стонет, выгибается и инстинктивно крепче прижимает Олега к себе, грудь к груди: — Олег. — Хорошо, Серёж? — хрипит Волков сквозь толчки и вновь припадает к теперь такой близкой и удобной для поцелуев шее. — Ммм, — тянет Серёжа, уже кажется, не смущаясь, а наоборот, стараясь даже немного помогать бедрами, насаживаясь сам. — Могу побыстрее? — Да-а. Олег берет еще интенсивнее, входит несколько с оттяжкой, чем заставляет Серого в очередной раз красиво выстонать его имя, случайно царапнуть мощные плечи, за что тот тут же извиняется, хотя для Волкова это — сущий пустяк, пусть царапается как хочет, на нем все заживает как на собаке. Он видит, как Серёжу уже потряхивает от перевозбуждения и усталости в мышцах, и решает больше его не мучить: скользит рукой вниз, берет истекающий Сережин член, дрочит ему в такт своим толчкам, скользит большим пальцем по головке, чуть сжимая и размазывая выступающие капли предэякулянта. И всем этим вызывает долгожданный оргазм. Серёжа вскрикивает, сильно запрокидывая назад голову, и, художественно выгнувшись всем своим гибким телом, выплескивается тоненькими перламутровыми струйками на его живот и в ладонь, все еще гладящую его длинный изящный член. Не успевает Серёжа придти в себя, прекративший толчки Олег вырывает его из себя, быстро, но все еще бережно приподняв, после чего разворачивает и опрокидывает животом на кровать, прижимает ладонь к нижней части живота, заставляя прогнуться и выставить напоказ ещё незаполненную задницу. — Олег, — пугается Серёжа, явно просто не успевший сориентироваться в быстро происходящем. Волков встает на коленях позади, не удержавшись, звонко шлепает по одной из выставленных Сережиных ягодиц, заставляя того натянуто всхлипнуть, и, будучи уже на сумасшедшем пределе, слито входит и дотрахивает уже сам. Скоро и хлёстко, без лишних нежностей. Серёжа стонет, хотя только недавно кончил. Много фрикций не требуется. Через несколько секунд Олег с низким хрипом-полурыком застывает и горячо изливается внутрь, как можно деликатнее вжав свое рыжее сокровище в кровать. Когда экстаз отпускает, оставляя в теле теплые волны расслабленности, Олег осторожно выскальзывает и вновь склоняется над все еще неподвижно лежащим Сережей. — Ничего, что я вот так? — спрашивает Олег, когда приходит в себя, сверху жарко дыша в итак пылающую Сережину щеку. Неудобство и вина гложат за то, что он не прекратил после, сделал вот так грубо, уже как Серёжа кончил, и тому пришлось потерпеть, благо совсем недолго. — Серёжа? — Всё нормально. Мне понравилось. Честно. Всё супер было, — отвечает притихший до этого Серёжа, и Олег, безошибочно понимающий по тону, что все так и есть, приподнимается, чтобы звучно чмокнуть того куда-то промеж влажных птичьих лопаток. — Просто ты так неожиданно меня перевернул. Я сначала испугался. — Прости, Лисёнок, — еще один поцелуй, — с тобой очень трудно держаться. Ты ведь у меня такой красивый. Сказочный просто. — Олеж, давай немножко полежим вместе, а? А в душ потом сходим. — Конечно. Всё, что хочешь, Серёж. Серёжа откидывается на подушки спиной, Олег плюхается рядом, приглашающе распахивает свои объятия. Серёжа привычно устраивается на его груди, кажется, совершенно не волнуясь о том, что они с Олегом потные и испачканные в липкой сперме. Олег, не заботящийся об этом тоже, прижимает к себе теснее, крепко держа на руках свое самое дорогое. Целует в рыжую макушку, ласково отводит взмокшие прядки с красивого лица. Он знает, что Сереже это нужно — спокойно понежиться и полежать вот так после секса. Голая кожа к голой коже, громко бьющееся сердце к сердцу. Соприкасаясь обнажёнными и телом и душой. Просто побыть вдвоем, пока пришедшая после оргазма блаженная расслабленность купает уставшее тело. Хотя бы минут пять. Олег да и сбегал бы в душ по-быстрому, после чего завалился бы спать, но ради Сережи он остается здесь — да, он много что готов делать и делает ради него. Он ради Сережи и убить готов, что уж про такие мелочи как полежать в обнимку говорить. Сущий пустяк. Ерунда. — Ты прости меня, что я подустал в конце, — извиняется Серёжа тихо, глядя на Олега исподлобья. — У меня и в те разы с ногами что-то похожее было, даже когда ты сверху был. Не знаю от чего. Я могу снова попробовать, хочешь? В следующий раз. Олег тихо вздыхает, поддевает пальцами Сережин подбородок и, притянув к себе, мягко целует в губы, успокаивает: — Все хорошо, Серёж. Так бывает. Это от физической нетренированности. Пойдёшь завтра со мной в зал, чтобы такое поменьше в будущем происходило. Тебе будет полезно, итак целыми днями за своими компьютерами сидишь, сгорбившись. Серёжа привстает, и обхватив его затылок, целует тоже: — Люблю тебя. — И я тебя, мой Лисёнок. Очень. Никогда об этом не забывай.