Музыка тишины

Liszt — Love Dream Piano

      Через несколько дней наступил февраль, а вместе с ним и хорошая погода. Было солнечно, но немного прохладно. Однако ни погода, ни книги, ни даже музыка не отвлекали Чонина от воспоминаний того, как он познакомился с бабушкой Хенджина. Точнее, не мог забыть тот разговор между Хваном и врачом, который крепко засел в памяти и почти ни на минуту не переставал звучать такими тяжелыми нотами.       Было вечернее время. В доме было пусто. Родители пока не вернулись с работы, а сводные были заняты где-то в центре города тем, что ничего не делали. Но и Ян сейчас ничего не делал. Просто валялся на диване, слушал пластинки и кушал чипсы. Все задания по музыке были выполнены, а для игры на рояле не было настроения. И уже который день. Если он и играл, то без особого энтузиазма, скорее просто нажимал на клавиши. Новую композицию Ян не трогал, ведь она каждый раз напоминала ему о том вечере, когда он познакомился с бабушкой Хенджина.       Чонин тяжело вздохнул и присел. Он взглянул на телефон, который лежал на столике, и думал о Хване, надеясь получить от него сообщение или звонок. Ян знал, что старший сегодня работает, поэтому не писал очень много. Но все равно так сильно хотел написать Хенджину что-нибудь, даже глупость, каждую минуту или секунду. Написать что-нибудь, что поднимет ему настроение, что развеселит его, успокоит, отвлечет от страшных мыслей хоть немного. Однако боялся помешать, поэтому почти не писал.       Тяжелые вздохи так и продолжали вырываться из легких рыжеволосого парня, а его уныние только усилилось. Обычно он не страдал бездельем, но в последние дни оно одолело его в схватке с продуктивностью. Однако вечно прокрастинировать Чонин не хотел, нужно было собраться духом и отвлечься. Он хотел взять телефон и спросить Феликса свободен ли он, но ровно в этот момент ему пришло сообщение от Хенджина. Ян разинул глаза и сразу открыл мессенджер, а от текста письма только сильнее удивился.              H: Чонин, ты не занят сейчас? Я сегодня закончил пораньше и хотел спросить тебя — не хочешь ли прогуляться?              Музыкант напрочь обо всем забыл, а в голове вертелась только мысль о том, что сегодня будет возможность увидеть старшего, пообщаться с ним, услышать его. От этого сердце стучало быстрее, согревая руки горячей кровью.              J: Я не занят. Где хочешь встретиться?       H: Давай встретимся у кафе, где я работаю? А потом погуляем.       J: Хорошо, уже выхожу.       H: Если я опоздаю, то постарайся не злиться, хорошо?       J: Обещаю, что не буду злиться.              Хенджин отправил радостный стикер, а Чонин бросил телефон и побежал в гардероб, чтобы переодеться. Солнце уже село, а значит на улице холодно. Парень думал, что надеть, причем так сильно задумался, как будто собирался на встречу не с другом, а кем-то бóльшим. Ян смутился от этого и встряхнул головой. Он надел серые брюки, белую футболку и белый свитер с высоким воротом, расчесал и уложил аккуратно волосы, а затем спустился на первый этаж, где взял из шкафа серое пальто очень светлого оттенка, почти белого. Ян захватил белый шарф и, можно сказать, выбежал из дома, а по дороге к кафе шел так быстро, что, подойдя на место встречи, слегка запыхался.       Чонин оглядывался по сторонам и искал поблизости Хвана, но никого похожего не видел. По улице ходили парни и девушки, о чем-то болтали, с кем-то переписывались или слушали музыку, но среди них Хенджина не было. Ян подумал, что он скорее всего еще в пути, поэтому спокойно выдохнул и стал ждать. И кажется, готов был прождать весь вечер, а то и всю ночь. Но так долго ждать ему не пришлось.       Через пару минут после его прихода из кафе вышел тот, кого младший так ждал. Хенджин был одет в серые джинсы, черный свитер, черную косуху, клетчатый шарф и шапку-ушанку с шахматным рисунком, а в руках он держал два стаканчика. Заметив рыжеволосого парня, который стоял к нему спиной и смотрел из стороны в сторону, Хван улыбнулся и подошел к нему ближе. Брюнет встал рядом с Яном и ждал, пока младший его заметит. Последний уловил, что справа кто-то есть, а когда обернулся, то слегка вздрогнул, но улыбнулся.       — Прости, не хотел пугать тебя, — сказал старший.       — Все в порядке. Привет.       — Привет, Чонин. Отлично выглядишь. Как всегда.       Младший по прежнему смущенно улыбался от таких слов и кланялся.       — Ты тоже отлично выглядишь.       — Я? — удивленно хмыкнул длинноволосый. — На мне шапка, которую я носил в младшей школе.       — Она отлично тебе подходит.       Хенджин засмеялся, а затем протянул стаканчик к Яну.       — Вот, возьми. Надеюсь, тебе нравится какао со взбитыми сливками.       Ян кивнул и улыбнулся, а Хенджин подал ему стаканчик с напитком, где на взбитой пене были еще и зефирки.       — Только осторожно, горячее, — сказал Хенджин.       Младший отпил какао и улыбнулся приятному вкусу.       — Очень вкусно, — показал Чонин одной рукой. — Спасибо.       — На здоровье.       — Ты хотел что-то сказать?       — Сказать? Ам…да нет, а что?       — Ты позвал погулять. Хотел что-то сказать?       — А, нет, ничего такого срочного, просто…мой старший в магазине решил загладить передо мной вину за то, что опоздал в тот раз, и закроет за меня смену, — ответил Хенджин, а руками обхватил стаканчик с горячим какао, чтобы согреться. — И…сегодня хорошая погода, поэтому…почему бы не прогуляться, так ведь?       — Да, это хорошая идея, — с улыбкой махнул младший.       Хван облегченно выдохнул и улыбнулся. Они шли вдоль по улице и пили горячий напиток, а мимо проходили другие люди. Но остальные превратились для старшего в кадры с длинной выдержкой — просто слились в сплошной поток, не имеющий значения.              «Он так рядом, — подумал Хван. — Идет совсем рядом. Неужели мне хватило смелости позвать его погулять? Можно считать это неофициальным свиданием?»              Хенджин, неосознанно для себя, продолжал глазеть на парня с рыжими волосами, а последний заметил его неотрывный взгляд и посмотрел в ответ. Старший тут же встрепенулся и отвернулся. Парень быстро выпил какао, а на его верхней губе осталась пушистая пенка сливок, что побудило младшего улыбнуться. Ян коснулся чужого плеча, а старший большими глазами на него посмотрел. Чонин указал пальцем на свои губы, а Хенджин смотрел на его улыбку и улыбался сам. Поняв, что Хван его не понял, младший усмехнулся и снова указал на губы. В этот раз Хенджин слегка озадаченно на него посмотрел и потянулся уже к своему лицу. Ощутив что-то странное на губах, он, наконец, понял младшего.       — А, у меня пенка на лице? — спросил старший.       Чонин кивнул, а Хван улыбнулся и, прикрыв губы рукой, быстро их облизал.       — Спасибо. Иногда я не замечаю этого. Бывает даже так, что могу весь день проходить с такими усами.       Ян засмеялся, а Хенджин наслаждался видом его улыбки.       — Когда я был мелким, то постоянно так пил молоко, — сказал Хван. — Из-за этого бабушка прозвала меня устатиком, а дедушка покупал мне усатые маски на детские утренники.       Чонин засмеялся ярче, а Хенджин все так же смотрел на его улыбчивое лицо, закрытые от смеха глаза, аккуратные ямочки на отчего то розовых щеках и рассыпающиеся рыжие волосы, которые своим переливом сильно завлекали взгляд. И разум.       — А тебя как-нибудь называли в детстве? — спросил Хван.       — Мама называла меня рыжулей, пирожком, мандарином. Она говорила, что хочет меня съесть.       — Оу, это так мило, — произнес Хенджин, но задумался.              «Рыжуля? — поразмыслил старший. — Он и в детстве красил волосы?»              Они прошли пару улиц и оказались рядом с детской площадкой. Уже был темный вечер, поэтому вокруг не было ни детей, ни их родителей, а Хван увидел в этом возможность отдохнуть.       — Эй, не хочешь покататься на качелях? — спросил старший.       — Это детские качели.       — И что? Если они детские, это не значит, что взрослые не могут на них кататься. Идем.       Хенджин бросил пустой стаканчик в урну, а затем подбежал к качелям. Парень сел на сидушку и начал раскачиваться. Руками он подзывал младшего к себе, а Чонину это показалось забавным — взрослый парень катается на качелях, которые ниже его по росту. Ян подошел ближе и аккуратно сел на качели, будто боялся их сломать, но цепи оказались очень крепкими, поэтому младший слегка оттолкнулся от земли, а Хван наблюдал за ним краем глаза.       — Вот видишь, на качелях может кататься кто угодно, — сказал Хенджин. — Ты часто катался на качелях в детстве?       Младший кивнул.       — Да. Мы с папой почти каждый день ходили кататься. Но потом я начал заниматься музыкой и не ходил на площадки.       — Ты так усердно учился, что не оставалось времени на отдых?       Ян тихо усмехнулся, но опустил взгляд.       — Нет. Мне не хотелось идти одному.       — Одному? — спросил Хван, нахмурив брови.       — Ты помнишь, я говорил о том, что попал в аварию?       — Да, конечно. Ты потерял голос после этого.       — В той аварии я был не один, вместе с моим папой. Он погиб тогда и я не хотел веселиться на качелях без него.       — А…прости, мне не стоило спрашивать, — с виноватым видом сказал Хенджин.       — Не извиняйся, все хорошо, — с улыбкой передал Чонин. — Первое время мне было очень плохо без него, но музыка помогла мне справиться. Потом я познакомился с Феликсом и мы снова начали ходить на качели. Все закончилось хорошо.       — Я рад этому, очень, — улыбнулся Хван. — Здорово, что музыка так тебе помогает.       — Что помогает тебе?       — То есть, справиться с чем-то плохим или трудным? — спросил Хенджин, а младший кивнул. — Ну, музыка тоже мне помогает, конечно. Сам я не музыкант, к сожалению, но я люблю слушать музыку, это помогает сосредоточится. Чтобы отвлечься, я хожу гулять и ухожу на другой конец города. Я просто не замечаю, что ушел очень далеко, просто иду вперед. Еще я много рисую. Дома у меня целая стопка старых альбомов и рисунков, которые я рисовал в детстве и юности. А если все это не помогает, то я просто сплю.       Чонин слегка рассмеялся.       — Насколько я знаю, сейчас ты спишь мало, — махнул Ян.       — Ну, так вышло, — хмыкнул Хенджин и оттолкнулся ногами от земли, раскачиваясь на качелях. — Я хочу помочь бабушке, поэтому сон подождет. Зато работа тоже хорошо отвлекает меня, поэтому я не думаю ни о чем.       Чонин улыбнулся, но его улыбка была весьма безрадостной. Парень никак не мог забыть вечер знакомства с Хван Джихе и разговор Хенджина с её врачом, поэтому и радости в его улыбке не было. Но это не значит, что была жалость. Ян лишь сильно переживал за старшего. Он потянулся к Хвану рукой, а тот замедлился и взглянул на младшего.       — Твои родные могут гордиться тобой, — передал Чонин. — Ты так много делаешь для них и особенно для бабушки.       — Ам…ну, наверное, — парень пожал плечами и опустил взгляд на свои кроссовки, будто увидел в них что-то очень интересное. — Будь они здесь, то, возможно, гордились бы.       Младший в непонимании нахмурил брови, а внутри грудной клетки плескалось предчувствие чего-то тревожного и даже страшного. Ян коснулся чужого плеча, а когда Хван на него взглянул, то вид его глаз, темных и печальных, поднял уровень предчувствия до максимальной отметки.       — Что это значит?              «Я же сам его позвал, зачем я рассказываю ему о том, что почти сирота? — подумал Хван. — Не усугубляй свое положение в его глазах еще сильнее, прекрати рассказывать о том, что у тебя нет никого. Но он же спросил, так что отвечай или беги».              — Ам…у меня…у меня нет родных, — тихо и очень нерешительно ответил Хван, крепко сжимая ладонями холодные цепи качелей, словно от страха упасть в пропасть, которую сам начал рыть. — Только бабушка осталась, поэтому…надеюсь, она хотя бы не стыдится меня.       — Я уверен, она гордится тобой, — быстрыми движениями ответил Чонин. — Ты много делаешь для нее, поэтому я уверен, она очень любит тебя и гордится тобой. И я верю, с ней все будет хорошо.       Хенджин смотрел на взволнованного парня с рыжими волосами, на то как он быстро дышит и часто моргает, а от этого вида ему на душе стало спокойно, беззаботно, словно нет никаких бед в его жизни. Брюнет только не понимал, как этот человек может оказывать такое прекрасное действие, что можно было забыть о всех своих страхах.       — Спасибо, — с легкой улыбкой сказал Хенджин. — Прости, что превратил нашу прогулку в какой-то угрюмый разговор.       — Я думаю, это хороший разговор, — ответил младший. — Спасибо, что рассказал мне о своей семье. Я уверен, они гордятся тобой.       Хван улыбнулся шире и даже слегка покраснел. Благо из-под шапки торчала его челка, так что прикрыла его смущение.       — Тобой родители точно гордятся, ты же талантливый артист, выступаешь на концертах и все такое, — быстро произнес Хенджин, стараясь разрядить обстановку.       Чонин покраснел ярче старшего и замахал руками.       — Я не талантливый. Я много учился музыке, но талантливым меня сложно назвать.       — Но ты так круто играешь! — громко возразил Хван. — На том концерте я был в шоке от того, как ты здорово играл, а когда ты играл в больнице, я был просто в восторге! Это было прекрасно! Так что не смей говорить, что ты не талантливый!       Ян смотрел на старшего, а тот от своей речи даже запыхался. Его щеки стали ярче в два раза, словно солнце наградило его ожогами после долгой прогулки. Рыжеволосый чувствовал, как от чужого голоса ускоряется пульс и голова поддается кружению. Но было это так же приятно, как выпить любимый чай. А Хван после своих слов тоже почувствовал быстрое сердцебиение, только от смущения, что так легко и неосознанно озвучил свои мысли.       — То есть…в общем…ну, ты очень круто играешь на рояле, — произнес Хенджин, сжимая ладони. — Нельзя вот так просто играть на клавишах и не быть талантливым даже на грамм, а я уверен, что ты очень талантлив.       Чонин мягко улыбнулся, а его быстрый пульс и легкое головокружение рассеялись теплым потоком в венах, отчего прохлада вечера казалась парню летним бризом. Глядя на такую же теплую улыбку, младший, наконец, перестал тревожиться о старшем так сильно, но желание помочь ему никуда не делось, наоборот, усилилось.       — Хочешь узнать, что еще помогает мне отвлечься?       — Конечно хочу, — сразу ответил Хенджин. — Что это?       — Хороший чай. Иди за мной.       Теперь уже Чонин звал Хвана за собой. Старший смотрел вслед рыжеволосому парню, а на душе чувствовал покой и тепло, какое было только рядом с ним. Они зашли в ближайшее кафе, где Ян купил два стаканчика вкусного зеленого чая. Они погуляли еще пару часов, а после расстались, пожелав друг другу спокойной ночи. Младший отправился домой пешком, а Хенджин провожал его взглядом, пока не потерял из виду.                     Следующим днем был вторник. Ян умылся и надел черный костюм, голубую рубашку и черный галстук, а волосы расчесал и уложил на левый бок. Из подслушанного разговора Чонин помнил, что послезавтра Хван должен будет получить зарплату за свой тяжелый труд, и эти мысли только сильнее грузили парня. Сумма, которую назвал доктор, была очень велика и Чонин не переставал думать, как много Хенджин делает ради этих денег. Это злило Чонина. Эта вечная несправедливость добра — если нужно получить что-то хорошее, то нужно лишь заплатить и очень много. Но почему же нельзя сделать все просто, взять и помочь?              «А может, можно?» — вдруг подумал Ян.              Чонин вышел из комнаты и направился на первый этаж, а думал только о том, что у него есть все возможности помочь вот так просто. На счету его семьи средств было предостаточно, чтобы помочь и даже не один раз. Поэтому эта мысль крепко зацепилась в голове Яна за все извилины и не исчезала даже от сильной тряски.              «Я же могу ему помочь с этим, но захочет ли он? — думал Ян. — Хенджин немного упрямый, согласится ли он взять деньги? А если просто не говорить?..»              За то время, что Чонин знал Хенджина, парень начал понимать, что Хван может быть весьма неуступчивым, взять даже те моменты, когда он платил за обед младшего. А то, как он отказывался от помощи, только подкрепляло сомнение Яна в том, что старший не согласится взять деньги, особенно так много. Но Чонин мог и не предлагать. Он знал, в какой больнице лечится Джихе и знал её врача, поэтому мог просто оплатить все, что нужно, и выбросить чек.       Эта идея вернула на лицо юноши улыбку и он бодрым шагом прошел на кухню. Там Миюн выкладывала на тарелки завтрак. На ней были белые брюки и красивая блузка нежно-розового цвета с бантом под воротником. Заметив, что на кухню зашел Ян, мама улыбнулась.       — Доброе утро, Чонин, как дела? — спросила Миюн.       — Доброе утро, мама. Все хорошо. Ты прекрасно выглядишь.       — Спасибо, то же самое я могу сказать и о тебе.       — Спасибо. Где остальные?       — Донхо уже уехал, у него ранние собрания, а твои старшие еще спят. Поэтому сегодня только мы с тобой.              «Идеально», — подумал Ян с чересчур довольной улыбкой.              Чонин помог матери накрыть на стол. Женщина села во главе стола, а младший рядом с ней.       — Приятного аппетита, сынок, — сказала Миюн и подала парню приборы.       — Приятного аппетита.       — Спасибо. У тебя есть сегодня занятия композиции? Прости, я в последнее время забегалась и слегка подзабыла твое расписание.       — Все хорошо. Сегодня днем у меня факультатив и репетиция новых композиций. Мой учитель говорит, что я быстро учусь. Мы прошли уже больше половины курса, поэтому обучение я закончу раньше.       — Я не сомневалась в тебе, — улыбнулась мама и погладила Яна по волосам, а младший усмехнулся. — Твой учитель не зря получает зарплату, раз так хорошо учит тебя.       Младший снова засмеялся, но последние слова о деньгах снова всколыхнули воспоминания о Хване и о том, как хочется ему хоть немного помочь. Притом, что есть все средства на это. Чонин осторожно посмотрел на маму и думал, как все это объяснить. Рассказывать о совершенно новом друге, который сейчас занимал все свободное место в голове и потихоньку пробирался в сердце, парень не особо хотел. Просто не понимал зачем это нужно делать. Как и сказала Миюн, в последнее время они и правда редко проводили вместе время, а говорили по душам еще меньше. Но Чонин не жаловался. Ему было приятно видеть, что мама счастлива.       Младший глубоко вдохнул, стараясь не растерять свою смелость, и коснулся руки матери.       — Мама, я могу взять денег? — спросил Ян.       — Конечно можешь, зачем спрашиваешь? — отозвалась Миюн.       — Я хочу взять немного больше, чем обычно.       — А сколько ты хочешь взять?       — Тринадцать миллионов вон.       — Ну, это не намного больше, но могу я спросить, для чего ты хочешь взять деньги? Хочешь что-то купить?       — Я хочу помочь другу.       — Другу? Феликсу? У него что-то случилось? — уже обеспокоенным голосом спросила мама.              «Думай быстрее, думай быстрее, — скомандовал себе Чонин. — Боже, и почему врать так сложно? Может…учеба? Да, нужно для учебы, подойдет».              — Ему нужны деньги, чтобы оплатить учебу, — быстро махнул младший. — Нужно заплатить за два семестра, у родителей он не хочет просить.       — Понятно. Что ж, его родителей и правда сложно о чем-то попросить. Конечно бери и скажи ему, что возвращать не надо.       — Спасибо, мама, — Ян тут же встал со своего места и обнял Миюн, а она похлопала его по спине.       — Да не за что, сынок. Если понадобится еще что-то, то скажи мне.       — Спасибо.       — Садись кушать, а то зря что ли я готовила? Если пересолила, то извини. Я что-то отвыкла готовить.       — Я думаю, все очень вкусно.       — Нет, я правда отвыкла от готовки и мне это не нравится. Чувствую, что совсем обленилась с тех пор, как Донхо нанял повара.       — У тебя очень много дел, не вини себя.       Миюн ласково улыбнулась и снова погладила мальчика по его медным волосам. Завтрак действительно был вкусным. Чонин был рад снова отведать еду мамы, ведь она всегда хорошо готовила. Убрав посуду, младший проводил Миюн до машины и пожелал ей хорошего дня, а сам вернулся в комнату, взял телефон и сумку, надел пальто и покинул дом. Парень поймал такси и направился в центр города.       Ян прекрасно помнил дорогу до больницы и помнил, куда нужно идти. Миновав стойку регистрации, Чонин поднялся в онкологическое отделение. По коридору Чонин шел осторожно, так так не хотел случайно встретиться с бабушкой Хенджина, ведь о его плане никто не должен был узнать. Ян подошел к посту, но медсестры там не было, поэтому он решил подождать и взял из сумки блокнот и ручку.       Пару минут спустя медсестра так и не объявилась, зато подошел кое-кто другой. Тот самый доктор, с которым Чонин уже встречался в вечер импровизированного концерта в отделении.       — Добрый день, могу я вам чем-то помочь? — спросил доктор Ом.       Чонин обернулся к нему и поклонился, а мужчина сразу улыбнулся.       — О, это вы! Гениальный пианист Ян Чонин, я прав?       Младший смущенно улыбнулся и вынужденно кивнул. Он поднял блокнот и уже хотел написать ответ, но его опередил Ом.       — Простите, вы не говорите, да? — спросил мужчина.       Чонин удивился такому предположению, но снова кивнул, а доктор улыбнулся.       — Я понял это, когда вместо вас ваше имя назвал господин Хван Хенджин. Не волнуйтесь, я знаю язык жестов, поэтому мы можем спокойно пообщаться.       Ян все еще был удивлен, но убрал блокнот и ручку в сумку, а затем, глядя на улыбчивого доктора, поднял руки.       — Добрый день, — махнул младший, а Ом кивнул. — Я хочу оплатить счет.       — Какой счет? Вы или ваши родственники лечатся в этом отделении?       — Нет. Я хочу оплатить счет госпожи Хван Джихе.       Доктор слегка нахмурился. Он пару раз глубоко вдохнул, чтобы что-то сказать, но затем снова умолкал. Однако на третий вдох все же смог произнести слова.       — Подождите, вы хотите оплатить счет за курс лечения госпожи Хван? — спросил Ом.       — Да.       — Но…почему? То есть, насколько я понимаю, вы не её родственник, так почему вы хотите заплатить за постороннего человека?       — Это имеет значение?       — Ну, не то чтобы сильное, но вы даже не в курсе, сколько это стоит.       — Тринадцать миллионов вон.       Доктор загрузился еще сильнее.       — Откуда вы…       — Неважно, как я это узнал, — жестом опередил его Ян. — Важно, что я хочу помочь. Какая разница, кто оплатит счет, главное, что это поможет госпоже Хван.       От последних жестов Ом слегка улыбнулся. Он приглянулся к рукам юноши и заметил, что они едва заметно дрожали, чем выдавали его беспокойство. Старший перевел взгляд к глазам младшего, а они так же трепетали. Для доктора стало очевидно, что такое предложение парень делает впервые.       — Это очень похвально, что вы хотите помочь, — сказал мужчина. — Хван Хенджин ваш друг, я правильно понимаю?       — Да. Я хочу помочь ему и его бабушке. Я знаю, ей необходимо серьезное и очень дорогое лечение, поэтому хочу помочь.       — А господин Хван знает, что вы хотите ему помочь? Или его бабушка?       Ян слегка напрягся. Он поджал губы и кулаки, а старший заметил, что решимость в его взгляде сменилась беспокойством. Чонин не хотел ставить никого в неловкое положение, ни Хенджина, ни тем более его бабушку, но так сильно хотел сделать для Хвана хоть что-то, что позволит ему улыбнуться и забыть на пару минут о страхе.       — Нет, они не знают, — ответил Ян. — Они не должны знать.       — Как это? — удивился Ом, но, на самом деле, понимал, к чему клонит парень. — Вы хотите оплатить счет и никому об этом не сказать?       — Все верно. Я хочу помочь с этим. Позвольте мне все оплатить. Вы сами говорили, ждать больше нельзя и нужно начинать новый курс лечения.       Доктор весьма удивился последним жестам, так как подобные слова он произносил только в разговоре с Хваном. Но в то же время серьезный и даже решительный вид музыканта, руки которого перестали дрожать, давал понять, что намерения у него самые искренние. Ом тепло улыбнулся и кивнул, а младший улыбнулся в ответ.       — Что ж, вы правы, ждать действительно больше нельзя, — сказал врач. — И раз вы так хотите помочь, то помогайте. Можете оплатить счет госпожи Хван.       Чонин улыбнулся шире и поклонился доктору несколько раз.       — Спасибо, — передал младший. — Пожалуйста, не говорите Хенджину и его бабушке, что я оплатил этот счет.       — Ну а что мне им сказать? Это будет довольно непросто объяснить, когда господин Хван придет и увидит, что все уже оплачено.       — Скажите, это анонимное пожертвование или средства из фонда по борьбе с болезнью. Скажите, сами заплатили или выиграли в лотерею. Пожалуйста, не говорите, что это был я.       Старший снова улыбнулся и даже усмехнулся. Он снова кивнул и прошел к посту медсестры, чтобы взять бумаги на оплату.       — Хорошо, я что-нибудь придумаю, — сказал Ом и передал младшему бланк. — Подпишите этот чек, а я сделаю вид, что ничего не видел и не знаю, кто внёс всю сумму.       Улыбка Яна стала ярче, а его настроение мигом достигло самой радостной точки. Он взял ручку и заполнил все необходимые бумаги, а затем расплатился за лечение. Поставив последнюю подпись, Чонин почувствовал себя только лучше, ведь этот маленький шаг поможет чему то бóльшему.       Доктор Ом поблагодарил юношу и пообещал, что это останется только между ними, как врачебная тайна. Чонин несколько раз поклонился старшему и быстро покинул больницу, чтобы случайно не встретиться там с бабушкой Хенджина или с ним самим, вдруг бы он пришел навестить Джихе. Выйдя на улицу, Ян глубоко вдохнул свежий февральский воздух и улыбнулся, а затем услышал, как на телефон поступило сообщение. Парень посмотрел на экран, а послание было от Хвана. Улыбка на его губах стала лишь ярче, а сердечный ритм быстрее. Ян отправился домой, так как в планах были еще занятия музыкой, но он понимал, что и сегодня от учебы его будет отвлекать своими сообщениями высокий кареглазый брюнет с волнистыми длинными волосами.                     Следующим днем Бан Чан гулял по улицам и делал снимки прохожих. Почти вся одежда на нем была черных цветов, за исключением джинсов, они были голубые. Ему нравилась фотография и парень часто выбирался на такие прогулки, чтобы пополнить коллекцию своих фотоальбомов. В основном Чан фотографировал город, природу и животных, а портретов у него было не очень много, лишь семья и пара друзей. Но почему то сегодня ему захотелось заснять именно портрет.       Парень шел по улице и спрашивал у людей, может ли он их сфотографировать. Многие соглашались, улыбались в камеру, когда Бан делал им комплименты или желал хорошего дня, а другие вежливо отказывались, ссылаясь на нефотогеничность. Чан просматривал фотографии в галерее и думал, что из этого можно сделать целый проект. Снимков было больше двух десятков, но все равно ему чего-то не хватало. Или кого-то.       Бан Чан шел дальше. Улицы были освещены солнечным светом, а парню от такой погоды ничего в голову не шло, кроме того, что такой яркий свет может оставить еще больше пятнышек на бледной коже нового знакомого. Они станут еще темнее. Светлые волосы будут прикрывать эти шоколадные крошки, а тот человек будет откидывать пряди за ушко, на котором так же много отпечатков солнца, как и на его щеках.       Мысли увели Чана очень далеко, равно как и его ноги. Бан сам не заметил того, как оказался рядом с общественным центром, где один прохладный вечер стал холоднее от не самых теплых слов. Парню до сих пор было неловко каждый раз, когда он вспоминал то, что сказал Феликсу. И даже оправдания, что младший его разозлил, ни в коем случае не помогали чувствовать меньшую вину. Но прощение Ли позволяло неловкости и вине отступить и на их место приходила радость.              «А что если…если он сегодня здесь? — вдруг подумал Чан. — Если да, то согласится, может, пообедать?»              Крис все больше поддавался этой мысли. Воспоминания с каждой минутой делали желание создать новые события все более сильным, поэтому парень шагнул в сторону входа без особых раздумий. Терять ему было нечего, Феликса могло вообще не оказаться здесь сегодня, поэтому Чан не стал думать о том, чего же он так много думает о блондине с веснушками.       Бан Чан зашел в холл, а там увидел на полу разные банки, валики, лотки, балончики и кисти. Очевидно, собирались что-то покрасить, но что и кто, непонятно. Чан подошел к этой утвари, а через минуту в холл вышел именно тот, о ком он думал. Феликс был одет в серые джинсы, кроссовки и синий свитер, а его волосы были собраны в пучок. Ли держал в руках коробку, но чуть не выронил её, когда увидел в паре метров от себя старшего.       Чан развернулся на звук открывающейся двери и удивился не меньше, чем младший, ведь надежда увидеть его была пятьдесят на пятьдесят. Но в следующий момент, увидев Феликса, его губы дрогнули в улыбке.              «Ого, у него не только черные вещи есть», — быстро подумал Ли.              — Привет, — произнес старший.       — П-п-привет, — сказал Феликс сиплым голосом, а руками вцепился в коробку, то ли в страхе уронить её, то ли от того, что сам упасть боялся. — А…что т-ты т-тут делаешь?       — Я шел мимо и подумал, вдруг ты здесь сегодня, вот и зашел, — ответил темноволосый.       — Но з-з-зачем я тебе?       — Ам… — Бан замялся, так как не до конца понимал свои намерения, да и плана никакого не имел. — Я просто…хотел спросить тебя, не хочешь ли ты пообедать? Я знаю одно хорошее место, там очень вкусная еда.       Феликс удивленно выпучил глаза. Парень слегка задрожал от внезапно подскочившего давления, но в то же время ощутил в руках теплую кровь, как и в груди. Стало очень тепло. Блондин глубоко вдохнул, чтобы дрожь не мешала ему говорить, а затем взглянул на старшего.       — Я…я бы с радостью, но…я немного з-з-занят сейчас, — ответил Ли с паузами, чтобы не срываться на заикание в каждом слове. — М-может…может в д-другой раз?       — Понятно, — тихо произнес Чан и устало выдохнул, словно услышал что-то, что его очень расстроило. — А куда ты сейчас идешь? Будешь где-то помогать?       — Да, я…я иду в детс-с-ский п-приют, — сказал младший и подошел к инвентарю на полу, чтобы собрать все в коробку. — Обещал п-п-помочь им п-п-покрасить к-комнату в новом к-крыле.       — О, здорово, — улыбнулся старший. — А давай…давай я с тобой пойду?       От внезапности такого предложения Ли выронил из рук банку, которую хотел положить в коробку. Он торопился её поднять, но Чан присел рядом и сам подхватил банку. Старший положил её в коробку, а затем взглянул на младшего, который снова был удивлен и даже шокирован.       — З-з-зачем т-тебе идти со мной? — спросил Ли. — Это на в-в-весь день м-может за-за-затянуться, а у тебя наверняка есть с-с-свои д-дела.       — У меня нет никаких дел сегодня, — ответил Чан, пожав плечами. — Поэтому могу помочь тебе с этим. Вдвоем все равно будет быстрее.       — Но…ты же не волонтер.       — Никогда не поздно им стать.       Крис улыбнулся Феликсу, а тот слегка покраснел от такой доброй улыбки. Слишком много тепла в ней было, даже чересчур много. И как же было приятно видеть такую улыбку, особенно по отношению к себе.              «Так…красиво, — подумал Ли, глядя на улыбающиеся пухлые губы. — Никто так мне не улыбался».              Феликс поднял взор к чужим глазам, а заметив, что они пристально смотрят в ответ, сразу отвел свой взгляд. Он заправил челку за уши и быстро кивнул, чтобы молчание не затянулось еще дольше.       — Если…если ты п-правда хочешь п-пойти, то идем, — сказал Ли.       — Да, конечно хочу, — сразу добавил старший.       Чан принялся собирать банки и кисти в коробку, а Ли не спеша помогал ему. Пока они складывали все необходимые вещи, младший поджимал губы, дабы темноволосый не увидел его улыбки, которая выдавала радость от дня, который они проведут вместе.       Закончив сборы, Феликс накинул белую куртку и клетчатый шарф и взял ключи от машины, а Бан Чан взял коробку.       — П-пойдем, я на машине, так что не п-п-придется тащить это через весь город, — сказал младший.       — Хочешь, я поведу? — предложил старший. — Права у меня с собой.       — Ну, если хочешь, то веди.       — Да, без проблем.       Парни загрузили коробку в багажник и сели по местам. Чан сел за руль, а Феликс рядом. Младший пристегнулся и даже вжался в кресло, а руками схватился за ремень безопасности, словно боялся врезаться в чей-то взгляд. Бан взглянул на него и заметил, что парень странно напряжен, будто едут на казнь, а не в детский приют.              «Блин, зачем я навязался ему? — спросил себя Чан. — Вдруг он вообще не хочет даже разговаривать со мной, а я тут к нему в попутчики напросился».              Старший глубоко, но тихо, вздохнул. Он снова посмотрел на младшего, а тот все еще сидел неподвижно.       — А куда ехать то? — спросил Бан.       — А, т-точно, — спохватился младший и потянулся за своим телефоном. — Вот, я вк-к-ключу т-тебе навигатор.       Ли набрал нужный адрес и поставил телефон на держатель, а затем снова съежился в кресле. Чан краем глаза посмотрел на блондина, а после взглянул на экран.       — Ого, а это и правда на другом конце города, — сказал старший и нажал педаль газа. — Ты часто там бываешь?       — П-пару раз в неделю, — ответил Ли, сжимая ремень и рукава куртки. — Я п-помогаю детям в том п-приюте с уроками, играю с ними или читаю им к-к-книжки.       — О, так…мило, — улыбнулся старший. — Любишь детей?       — Да, есть такое, — так же с улыбкой ответил Феликс, а руки опустил и расслабил. — Мне нравится п-п-проводить с ними время и п-после этого остается ощущение, что сделал что-то п-полезное.       — Приятное чувство.       — Да, очень. Тем детям б-б-бывает тяжело, особенно самым маленьким, но я стараюсь отвлечь их раз-з-зными играми и мультиками. Если сегодня все б-быстро покрасим, то можно будет что-нибудь п-посмотреть с ними.       — Да, хорошая идея.       Феликс с улыбкой смотрел в окно, а Чан так же поглядывал на него. Вид улыбающегося блондина так сильно приковывал к себе все внимание, что парень забывал о дороге. Но вспоминал то, что такое наблюдением может быть неприятно тому, на кого смотрят, поэтому Бан вернул взгляд к дороге, пока не врезался во что-нибудь. Однако в этот же момент к нему обернулся веснушчатый блондин.       Феликс осторожно посмотрел на старшего и уловил его быструю улыбку перед тем, как он отвел взгляд к дороге. Ли смотрел на парня рядом, на его темные волосы, зачесанные назад, которые завивались на концах. На его идеально ровный профиль, резкую линию челюсти, вытянутый нос и выпуклые губы, тронутые теплой улыбкой. Их нюдовый цвет был столь же притягательным, как и их формы. На вид его губы были такими же мягкими, какими наверняка были и на ощупь. И Ли уже даже не помнил, когда в последний раз его так гипнотизировали чужие губы.       Старший почувствовал на себе взгляд и взглянул в сторону. Феликс весь встрепенулся и сразу отвернулся к окну, словно в городском пейзаже было что-то до одури интересное, чего он ни разу не видел. А Чан лишь тихо выдохнул, надеясь, что младший снова посмотрит в ответ.       Через некоторое время они приехали в тихий район, где не было высоток и суеты, и остановились рядом с большим зданием, похожим на детский сад. Рядом был дворик с качелями, горками, домиками и песочницей. На площадке играли маленькие дети, примерно пяти-шести лет, а рядом с ними была воспитательница. Ли улыбнулся, увидев ребят, а они увидели его и сразу побежали навстречу.       — Дядя Феликс приехал! — крикнул маленький мальчик, оставаясь в паре метров от блондина.       Ли присел и распахнул руки, а в следующий момент к нему подбежали дети и крепко его обняли. Феликс старался обнять всех сразу, но все дети просто не помещались в его руки, так как их было около десятка.       — П-привет, ребята, — сказал парень, прижимая к себе маленьких человечков. — Я так скучал по вам!       — Дядя Феликс, мы тоже по тебе скучали! — тоненькими голосками закричали несколько ребят.       — Вы хорошо выспались с-сегодня? — спросил блондин, отпустив детей. — А всё скушали на з-з-звтрак?       — Да! — хором закричали все сразу.       — Молодцы, я вами горжусь.       — Дядя Феликс, а ты привез нам пирожные? — спросила одна из девочек.       — П-привез, но вы их п-получите, только если на обед все скушаете, договорились?       — Да!       Дети запрыгали и захлопали в ладоши, а затем снова обняли Ли, которому опять не хватило рук, чтобы всех обнять. И всю эту картину наблюдал Бан Чан, который стоял поблизости. Вид того, как блондина облепили маленькие дети, вызвал у старшего большой теплый всплеск по всему телу сразу, а особенно в груди. Так спокойно стало, парень даже на минуту забыл, что они приехали к сиротам. Улыбка сама по себе расползлась на губах Чана, а глаза ни на секунду не отрывались от младшего, у которого улыбка была такой яркой, какой Крис у него еще не видел.       Феликс отпустил детей и поднялся, но пара девочек сразу схватили парня за руку, не желая отпускать. Ли посмотрел на старшего, который все еще витал в облаках, и слегка смутился его отстраненному виду.       — Ребята, з-з-знакомьтесь, это Бан Чан, — сказал Феликс. — Он п-приехал, чтобы помочь мне. П-поздоровайтесь с ним.       — Здравствуйте, дядя Бан Чан, — в один голос сказали младшенькие и поклонились.       Чан непроизвольно улыбнулся в несколько раз ярче Ли и тоже поклонился.       — Привет, я рад с вами познакомиться, — сказал темноволосый.       — Дядя Бан Чан, а сколько вам лет? — спросила девочка.       — Мне двадцать три.       — Вы такой старый, вам даже больше, чем дяде Феликсу.       Парни засмеялись.       — Да, я немного старше, — произнес Чан, — но пока не совсем старый.       — А вы друг дяди Феликса? — спросил один мальчик.       — Ам… — старший задумался над, казалось бы, простым вопросом. Но, взглянув на блондина, который ему улыбнулся, быстро кивнул. — Да, я его друг.       — Значит вы и наш друг!       Несколько детей подбежали к Чану. Кто-то схватил его за руки, а кто-то обнял за ноги. Крис от этого слегка растерялся, но снова посмотрел на Феликса, а его мягкая улыбка помогла парню справиться с волнением. Чан улыбнулся в ответ, а затем присел, чтобы быть на одном уровне с детьми.       — Я очень рад быть вашим другом, — сказал парень. — Можете называть меня просто Чан.       — Но воспитательница учит нас, что нужно уважать старших, — опустив голову, сказал мальчик. — А мы не хотим получить плохую оценку.       Бан тихо засмеялся.       — Хорошо, нужно слушать воспитателя. Тогда зовите меня просто дядя Чан.       — Дядя Чан, а вы поиграете с нами? — спросила девочка.       — Ребята, мы п-поиграем с вами но немного п-п-попозже, хорошо? — сказал Феликс. — Сейчас нам нужно кое что сделать, а потом мы все вместе п-п-поиграем.       — Обещаете?       — Конечно.       — Ура!       Младшенькие снова запрыгали и захлопали в ладоши, а в это время к ним подошла невысокая женщина средних лет. Одна из воспитательниц, как понял Чан. Он выпрямился и поклонился.       — Стоит тебе приехать, Феликс, как дети все на свете забывают, — с улыбкой сказала женщина. — Даже игры бросают, сразу к тебе бегут.       Ли усмехнулся.       — Простите, я не специально, — ответил блондин.       — Да нет, я только рада. Ты мой спаситель, с тобой дети как шелковые, так что приезжай, когда захочешь. И как я вижу, сегодня ты приехал не один.       — Да. З-з-знакомьтесь, это Бан Кристофер Чан, мой д-друг, — сказал Ли, а отчего то его до этого спокойный голос дрогнул. — Он п-приехал, чтобы п-помочь мне с п-покрасом стен. Чан, это госпожа Бо Ним, она старший воспитатель з-з-здесь.       — Рад познакомиться, — сказал Бан и снова поклонился.       — Я тоже рада, — сказала Ним и протянула парню руку, а темноволосый её пожал. — Добро пожаловать и спасибо, что помогаете нам.       — Я пока ничего не сделал, поэтому еще рано говорить спасибо.       — Ох, какой благородный молодой человек, — хмыкнула Ним. — Побольше бы таких. Вы бы не хотели сходить на ужин? Я угощаю.       Парни засмеялись, а Крис даже слегка покраснел.       — Ладно, ладно, я вас смущаю, — сказала женщина. — Феликс, помнишь куда идти нужно? Я бы проводила, но не хочу оставлять детей.       — Да, конечно, — ответил блондин. — Мы п-пойдем, не будем вам мешать. Ребята, увидимся п-позже, хорошо? Не шалите и слушайтесь воспитателя.       Дети хором согласились и побежали обратно на площадку, а Бо Ним отправилась следом. Парни проводили их взглядом, а затем открыли багажник и взяли коробки.       — А дети тебя любят, — с улыбкой сказал Чан.       — Ха, они б-больше любят то, что я всегда п-прихожу с вкусняшками и мультиками, — хмыкнул Ли и прошел вперед.       — Нет, дело не в этом. Ты помогаешь им на время забыть об одиночестве.       Феликс обернулся к старшему, а он снова улыбнулся так, что у блондина все сжалось внутри, а в следующую секунду разлетелось теплым и ярким вихрем. Странные чувства окутали все тело и согрели своим окружением. Но то были невидимые силы, а физическое их воплощение стояло совсем рядом, буквально в двух шагах.              «То же самое я могу сказать про тебя», — быстро подумал Феликс, но от своих мыслей ярко покраснел.              Ли сразу отвернулся и засеменил ко входу, а Бан Чан, тяжело вздыхая, отправился за ним. У него мысли тоже шептались о том, что хочется смотреть младшему в глаза, а не в спину.       Парни зашли в холл, а там прошли пару коридоров. На первом этаже были учебные кабинеты, в которых сейчас занимались дети постарше, но все равно даже не подростки. Чан мельком заглядывал в кабинеты, а видел таких же детей и не прекращал думать о том, что все они одиноки. Но, глядя на Феликса, улыбался, представляя то, как он одним своим видом приносит радость. И не только детям.       Они зашли в комнату, где мебель была накрыта тканью и пленкой. Помещение было довольно большим и на класс для занятий не похожим. Стены не были покрашены, лишь оштукатурены, поэтому работы было немало.       — Что это за место? — спросил старший.       — Раньше з-з-здесь был склад, тут хранили старые вещи и мебель, — ответил Ли. — Но п-пару недель назад приют п-получил большое спонсирование и все вещи отсюда п-перевезли на новый склад, а з-з-здесь будет комната отдыха.       — Хорошая идея, — произнес Бан. — И как будем красить?       — В основном стены будут светло-голубыми и нужно нарисовать деревья, чтобы было что-то вроде п-парка. А вон ту стену нужно п-покрасить в темно-з-зеленый, там будет стенка для лазания.       — Здорово. Тогда давай начнем?       — Сейчас, я принесу халаты.       Феликс вышел из комнаты и вернулся через несколько минут с двумя рабочими халатами и удлиненными валиками. Они оделись, расстелили пленку на пол, развели краску в лотках и приступили к работе. Чан начал со входа, а Ли с противоположной стороны и двигался навстречу.       За первый час Бан продвинулся на несколько метров, как и Ли. Чан спокойно красил стену, не отвлекаясь от дела, но когда Феликс оказался ближе к нему, то старший уловил тихий звук. Чан обернулся к младшему и услышал, что тот тихо что-то напевает. Низкий и кроткий голос струился мягко и плавно, без каких-либо запинок или сомнений. И звук был красивым. Даже очень красивым, словно произведение великих классиков. И таким нужным. Хотелось слушать этот голос днями напролет.       — Может, включим музыку? — предложил Чан.       Ли вздрогнул от его голоса так сильно, что выронил из рук валик. Он быстро поднял его и поправил волосы, которые успели растрепаться, а Чан тихо усмехнулся.       — Ам…если хочешь, то можешь включить, — сказал младший.       — Какую музыку слушаешь?       — Да неважно. Мне все нравится. А ты какую слушаешь?       — Хип-хоп, рок, кейпоп и так далее. Что понравится, то и слушаю.       — Я тоже. Я просто люблю слушать музыку.       — И петь?       Феликс заметно покраснел, но из-за того, что стоял к старшему спиной, Крис этого не увидел. Убедившись, что Чан действительно его слышал, оттого и предложил включить музыку, Ли смутился до предела, хоть и стесняться было нечего.              «Что сказать то? — спросил себя блондин. — Надеюсь, петь не попросит. Надо что-то ответить, а то как будто снова в детстве, не могу ни слова из себя выдавить».              Ли глубоко вдохнул, чтобы расслабить мышцы, и кивнул.       — Да, я...пою иногда, — ответил Феликс. — Это как…как з-зарядка для голосовых связок. Помогает говорить без з-заикания.       — Если хочешь, то можешь петь громче.       — О, нет, пожалуйста, не проси меня петь, — с легкой усмешкой сказал Ли, покраснев еще ярче.       — А что так? — спросил старший, настойчиво глядя в чужую спину, как будто надеясь, что на него посмотрят в ответ. — Если тебе помогает пение, то пой, сколько хочешь.       — Я не настолько хорошо пою, поэтому лучше не буду.       — Ну ладно, — с печальным вздохом ответил старший. — Но музыку я все равно включу.       — Да, конечно.       — Если не понравится, то выключи.       — Мне любая музыка нравится, так что я послушаю.       Чан улыбнулся, но его улыбка осталась незамеченной. Он взял свой телефон и включил плейлист, который обычно включал за работой над видео. Это были приятные акустические песни с легкими ритмами. Самое то для фона, чтобы спокойно работать. Феликс даже покачивал головой и тихонько притопывал ногой в такт музыке, а следом уловил себя на очень интересной мысли.              «Я…не заикаюсь? — подумал младший. — Вообще не заикаюсь? Почему с ним я не заикаюсь? Ну, по крайней мере, не постоянно».              Блондин осторожно посмотрел за свое плечо, а старший усердно красил стену. Ли заметил, что его ладони слегка испачканы краской, но парень продолжал работать. Бан закатал рукава халата и свитера до локтя, а от этого Феликс мог разглядеть каждую выступающую венку на его предплечьях. Его руки словно держали невероятную тяжесть, отчего вены налились кровью и давлением. Но до чего же было красиво. Младший следовал взглядом по каждому устью, которое на бледной коже отдавало легкой синевой. Его взор бегал то выше к локтям, где сплетения прятались под одеждой, но ниже к запястьям, где паутинки расползались в тонкие ниточки. Мысль о том, что Чан часто носит тяжести опечалила Феликса, ведь парень не хотел, чтобы старший уставал. Хотел, чтобы тому всегда было хорошо.              «А со мной ему…хорошо? — подумал Ли. — Вот прямо сейчас, хорошо? Наверное, я же молчу».              Феликс отвернулся и продолжил монотонно красить стену, но увидел, что пока смотрел на чужие руки, то криво размазал краску, поэтому торопился все закрасить, а темные глаза тайком наблюдали за ним. Чан чередовал покрас стены с оглядкой на Ли и последнее делал более усердно, чем то, что предложил из чистого стремления помочь. Хотя это стремление было приправлено сильным желанием хоть чуточку побыть рядом. Таким внезапным и неожиданным оказался этот порыв. Вот так просто в его жизни появился невысокий блондин и с тех пор его голос не уходил из головы.              «Поговори с ним, — сам себе сказал Бан Чан. — Хоть о чем-нибудь, не молчи же. Пусть еще хоть что-то запомнит, кроме того, что ты сказал ему в первую встречу».              Старший глубоко вдохнул и слегка повернулся к младшему, а тот все еще закрашивал кривые мазки, результат своего отвлечения.       — Феликс, а можно спросить? — обратился Бан.       — Да, конечно, — тут же ответил Ли.       — А как так получилось, что ты стал помогать в приюте?       — Это на п-п-первом курсе началось. Я п-помогал бездомным в окрýге, разносил им обеды, и встретил в п-переулке маленького мальчика. Ему было всего шесть, из одежды на нем были только шорты и футболка, а была осень. Мальчик весь был в грязи и царапинах и очень голодным. Я накормил его, а он мне рассказал, что его родители напились и выгнали его из дома, потому что он получил плохую оценку в школе. Я отвел его в полицию, а они привезли его в этот приют. Я переживал за мальчика, поэтому пришел сюда на следующий день, а он обрадовался мне. Мы поиграли, почитали книжки и все такое, а потом к нам присоединились и другие дети. И мы уже начали играть все вместе. Госпожа Бо заметила, что дети мне доверяют, поэтому попросила прийти еще как-нибудь, чтобы поиграть с ребятами, и я пришел на следующий день. И с тех пор хожу сюда иногда, когда есть время.       — Как…грустно, — произнес старший, покрывшись мурашками от такого рассказа.       — Да нет, ничего грустного, — сказал младший и взглянул на Чана. — Мне приятно, что я могу немного помочь этим ребятам.       — А что с тем мальчиком? Он еще здесь?       — Нет, его з-забрали в семью год назад. Люди хорошие, поэтому ничего грустного и правда нет.       Старший улыбнулся, а Феликс улыбнулся ему в ответ.       — Я рад, что все хорошо закончилось, — сказал Бан. — Мне всегда казалось, что работать с детьми очень тяжело.       — Нет, не так уж и тяжело. Главное просто хотеть этого.       — А ты бы хотел?       — Ну… — Ли на несколько секунд задумался, а мягкая, но тоскливая улыбка намекнула Чану, что парня что-то тяготит. — Я хотел учиться на учителя начальных классов, но из-за л…л…ло…              «Черт, как я ненавижу это слово, — подумал блондин. — Ненавижу-ненавижу-ненавижу! Ну говорил же нормально, но почему, мать твою, одно гребанное слово меня так тормозит?!»              Феликс замолчал в попытке произнести слово и Чану даже на миг показалось, что он не дышит. Старший только сделал полшага к парню, желая ему помочь, но блондин поднял голову и расправил плечи.       — Из-за…логоневроза…меня не п-п-приняли, — сказал Ли с тяжелым и глубоким дыханием. — П-поэтому вместо того, чтобы работать с людьми, я изучаю их работу и жизнь.       — Я думаю, что ты был бы отличным учителем, — сказал Бан Чан, который все же сделал пару шагов в сторону младшего, так, на всякий случай. — Учитывая, как ты ладишь с детьми, ты бы стал самым лучшим преподавателем.       — Нет, вряд ли, — смутившись, ответил Ли, а чтобы скрыть свои красные щеки, отвернулся. — Иногда я боюсь, что могу навредить воспитанию ребенка. Вдруг скажу что-то не то или сделаю и это все изменит к худшему.       — Слова или действия не только в худшую сторону могут все изменить.       Феликс снова ощутил этот яркий взрыв фейерверка в груди. Такой теплый, нежный, приятный, какой хотелось ощущать как можно чаще, ведь в последнее время было холодно. И одиноко. Ли нерешительно обернулся, а увидел все ту же добрую улыбку пухловатых губ, какую уже видел. Не понимал только, откуда в чужой улыбке столько тепла. А старший видел в глазах напротив очень много непонятных метаний, поэтому, надеясь, что не является причиной плохих мыслей блондина, отвернулся и продолжил красить стену.              «И знай, что твои слова изменили все к лучшему, — подумал Ли. — Перестань уже так много об этом думать».              Феликс тоже отвернулся и продолжил покрас. За следующие несколько часов они покрасили все оставшиеся стены, приклеили трафареты деревьев и закрасили их баллончиками, а после покрасили стенку для лазания. Место стало симпатичным и даже уютным.       — А неплохо получилось, — сказал Ли.       — Ага, — поддержал старший. — Но как будто чего-то не хватает.       — Чего?       Чан только хотел ответить, но в комнату зашла Бо Ним, а в руках держала пару контейнеров, термос, приборы и кружки.       — Ребята, как быстро вы все сделали! — воскликнула женщина. — А как красиво стало, ну какие вы молодцы! Вот, подкрепитесь хоть немного.       — Да что вы, не нужно было, — сказал блондин.       — Ли Феликс, а ну не спорь со мной, — строгим тоном, но с улыбкой сказала Ним. — Кушайте давайте.       — Спасибо, — сказал Бан Чан.       — Кушайте пока, а я еще чего-нибудь принесу.       Бо Ним быстрым шагом покинула комнату, чтобы принести еще провизии, а парни сели на пол и съели немного еды, но тут заметили, что к ним заглядывают любопытные маленькие глазки. Феликс и Чан переглянулись и улыбнулись.       — Ребята, з-заходите к нам, — сказал Ли.       — Можно? — спросил мальчик.       — Конечно, заходите, — ответил Бан.       В комнату зашли несколько девочек и мальчиков, все те же, которые встретили парней во дворе. Дети рассматривали помещение большими глазами и ходили вокруг почти на цыпочках.       — Вау…дядя Феликс, тут так красиво, — сказала одна девочка. — Вы так хорошо рисуете.       Ли засмеялся.       — Я же п-просто п-п-покрасил стену, ничего интересного, — ответил блондин.       — Но вы так красиво нарисовали деревья, я так не умею. Научите меня?       — Да, конечно. Когда в следующий раз п-приду, то будем рисовать.       — Дядя Чан, а вы придете? — спросил другой мальчик.       — Ам… — протянул Бан и взглянул на Феликса, будто искал одобрения для своего ответа. — Ну, если хотите, то я могу прийти.       — Конечно хотим! — воскликнул мальчик и подпрыгнул к парню, а затем обнял его за плечи.       К мальчику присоединилось еще несколько детей, которые облепили старшего со всех сторон. Ребята будто соревновались в том, кто крепче обнимет, потому что они тянули темноволосого в разные стороны. Бан Чан засмеялся и обнял детей, а Ли смотрел на него, такого радостного, всего в маленьких людях, с мягкой улыбкой и ощущал, как тот фейерверк внутри стал еще ярче.       — Эй, а хотите прямо сейчас п-порисуем? — спросил Феликс.       — Хотим! — закричали дети.       — Тогда берите к-кисточки, давайте нарисуем на стенах животных. Кто знает, к-какие животные живут в лесу?       Дети по очереди отвечали на заданный вопрос, а когда все ответили, то Феликс раздал ребятам кисточки и открыл нужные краски. Младшенькие подошли к стенам и начали рисовать животных — ёжиков, лисиц, медведей, зайцев и прочих обитателей леса. Самостоятельно детям было не так просто рисовать, поэтому Чан и Ли помогали им, поддерживая за маленькие ручки. Бан Чан был так сосредоточен на рисовании, в чем он был не так уж силен, что не замечал, как на него часто поглядывал блондин с теплой улыбкой.       Когда все дети нарисовали своих животных, то между деревьями на стенах оказались милые детские рисунки, которые заполнили пустоту. Младшенькие были очень рады тому, что тоже смогли что-то нарисовать, от этого не прекращали обнимать старших.       — Ребята, вы большие молодцы, — сказал Ли. — Теперь ваши рисунки все увидят и будут з-знать, что вы хорошо рисуете.       — Дядя Феликс, а мы будем еще рисовать? — спросила одна девочка и тянула парня за свитер.       — Конечно, но в другой раз. Мы с вами еще много чего нарисуем, но нам уже скоро надо идти.       — Не уходите! — завопили дети и снова накинулись на парней.       Ребята облепили старших и чуть не снесли их с ног. Так крепко прижимались, что Чану на секунду стало страшно отпускать их всех. Ведь они уйдут по своим делам и по своим домам, а эти малыши останутся здесь, может, и не в одиночестве, но и не в своем доме. Старшего эта мысль так сильно поразила, что сердце в груди начало тяжело сжиматься и качать будто холодную кровь. Но вдруг ему пришла идея, как оставить этот день в их памяти надолго.       — Эй, ребята, а давайте все вместе сфотографируемся? — предложил старший.       — Да, давайте! — закричали дети и запрыгали.       — Хорошо, вставайте рядом с рисунками, — сказал Бан. — Феликс, ты тоже вставай.       — Я? — удивился блондин.       — Конечно, я же сказал все вместе.       Чан подошел к своему рюкзаку и достал из него фотоаппарат. Парень настроил объектив, а затем подошел к ребятне. Феликс сел на пол, некоторые дети сели рядом, а некоторые обняли блондина. Крис улыбнулся и успел сделать пару фотографий, но после к нему обратилась маленькая девочка.       — Дядя Чан, идите к нам!       — Но я же ваш фотограф, — улыбнувшись, ответил старший и снова заглянул в видоискатель.       — Но ты сказал все вместе, — произнес Ли на одном дыхании.       Темноволосый поднял взгляд и встретился с глазами Феликса, который смотрел настойчиво и с надеждой. Так проницательно, до самого края души, а там следовал еще дальше. И делал это так просто, что не оставалось никаких сомнений в том, чтобы дать ему положительный ответ.       — Хорошо, — ответил Чан.       Феликс сразу улыбнулся, а дети захлопали в ладоши. Бан Чан принес стул и поставил на него камеру, а затем включил таймер на несколько снимков. Щелкнув затвор, парень подбежал ко всем ребятам и сел рядом с Феликсом, а ему на колени забрался мальчик. Чан обнял его и ярко улыбнулся.       — Все скажите «Сыр»! — произнес Бан.       Ребята закричали знаменитое слово и широко улыбнулись. Дети меняли выражения лиц, показывали сердечки и знак «Peace». Ли улыбался не менее ярко, чем все остальные, но именно на последнем кадре он повернул голову в сторону старшего и застыл с выражением полной отрешенности от всего остального мира, так как увидел целый мир перед собой в лице улыбающегося темноволосого парня.       Когда фотоаппарат отснял десять снимков, Чан поднялся, а Феликс слегка вздрогнул и встряхнул головой, стараясь запомнить тот момент чужой улыбки как можно лучше.       — Дядя Чан, покажите, пожалуйста! — с жалостливыми глазками попросили ребята.       — Конечно, вот смотрите, — старший присел и листал галерею, а из-за того, что весь обзор закрыли дети, он сам фотографий не увидел.       — Так красиво! — воскликнула девочка. — Дядя Чан, можно нам эту фотографию?       — Да, я распечатаю и принесу вам в следующий раз, хорошо?       — Тогда приходите быстрей!       Младшенькие снова обхватили Бана, а он смеялся и обнимал ребят как мог, но всех все равно захватить не удавалось. В это же время Ли стоял рядом и не сводил глаз с такой доброй и искренней улыбки старшего.       Время уже было вечернее, поэтому парни стали собираться. Они помыли кисти и валики, убрали пленку и прочий мусор, а после попрощались с детьми и воспитательницей. Чан снова сел за руль, а Феликс рядом.       — Спасибо, что помог мне, — сказал Ли, когда они отъехали от приюта.       — Да не за что, — ответил старший. — Покрасить стены это совсем не сложно.       — Нет, я не об этом. Ну, об этом тоже, но и о том, что поднял детям настроение. Они любят, когда приходят новые люди. Для них это как целая новая галактика.       Бан Чан тихо усмехнулся, но при этом щеки его слегка заискрились розовым цветом. Он быстро взглянул на младшего, а тот был с улыбкой.       — Тогда тем более не за что, — сказал старший.       Крис потянулся к панели и включил радио. Музыка была такой же спокойной, как и оставшаяся атмосфера. Они приехали обратно в центр и разложили все по местам. Настал момент прощания, но, казалось, никто из них этого не хотел, так как оба топтались на месте и пытались что-то сказать, однако молчали. Чан все смотрел на младшего, а он взгляд отводил, поэтому парень понял, что лучше не затягивать.              «Надо идти, а то вдруг я ему надоел за весь день», — подумал Бан Чан.              — Вот, возьми ключи, — сказал старший и протянул парню брелок от машины.       — Спасибо, что сел за руль, — ответил младший, сжимая руками брелок. — Я не очень люблю быть водителем.       — Тогда почему купил машину?       — Это не моя, а сестры. Взял, чтобы съездить в приют.       — Понятно. А ты…ты завтра будешь где-то помогать? — немного нерешительно спросил старший.       — Нет, я завтра нигде не участвую.       — Тогда…не хотел бы встретиться? Может…может, прогуляемся где-нибудь?       Феликс слегка смутился от такого предложения. Но не потому, что ему было неприятно его получить. Совсем наоборот. Хотелось провести новый день в компании этого человека, слушать его уверенный, но в то же время стесненный голос, в котором все еще звучали нотки раскаяния. Смотреть в его большие темные глаза, на веках которых Ли заметил очень бледные веснушки крохотного размера, словно маленькие капельки чая. Видеть его улыбку в свой адрес и греться в лучах его тепла. Так хотелось этого, но Феликс боялся, что не сможет ему ничего сказать, даже если сильно захочет. Обычно все его попытки выразить свои чувства ничем не заканчивались или прекращались, едва начавшись.       Ли опустил голову и разглядывал асфальт под ногами, а в это же время старший глядел на него, ожидая ответа и надеясь, что он будет положительным. Но блондин качнул головой.       — Ам…я з-завтра з-з-занят, — тихо, но с дрожью в голосе ответил Феликс. — У меня с-с-семейные дела, п-п-поэтому не с-смогу.       Бан Чан кивнул и бегло улыбнулся, прикрыв этим то, что перспектива провести следующий день без человека с созвездиями на лице его очень расстроила.       — Да, конечно, — ответил старший. — Тогда в другой раз?       — В другой раз, — сказал Ли.       — Я пойду. Пока, Феликс.       Старший быстро развернулся и только сделал шаг, а сразу за этим услышал низкий голос.       — До встречи, — произнес младший.       Темноволосый остановился на пару секунд, но затем шагнул вперед, не давая Ли возможности понять, как сильно хотелось остаться. И не заметил чужих глаз, в которых было такое же желание.       Бан Чан шел по улице и смотрел лишь под ноги. День был приятным. Как и сказал Феликс, осталось чувство, что сделал что-то полезное. Думая о сегодняшнем дне, парню хотелось, чтобы такое чувство было в каждый последующий день. И чтобы во все эти дни Ли был рядом. Без него время проходит ужасно скучно.       Чан шел дальше по улице и не заметил, что ушел в другой район. Парню захотелось поесть, а неподалеку он увидел мини-маркет. Не долго думая, Бан отправился к магазину, чтобы немного подкрепиться. Только он зашел внутрь, как увидел за кассой своего лучшего друга, который что-то печатал в телефоне.       — Хенджин? — обратился старший.       — О, привет, хен, — ответил Хван, бросив быстрый взгляд на парня.       — Что ты тут делаешь? — хмуро спросил Чан.       — Я тут работаю, — так же ответил Хенджин.       — Ну ладно.       — А ты что тут делаешь?       — Хочу поесть.       — Тогда прошу, там рамены, там чачжанмены, там токпокки, — ответил младший, указывая рукой по сторонам. — А вон там готовые обеды, бери, что понравится. Кофе будешь?       — Да, не откажусь.       Хван подошел к кофемашине, а Чан к еде. Старший взял себе острый рамен и пару салатов. Он залил лапшу кипятком, а затем подошел к столику у окна.       — Вот, твой кофе и небольшой презент от меня, — сказал Хван, а кроме стаканчика с напитком подал старшему пару шоколадок.       — Ох, ну не стоило, — улыбнувшись, ответил Бан.       — Ешь давай, а то свой пресный кофе даже кусочком сахара не разбавишь. Приятного аппетита.       Чан усмехнулся. Он приступил к обеду, а Хенджин пробивал продукты новым покупателям. Когда посетители ушли, Хенджин свалился на стул и устало выдохнул.       — Как дела, хен? — спросил младший.       — Все хорошо, а ты как? Как твоя бабушка?       — Сейчас она хорошо себя чувствует. Недавно заходил к ней с Чонином, он сыграл для нее на пианино. Ей так понравилось, что она теперь постоянно говорит о музыке и о Чонине тоже.       Старший снова усмехнулся.       — Он так хорошо играет? — спросил Бан.       — Не просто хорошо, а великолепно! — воскликнул Хенджин. — Он так легко это делает, как будто с рождения на пианино играет. Так…здорово.       — Может, он и тебя сможет научить.       — Ой, нет, спасибо. Сколько меня учили играть на пианино, столько раз у меня ничего не получалось, поэтому нет, не хочу позориться.       Хван тяжко вздохнул и опустил взгляд на телефон. Брюнет крутил его в руках и смотрел ровно в экран, словно ожидал, что на нем сейчас что-то появится. Взгляд у младшего был отстраненным и в то же время мечтательным, как будто он упал в это черное зеркало, а по ту сторону был удивительный мир. Или человек.       — О чем задумался? — спросил Чан.       — А? — хмыкнул Хван. — Да так, ни о чем.       — Думаешь о своем молчаливом друге?       — Не называй его так! — сразу возразил Хенджин, да так громко, что было слышно на улице.       — Прости, я не задумывал это как что-то грубое, — смутившись, ответил Бан. — В последнее время у меня с мозгами что-то не то, совсем не думаю, что говорю.       Хван нахмурил брови и что-то прошипел, а затем снова опустил взгляд на экран телефона. Однако старший все равно видел, как много в его глазах метаний.       — Но ты ведь думаешь о нем? — спросил Бан Чан.       Хенджин снова тяжело вздохнул. Он убрал телефон и облокотился на стойку с грустным видом.       — Да, думаю, — ответил Хван. — Я все время о нем думаю.       — Он тебе нравится, раз ты так много думаешь о нем? — с мягкой улыбкой спросил старший.       Хенджин лежал на стойке и тяжко вздыхал. Думая о парне с волосами бронзового отлива, беззвучный смех которого заставлял сердце замирать каждый раз, как Хван видел его лучистую улыбку, Хенджин забывал обо всем остальном. Его медленные жесты хрупких рук во время разговора и невероятно быстрые движения во время игры на клавишах просто-напросто завладели всем вниманием длинноволосого и отнекиваться от очевидного было не то что бессмысленно, а глупо. Младший устало вздохнул и кивнул.       — Да, очень сильно нравится, — ответил Хван.       — И чего ты не говоришь это ему? — спросил старший.       — И как я ему скажу?       — Ну, ты, вроде как, говорить можешь, так что словами и скажи.       — Да я не об этом. Я просто…чем я могу его привлечь? Он такой…галантный, воспитанный и вежливый, а я как торгаш с базара, говорю без остановки обо всяких глупостях и постоянно туплю. Он учился за границей, знает другие языки и наверняка умеет играть не только на пианино, но и на других инструментах, а я всего лишь на гитаре могу побренчать. Он всегда так красиво одевается, что я рядом с ним выгляжу как бомж какой-то. Стыдно даже иногда. Я просто…не его уровня.       Хван устал еще сильнее после своих слов. Он поник всем видом и казалось, что впал в отчаяние. Чану же его слова показались даже не странными, а абсолютно нелепыми. Конечно, он не знал Яна так хорошо, как Хенджин, но, помня их знакомство, не думал, что все вышеперечисленные качества могут помешать другу открыть свои чувства.       — Ну ты и дурак, — произнес старший.       Хван встрепенулся от этого. Он нахмурился, а Крис только усмехнулся.       — Чего обзываешься? — прошипел Хенджин.       — Потому что ты еще ничего не сказал ему, а уже так уверен, что он тебе откажет и еще добавит, что ты не ровня ему. Дурак в чистом виде.       — Хватит обзываться! — запищал младший. — Я просто…ну…что я могу ему дать? Он из хорошей семьи, а я даже толком угостить его не могу, разве что чаем или какао. Не так нужно радовать того, кто…нравится.       — А ты не подумал еще о том, что ему это не нужно? Когда ты нас познакомил, он показался мне приятным и скромным. Не похоже, что он потребует, чтобы ты водил его по дорогущим ресторанам и покупал золото и бриллианты.       — Но мне хочется водить его по дорогим ресторанам и дарить красивые подарки, ведь он достоин лучшего.       — Но начинать не обязательно с лучшего. Начать можно и с чего-то простого. Даже с чая.       Хенджин колупал телефон пальцами и кусал губы. Этот кризис невозможности дать человеку, который похож на солнце, когда улыбается, нечто хорошее, красивое, бóльшее, отнимал столько сил, сколько не забирали все его подработки. Но слова старшего заставили парня задуматься о том, что начать можно и правда с чего-то простого, что потом превратится в самое лучшее. С простых слов, например, а уж если ничего не получится, то хотя бы будет четкое понимание, что чувства его ничего не значат для человека, к которому эти чувства обращены.              «Попробовать? — подумал Хван. — Но как? Как это сделать? Он же такой…идеальный. Зачем ему такой дурак, как я?»              — Ну…не знаю, — произнес младший с тяжким вздохом.       — Чего ты не знаешь? — спросил Чан. — Ты ради него жесты выучил, а это уже должно о чем-то говорить. Поэтому забудь ты эту чепуху, что ты неуч, бомж и так далее. Признайся ему.       Хван все смотрел в телефон, разглядывая фото того самого человека, о котором был их разговор. Хенджин никак не мог насмотреться на снимок пианиста и не переставал о нем думать. Но теперь задумался и о том, что попробовать хоть что-то, все же, можно.       — Ладно, я…попробую как-нибудь, — сказал Хван.       — Попробуй не как-нибудь, а так, как захочешь. Ты можешь сказать ему все двумя способами, выбери любой. И не думай слишком много, вредно это.       Хенджин тихо усмехнулся, а Бан Чан улыбнулся, но сам тяжело вздохнул, ведь находился в похожей ситуации — боялся, что не достоин быть с человеком, который говорит не так, как все. Боялся, что оставил слишком тяжелый след своими словами.       В магазин зашли новые покупатели. Хван посчитал все покупки и пожелал посетителям хорошего дня, а затем заметил, что старший уже не ест, а просто мешает остатки лапши палочками и пялится в одну точку. Хенджину показалось странным такое выражение лица друга, как будто он тоже о чем-то переживает и не знает, что ему делать дальше. Длинноволосый подошел к столику и сел на соседний стул. Бан словно не заметил младшего, так как продолжал помешивать рамен, а Хван заметил, что его взгляд и правда поникший, но в то же время отражал интерес.       — А ты о чем думаешь? — спросил Хенджин. — О друге моего друга?       Чан сразу поднял голову и уставился на брюнета с глупым видом, словно школьник, у которого нашли шпаргалку.       — О Феликсе? — отозвался Бан и слегка покраснел. — Нет, не думаю. С чего ты взял?       — Но ты сразу же о нем сказал. Значит, думаешь?       — Нет, не думаю, — ответил старший, покраснев ярче.       — Да хватит заливать, — хмыкнул младший, глядя на излишне красные щеки и уши друга. — Ты думаешь о нем и, видимо, очень много.       — Нет, я не думаю о нем так много, как тебе кажется.       — Значит, еще больше?       Чан засмеялся. Он отодвинул тарелки и глубоко вздохнул. Парень посмотрел на Хвана, а тот закивал головой, увидев в глазах темноволосого подтверждение своим догадкам.       — Я был прав! — воскликнул Хенджин. — И чего это ты так много думаешь о нем? Он тебе нравится?       — О, боже, нет! — громко ответил старший, а смутился еще сильнее. — Он не нравится мне, я просто…неважно, мы просто знакомые и все.       — Но тебе он явно не безразличен, раз ты так сильно пытаешься убедить меня в обратном.       — Я просто хочу сказать, что он всем может нравиться, а не только мне.       — Так, все-таки, нравится! — со смехом произнес Хван.       Старший и засмеялся, и захныкал от того, что сам загнал себя в угол. Он взъерошил свои волосы и прикрыл лицо рукой, стараясь успокоиться от смущения, но старания были тщетными, парень краснел с каждой секундой все ярче.       — Даже если он мне и нравится, я вряд ли нравлюсь ему, — все же ответил Бан Чан.       — Ну, сейчас я буду тебе втирать, что пока не попробуешь, не узнаешь, — сказал Хван с важным видом.       — Да нет, вот тут ситуация и правда такая, что я вряд ли вызываю в нем хоть какую-то симпатию. Я…не очень хорошо поступил и поэтому не думаю, что я ему даже как друг интересен.       — А что случилось? — обеспокоенным голосом спросил Хенджин.       Крис с тяжелым вздохом опустил взгляд, вспоминая свой не самый лучший комментарий, а предвкушая реакцию друга, только сильнее смутился.       — Мы с Феликсом уже встречались раньше, — сказал Чан.       — Правда? Когда? — удивился младший. — И почему не сказал?       — Мы встретились за день до того, как познакомились в кафе. Я гулял в городе, думал, что можно на диплом сделать. И дошел до центра, где помогают бездомным людям. Я задумался о том, чтобы снять ролик о людях, попавших в беду и что это может им как-то помочь. Я пытался с ними поговорить, но они отказывались от съемки.       — И…причем тут Феликс? — не понимал Хван.       — Помнишь, он говорил, что волонтер?       — Да, помню.       — Так вот, он волонтер в этом центре. Он помогает тем людям.       — И что такого у вас случилось?       — Я без разрешения снимал тех людей, а он это заметил и попросил меня прекратить. Я начал настаивать, что ничего плохого не делаю и хочу просто поговорить, но Феликс сказал, что те люди хотят отдохнуть. Он был абсолютно прав, а я все продолжал твердить, что в съемке нет ничего такого. Я начал злиться, а он говорил спокойно, хоть и…ну…       — Заикался? — робко произнес Хенджин.       — Да. В общем, я взбесился и…сказал ему, что…нам нужно прекратить разговор, потому что ему говорить трудно.       — Блин, Чан, ну как так?! — крикнул Хван. — Ты дурак?!       — Да, я дурак, я знаю! — завопил в ответ старший и упал на стол, прикрываясь руками.       — И ты еще меня дураком называл. Ты хоть извинился перед ним?       — Конечно извинился и не один раз! Но мне до сих пор неловко из-за этого. Как я вообще мог такую глупость сморозить?       — Ну, как-то смог.       — Блин, как же стремно!       Чан продолжал тихо пищать и комкать свои волосы, а Хенджин глубоко вздохнул и похлопал старшего по плечу.       — Собрались тут, два дурака, — произнес Хван.       — Ага… — промычал Бан. Он выпрямился и поправил волосы, а взгляд его стал еще более печальным. — Вот поэтому я не понравлюсь ему ни при каких условиях. Неважно, как сильно он нравится мне, я поступил как придурок.       — Но раз уж он тебе так сильно нравится, то докажи ему, что придурки тоже хорошие люди. Не убивайся ты так. Я вообще в первое время забывал, что Чонин не говорит и говорил ему «Скажи» и по привычке отворачивался, когда он показывал жесты. Тоже было неловко, но, вроде, он не думает, что я бестолочь. Так что не думай, что никогда не понравишься Феликсу. Стань ему другом и он поймет, что таких хороших людей, как ты, в мире больше нет.       Старший улыбнулся и даже тихо усмехнулся. Он взглянул на младшего, а тот ему тоже улыбнулся, хоть и уставшей улыбкой.       — Тогда и ты не думай, что не подходишь Чонину по уровню, — сказал Бан. — Скажи ему скорей.       — Отстань, а то я заберу твои шоколадки и сам их съем, — буркнул Хенджин.       — Забирай, только не затягивай с этим.       Хван зашипел на старшего и схватил батончики, которые купил ему. Младший вернулся за стойку и, разорвав обертку, съел обе шоколадки меньше, чем за две минуты. Бан Чан посмеялся с него, а после доел свой рамен.       Ребята провели вечер за разговорами, которых в последнее время им не хватало, ведь один был занят на тренировках, а другой на работе. Просто делились переживаниями и мыслями, подбадривали друг друга и травили глупые шутки, а после закрыли магазин и попрощались.       Хенджин сел в автобус до дома, смотрел в окно и не прекращал думать о словах Чана и о человеке, о котором были те слова. Ян так сильно запал в душу и сердце, что ни одна минута не проходила без мыслей о нем. А мысль о том, чтобы открыть свои чувства пугала, ведь страх неизвестности всегда был сильнее. Но было и другое чувство, которое было чуть сильнее страха.       Хван вернулся в свой район и зашел домой. Парень принял душ и почувствовал, что очень голоден. Он спустился на кухню и подошел к холодильнику. Открыв его, желудок Хенджина свело только сильнее, ведь помимо засохшей морковки и капли соевого соуса в литровой бутылке там ничего не было.              «Ладно уж, завтра зарплата, — подумал Хван. — Может, куплю чего-нибудь, а сегодня водичка. Люблю водичку».              Хенджин закрыл холодильник и налил стакан воды. Он посмотрел на свой телефон и вдруг ощутил невероятно сильную тоску по безмолвному человеку. Увидеть Чонина сейчас хотелось больше, чем есть, чем спать, чем что-либо. Брюнет быстро взял телефон и так же быстро напечатал сообщение Яну, только несколько раз переписывал, так как из-за скорости написал все с ошибками.              H: Чонин, ты еще не спишь?              Хван ждал минуту, а затем рядом с фотографией младшего засветился индикатор онлайн.              J: Нет, я не сплю. В последнее время я поздно ложусь.       H: Поздно для тебя это сколько?       J: Одиннадцать.              Хенджин даже рассмеялся.              H: Это еще не поздно. Ты не против созвониться?       J: Звони конечно.              Хенджин улыбнулся, поправил волосы и очки и сел за стол. Сделав глубокий вдох, он набрал видеозвонок и поставил телефон перед собой. Младший ответил через два гудка. Когда на экране появился рыжеволосый парень, Хван не сумел сдержать улыбку. Он был одет в синий халат и серую пижаму, а голову слегка повернул влево. Чонин улыбнулся старшему и помахал рукой.       — Привет.       — Привет, Чонин, как дела?       — Все хорошо. Как твои дела? Ты отдыхаешь?       — Да, я недавно вернулся с работы.       — Ты поел?       — Ам… — от этого вопроса Хенджин снова почувствовал, как сводит пустой желудок, но он накрыл живот рукой. — Да, я уже поел. У меня…суп был на ужин. А ты не голодный?       — Нет, я ужинал с мамой и отчимом.       — Все съел, я надеюсь?       Чонин усмехнулся.       — Да.       — Молодец. Молодому организму нужно много энергии, так что кушай хорошо.       Ян засмеялся ярче.       — Тебе тоже нужно много энергии.       — Ой, я уже не такой молодой, поэтому могу пропустить ужин.       — Не пропускай, — с грустным взглядом передал младший.       — Хорошо, я постараюсь, — улыбнулся старший, по-прежнему ощущая, что на желудок давит. — Чонин, а ты завтра не занят?       — Я не занят, — ответил Ян. — Почему спрашиваешь?       — А ты не хочешь снова встретиться с моей бабушкой? Ты ей очень понравился и она хочет получше с тобой познакомиться. Ты не против встретиться завтра утром? У меня вечерняя смена, поэтому утро свободно.       Младший от удивления округлил глаза, а его смущение тут же выступило на щеках красным оттенком. Он поджимал губы в скромной улыбке и сжимал дрожащими руками края рубашки.              «Так…неожиданно, — подумал Чонин. — Обычно люди не особо стремятся познакомиться со мной, все равно пообщаться не сможем. Забавно даже, но в этом бабушка Хенджина похожа на него. Или он на нее?»              Ян взглянул на старшего, а тот сидел неподвижно и ждал любого движения рук, губ, глаз, даже волос. Ждал чего угодно, лишь бы продлить этот вечер. Младший улыбнулся и кивнул, а старший сразу широко улыбнулся.       — Я свободен завтра, — жестом передал Чонин. — Я буду очень рад встретиться с твоей бабушкой.       — Правда? — для уверенности спросил Хенджин, на что получил кивок. — Ох, спасибо тебе! Просто я не хочу отвлекать тебя, вдруг у тебя есть свои дела.       — Нет ничего важного, кроме встречи с твоей бабушкой.       Хенджин тихо засмеялся, а Чонин слушал этот звук с замиранием сердца. Звучание его смеха было даже лучше, чем самые прекрасные мелодии, которые он когда-либо слышал и исполнял. Даже лучше той, которую сейчас писал.       — Тогда давай встретимся часов в одиннадцать? — спросил старший. — Бабушка сейчас хорошо себя чувствует и хочет немного развеяться.       — Она хочет погулять?       — Да. Можно будет погулять в парке или сходить в кафе. Можно и то, и другое, все…ам, все зависит от…от её самочувствия.       Чонин кивнул с легкой улыбкой, а сам снова думал о том, через что проходит Хван. Такая тяжелая болезнь затрагивает всю семью и тратит очень много сил. Конечно, младший верил в лучшее и верил, что с бабушкой Хенджина все будет хорошо, но не переставал думать про то, как парню сейчас тяжело. И дело не в количестве его работ, а в том, почему ему пришлось столько на себя взвалить. Ян заметил, что Хван от произнесенных слов стал на вид слегка печальным, и хотел сделать хоть что-то, что его подбодрит.       — Я хочу пригласить вас в ресторан.       — В…в ресторан? — спросил Хенджин. — Я не ошибся?       — Нет.       — Ам…не нужно, — со смущенной улыбкой ответил старший. — Мы можем сходить в обычное кафе, не нужно нас куда-то приглашать.       — Давай сходим в ресторан. Я хочу угостить твою бабушку.       — Да не нужно, это же я позвал тебя, так что обед с меня.              «Он и правда такой вредный, — подумал Чонин и слегка прищурился. — Ничего, счет можно оплатить и до окончания обеда».              — Ты согласен пойти в ресторан? — спросил младший.       — Ну… — парень задумался на пару секунд, но быстро понял, что это будет хорошим подарком для бабушки, чем обычное кафе. — Да, согласен. Но в какой ресторан пойдем?       — Не думай об этом. Давай встретимся завтра утром рядом с больницей и отправимся все вместе.       Хенджин поджал губы в слабой улыбке, а своим ладоням не мог найти покоя и сжимал их под столом.              «Уже завтра зарплата, так что порадуй бабушку, — подумал Хван. — Она это заслужила. И…это можно будет назвать вторым неофициальным свиданием? Хотя бабушка же будет с нами…неважно».              — Тогда до завтра? — спросил старший. — Уже поздно. Ну, по твоим меркам, поэтому иди спать.       Чонин засмеялся, а рукой прикрывал улыбку. Брюнет же тяжко вздыхал каждый раз, когда увидеть самую прекрасную улыбку не получалось.       — Спокойной ночи, — махнул Ян.       — Спокойной ночи, Чонин, — ответил Хван. — Увидимся завтра.       Младший кивнул и завершил звонок. Музыкант сидел в своей комнате, где почти не было света, кроме светильника на столе и тумбочке. Такие звонки были настоящей радостью, и чувства горели жарче, заставляя сердце биться в скором ритме от тепла. Но мысли о том, что Хенджин звонит в конце своего рабочего дня, уставший и вымотанный, не оставляли юношу. Как и воспоминания о его бабушке. Но другое воспоминание позволяло почувствовать новую радость.       Чонин снял халат, выключил настольную лампу и лег в кровать. Думая о том, что завтра Хвану не придется тратить уйму денег, Ян чувствовал себя намного лучше. Так он и заснул, не выключив светильник.