Бывший возлюбленный

      Кавех никогда не отличался идеальным характером в отношениях. Отношения, особенно романтические, для него всё равно оставались лишь способом получения удовольствия или положительных эмоций, достижением желаемого через постель. Он спокойно сосуществовал в своём собственном социуме одиночества, без лишнего количества людей. И его всё устраивало.       Но прямо сейчас он здесь, в чертовом коттедже, куда он любезно согласился прийти из-за своего друга, вместе с которым они проводили прекрасные студенческие годы в одной онлайн-игре. Из желающих собраться, поначалу, было от силы пара человек, и Кавех в это число не входил. Но стоило блондину услышать вполуха, что на встрече, возможно, будет Хайтам, то интерес к мероприятию возрос на пару процентов. Как минимум потому, что аль-Хайтам, псина, эдакая, сутулая, порвал с ним, и ему хочется видеть выражение полное грусти за содеянное.       — Хэй, давно тут стоишь? — на плечо Кавеха легла рука и слегка развернула его к себе.       Блондин повиновался приветственному жесту и уже сам потянулся к лёгким объятьям. Сайно усмехнулся, и они достаточно быстро разомкнули приветственные путы. Никто лучше Сайно не знал, как Кавех обожал объятья с близкими ему людьми.       — Недолго. Минут десять, — пару раз обернувшись по сторонам, блондин кивнул подбородком в сторону барной стойки на другом конце помещения первого этажа.       Сайно, поняв намёк друга, двинулся за ним, по пути пожимая руки и здороваясь с соклановцами. Несмотря на количество людей в клане, не превышающем больше полтинника, аренда коттеджа в три этажа, огромной территорией и бассейном оказалась хорошей идеей. Поместились с удобствами все.       — Сомневался, что ты придёшь. Ты говорил, что твой молодой человек звал тебя на какое-то важное мероприятие, — Сайно сразу же заказал себе минералку из холодильника, а Кавех оставил свой выбор на джине с соком.       — День рождения его мамы, — Кавех кивает и почти наполовину осушает свой бокал.       Сайно искренне удивляется:       — И ты выбрал пойти на встречу с людьми из игры вместо того, чтобы прийти на праздник матери своего парня? Ты же из клана знаешь от силы пару человек.       — Вообще-то, я много кого знаю. Линду, Джорджа, Эрику и даже Армана, — Кавех загибал пальцы на левой руке, пока в правой держал бокал с напитком.       Сайно недовольно покрутил головой и повернулся в сторону импровизированного танцпола на первом этаже. Он медленно пил охлажденную минералку и хаотично разглядывал каждого в толпе.       — Серьёзно? Чем ты недоволен?       — А мне-то что? Это же не я только что перечислил чету своих любовников, хотя состоишь уже несколько лет в серьёзных отношениях, — Сайно окинул его осуждающим взглядом, но ответить не дал. Складка между бровями разгладилась, и на лице появилась лёгкая улыбка. — В таком случае, ты забыл добавить аль-Хайтама, — вернув пустой стакан на стойку, Сайно взял в руки телефон и двинулся в сторону выход из дома для разговора.       Кавех не планировал отвечать, да и не успел бы, поэтому уходящую спину мужчины тот провожал безразличным взглядом. Кавех понимает, о чём говорит Сайно. Или, по крайней мере, он думает, что знает. У Кавеха было много «любовников», несмотря на наличие официального партнёра, с которым он находился в отношениях несколько лет. Однако, два года назад он наткнулся на ценный кадр — того, кто разжёг в нём новую искру с новой силой.       Меньше полугода им хватило, чтобы перейти на более близкое ежедневное общение, а спустя год и впервые встретиться.       — О, вы посмотрите кто тут у нас. Это же самый обаятельный дд, уводящий все паки и боссов из-под носа у танка!       Кавех на секунду задумался даже, о ком это они, но на раздумья времени было мало: его вновь заключили в объятья. На секунду он даже позавидовал аль-Хайтаму, который сразу обозначил границы своей нетактильности со всеми в клане.       — Хэй… Всем привет, — он одобрительно улыбнулся подошедшим соклановцам и всех приветственно обнял; социальная батарейка уже начала садиться, стоило перешагнуть порог коттеджа.       Активное участие в разговоре блондин принимать не хотел. Кавех перетянул всех поближе к дивану около барной стойки для собственного же удобства: пока все радостно обсуждали события личной жизни, успехи в работе или же достижения в игре, Кавех с превеликим удовольствием поглощал четвёртый бокал джин-тоника, подумывая о том, чего нового попробовать из коктейлей.       — Кажется, тебе скучно.       Кавех кинул беглый взгляд на Армана, который сидел около него, и вернулся к своему бокалу. Арман был самым любвеобильным из его круга общения, что и было причиной разрыва близкого общения с ним.       — Пойду проветрюсь, — блондин оставил пустой бокал и действительно двинулся к выходу.       Алкоголь не успел полностью просочиться в кровь, и Кавех почувствовал все обострившиеся чувства: злость от количества людей и необходимости с ними общаться, растерянность из-за того, что ему некомфортно с людьми, окружающими его и откуда-то взявшуюся боль, так редко заполняющую его сердце от одиночества.       — Ты как-то изменился, — Арман, подошедший сзади, встал почти вплотную к блондину, из-за чего тот поспешил сделать шаг вперёд. — Кавех. Блондин не на шутку стал закипать от злости и вновь сделал шаг вперёд, когда Арман решил сыграть в игру «доебаться до Кавеха» и последовал за ним.       — Слушай, я очень рад быть здесь, среди всех вас. Мы много лет играли рука об руку, но сейчас я хочу побыть один, наедине со своими мыслями. Окей?       — Ты всегда делаешь только то, что хочешь ты. Особенно игра в недотрогу: если переписка, то лишь когда напишешь ты, если игра, то лишь когда позовёшь; ты всегда проводил время со всеми, когда тебе этого хотелось, но сам ты никогда не говорил «да», когда звали тебя и проявляли к тебе интерес. Тебе не кажется это эгоистичным? — Арман обошёл блондина и, скрестив руки на груди, скорчил ещё более злющую гримасу. — Ты играешься со всеми подряд, но когда к тебе хотят проявить интерес более личного и близкого контакта, то ты сразу даешь заднюю, прикрываясь оправданиями, что у тебя есть парень и больше никто не нужен. Мы же друзья, в чём проблема? Так тяжело иметь в своей жизни друзей?       — Прикинь, но да. Я — эгоист. Я об этом сказал тебе ещё в начале: если хочешь что-то больше, чем секс и общение по игре и в игре, то тебе нужен кто-то другой. Я даже по собственному желанию, никогда не дам тебе больше, чем то, что ты заслуживаешь. А ты заслуживаешь провести свою жизнь, лишь играя в игры, да потрахивая каждую встречную суку. К слову, и секс с тобой был отстой, — вскинув руки, Кавех лишь ткнул воздух указательным пальцем, указывая на молодого человека. — Мне не нужны друзья. Я научен горьким опытом, что друзья приносят не только радостные моменты, но и ебучее разочарование в жизни. Если я могу избежать этой хуйни в жизни ценой приятных моментов, то я выберу именно этот путь. Путь без друзей.       — Ты ебаный псих, — Арман выплюнул эти слова и почти развернулся чтобы уйти, как остановился, сделал тяжёлый вдох, а на выдохе замахнулся для удара. Кавех даже не успел защититься, поэтому инстинктивно закрыл глаза. Удара не последовало ни через 10 секунд, ни через минуту.       — Ахах, точно. Как я мог забыть, — голос Арман сочился злостью и, возможно, сексуальной неудовлетворенностью. — В каком бы дерьме он не оказался, то ты тут как тут, как принц на белом коне, готов защитить его и встать на его сторону. Какая жалость, что тебя он тоже использует, как и всех.       — Ты перепил, Арман. Возвращайся к остальным, — голос Хайтама звучит спокойно и уверенно, вселив в учащённое сердцебиение Кавеха каплю спокойствия.       Кавех неуверенно открывает глаза. Перед ним в пол-оборота стоит аль-Хайтам, уже запустив свою руку в карман джинс, а за Хайтамом и удаляющийся силуэт спины Армана, который послушно ушёл к остальным. Возможно, Арман ушёл, поняв, что перегнул палку, а может и потому, что именно Хайтам его остановил.       Мужчина всегда держал планку нейтралитета, где бы ни был. Он был рассудительным, уравновешенным и спокойным. В нём хватало сил на усидчивость и сил на то, чтобы успокоить буйный характер Кавеха, но одновременно с этим и поддерживать его безумные идеи.       — Ты в порядке? — аль-Хайтам остаётся в прежней позе, однако голову тот всё же поворачивает.       Кавех на секунду мнётся с ответом. Перед ним стоит один из самых дорогих ему людей, но ему всегда было тяжело осознать и принять этот факт. Они не общались почти год, и Кавех разорвал с ним все связи ещё в тот день, когда увидел потухший взгляд изумрудных глаз.       — Кавех?       Тёплые ладони коснулись запястий блондина и невесомо притянули ближе к себе на один шаг. Обступив Кавеха со всех сторон, мужчина опустил левую руку на лопатки в нежном поглаживании, а правую ближе к лицу, в попытке заглянуть в глаза.       Вся боль, обида, грусть от одиночества, тоска по приятным моментам из прошлого фейерверком взорвались внутри него. Из глаз потекли слёзы, оставляя солёные дорожки после себя на щеках. Блондин старался сдерживаться до последнего, но, когда аль-Хайтам почувствовал эмоциональный порыв блондина и в успокаивающем жесте начал поглаживать его талию и спину, его силы моментально иссякли.       — Ты можешь поплакать, если хочешь. Тут никого нет, мы за углом, — Хайтам медленно увёл бывшего любовника за прорастающие на территории кустарники и деревья.       — Я тебя ненавижу, — всхлип получился громкий, но аль-Хайтам всё равно расслышал фразу.       После неё Кавех даже ударил его в грудь кулаком, но удар вышел слабый, вынудив стоящего напротив парня лишь покачнуться на месте. Хайтам стойко остался на месте, даже и не подумав отойти даже на шаг назад от блондина.       — Почему ты такой? — выставив одну руку вперёд и уткнувшись ей в барьер в виде груди Хайтама, Кавех пытался помассировать виски от внезапно ударившей головной боли из-за выпитого алкоголя. — Такой… такой.       Хайтам лишь хмыкнул, убрав руки от молодого человека и спрятав их в карманы.       Кавеху мгновенно стало холодно, и он, впервые за вечер, поднял голову, взглянув на аль-Хайтама. Тот всё так же стоял напротив него, а блондин невесомо «удерживал» его ладонью. Лицо мужчины не выражало никаких эмоций: расслабленные брови, губы слегка приоткрыты, ни злости, ни радости; лишь в изумрудных глазах, как на волнах, колыхались чувства… или Кавеху всё это мерещится?       — Хайтам, поцелуй меня, — не убирая ладонь с груди, Кавех требовательно заглянул в любимые глаза.       — Это секундное желание твоего тела, а не разума.       — Разве тебя это когда-нибудь останавливало?       Хайтам медленно моргнул. Чувства, которые увидел в его глазах Кавех, мгновенно исчезли, как будто их никогда и не было.       — Нет, — аль-Хайтам перехватил ближайшую руку блондина и сразу же завёл её ему за спину, немного наклонившись с ним назад. Вторую руку он сжал вместе с хрупким похудевшим телом.       Язык мужчины сразу же ворвался в рот, а лязг зубов от грубого поцелуя не смутил ни одного из парней. Хайтам обычно брал пассивную сторону во время поцелуев с языком, но сегодня мужчина целенаправленно поглощал блондина.       Прижавшись ближе к телу мужчины, Кавех целенаправленно нырнул своей ногой между ног Хайтама, потираясь коленкой о ширинку уже возбуждённого мужчины. Где-то внутри Кавех даже спокойно выдохнул, ведь Хайтам всё так же заводился от его прикосновений и поцелуев.       Кавех по привычке закусил нижнюю губу, чем вызвал запоздалый стон с мужских уст. Из-за выпитого алкоголя ноги не держали его, однако он был чётко вверен аль-Хайтаму, который удерживал его за руку и талию.       — Кавех… — Хайтам лишь на мгновение отдалился от его уст, но его сразу же заткнули поцелуем.       — Пожалуйста, давай поговорим после. Умоляю, сделай что-нибудь, — оставляя за собой влажную дорожку из поцелуев, Кавех пытался предпринять хоть что-нибудь прежде, чем аль-Хайтам захочет завести шарманку в виде длинного и серьезного разговора, который, в частности, будет ещё очень душным и нравоучительным.       Хайтама никогда дважды просить не нужно, однако Кавех почувствовал между ними некую паузу после сказанных им слов, пока мужчина тащил его подальше от чужих глаз. Блондин то ли из-за выпитого алкоголя, то ли, опьянев от осознания тех самых чувств, испытываемых к бывшему любовнику, даже не старался обращать внимания, куда именно его тащит Хайтам.       В какой-то момент Кавех даже был не против, если бы аль-Хайтам начал трахать его на глазах у всего клана.       — Кавех, ты сейчас не здесь и не со мной, — Хайтам утыкается прохладным носом ему в шею, активно выдыхая и щекотливо выводя различные узоры.       Блондин лишь нечленораздельно мычит, обнимая мужчину за плечи, вновь и вновь прижимая ближе его к себе. Хайтам безумное множество раз целует его в шею, оставляет лёгкие, едва ощутимые укусы, а потом как преданный пёс заливает их. Всегда тёплые руки давно уже вели беспорядочную жизнь отдельно от хозяина и пробирались за ткань джинсов блондина.       Кавеха переполняют эмоции, и он несдержанно стонет, выгибаясь и ёрзая на месте. Хайтам прижимает его к стволу дерева за бёдра, хотя блондин не совсем уверен, что это именно оно; его губы теряются на его теле, и он не замечает, как он весь покрыт поцелуями и укусами. Хайтам как изголодавшийся волк оставляет свои следы на любом доступном участке его тела. И Кавеха эти ласки заводят ещё больше, вынуждая поскуливать уже от болезненного натирания члена о ткань собственных трусов.       На очередном выдохе вместе со стоном Хайтам оставляет смазанный поцелуй на губах, медленно опускаясь на колени. Умелые руки, а Кавеху впору их называть даже золотыми, огибают все изученные эрогенные участки блондина, вынуждая его захлебываться в нахлынувшем удовольствии.       Хайтам прижимает блондина за бёдра к стволу дерева, а сам полностью встаёт на колени. У Кавеха расфокусированный вид, но опьянённый похотью взгляд аль-Хайтама, он ловит всегда; запустив руку в тёмно-серые, из-за освещения, волосы, тот резко сжимает их и притягивает лицо любовника к ширинке.       Кавех, как настоящий искуситель, добравшийся до самого сокровенного. Он облизывается в похотливом жесте и без зазрения совести удерживает за волосы лицо мужчины у своего стоящего члена. Из-за обилия выделяющейся смазки ткань штанов блондина уже промокла, что возбуждало его ещё больше.       До определенного момента Хайтам не предпринимал никаких радикальных действий, а лишь подмахивал лицом в такт рук блондина. При очередном действии дрожащими руками, аль-Хайтам перехватывает инициативу на себя, похотливо простонав от собственных действий, он приподнял таз и с усилием взял блондина за бёдра; сам же ухватился за язычок ширинки зубами и потянул вниз.       — Хайтам-м… — Кавех содрогнулся в первом оргазме прямо в белье, стоило любовнику освободить сочившийся смазкой член.       Хайтам, как самый послушный любовник, лишь коряво ухмыльнулся и оттянул зубами резинку боксеров. Член блондина был уже не только в смазке, но и в собственной сперме, однако аль-Хайтама это не волновало. Даже то, что Кавех уже кончил от простого петтинга, у светловолосого в глазах лишь поднялась очередная волна возбуждения.       Мужчина провёл кончиком языка по головке, слизывая основную часть вытекшей спермы; кончик языка требовательно примкнул к уретре, и тот стал тщательнее вылизывать, каждый раз сглатывая. Примкнув пухлыми губами к открытой головке, Хайтам вобрал её полностью, с нежностью посасывая её и слизывая оставшиеся остатки спермы.       Удерживая полусогнутого блондина, аль-Хайтам начал принимать член Кавеха полностью, заглатывая почти до основания. Пару фрикций хватило, чтобы Кавех кончил второй раз.       — С-стой… Стой, дай пару секунд, — Кавех с силой оттянул мужчину за волосы, чтобы отдышаться хотя бы пару минут.       Хайтам, естественно, остановился, ведь его довольно грубо удерживают за волосы, всё ещё прижимая к стоящему члену. Он почти проглотил всю сперму, которая успела попасть ему прямо в рот, но вот большая часть вытекла и сейчас струилась тёплой жидкостью вниз. Пока Кавех приходит в себя, тот умудряется слизать пару капель, достигших яичек.       — Ты - грязный извращенец, — Кавех надавливает силой, и, аль-Хайтам послушно открывает рот, показывая сперму на своём языке. Он неуклюже облизывается и глотает, оставляя на уголках губ и на самих губах малозаметные полупрозрачные остатки спермы.       Силы достаточно быстро покидают Кавеха особенно в ногах, поэтому Хайтам достаточно быстро оказывается на своих двоих и с лёгкостью разворачивает Кавеха к дереву. Блондин инстинктивно упирается руками в ствол и выгибается спиной к любовнику, подставляя свой зад.       — Ты кончил уже дважды, а всё ещё возбуждён, — Хайтам не выдерживает напора блондина и быстро спускает джинсы вместе с бельем к своим ногам. Собственный член уже пульсирует от боли и невозможности кончить длительное время.       — Поэтому тебе нужно с этим что-нибудь сделать, Хайтам, — прорычал Кавех, когда почувствовал между своих бёдер горячий липкий член. — Ср-рочно…       — Это приказ или просьба? — Хайтам вновь толкнулся, вызвав очередной стон.       Кавех закусил нижнюю губу от подходящего очередного оргазма, но после пару секунд молчания, Хайтам перекрыл своим пальцем головку, и Кавех с досадой прохныкал:       — Просьба, просьба это! Господи, умоляю, просто вставь мне…       — Чтобы потом у тебя были микротрещины? — прошептал на ухо, вызывая череду мурашек.       — Я себя подготовил дома… — пролепетал без задней мысли, однако определённый эффект это возымело.       Хайтам сдержанно сглотнул и зачесал упавшие пряди чёлки назад. В голове сразу же возникли мысли, что Кавех готовил себя для своего молодого человека, и, о, боги, у них был секс. Хотя они же в отношениях и это нормальная практика, что у них есть секс!       — Чёрт, — не сдержавшись, аль-Хайтам действительно вставил сразу. Кавех не соврал, и, он действительно был разработан, однако в большинстве случаев, они всегда использовали презервативы как дополнительный способ смазки.       Наплевав сегодня на все рамки приличия между ними, аль-Хайтам получше перекинул руки на талию молодого человека и сделал несколько грубых толчков, сдерживаясь, чтобы не кончить сразу же. Кавех под ним податливо упирался руками в дерево, глубоко прогибаясь в пояснице и подставляя в лучших ракурсах свою пятую точку.       Похабный вид такого Кавеха ещё больше подстёгивал чувства собственника в Хайтаме, которое он старался сдерживать почти всё время их близкого общения. Когда Кавех общался с кем-то и смеялся над шутками другого человека, Хайтам хотел встать рядом, и чтобы тот смеялся лишь с его шуток; а когда Кавеха касались, то аль-Хайтам хотел выебать блондина перед всеми в самом непотребном виде, чтобы все точно знали, кому он принадлежит.       — Ещё… д-да, — Кавех с особым трепетом подначивает ускориться молодого человека, тем самым вызвав грубый шлепок по ягодицам и исполнение его просьбы.       Хайтам заводится от этого ещё сильнее, совершенно не задумываясь о том, что их могут заметить, и что неподалёку были слышны чьи-то разговоры. Прямо сейчас есть лишь он и Кавех; есть лишь только они, их полуголые тела и нескончаемое удовольствие.       Когда кончает Кавех, то изливается прямо на дерево. Хайтам удерживает за талию и шею, ослабленное после очередного оргазма тело ещё пару секунд и кончает следом.       Кавеха вырубает сразу: эмоциональное выгорание, множество оргазмом друг за другом, нервы, вызванные нескончаемым потоком переживаний, и та самая причина, стоящая позади него в лице любимого им мужчины.

***

      Когда Кавех открывает слипшиеся глаза, то первое что он видит - это натяжной потолок. В потолке видно отражение его волос, разбросанных по подушке.       — Я же вроде не выпил столько… — приняв сидячее положение, Кавех оглянулся. Интерьер комнаты показался ему полностью не знаком, а вторая половина кровати была пустой, хотя по слегка смятой простыни было понятно, что он спал не один.       — Господи, я ничего не помню. Вернее, я помню, что переспал. Помню лицо Армана и Хайтама. Но что было дальше — как в тумане… Надеюсь, я не переспал с…       — Не переспал с кем?       Кавех действительно дёргается. В дверях стоял аль-Хайтам в одних лишь джинсах, а на голове полотенце. По влажному виду и мокрому прессу понятно сразу, что он только что вышел из душа.       — Итак? — повторил свой вопрос Хайтам.       — Может будет лучше, если о том, что произошло прошлой ночью расскажешь ты? — Кавех виновато растирает руками лицо и даже пытается натянуть одеяло на голову.       — Нет. Я хотел бы услышать от тебя в трезвом состоянии всё то, что ты сказал мне ночью.       — Прям… всё? — Кавех шикнул и выглянул из-за рук, прикрывающими лицо.       — Да. Всё. Начиная с того, что ты хочешь уйти от молодого человека и начать отношения со мной, потому что ты меня любишь. Но тебе страшно, что я тебя предам, хотя поводов я тебе никогда не давал. Ты заикнулся ещё о том, что тебе негде будет жить, если ты расстанешься с парнем, но ты не хочешь жить у меня на птичьих правах. И в целом ты боишься жить снова за чей-то счет, и ты обещал мне, что пойдешь работать, а первое время будешь платить мне своим телом, то есть сексом, — Хайтам откинул на свою половину кровати полотенце, а сам протянул откуда-то взявшийся стакан с водой и какую-то таблетку. — Держи, выпей.       Кавех молча принял воду и выпил протянутую таблетку:       — Я… действительно сказал тебе это всё?.. — виноватый взгляд говорил сам за себя: он не хотел говорить такие откровения в пьяном угаре. Хайтам такого просто не заслуживал.       Хайтам присел на край кровати и задумался. Гробовая тишина заполнила комнату, из-за чего Кавеху стало неуютно.       — На самом деле - нет, — Хайтам развернулся к блондину. Кавех вмиг позеленел, а в глазах появился страх. Хайтам сощурился и проследил за реакцией блондина, а затем на губах появилась лёгкая улыбка. — Всё правда, кроме последнего. Это я добавил от себя, — он подмигнул и встал с кровати.       — Стой! Подожди, Хайтам, — Кавех успел перехватить мужчину за руку, но почти сразу понял, что в кровати он находился в одной лишь майке и без белья. — Ой…       — Ты испачкал всю свою одежду, так что я дал себе свою майку, пока всё в стирке, — ответил Хайтам на осевший в воздухе вопрос. — Если ты хочешь разговора, то тебе лучше сесть и прикрыться одеялом, иначе наш разговор примет горизонтальное положение и из твоего рта явно ничего путного, кроме стонов, не выйдет.       Кавех послушно вернулся в сидячее положении и затрамбовал в ноги одеяло. Из-за отсутствия прически волосы непослушно спали вниз, прикрывая половину лица.       — Мне неловко оттого, что я вывалил на тебя все свои чувства и эмоции в пьяном угаре. Ты действительно заслуживал услышать это всё с трезвого языка. Да и… Порой, я думал и думаю до сих пор, что тебе это уже просто не нужно. Я сам до сих пор не осознаю этих чувств к тебе, что они реальны. У меня скверный характер, я эмоционален и импульсивен. Даже во время нашей дружбы и связи я был не лучшим партнером, что тут говорить об отношениях. С тобой я их явно не заслуживаю, даже будучи свободным от таких обязательств…       Кавех умолк. Он не знал, что сказать ещё, дабы не усугубить ситуацию.       — На самом деле я соврал тебе, — кровать просела ещё больше и Хайтам оказался ещё ближе, чем был до этого. — Ты вообще ничего не сказал мне ночью, — приподняв опухшее от слёз лицо, аль-Хайтам с нежностью провёл большим пальце по щеке. — Мне сложно передать тебе все чувства, что сейчас таятся в моем сердце: я рад, что ты наконец-то понял, что за чувство у тебя в груди в отношении меня; но я также зол на себя, что не развернулся вчера и не ушел, пока все не дошло до очередного бурного секса с тобой, пока ты не вырубился у меня на руках.       — Ты… злился? То есть ты мог… То есть тебя бы сейчас не было бы тут?       Хайтам отрицательно кивает и сам опускает голову вниз:       — Я питал к тебе невероятные чувства. Это не было влюбленностью, а было чистой искренней любовью. Мне хотелось оберегать и защищать тебя. Хотелось стать твоей опорой и поддержкой. Хотел, чтобы ты мог вспомнить меня, когда нуждался в помощи или поддержке, а не существовать в одиночестве и быть озлобленным на весь мир… Я старался дать тебе всё, что ты просил. Я очень много раз наступал себе на горло, но каждый раз мне было больнее оттого, что я иду на уступки, а ты не можешь засунуть свой чертовый характер поглубже и хоть раз дать то, что нужно было мне, а не тебе. То, что ты называл уступками — ими не были. Ты знал меня всего, а я собирал информацию про тебя по крупицам из собственных слёз…       — Хайтам… — Кавех перехватил ладонь, когда аль-Хайтам хотел отстраниться. — Пожалуйста…       — Прости, Кавех, — Хайтам всё же покинул кровать и подошёл к окну, тяжело выдыхая и облокотившись рукой об стену. — Я не знаю, я честно не знаю, что делать. Я люблю тебя. Но утекло столько воды, что мне страшно отдаться чувствам полностью. Я доверяю тебе, но ты непостоянный, и я не могу довериться как партнёру.       — Хайтам… — Кавех действительно не знает, что делать и что говорить. Он никогда ещё не встречал человека, которого так сильно любил бы и ради которого действительно пошёл бы на всё. — Хайтам, я люблю тебя… — и он крепко обнимает его со спины, уткнувшись лицом куда-то в лопатки и, едва ли, сдерживая слёзы.