The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Всё оказалось гораздо сложнее. После того, как они определили, кто такой Р.А.Б., ребята решили обратиться к Кикимеру, старому домашнему эльфу, который перешёл по наследству к Поттеру от Сириуса Блэка. — Кикимер! — вскрикнул Гарри, и резкий хлопок аппарации тут же дал понять, что эльф явился. Домовой эльф вошёл на кухню с хмурым выражением лица, морщины тянулись вниз по лицу существа, добавляя мрачности внешнему виду эльфа. У него были белые волосы, растущие из ушей, нос, загибающийся вниз, и тёмные глаза. Эльф носил отвратительную растянутую простынь, которая выглядела так, как будто он не стирал её много лет. Драко не думал, что видел кого-то более уродливого раньше, и, когда Кикимер открыл рот, парень понял, что даже голос эльфа соответствовал его внешнему виду. — Чего хочет хозяин Поттер, предатель крови и грязнокровка? — Эй! Мы, да и Сириус тоже, кажется, приказывали тебе перестать использовать эти слова, — фыркнул Рон. Кикимер даже не повернулся в его сторону. — Ну, хозяина Сириуса здесь нет, и моя прекрасная хозяйка не хотела бы, чтобы вы портили наш фамильный дом своим грязным присутствием. — Кикимер, теперь этот дом принадлежит Поттеру. Ты обязан уважать всех, кто находится здесь, и своего хозяина в том числе, иначе придётся дать тебе одежду, — вклинился в разговор Драко. Обычно он не относился к домашним эльфам так грубо, но вредное существо нуждалась в твёрдой руке, а Золотое Трио, конечно, не позволило бы себе так общаться с эльфом. Возможно, они не до конца понимали угрозу Драко освободить Кикимера, но, тем не менее, для эльфа это бы равнялось смерти. Кикимер мог ненавидеть того, кому он служит, но быть домашним эльфом в семье было всё же лучше, чем этой же семьи лишиться. Кикимер повернулся, чтобы посмотреть на обладателя голоса, которого он не узнал. Его глаза расширились, стали комически большими, когда он взглянул на Драко, а затем эльф начал подпрыгивать, хлопая в ладоши. — О, наконец-то настоящий хозяин! Хозяин Блэк пришел, чтобы спасти меня от грязнокровки и предателей крови! — из его глаз ручьём потекли слёзы, и он обнял ноги Драко своими крошечными руками. Драко слегка похлопал эльфа по голове, чтобы утешить его, глядя на других. Они покачали головами. Гриффиндорцы никогда не видели, чтобы тот так себя вёл. — Кикимер, я не заберу тебя. А что касается предателей крови: ты можешь считать меня наравне с Сириусом Блэком. И нам нужна твоя помощь. Эльф отцепился от ног Драко и отступил. Либо Кикимер решил проигнорировать утверждение Драко о предателях крови, либо он просто не слышал. — Конечно, Кикимер хотел бы помочь хозяину Блэку. Что я могу сделать? Он с довольным видом смотрел на Драко несколько секунд, а затем эльф повернулся к другим и бросил угрожающий взгляд, ясно выражая свою преданность лишь Малфою. — Нам нужно, чтобы ты рассказал нам всё об этом медальоне, — сказал Поттер, передавая реликвию в руки эльфу. Кикимер быстро окинул взглядом медальон, прежде чем громко воскликнуть: – Медальон хозяина Регулуса! О, прошло так много времени с тех пор, как Кикимер его видел в последний раз! Они все взглянули друг на друга с облегчением, ведь это значило, что они были правы в своих предположениях о том, что украшение принадлежало Регулусу Блэку. — Кикимер, мы думаем, что медальон был заменён на другой. Ты что-нибудь знаешь об этом? Он был похож на этот по форме и размеру с зелёной буквой «S», инкрустированной драгоценными камнями, — спросил Драко восхищённого эльфа. — Конечно, хозяин Блэк! Хозяин Регулус заставил Кикимера поменять их, прежде чем хозяин пропал без вести, — под конец предложения нижняя губа Кикимера начала дрожать, слёзы застелили его тёмные глаза. — Нужно, чтобы ты рассказал нам, что произошло, — обратилась Гермиона к несчастному домовому эльфу. Никто из них, на самом деле, не хотел его расстраивать, но им нужно было найти этот медальон как можно скорее. Наконец-то они были на правильном пути. Кикимер громко всхлипывал, и ребята уселись за длинный стол, когда он начал. — Хозяин Регулус однажды вернулся домой и сказал, что Тёмному Лорду нужен эльф, чтобы выполнить для него какое-то задание. Он попросил Кикимера помочь. Это была большая честь, и Кикимер хотел, чтобы семья гордилась своим преданным эльфом. Хозяин Регулус сказал прийти за ним, как только он выполнит задание Тёмного Лорда, но никому не говорить об этом. Я должен был вернуться сразу после этого, чтобы забрать хозяина. Кикимер не хотел возвращаться в то место! Тёмный Лорд заставил Кикимера выпить зелье, которое заставило Кикимера захотеть умереть! На этом моменте его прервал Поттер. — Это было в той пещере, куда мы с Дамблдором отправились, чтобы забрать медальон! Дамблдор тоже был вынужден выпить зелье, чтобы достать его. Это была одна из худших вещей, за которыми я когда-либо наблюдал, — сказал он, стараясь отстраниться от мысли, что именно в тот вечер профессор и умер. — Что случилось после того, как ты выпил зелье? Волдеморт просто отпустил тебя или помог выбраться? — Рон был в замешательстве. Он вспомнил, как Гарри упомянул, что Дамблдор был слишком слаб после того, как выпил то зелье. — О нет, он просто ушёл. Кикимер остался один. Я очень хотел пить, поэтому пил из озера. Кикимера тащили в воду руки мертвецов, — эльф выглядел так, как будто снова был готов расплакаться. — Да, это инферналы. Кикимер, как ты вообще смог выбраться оттуда? — спросила Гермиона, будучи в ужасе от мысли об этих тварях. — Кикимер вернулся домой, — сказал он, беззаботно пожимая плечами. — Но как? — пыталась добиться ответа Грейнджер. От инферналов было практически невозможно убежать. Гарри упоминал, что они бы умерли в той пещере, если бы Дамблдор не наколдовал огненное кольцо. — Кикимера призвали домой, поэтому он вернулся, — сказал эльф, как будто это было самым очевидным фактом в мире. Конечно, так и было. Это была базовая магия домашних эльфов, которую не понимали большинство волшебников. Гермиона сжала губы от разочарования: — Да, но как… — Потому что эльф обязан подчиниться хозяину и тут же появиться, если хозяин вызывает, — объяснил Драко Гермионе. — После того, как инферналы отпустили тебя, ты пришёл домой к Регулусу, как обычно? — обратился Драко к существу, медленно осознавая, что произошло и как Тёмный Лорд снова недооценил тех, кого он считал неполноценными. — Не тупи, Малфой. Мы с Дамблдором чуть не умерли, потому что оттуда нельзя аппарировать, — заявил Гарри, на что Драко фыркнул. — Это вы не могли, потому что ваша магия не работала там, однако магия домашних эльфов отличается от нашей. В моём поместье эльфы, как и члены семьи, могут аппарировать куда угодно, но, если ты не Малфой, ты не сможешь проникнуть в мэнор этим путём. То же работает и в Хогвартсе. Только Дамблдор и эльфы могли аппарировать оттуда, — самодовольно объяснил Драко. Спорить с Поттером было приятно, и неважно, были они на одной стороне или по разные. — Конечно! Как я могла это забыть? Конечно, эльфы гораздо сильнее, чем мы. Как Волдеморт мог это упустить? — Гермиона хлопнула себя по лбу ладонью. Честно говоря, в данный момент она чувствовала себя глупой, но у них был слишком насыщенный день, так что это было простительно. — Дамблдор говорил, что одной из самых слабых сторон Волдеморта является его высокомерие, — сказал Гарри, возвращаясь к истории о медальоне. — Кикимер, что случилось, когда ты вернулся домой? — Хозяин Регулус заставил меня рассказать ему, что произошло. Именно тогда он показал мне медальон. Он приказал Кикимеру отнести его обратно в пещеру. Он сказал, что собирается поменять медальоны. Кикимер умолял его не пить зелье, но хозяин не стал слушать! — эльф, который успокоился за время разговора, вновь был готов расплакаться. — Хозяин приказал Кикимеру уйти, взять медальон и уничтожить его. Он потребовал, чтобы я никому не говорил об этом. Вы должны поверить, что Кикимер не хотел уходить, но хозяин не дал ему выбора! Госпожа была так расстроена, а Кикимер не мог ничего сказать! — эльф разрыдался. Драко, у которого было больше, чем у всех присутствующих, опыта в общении с эльфами, опустился на колени, чтобы взглянуть Кикимеру в глаза, и нежно схватил его за плечи. — Послушай, ты всё правильно сделал. Ты не ослушался приказа хозяина. Ты был хорошим эльфом. Но теперь мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что ты сделал с другим медальоном. Ты его уничтожил? — голос Драко дрожал. Мысль о том, что его умерший двоюродный дядя погиб от лап инферналов, заставила желудок сжаться. Его вновь затошнило. Горе и ужас за человека, которого он никогда не встречал, образовывали ком в горле. Сходств между ними двумя было слишком много. Регулус был вынужден присоединиться к Пожирателям смерти в юном возрасте. Но Блэк отрёкся и поступил правильно, и за это он был убит. А что, если Драко окажется в такой же ситуации? — Нет. Кикимер перепробовал всё, но медальон оставался целым. Кикимер прятал его в течение многих лет. Но его украли, — эльф горько выдохнул. — Украли? Кто украл?! Члены Ордена были единственными, кто мог проникнуть на площадь Гриммо. — Рон опешил. Кто мог его украсть? Здесь были только члены Ордена. Это раздражало. — Этим вором был Наземникус Флетчер! — Кикимер выглядел так, как будто он проглотил добротную порцию яда при упоминании о том, что медальон его дорогого хозяина украл какой-то проныра. Гермиона начала мерять шагами кухню, когда поняла, что крестраж вновь был слишком далеко от них. Каждый раз, когда они думали, что у них всё получилось, на их пути появлялось ещё больше препятствий. — В этом есть смысл. Он всегда спрашивал Сириуса об артефактах, которые хранятся в этом доме. — Гермиона посмотрела на других: Гарри бездумно потирал свой шрам, и казалось, что Драко начал чесать свою покалеченную спину. Ей придётся посмотреть позже, не беспокоит ли это его до сих пор. Рон поднялся из-за стола, его лицо покраснело. — Кикимер, не мог бы ты, пожалуйста, выследить Наземникуса и привести его сюда? Очень важно, чтобы мы нашли этот медальон. — Гарри даже не посмотрел вверх, когда говорил, явно взволнованный и уставший от событий прошедшего дня. — Ты много просишь от Кикимера. Что получит Кикимер взамен? — эльф скептически относился к своему хозяину. Гарри вздохнул: — Ну, помимо того, что я имею полное право приказать тебе сделать это… — Кикимер начал хмуриться ещё больше, чем обычно, при мысли о том, что ему будет приказывать полукровка. — Месть. Все непонимающе уставились на Драко, но он не сводил глаз с эльфа. Даже если Кикимер был рад служить ему, Драко не заботился, что его приказной раздражённый тон мог оскорбить чувства эльфа. Но, с другой стороны, для Кикимера это было бы хорошей мотивацией. — Ты отомстишь Наземникусу за кражу у вашего хозяина и у благородного дома Блэков, которому ты служишь. Если ты поможешь нам получить этот медальон, ты отомстишь человеку, который убил Регулуса. Я знаю всё о желании отомстить, и я вижу, что ты хочешь этого. — Драко ликовал, глядя на ребят. Никто, казалось, не был заинтересован в том, чтобы оспорить сказанное. — Хозяин Блэк позволил бы Кикимеру отомстить? Этого действительно достаточно. Я найду вора и приведу его сюда! — Кикимер встрепенулся, улыбаясь, и маниакальный блеск в его глазах сигнализировал о том, что он выполнит приказ, чего бы ему это ни стоило. — Значит, одну проблему мы уже решили. С меня достаточно на сегодня, — сказал Гарри и пошёл в сторону лестницы. Казалось, у этих троих уже были свои комнаты, в которых они предпочитали оставаться. Драко наблюдал, как они все разошлись. Он догадался, что ему самому придётся найти собственную комнату. Он прошёл по лестнице и, двигаясь по тёмным коридорам, оказался перед дверью, которая привлекла его внимание. Дверь была массивной, так же богато украшенной, как и остальные в этом доме, но именно предупреждение заставило парня остановиться. — Не входить без разрешения Регулуса Арктуруса Блэка. Драко ухмыльнулся. Он повернул дверную ручку и вошёл без разрешения. Этот мужчина привлёк внимание Драко достаточно давно. Из-за историй, которые рассказывала его мать, Драко чувствовал себя очень похожим на своего покойного двоюродного дядю. Казалось, они были вырезаны из одного и того же дерева, но Драко искренне надеялся, что не разделит свою судьбу с этим молодым человеком. Комната была покрыта густой пылью. Было ясно, что в ней не убирали с момента смерти Регулуса. Драко несколько раз взмахнул палочкой, и пыль рассеялась, оставив комнату свежеубранной. Сама комната была в тонах слизеринской зелени и серебра. Над кроватью красовался чёрный семейный герб. На тумбочке, справа от кровати, была фотография Регулуса, Сириуса и его матери, Нарциссы. Оба мальчика выглядели лет на тринадцать, в то время как его мать выглядела немного старше. Навскидку, на фото ей было лет семнадцать-восемнадцать, хотя все они всё ещё были одеты в школьную форму. Драко знал, что они все были близки в детстве, но Нарцисса рассказывала, что, когда Андромеда и Сириус были лишены наследства, она и Регулус стали ещё ближе друг другу. Малфой кратко задавался вопросом, нравился ли его отец двоюродному дяде. Если Люциус всегда вёл себя так, как он вёл себя с Драко в детстве, он предполагал, что ответ был отрицательным. На стене висели плакаты с изображением игроков в квиддич и даже некоторые анатомические карты животных и растений. У его двоюродного дяди была большая книжная полка у камина и диван, повёрнутый к ней. Драко взглянул на некоторые книги и поморщился. Большинство из них он узнал, ведь и сам читал их, однако некоторые были связаны с тёмной магией, и на них парень даже не хотел смотреть. Всем было известно, что Блэки никогда не презирали тёмную магию. Малфой сам знал, что магия не могла быть истинно светлой или наоборот, и даже время от времени практиковал «серую магию», но эти названия книг напоминали ему ту отрасль волшебства, с темнотой которой не могли сравниться даже крестражи. Он повернулся к письменному столу и заметил, что старые газеты всё ещё лежали там. Драко ощущал себя так, словно перенёсся во времени на несколько десятков лет назад. Парень чувствовал, что ему здесь должно быть некомфортно, но всё было иначе. Было приятно находиться в комнате человека, которого его мать любила, как родного брата. Драко решил, что это будет его комната. Когда он снял обувь и залез в постель, он молча поклялся себе, что закончит то, что начал Регулус.

***

Драко проснулся внезапно. Темнота обволакивала его со всех сторон. Это напомнило ему о подземельях. Его сердце начало колотиться так сильно, что стало больно. Затем он услышал знакомый шорох змеиной кожи на деревянных полах. Его никак не могли найти. Он должен был быть в безопасности. Он сбежал, они укрылись от этого кошмара. Теперь они были на правильной стороне. Он пытался кричать, но не мог издать ни звука. В панике он попытался дотянуться до своей палочки, но обнаружил, что его руки скованы наручниками. Шипящий звук приближался, вес Нагайны давил на его кровать. Он отчаянно боролся, чтобы снять манжеты, чувствуя, как смертоносная змея скользит по его ногам. Он не мог дышать. Он собирался умереть. Они нашли его мать? Она уже мертва? Шипение было почти невыносимо громким, он чувствовал, что его барабанные перепонки могут лопнуть в любой момент. — Тебе не удастся сбежать от меня, юный Малфой. Когда мы найдём тебя, ты будешь молить о смерти. То, что я сделаю с Гарри Поттером, покажется тебе сказкой по сравнению с тем, что я сделаю с тобой и твоей матерью. Предателем крови можно стать в любом возрасте, не так ли? Ты ещё хуже, чем грязнокровки, — это был шёпот, который обещал боль и смерть. Змея полностью обернулась вокруг его горла, шипя ему на ухо. Драко почти потерял сознание, он не мог дышать. Он собирался умереть.

***

Драко резко сел в кровати с криком, застрявшим в горле. Жадно глотая воздух, он схватился за горло, чтобы удостовериться, что змеи не было и она не душила его. С взмахом его руки загорелся свет. Нигде не было никаких признаков присутствия Нагайны или Тёмного Лорда. Драко принялся отчаянно обыскивать комнату, чтобы убедиться, что признаков взлома не было. Глядя в окно, он заметил, что на улице всё ещё было темно. Это был сон. Просто сон. Выбираясь с кровати, он надел ботинки. Драко всё ещё был одет в свою одежду со свадьбы, за исключением того, что перед сном он разделся только до чёрных брюк и теперь очень помятой белой рубашки. Он наложил заглушку, чтобы никто не слышал его шагов, тихо прошёл по ступеням вниз и вышел через заднюю дверь. Драко нужен был свежий воздух, и он чувствовал, что не скоро вернётся в постель. Он сел на скамейку рядом с домом. Приближалось полнолуние, освещая двор так же ярко, как вечер назад возле Норы. Казалось, прошла вечность с их побега со свадьбы. Он прислонил голову к скамейке и закрыл глаза. Его способность к окклюменции становилась прекрасным подарком судьбы, она помогала ему успокоиться после ночных ужасов. — Мы должны перестать встречаться по ночам, Малфой. Звонкий голос заставил его подпрыгнуть так же, как и накануне вечером. Движимый инстинктами, Драко приставил палочку к её горлу, прежде чем понять, кому принадлежал этот голос. Дважды моргнув, он сконцентрировался на кудрявом вороньем гнезде на голове девушки и опустил палочку. — Извини, я испугался. Тебе пора перестать подкрадываться ко мне, — выдохнул он, когда они оба немного расслабились. — Прости, я иногда забываю, что не всем комфортно здесь находиться. Мы провели на Гриммо много времени, когда Сириус был жив, — девушка прикусила губу, склонив голову. Драко кивнул в знак понимания. — Каким он был? Я имею в виду, Сириус, — Малфой знал о Регулусе, но почти ничего — о своём двоюродном дяде, лишённом наследства. Члены его семьи вели себя так, как будто лишённые наследия никогда не существовали, и Сириус не был исключением из правил. Гермиона вздохнула и посмотрела на луну. — Он заботился о своих друзьях. Он сказал, что стать крёстным отцом Гарри было величайшим подарком, который он когда-либо мог получить. Сириус всегда боролся за то, что он считал правильным, даже если это делало его безрассудным. Гарри и Рон такие же. Черта Гриффиндора, которую мы все разделяем. Думаю, он бы тебе понравился. У вас обоих очень дерзкое поведение. — Я ощутил сильную связь между мной и Регулусом, особенно после того, как Кикимер рассказал нам о его неповиновении Тёмному Лорду. Хотел бы я встретиться с ними обоими. Хотел бы я, чтобы они победили Волдеморта в Первой Магической войне. Может быть, моя жизнь сложилась бы совсем по-другому. И это было правдой. Драко отдал бы всё, чтобы частью его семьи были мужчины, которых описала Гермиона. Они могли бы спасти его и мать от ненависти отца. Он бы не родился, окружённый непроглядной тьмой. — Ты серьёзно сказал Кикимеру о мести? — Гермиона оторвалась от созерцания луны и посмотрела на него. Было видно, что ей до чёртиков любопытно. — Да, вполне. Хотя я уже не верю в эти сказки про чистоту крови и не считаю эту идеологию правильной, главная причина, по которой я хочу сражаться, — это месть. Я знаю, что эта причина не так благородна, как ваша с Поттером. Но мне нравится думать, что, если бы меня правильно воспитывали, я бы разделял вашу точку зрения и выбрал сражаться, как и все вы. Но в моей семье были свои методы воспитания, поэтому главная причина для меня — это месть. Я хочу, чтобы они почувствовали на себе всю ту боль, которую причинили мне и тем, кого я люблю. Если мы их не остановим, они заклеймят Тео, а Блейз не сможет оставить своего друга одного в лапах этих мерзавцев. И если выяснится, что они имеют ко мне хоть какое-то отношение, их будут пытать. Пэнси в ужасе от того, что они могут сделать с ней и другими женщинами, связанными с Пожирателями смерти. Все они будут вынуждены делать ужасные вещи. У них не будет выбора. Я знаю, что тебе на них наплевать, и они относились к тебе не лучше, чем я, но они напуганы. Мой отец стоял рядом и слышал, как я молил о помощи, но ничего не сделал. На самом деле, он просто смеялся вместе с остальными. У всех моих друзей родители не намного лучше. Я единственный, кто может им помочь. Они — моя семья. — Драко чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, но он старался удержать их. Мерлин, он никогда в жизни не плакал так много и так часто. Никогда. По правде говоря, он даже не знал, почему вновь доверился Гермионе Грейнджер. Но под покровом ночи он чувствовал себя комфортно, разделяя с девушкой многолетнюю боль, которую, в основном, держал при себе. Драко знал, что утром он пожалеет об этом разговоре, но прямо сейчас он не мог остановить поток слов. Гермиона закусила губу и молчала несколько секунд, прежде чем ответить. — Думаю, я могу тебя понять. Я бы солгала, если сказала, что не причинила бы вреда Долохову, если бы мне предоставилась такая возможность. Я и так не питаю любви к твоему отцу и Беллатрисе. Однако я не думаю, что ты борешься только за месть. Я думаю, ты также сражаешься за то же, что и мы все. Ты борешься за любовь. Ты готов пожертвовать собой за тех, кого любишь, чтобы они оставались в безопасности и были счастливы. Это то, что мы все делаем. Сражаемся за шанс жить в мире без предрассудков и навязанных идеологий. Ком подступал к горлу девушки, когда она задумывалась, насколько сильно Люциус ранил своего сына собственным поведением. С тех пор, как Нарцисса постучалась в дверь Норы, Гермиона постепенно поняла, что ничего не знала о Драко Малфое. За последнюю неделю он успел удивить её бесчисленное количество раз, и она обнаружила, что переживает за него так же сильно, как и за своих мальчиков. Как он остался в живых после всех тех пыток? Всё ещё готов сражаться? Его стойкости можно было позавидовать. Драко напоминал ей пламя, которое никогда не угасало, как бы его ни пытались потушить. Гермиона всегда чувствовала в себе этот огонёк. Она заботилась о нём и подпитывала его. Иногда он разгорался слишком сильно, и она поступала импульсивно: к примеру, пыталась сломать нос одному блондину-задире. Но девушка всегда чувствовала, что это пламя заставляло её быть лучшей из лучших, выкладываться больше, чем на сто процентов. Останется в ней хоть искра, если она пройдёт через то, что прошёл он? Или этот огонёк медленно угаснет, подобно догоревшему фитилю свечи? — Я никогда не думал, что скажу это, Грейнджер, но спасибо, что выслушала меня. Ты мне ничего не должна, но ты постоянно оказываешься рядом, чтобы помочь. Было чувство, словно они понимали друг друг и без слов. Когда Гермиона посмотрела в его глаза цвета ядовитой ртути, она затаила дыхание. Он смотрел на её губы? Хотела ли она, чтобы Драко поцеловал её? Девушка взглянула на его губы и тут же прикрыла глаза. Драко Малфой ни за что не поцеловал бы её: нелепую, скучную, ничем не примечательную. — Нам нужно вернуться в дом. Кто знает, когда Кикимер вернётся с Наземникусом, — парень прокашлялся и поднялся на ноги. Гермиона вздохнула одновременно с облегчением и разочарованием. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться со скамейки. Ей хотелось ахнуть от тёплого, покалывающего ощущения, которое дрожью пронеслось по её руке, когда она вложила свою ладонь в его. Он тоже это почувствовал? Боже, она сходила с ума. Ей нужно посвящать больше времени отдыху. Малфой кивнул и отпустил её руку. — Спокойной ночи, Грейнджер. Когда он зашёл в дом, она прошептала так тихо, что засомневалась, что хоть кто-то живой её услышал: — Спокойной ночи, Драко.

***

На следующий день Кикимер появился около обеда с Наземникусом Флетчером, как и обещал. К счастью, все уже успели проснуться и единогласно решили не раскрывать своих истинных намерений, и не рассказывать о важности медальона. — Кикимер привёл вора к хозяину Поттеру и хозяину Блэку! Ребята, услышав шум на первом этаже, тут же спустились и увидели Кикимера, гордо стоящего рядом с Наземникусом, который был связан. Флетчер выглядел ещё хуже, чем в их последнюю встречу. Казалось, эльф уже начал воплощать в жизнь свой план мести. — Хозяин Блэк? О чём ты говоришь? Сириус мёртв! — Наземникус был рассержен и извивался, пытаясь сбросить путы. Сделав шаг вперёд, Драко посмотрел на вора. Светловолосый волшебник был чертовски взбешён. Обычный вор осмелился украсть бесценный артефакт после смерти члена семьи Блэков. Не говоря уже о том, что в этом артефакте находилась часть души Волдеморта, за которой они охотились. — Сириус, к сожалению, мёртв, да. Но не все Блэки мертвы. Хотя, я думаю, тебе всё равно, учитывая, что ты крадёшь у всех подряд. Скажи мне, ты разворовывал наследство моей семьи до или после смерти моего дяди? — Драко нахмурился. Наземникус посмотрел на Малфоя, словно не знал, кто стоял перед ним, а затем его взгляд ожесточился. Он усмехнулся. — Я ничего не крал! А если бы и крал, то не рассказал бы таким, как ты. Юный Пожиратель смерти. Люциус, должно быть, так гордится своим сыном. Все знали, что Драко был склонен к насилию, но Золотое Трио, казалось, застыло в шоке, когда парень шагнул вперёд и ударил мужчину так сильно, как только мог. Щека вора начала алеть, и это заставило Драко и Кикимера ухмыльнуться. Задрав левый рукав, Драко показал чистое предплечье. — Я не Пожиратель смерти. Я теперь часть Ордена. Ордена, который ты предал, воруя, словно мелкая крыса. И не то чтобы мне было дело до твоего мнения, но я — не мой отец. Однако меня волнует то, что ты воруешь из одного из домов моей семьи. Итак, что ты сделал с медальоном? — Я же сказал, что ничего не крал! А теперь отпусти меня, пока я не проклял тебя, — лицо Флетчера покраснело от ярости и раздражения. Гарри подошёл к Драко, готовый выпытывать информацию у вора. — Мы все знаем, что ты сделал, так что просто начинай говорить. Мы пообещали Кикимеру, что он сможет сделать с тобой всё, что захочет, если ты не поделишься с нами нужной информацией. Драко застыл на месте. Неужели Святой Поттер умел угрожать? — Ладно, что ты хочешь знать об этой побрякушке? Она была ценной? — глаза Флетчера загорелись при мысли о том, что он украл что-то очень ценное, но вмиг потускнели. Гермиона и Рон тоже подошли поближе. — Это был подарок от Сириуса Гарри. Он имеет огромную сентиментальную ценность, и ты не имел права его красть. Что ты с ним сделал? — строго спросила Грейнджер, медленно поднося палочку к груди Флетчера. — Ладно, хорошо, хорошо. Я продал его одной женщине в Косом переулке. Я проходил мимо, когда она сделала мне комплимент. Сказала, что заплатит за него приличную цену. Я даже не смог его открыть, поэтому продал. Он ведь не был баснословно ценным? — этот человек с каждой секундой становился всё больше и больше похож на одержимого. — Как выглядела эта женщина? Она сказала тебе своё имя? — спросил Рон, в его голосе отчётливо слышалось отчаяние. Они вновь теряли след медальона, и это не радовало никого из присутствующих. — Нет, но она была противная до чёртиков. Это всё, что я могу вам сказать. Я больше ничего не помню, — его глаза-бусинки уставились на подростков, стоящих перед ним. Как они посмели притащить его сюда насильно? Флетчер поклялся себе, что они больше не получат от него никакой информации! Драко жестом приказал ребятам отойти подальше от Наземникуса. Они образовали круг и бросили заглушающее. — У меня есть идея, но она вам может не понравиться. — Выкладывай. — Гарри был полон решимости. — Я легилимент. Меня учила Беллатриса. Я могу проникнуть в его разум, вдруг узнаю эту женщину. — Драко знал, что остальные могут наложить вето на его идею: проникать в разум другого человека без его согласия считалось серьёзным преступлением, но других вариантов у них не было. Медальон мог уже быть где угодно, да хоть на дне океана. Он чувствовал, что Гермиона не сводила с него глаз, усердно размышляя над этой идеей. — Конечно, это не совсем этично, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Гарри и Рон согласились. — Не могу поверить, что я соглашаюсь с Малфоем. Должно быть, у меня галлюцинации, — заявил Уизли, снимая заглушку. Драко подошёл к Наземникусу и без всяких объяснений проник в его голову. Сознание Флетчера было аляповатым. Оно напоминало вязкое болото, и Драко сразу же почувствовал себя грязным. С другой стороны, было ясно, что этот человек никогда не практиковался в окклюменции. Малфой легко нашёл нужное воспоминание. Драко сразу узнал женщину из воспоминаний. Её вычурный розовый наряд, приторную улыбку, смертельно-сладкие духи и снисходительное отношение было не спутать ни с чем. Жаба, которая каким-то образом напоминала женщину, была последним человеком, с которым он хотел иметь дело. Драко ненавидел её на пятом курсе и ещё сильнее ненавидел сейчас. Драко покинул сознание Флетчера, предварительно стерев воспоминание об их встрече. Убедившись, что тот остался без сознания, он приказал Кикимеру вернуть вора туда, где он его словил. — Итак, что ты нашёл? — с нетерпением в голосе спросил Гарри. — Медальон у чёртовой Амбридж.

***

Дни пролетали незаметно, как только они узнали, что медальон осел у Долорес Амбридж. Ребята много спорили о том, как заполучить его. Они думали наведаться к ней домой, но никто не знал, где она жила. Они также думали выследить её, но она, казалось, никогда не ходила одна, если появлялась на людях. Наконец, они решили устроить ей засаду в Министерстве. Это был не лучший план — на самом деле, все его ненавидели. Однако это было лучшее, что они смогли придумать. Плюс, если им сильно повезёт, они смогут добыть больше информации или даже продвинуться в поисках следующего крестража. По очереди ребята наблюдали за министерством под плащом-невидимкой. Пока кто-то один отсутствовал, остальные трое тренировались драться, читали книги, в которых пытались найти хоть крупинку нужной информации. Каждый из них пытался разгадать, зачем же Дамблдор оставил им эти предметы, но никто не приблизился достаточно близко к разгадке. Каждый вечер они собирались на кухне и слушали о том, что дежурный успел узнать о министерстве, а затем обсуждали прочитанное. После они усердно работали над планом проникновения в министерство. Они были так заняты, что даже не могли найти времени, чтобы поспорить друг с другом о чём-то неважном. Вражда между мальчиками сходила на нет, ведь все отлично понимали, что они нужны друг другу, если хотят победить в этой войне. Они дополняли друг друга и стали неплохой командой. Драко всё ещё плохо спал и, исследуя дом, обнаружил сад на крыше таунхауса. С тех пор он приходил туда всякий раз, когда ему снился очередной кошмар. То есть практически каждую ночь. Он не рассказывал об этом остальным, а если они и задавались вопросом, куда он иногда ускользает, то никогда не спрашивали об этом. Драко вновь сидел на крыше. Они решили осуществить свой план завтра утром. На кон было поставлено слишком много. Пусть он и знал, что ему нужно выспаться, сон не шёл к нему. Малфой любил наблюдать за проезжающими машинами. Несмотря на то, что дом находился под чарами Фиделиуса, парень всё ещё мог видеть всё, что его окружало. Он слышал маггловскую музыку, играющую на заднем плане. Драко тихо напевал мелодию, ведь она напоминала ему о старых друзьях. Летом перед четвёртым курсом они гостили у Блейза на его итальянской вилле. Вдали от любопытных глаз отца, и, пока миссис Забини отвлекалась на своего, тогда ещё шестого, мужа, мальчики были предоставлены сами себе. Они пробрались в маггловскую деревню неподалеку и нашли радио. Оно работало почти так же, как и магическое, и они довольно быстро разобрались с ним, слушая маггловскую музыку. В то время это было проявлением бунта для мальчиков. Даже если бы им не нравилась музыка, они бы продолжали её слушать назло отцам. Однако мальчикам песни понравились, и они слушали их каждый раз, когда могли, не привлекая внимания своих семей. Драко на самом деле узнал песню, которая играла вдалеке. Она была одной из первых, которые они с Блейзом услышали по радио. — Не думала, что ты интересуешься маггловской музыкой. Парень резко развернулся в сторону двери. Гермиона снова нашла его. — Не думал, что ты меня преследуешь. Хочешь организовать ночное рандеву? — спросил он с ухмылкой, когда она села рядом с ним. Она покраснела от намёка и покачала головой. — Это был очень слизеринский способ уйти от моего вопроса. И ты знаешь, что я не преследую тебя, Малфой. Я знаю, что твоё эго раздуто до масштабов Вселенной, но я боюсь, что если оно станет ещё больше, то лопнет, словно воздушный шарик, — сказала девушка, прижав руку к груди в фальшивом беспокойстве. Он закатил глаза в ответ на её наигранный драматизм. — Ха-ха, очень смешно. А если серьёзно, что ты здесь делаешь? Грейнджер небрежно пожала плечами. — То же, что и ты, я полагаю. Я не могла уснуть, думая о завтрашнем дне, — она избегала зрительного контакта, разглядывая то тёмное небо, то пустующую улицу. Сад на крыше был явно заброшен. Грядки были сухими, а садовые инструменты были разбросаны повсюду. Единственным местом для отдыха была скамейка у стены. Гермиона могла легко представить себе, как красиво выглядели сады в свои лучшие дни. Не желая вновь думать о предстоящей миссии, она повернулась к Драко. — Какой твой любимый цвет? Он рассмеялся. Это был один из самых приятных звуков, которые она слышала. Было очевидно, что Драко нечасто смеялся, но в груди что-то теплилось, когда она это слышала. Даже если причиной его смеха было то, что Гермиона задала явно глупый вопрос. — Хорошо меняешь тему, Грейнджер. — Дай-ка угадаю, зелёный и серебристый? — снова попыталась она. Очевидно, он только пытался быть загадочным. Малфой выглядел слегка смущённым, но кивнул. — Да, но не из-за того, что я — слизеринец. Мне нравится зелёный, потому что он напоминает мне о лесах. Он успокаивает меня. Мне не нравилось постоянно находиться рядом с отцом в детстве, поэтому я сбегал на улицу. Когда Волдеморт поселился в мэноре, мне хотелось бежать. Я мечтал оказаться в лесу, когда меня заперли в подземелье. Я никогда не думал, что увижу их снова. На самом деле мне не очень нравится серебристый цвет, но он напоминает мне о луне и звёздах. Гермиона сидела, ошеломлённая услышанным. Она никогда не слышала такого прекрасного объяснения любимого цвета. Ей вновь хотелось расплакаться. Ударом под дых выбила из колеи информация о том, что Драко думал, что больше не увидит ни леса, ни звёзд, ни мира вокруг. Его вопрос о её любимом цвете оторвал девушку от размышлений. — Когда я была маленькой, отец водил меня в парк возле нашего дома. Каждый год цвели васильки, и я собирала их для мамы. Они, конечно, отличались оттенком, но васильковый всегда был моим любимым. — Гермиона почувствовала, как ком подступил к горлу от воспоминаний о детстве, которое её родители уже не помнили. Драко снова рассмеялся, но на этот раз его смех прозвучал грустно. — Знаешь ли ты, что васильки символизируют позитивную надежду на будущее? И вот ты здесь, помогаешь Избранному. Очень уместно, я бы сказал. Услышав объяснение, девушка тоже рассмеялась. — Моя мама любит садоводство. Она была известна всем нашим соседям своими розами, но выращивала их только из-за моего отца. Больше всего она гордилась своими маками. Ей всегда нравилось их двойное значение: одновременно и «я не свободен», и символ надежды на будущее. Раньше мне это казалось противоречивым, но теперь я, кажется, понимаю. Гермиона ужасно скучала по матери и не могла ничего с этим сделать, но это не отнимало у неё надежды, что встретится с ней вновь. Та же надежда, о которой она говорила, также теплилась и в душе Драко. Гермиона продолжила, глядя на машины: — Во время многих маггловских войн маки были среди первых растений, которые появлялись на руинах. После Первой мировой войны в 1910-х годах маки стали знаком памяти и надежды для павших в бою солдат. Каждый год магглы носят этот цветок на могилы в знак уважения к тем, кто сражался. Очень уместно, я бы сказала, — повторила она его слова. Они просидели в уютной тишине остаток ночи. В конце концов, оба отправились спать, всё так же страшась утра.

***

Драко схватил Гарри за руку и, не отпуская, потащил его в скрытый коридор. — Ты в порядке? — отчаянно спросил он, его голос был ниже обычного. Лицо Редмунда Коллинза нахмурилось. — Шансы невелики, но мы оба переживали и худшее, — выдавил из себя он. Затем Гарри посмотрел на Драко в обличии Киана Макдермонта. Они оба использовали оборотное зелье, притворяясь работниками министерства, чтобы найти возможность заполучить ещё один крестраж, в то время как Рон и Гермиона разделились, чтобы забрать медальон у «Амбитч», как Гермиона её называла. План был прост на бумаге, но обернулся полным хаосом. Гермиона и Рон должны были с помощью оборотного зелья превратиться в сотрудников министерства, которые были близки к Амбридж. Они уже слышали о новом законе «регистрации магглорождённых», который ввела Амбридж. Гермиона была права, называя это программой допросов и пыток, поскольку почти каждая ведьма или волшебник, которых допрашивали, попадали в Азкабан без объяснений. Пропаганда уже началась. Пророк выступил с новым «исследованием», которое доказало, что маглорождённые воровали магию у чистокровных, в последствии рождая сквибов. Регистрация требовала от каждого маглорождённого заполнить анкету, чтобы указать своё магическое происхождение и доказать, что они не украли свою магию. Также было объявлено, что учёба в Хогвартсе теперь обязательна для каждого юного волшебника, но для посещения требуется подтвердить свой статус крови. Это была полная чушь, и Гермионе потребовалось больше часа, чтобы успокоиться. Ужасно, как быстро общество поддавалось прихотям Волдеморта, но это подарило им отличный шанс найти Амбридж, когда они окажутся в Министерстве. В то время как Гермиона и Рон были околдованы оборотным как высокопоставленные сотрудники, чтобы иметь лучший допуск к Амбридж, Гарри и Драко должны были обследовать область, которая, как они подозревали, была скрытым входом в Отдел Тайн. Они прятались под его плащом-невидимкой в течение нескольких часов, пока не нашли подходящего кандидата. Они понятия не имели, кто там работал, в отличие от ролей Гермионы и Рона, принявших облик Мафальды Хопкирк и Альберта Ранкорна. Так что они играли в чрезвычайно опасную игру, даже не зная имён тех, в кого превратились. Поиски продвигались хорошо, пока они не услышали новости о Тёмном Лорде, ищущем другое Пророчество. Эти слухи распространялись по министерству словно лесной пожар. Руквуд то появлялся, то исчезал, допрашивая невыразимцев о пророчестве. Поттер испытывал странное чувство дежавю. Теперь у них могли бы быть проблемы. Парни прятались в коридоре, чтобы Руквуд не нашёл их и не начал допрашивать о пророчестве, о котором они не имели ни малейшего представления. — Нам нужно попасть в Зал Пророчеств сейчас! Мы не можем позволить им найти его. Я уже потерял одно. Мы не можем позволить ему найти его, — быстро заговорил Гарри, так же паникуя, как Драко, но в то же время возвращаясь к мыслям о Сириусе. Они знали, что это риск, но чем дольше это продолжалось, тем выше поднимались ставки. Волдеморт, охотящийся за ещё одним пророчеством, мог бы положить конец всему магическому миру. — Всё будет хорошо, они не знают, что мы здесь. Помнишь, они оправдывались насчёт Коллинза и Макдермонта? Они думают, что те просто вышли, а нас ещё никто не видел, — вспомнил Драко, чувствуя себя выжатым. Он никогда не был в Зале Пророчеств, но последний раз, когда там был другой член семьи Малфой, ничем хорошим не закончился. Они медленно пробирались по коридорам Отдела Тайн, которые были, на удивление, пусты. Драко не мог понять, было ли это благословением или знаком того, что худшее ожидает впереди. Они бродили по коридорам, по ощущениям, где-то около часа, пока не пришли к месту назначения. Дверь была широко распахнута, едва держась на петлях. — Эй, Поттер, никогда здесь не был, но я почти уверен, что это — плохой знак, — прошептал Драко через плечо Поттера. Они оба остановились, приближаясь к двери. — Согласен, но нам нужно посмотреть. Просто будь готов к бою, — совет Поттера воодушевляющим не был, но Драко был готов. С каждым шагом, приближающим их к двери, всё больше воздуха требовалось для очередного вдоха. А что, если их поймают? Смогут ли они выбраться оттуда? У обоих была базовая подготовка на уровне авроров, но Пожиратели смерти будут стремиться убивать, а не калечить. Наконец, они добрались до огромных двойных дверей. Они были не менее десяти футов в высоту и вблизи выглядели ещё более устрашающе. Драко пробормотал Гоменум Ревелио, чтобы убедиться, что они были там, пока Поттер накладывал защитные чары. Им было крайне важно убедиться в том, что на них не нападут, прежде чем они сбросят мантию-невидимку. Леденящий воздух, казалось, пронизывал до костей. Драко потёр руки друг о друга, осматривая комнату. Стены и полки были усыпаны сотнями светящихся сфер. Они могли поместиться на ладони, а стекло, из которого они были сделаны, было матовым. Они выглядели как обычные шары, и вряд ли одного из них было достаточно, чтобы остановить войну. — Что мы ищем? Они все выглядят одинаково, — спросил Драко. Как они должны были найти один нужный среди тысячи других, ровно таких же на вид? И ещё и никому не попасться. Гарри повернул голову, чтобы осмотреть множество полок, схватил одну из сфер и нахмурился. — На пророчестве, которое принадлежало мне, было моё имя, но я также чувствовал, как меня тянуло к нему. Нужно внимательно смотреть на имена. Вдруг узнаем какое-то, а, может, оно само притянет наше внимание. И так они пошли, осматривая полку за полкой, выискивая что-нибудь выделяющееся. Эта затея казалась безнадёжной. Они должны были найти его быстро, чтобы успеть встретиться с Гермионой и Роном. Отбросив переживания, Драко прислушался и услышал голоса. Взмахнув палочкой, он наложил щит и принял защитную позицию. Как охранные заклинания, наложенные Поттером, были сняты, не уведомив их? Он позвал Поттера, который стоял рядом с ним в тот момент. — Что? Что это? Ты нашёл? — Гарри бросился задавать вопросы, лихорадочно оглядываясь по сторонам. — Нет, я думаю, что твои защитные заклинания больше не работают. Гарри открыл рот, но, прежде чем он успел что-либо сказать, Драко снова услышал неразборчивый шёпот. Он повернулся и начал рассматривать каждое пророчество на полке перед ним. Все они были просто кусками матового стекла, кроме одного. В шаре вихрем проносились картинки, но он не мог разобрать ни одного изображения. Драко взял его и заметил, что на нём не было бирки. Он повернулся к Поттеру, чтобы поделиться своим наблюдением, но в комнате было темно. Какого хрена? Драко начал паниковать. Он знал, что их поймали. Его учащённое дыхание блокировало любые другие мысли. Он тонул. Голова кружилась, а перед глазами всё плыло, и Драко едва смог уловить голос, говорящий наряду с противным шипением. Шипение звучало почти так же, как и в том сне о Нагайне. Малфой резко поднял голову, ища змею в кромешной тьме, вслушиваясь в эхо шёпота. Он слышал слова, но не мог разобрать ни одно из них. Они были всем, за что он мог ухватиться, чтобы вывести себя из этого панического состояния. Он пытался разобраться в сказанном, вернуть зрению фокус, но этого было недостаточно. Драко чувствовал, что двигался по спирали. Затем парень почувствовал грубый удар по правой щеке. Жжение заставило его глаза резко открыться, и он понял, что кто-то кричит его имя. — Драко! Нам пора! Сейчас же! — кричал ему в лицо Гарри и тряс его. Схватив пророчество, он кивнул Поттеру и побежал за ним. — Нам нужно залезть под плащ, — выдохнул Драко, а его конечности всё ещё были тяжёлыми. — Нет времени! — закричал Гарри, прежде чем выпустить Импедименду через полки. Драко наблюдал за цветами радуги, которые развевались над ними. Их нашли. Он бросил ещё один щит ровно в тот момент, когда фиолетовый луч света пронёсся над их головами. Они были так близки к побегу, дверь была совсем рядом, но Драко догадывался, что нападавших было больше, чем один. — Ух ты, наш любимый Поттер и юный Малфой. Мы всё гадали, куда же ты подевался. Жаль, что ты не умер. Мы чувствовали себя обманутыми. Неважно, мы сейчас это исправим. — Руквуд появился в дверях. Драко уставился на человека, который пытал его не раз, пытаясь сдержать страх. Он слышал шаги позади. Это был Мальсибер, если он был прав насчёт хромающей походки. — Где предатель крови и грязнокровка? — спросил Руквуд гнусавым голосом. Драко и Гарри переглянулись, оба благодарили все высшие силы за то, что их друзей ещё не поймали. Однако двое молодых волшебников даже не поняли, что их собственное оборотное зелье уже перестало действовать. Их план с треском провалился. Можно будет лишь молить о быстрой смерти, если их поймают в стенах министерства. Их будут пытать и издеваться такими ужасными способами, по сравнению с которыми шрам предателя крови Драко покажется детской игрой. Драко понял, что он прав, когда услышал мрачный смешок за спиной. — Ты имеешь в виду другого предателя крови? Потому что, кажется, один уже стоит перед нами. Драко посмотрел на Руквуда, его палочка лениво висела между пальцами. Мерзавцы были настолько уверены, что загнали его и Гарри в угол, что даже не стояли в правильной боевой стойке. — Что это у тебя в руках, Предатель Крови? — услышал он голос Мальсибера. Прежде чем Драко успел даже попытаться спрятать хрустальный шар, Мальсибер бросился к Драко. Он молча поблагодарил Тонкс за маггловскую подготовку, уклоняясь от захвата. Драко рискнул бросить быстрый взгляд на Гарри, который был занят поединком с Руквудом. Пророчество не должно было попасть в чужие руки. С ними будет покончено. Это было так же ценно, как и любой крестраж, если Волдеморт охотился за ним. — Если ты так сильно этого хотел, то должен был сказать своему хозяину, чтобы он пришёл и забрал его сам. Не колеблясь ни секунды, Драко схватил шар и бросил его на землю. Когда Мальсибер нырнул за разбитым кристаллом, Драко бросил сильнейшую Бомбарду, которую когда-либо вызывал, и выстрелил ею в полку слева. Металл, стекло и дерево посыпались на них, когда Драко закрыл глаза. Затем он рванул вперёд, чтобы схватить Гарри, и заметил, что парень сидел сверху на Руквуде и бил его по лицу. Драко оглушил Мальсибера, который съёжился на земле, и заглянул через плечо Поттера. Лицо Руквуда было полностью в крови, хлынувшей из его носа. — Поттер, заканчивай с этими играми! Нам пора! — крикнул Драко сквозь звон в ушах. Гарри выстрелил оглушающим заклинанием в шокированного Руквуда, и они ушли. Пока они бежали по коридору, завыли сирены. — Экстренная блокировка системы. Это не учения. Пожалуйста, тщательно закройте входы и выходы в каждый отдел. В министерство проник беглец. Экстренная блокировка системы… — голос продолжал повторять одно и то же сообщение, в то время как сирены продолжали реветь между предложениями. — Блядь, блядь, блядь! Мы влипли! — Драко перекрикивал сирены. Коридоры были всё ещё пусты, когда они вышли из Отдела Тайн. Они повернули в сторону атриума. План был таков, что, если их поймают, они немедленно отправятся на площадь Гриммо, но ни Гарри, ни Драко не думали оставлять друзей на произвол судьбы. — Нам нужно найти Рона и Гермиону прямо сейчас! — крикнул Гарри в ответ. К счастью, им не пришлось искать долго: когда они вошли в атриум, они сразу заметили друзей, ведь действие их оборотного зелья тоже прекратилось. Они сражались с Яксли, будучи окружёнными патронусами и несколькими избитыми ведьмами и волшебниками. Заклинания летели со всех сторон, когда атриум заполнялся всё большим количеством авроров, проникающих через кабины внутрь. Когда Гарри в последнюю минуту наложил щитовые чары, он вспомнил, что их назвали беглецами. Поттер и Малфой повернулись спиной к спине и начали обороняться. Поочерёдно используя защитные и атакующие заклинания, они пытались пробиться к Рону и Гермионе. Им нужно было выбраться отсюда, прежде чем их загонят в угол или, что ещё хуже, вызовут Волдеморта. — Драко! Гарри! — они обернулись на голос и поняли, что Гермиона заметила их. Парни выстрелили несколькими атакующими заклинаниями, прежде чем присоединиться к группе ведьм и волшебников. — Нам нужно пройти антиаппарационный барьер. Это сразу за лестницей снаружи! Заклинания летели в них всё быстрее, поскольку всё больше и больше авроров присоединялись к битве. Было ясно, что группа беглецов начинала проигрывать. — У меня есть идея, но мне нужно, чтобы вы мне доверились. Мы должны сделать это вместе, чтобы это сработало, — крикнул Драко, поворачиваясь к остальным. Это был риск, но он не видел другого выхода. Остальные выразили своё согласие, не отрываясь от битвы. — Ладно, на счёт три стреляйте Конфринго в пол. Не спрашивайте зачем, надеюсь, это не будет смертельно. — Надеюсь?! — пропищала Гермиона, но тут же увидела, как Гарри и Рон согласно кивнули. — Хорошо. Один, — ребята подтолкнули других ведьм и волшебников к двери. — Два, — они набросили щит, достаточно большой, чтобы закрыть их четверых. — Три! — КОНФРИНГО! — закричали они все в унисон, бросая проклятие в сторону земли. Стена огня пронеслась между двумя группами, когда четверо подростков побежали к двери. Они увидели, как маглорождённые ведьмы и волшебники аппарировали группами. Они не оглядывались, когда бежали вниз по лестнице, достигнув границы аппарации, но что-то было не так. Когда Драко собрался перепрыгнуть через границу и направиться в их безопасный дом, он краем глаза увидел соломенные волосы и почувствовал, как чужая рука обхватила его ногу. А затем они исчезли.