The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Он опоздал. Они приземлились на пороге Гриммо, и Драко аппарировал себя, притащив Яксли на хвосте. Прежде чем кто-либо успел как следует отдышаться после беглой аппарации, Драко почувствовал ещё один рывок, а затем его охватила боль. Она была ослепляющей. Малфою никогда не доводилось расщепляться во время трансгрессии, но он сразу понял — в этот раз, увы, не повезло. Драко услышал надрывный стон, сродни тому, как кого-то стошнило, а затем крик. Этот громкий возглас заставил его вскочить, внезапно вспомнив о Яксли, но вместо дуэли с Пожирателем он увидел Гермиону, кричащую над окровавленным Уизли. Драко оглянулся, выискивая поблизости пшеничного цвета волосы Яксли, чтобы убедиться, что тот не аппарировал с ними снова, прежде чем подбежать к Гермионе, Уизли и Поттеру, который, хвала Мерлину, уже закончил опорожнять свой желудок. Гермиона посмотрела на Драко и Гарри, её голос дрожал, а по щекам катились слёзы. — Я увидела Яксли и запаниковала. Я не думала, что всё так обернётся, — её всхлипы заглушали все остальные звуки вокруг. Тогда, на пороге Гриммо, никто из них даже не успел сосредоточиться после аппарации, как её гениальный ум уже нашёл выход из ситуации. Малфой понятия не имел, куда их перенесла Грейнджер, но её реакция заслуживала похвалы. Драко огляделся и увидел кроны пышных деревьев, растущих над головой. Они находились в лесу и, скорее всего, всё ещё в Англии. Драко опустился на колени, поморщившись, и обхватил плачущую ведьму за плечи. Сейчас было не до слёз и истерик. — Гермиона, ты чертовски права. Яксли схватил меня, когда мы бежали. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на Уизли. Кажется мне, что ему не очень-то и хорошо, — она посмотрела прямо ему в глаза. Их цвет напоминал ей о грозах и проливных дождях, о чтении увлекательной книги у пылающего камина. Она всегда обожала штормы и бури: даже когда все проклинали неутихающие ливни, она находила в них утешение. В глазах Драко плескалось спокойствие и сосредоточенность. Казалось, он совсем не винил её. Он всё ещё кривился, недовольный увиденным, но его хватка на плечах была сильной. Если он мог оставаться спокойным, то и она тоже сможет. Гермиона кивнула ему и посмотрела на Рона. Драко был прав — Рон выглядел болезненно серым, и из его плеча хлестала кровь. Она быстро произнесла диагностическое заклинание, и вспыхнуло несколько красных огоньков, заставив её резко глотнуть больше воздуха, чем следовало. Это было плохо, это было очень, очень плохо. — О, чёрт, — услышала она бормотание Драко и шёпот Гарри. — Это нехорошо, да? Рон снова болезненно застонал, когда Гермиона одним движением палочки сняла с него рубашку. Его предплечье было исполосовано, куски мышц проглядывались сквозь покалеченную кожу. Это зрелище напомнило ей о порезах на спине Драко. Гермионе пришлось сдержать рвотный позыв при виде изуродованной плоти и стекающей крови. — Он потерял слишком много крови. Гарри, мне нужно, чтобы ты достал из моей сумки бадьян и крововосполняющее зелье, — приказала Гермиона, махнув рукой в сторону своей маленькой бисерной сумочки, которая валялась на земле неподалёку. Драко сидел и наблюдал за алой, светящейся диагностической картой. Он закрыл глаза и прислушался к внутренним ощущениям. Малфой знал, что его магии потребуется время на восстановление, ведь он слишком истощился во время дуэли в министерстве. По логике, парень должен был слишком постараться, чтобы собрать остатки волшебства, но он чувствовал его кончиками пальцев, и это было странно. Словно не использовал даже половины из своего запаса магии. — Гермиона, этого будет недостаточно. Он умирает, — прямо заявил Драко, снимая обувь, мантию и рубашку, оставаясь в одних брюках. — Какого чёрта ты творишь? — решительно спросил Поттер, засунув руку по плечо в бисерную сумку. Гермиона проигнорировала замечание Гарри, но вместо этого повернулась к Драко. — Я в курсе, Малфой! Но это всё, что я могу сделать! Я не позволю ему умереть! Почему бы тебе не попробовать помочь хотя бы чем-то вместо того, чтобы раздеваться? — рявкнула девушка, а её глаза всё ещё были полны слез. — Я как раз собираюсь, но мне нужно, чтобы ты отодвинулась, — Драко обошёл её и опустился на колени перед Роном. — Это будет выглядеть странно и неприятно, но мне нужно, чтобы вы оба доверились мне. Если ты вмешаешься, мы оба можем умереть, — заявил он спокойным тоном, отгоняя мысль о том, что он рискует собственной жизнью ради Уизли. Прежде чем они успели остановить его, Драко порезал себе ладонь кончиком палочки, а затем проделал то же с другой. Он положил одну ладонь на открытые раны Уизли, заставив Рона снова застонать от боли, а другую — на грязь лесной лужайки. Драко начал раз за разом повторять заклинание на языке, который звучал как древнескандинавский, но Гермиона не была уверена, что вообще слышала о таком ранее. Грейнджер переводила взгляд с Малфоя на Гарри, который выглядел потрясённым, всё ещё копаясь в бисерной сумочке. После минуты непрерывного повторения заклинания, срывающегося с губ Драко, вокруг обеих кровоточащих ладоней Драко образовалось слабое серебряное свечение. Затем Малфой начал произносить другое заклинание. Гермиона моргнула и потёрла глаза в недоумении. Она могла поклясться, что зелень на лужайке вокруг Драко начала увядать, словно умирая, жизнь высасывалась из растений за считанные секунды. Ручейки крови, которые хлестали из ран Рона всего несколько секунд назад, теперь обвивали руки и торс Драко, подобно змее. Затем она перевела взгляд на Рона. Его щёки порозовели, а раны медленно затягивались. Чем дольше длился ритуал, тем сильнее изматывался Драко. Гермиона помнила предупреждение Малфоя не вмешиваться, но что, если он упадёт без сил из-за истощения магического ядра? Заклинание продолжало звучать ещё минуту, а затем Драко откинулся назад с явным облегчением. Грейнджер выдохнула. Гермиона и Гарри бросились к Рону. Его раны были свежими, но они полностью затянулись. Она вновь использовала диагностическое заклинание, и все показатели светились зелёным. Рону нужно было принять крововосполняющее зелье и как следует отдохнуть, но его жизни больше ничего не угрожало. Он был здоров. Гермиона подняла глаза на Драко, который прислонился к ближайшему дереву. Он выглядел так, будто мог потерять сознание в любой момент. Девушка приказала Гарри дать Рону зелье и заверила, что тот будет в порядке. Гермиона медленно подошла и села рядом с Драко. Это было странно: внутри неё бушевало ощущение, словно она приближалась к дикому зверю. Не говоря ни слова, гриффиндорка потянулась к его рукам. Малфой отстранился от неё. Гермиона снова схватила его, в этот раз сильнее. — Я просто вылечу твои руки. Он не отдернул ладони, но и не посмотрел на неё. Его руки были тёплыми, гораздо теплее, чем на первый взгляд. Гермиона почувствовала, как по её руке пробежала дрожь, когда его кровь коснулась её кожи. Покраснев, она быстро наложила очищающее и заживляющее заклятия и отпустила его исцелённые руки. Она протянула ему его рубашку, которую он бросил, и не отрывала взгляд от земли, пока шла обратно к Рону и Гарри. Рон сел, выглядя ошеломлённым, но хотя бы живым. — Что случилось? — пробормотал он, когда его усадили у дерева рядом с Драко. — Тебя расщепило, и ты чуть не умер. Драко спас тебе жизнь, проведя какой-то ритуал. Я предполагаю, это была магия крови? — спросила Гермиона, кивнув подбородком в сторону Малфоя. Слизеринец фыркнул, его глаза снова закрылись. Хотя его запас магии до ритуала казался бесконечным, сейчас магическое ядро, безусловно, ощущалось истощённым. Пусть его собственные травмы были не такими серьезными, как у Уизли, он всё ещё не обращал внимания, что его раны не были исцелены во время выполнения ритуала. Ему потребуется восстанавливаться, но в конечном итоге всё и так заживёт. — Да, но сейчас это неважно. Нам нужно обсудить, что произошло в министерстве, да и что мы собираемся делать теперь, когда наше убежище обнаружили, — Драко понятия не имел, что они собираются делать. Пока они проводили время в компании друг друга, околачиваясь на площади Гриммо, всё казалось совсем другим. А теперь, когда они были на сто процентов сами по себе, за первые пять минут один из них уже чуть не умер. Золотое Трио — ноль, отсутствие инстинктов выживания — один. — Я не думаю, что мы можем связаться с кем-либо из Ордена. В министерстве заметили нас, и за любым, кто связан с нами, будут усиленно следить. Мы не можем рисковать, подвергая опасности ещё и остальных, — услышал Драко голос Поттера где-то справа. — Я согласна с Гарри. С этого момента мы сами по себе. Хорошо, что я подумала об этом заранее. Гарри, помоги мне, пожалуйста, — Гермиона вытащила из сумки завёрнутый брезент, размером с плед, и развернула его. По мере того, как брезент увеличивался в размерах, Драко понял, что он был таким же, как и палатки, в которых жили волшебники на последнем чемпионате мира по квиддичу. Они с Гарри разворачивали ткань, пока та не натянулась. Гермиона произнесла заклинание, чтобы палатка расширилась до размеров небольшой квартиры внутри, в то время как снаружи она осталась вполне обычной. — Давайте сначала разложим вещи, а потом сможем поговорить, — приказал Поттер, ни на секунду не забывая о миссии. Не то чтобы Драко возражал, но он бы предпочёл хорошенько вздремнуть, прежде чем они все неизбежно начнут расспрашивать друг друга вновь, чтобы выведать хоть крупицу информации, которую могли упустить в первый раз. Все они направились прямо в маленькую гостиную, в которой стояли диван, два кресла и небольшой журнальный столик. С другой стороны комнаты стоял длинный кухонный стол, похожий на тот, что был в доме на Гриммо, и приличных размеров мини-кухня. Единственный коридор вёл к двум дверям слева и одной справа. Драко предположил, что это были спальни и ванная. Места было слишком мало для четырёх человек, но отсутствие лишней мебели делало гостиную просторной. Никому не было тесно. Это, конечно, был не мэнор, да и на самом деле дом на Гриммо был лучшим вариантом для их убежища, но никто не мог найти в себе силы жаловаться. Эта палатка была их единственным вариантом, чтобы скрываться, и никто, даже Драко, не воротил нос после произошедшего в министерстве. Гермиона усадила Рона рядом с собой на диван, а Гарри и Драко заняли два видавших виды стула. — Итак, начнём с главного. Миона, пожалуйста, скажи, что тебе удалось умыкнуть медальон, — умоляющим взглядом посмотрел на неё Гарри. Пророчество было уничтожено, а если они не смогли раздобыть хотя бы медальон, всё это было напрасно. Вместо ответа Гермиона полезла в свою маленькую бисерную сумочку и вытащила изумрудное ожерелье. — Стащила его с жабы, когда та допрашивала маглорожденных. Они ломали их палочки и отправляли волшебников в Азкабан. Я надеялась, что она усвоила урок на пятом курсе, но, похоже, нет. Надеюсь, теперь она навсегда запомнит это, — она ухмыльнулась, и ехидство, проступающее сквозь коварную улыбку, могло посоперничать даже с врождённым ехидством Драко. — О, слава Годрику! — Гарри с нетерпением потянулся к украшению, но так же быстро отдёрнул руку. Он скорчился, глядя на медальон. — От это штуки тёмной магией за километр веет. Это определённо тот самый медальон. До этого момента Гарри не задумывался о том, как на самом деле будет ощущаться старая реликвия Блэков. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз сталкивался с настоящим крестражем, пусть в те года он даже не знал, чем на самом деле является дневник. Но где-то глубоко внутри он чувствовал, что в драгоценности заключена зловещая магия Волдеморта. — Слава Мерлину. Ребята, вы что-нибудь нашли? — Рон полностью выпрямился, услышав разговор о крестражах и выглядя ещё хуже, чем вымотанный ритуалом Драко, но теперь, кажется, окончательно пришёл в себя. Гарри вздохнул, пытаясь решить, как объяснить их неудачу. — Да, можно и так сказать. Когда мы были в Отделе Тайн, мы пронюхали, что Волдеморт ищет ещё одно пророчество. Мы решили зайти в Зал Пророчеств, и Малфой схватил одно, но мы даже не были уверены, то ли мы нашли. Руквуд и Мальсибер загнали нас в угол. Очевидно, мы сбежали, но нам пришлось его уничтожить. Точь-в-точь как на пятом курсе, — он скрестил руки и опустил голову. По крайней мере, в этот раз никто не умер. Поттер точно был уверен, что его двое друзей тоже подумали о Сириусе. Гарри понимал, что Малфой поступил правильно, разбив серебряный шар. Это было лучшим решением в сложившейся ситуации, ведь нельзя было допустить, чтобы змеиная рука Волдеморта завладела пророчеством, но всё равно это сильно разочаровывало. Драко выпрямился, чувствуя прилив энергии. — Вообще-то, я слышал его. Странное ощущение, но пророчество словно разговаривало со мной. — Ты слышал? Ты слышал? Ты думаешь, это было то самое пророчество? — взволнованно спросила Гермиона, и Драко кивнул. Рон впервые в жизни сидел тише воды, не произнося ни слова, а Гарри тут же вскочил со стула и начал ходить из угла в угол. Гермиона тоже встала и направилась к кухонному столу. Она вернулась с пергаментом и пером. — Хорошо, продолжай и повторяй всё, что помнишь, а я запишу, — сказала девушка, окуная перо в чернила и посмотрев на Драко, давая понять, что она готова конспектировать. — Ну, вам определённо повезло, что у меня слишком хорошая память. — Драко попытался ёрничать, но вздрогнул, вспомнив шипящий голос. — Прежде чем тот, кто обладает силой седьмого месяца, должен восстать, пара, созданная из одного, должна бросить вызов тьме, в которой они родились, ибо есть только один больше восьми. Все молчали, пока Гермиона писала. Все сидели, размышляя о том, какова была разгадка этой замысловатой загадки, пока Гермиона не заговорила. — Ну, мы можем быть уверены, что «сила седьмого месяца» относится к Гарри, так что я думаю, что это не просто бессмысленная загадка. — Что, чёрт возьми, означает «пара из одного»? Это же точно бессмыслица. — Гарри перестал мерять шагами комнату и повернулся к ним. На его лице отражалось недоумение, когда он поправил очки указательным пальцем. — Ага, а «один больше восьми»?! Я, конечно, не такой умный, как Миона, но в этом тоже нет никакого смысла, — проворчал Рон. Драко тоже присоединился к обсуждению, хрипло посмеиваясь себе под нос. — Не забывайте о «бросить вызов тьме». Это может означать что угодно, — зевнул он, потягиваясь. Драко был измотан, и ему нужно было сделать ещё кое-что, прежде чем он уснёт. Нехотя он встал и направился к двери. — Мне нужно закончить последнюю часть этого ритуала, и я предполагаю, что Гермиона захочет установить чары. Кажется, я слышал звук текущей воды. Грейнджер, ты знаешь, в каком лесу мы находимся? Гермиона нахмурилась, услышав его вопросы. — Вода? Тебе не стоит выходить, уже темнеет, Драко. И да, мы в лесу Дин. Я не знаю, где именно, но я знаю, что реки тут есть по всему лесу. — Со мной всё будет в порядке. Обучение на Пожирателя смерти я прошёл на отлично, так что не беспокойся. От меня не так-то просто избавиться. — Драко отмахнулся от неё, а затем ухмылка скользнула по его губам. — На самом деле, я могу даже составить конкуренцию мальчику-который-выжил, — и с этими словами он неторопливо ушёл. — С ним всё будет в порядке, Миона. Он как чёртов кот с девятью жизнями в кармане. Только никогда не говори ему этого. — Гарри не мог поверить, что вправду думал об этом, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух. — Но он действительно хорош в дуэли. Он может позаботиться о себе сам, — утешил её Гарри. Они оба помогли Рону добраться до одной из кроватей в одной из крошечных спален. Гермиона пошла устанавливать чары, пытаясь утешить себя тем, что она просто слишком много беспокоится о всех людях вокруг, а Гарри решил повнимательнее рассмотреть медальон. Скоро должно было наступить время ужина, но, похоже, они были больше сосредоточены на переваривании мыслей, чем на еде.

***

Драко оказался возле реки с помощью быстрого заклинания поиска воды. Очень непонятное и заумное заклинание, ведь оно было, по сути, неважным, учитывая, что можно было просто вызвать воду с помощью Агуаменти. Но оно всё ещё имело своё применение, например, в его нынешней ситуации, и Малфой был рад, что помнил о нём. Убедившись, что вокруг никого нет, он разделся догола и окунулся в реку. Он шёл, пока вода не достигла его бёдер, а затем вырезал на руках руны древнего очищающего заклинания. Раскаты звучания того же древнего языка, который он использовал ранее в тот день, прокатились по реке как туман. Ритуал, который он использовал на Уизли, был не совсем тёмной магией — скорее серой, но он использовал намного больше волшебства, чем намеревался, и это имело свои последствия. Принесения в жертву крови вкупе с очищающим заклинанием было достаточно, чтобы выпустить остатки тёмной магии из тела. Драко наблюдал, как из его ран вырывался серый дым, а кровь капала в бурлящую воду. Река была холодной, но ощущалась как освежающая ванна после особенно изнурительной игры в квиддич в августе. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Драко уже чувствовал себя легче, больше похожим на самого себя, с тех пор как услышал это проклятое пророчество. Что вообще это всё значило? Они знали, что это было то самое пророчество, которое искал Волдеморт, слава Салазару, но Уизли и Поттер были правы. Если бы Драко спросили, он бы сказал, что был намного выше и Уизли, и Поттера, когда дело касалось интеллекта, но он чувствовал себя таким же тупым, когда дело доходило до интерпретации этого пророчества. Становилось всё труднее не чувствовать, что где-то есть Бог, который ненавидит Драко и смеётся над ним во весь голос. Казалось, что это одна гигантская головоломка, и её части были разбросаны повсюду. Они отчаянно пытались сложить их вместе, но некоторые части не вязались в общую картину. Пара из одной? Что бы это могло значить? Он мог предположить, что это была связь, похожая на ту, что Волдеморт использовал для тёмной метки, но в этом не было никакого смысла. Или, может быть, что-то похожее на связь палочек Поттера и Волдеморта? И что такое «один больше восьми»? Может быть, имелось в виду «на один больше восьми»? Очевидно, тогда правильный ответ был девять, но это не имело никакого отношения к связи. Как бы он скептически не относился к наследству бывшего директора, возможно, книга, которую дал ему Дамблдор, могла бы помочь. Она была о нумерологии, и пророчество, безусловно, имело много общего с числами. Может быть, в книге всё-таки был скрытый смысл, и Дамблдор не был таким уж большим идиотом, как предполагал Драко. Пока он размышлял, во что вляпался, Гермиона пошла его искать. Уже совсем стемнело, и она не хотела, чтобы Драко погиб, что бы Гарри ни говорил о том, что тот способен позаботиться о себе сам. Она не знала, как так быстро нашла реку — просто чувствовала, куда идти, словно невидимые стрелки указывали ей местоположение парня. Гермиона стремительно приближалась, когда заметила, что Драко был обнажён, а вода опасно низко плескалась у его талии. Она собиралась повернуться, отказываясь быть замеченной за подглядыванием, когда обратила внимание на то, чем он занимался. На его руках были вырезаны руны, кровь стекала по его ладоням уже во второй раз за сегодня, и из ран вытекал тёмный дым. Что, во имя Мерлина, он делал? Её первой мыслью было броситься и остановить его. В конце концов, то, что он делал, не выглядело безопасным, но она не могла заставить свои ноги двигаться. Гермиона вообще не была религиозным человеком, но она бывала в церквях и читала о разных религиях, которые там проповедовали. Она знала историю Люцифера, рассказанную христианами. Многие считали предателя Бога отвратительным, но он был великолепен. Он был падшим ангелом. Она помнила фотографии его статуй, особенно Люцифера из Льежа. Это всё, о чём она могла думать, глядя на Драко, когда её поразило осознанием о том, что он был сокрушительно великолепен. Шрамы, усеивающие его тело, только подчёркивали его красоту, совсем не уродуя. Он не был похож на ангела. Скорее, он был похож на потустороннее существо, в которое влюбился бы ангел. Если бы он пал, то оказался бы сродни падшему Богу. И в его крови плескалась боль, которая заставляла двигаться дальше. Бледная кожа и платиновые волосы мерцали в лунном свете, усиливая его сходство со статуей Дьявола. Его волосы отрастали с тех пор, как она видела его перед концом шестого курса. Он перестал наносить на них гель для волос несколько лет назад, но раньше всё равно был любителем коротких стрижек. Теперь они начали достигать его скул и завивались возле кончиков. Он, должно быть, стал ещё выше за это лето. Он выглядел намного выше шести футов, равняясь в росте Рону. Но в то время как Рон мог показаться громоздким, Драко выглядел более поджарым. Он был крайне истощён, когда Нарцисса привела его в Нору, но он набрал немного веса после пары недель на площади Гриммо и в Норе. Тем не менее, было ясно, что он всё ещё был слегка тощим, и Гермиона задалась вопросом, как быстро они все начнут терять вес, если не смогут вовремя пополнять запасы еды. Драко полностью повернулся к ней спиной, и она посмотрела на длинные, неровные шрамы, которые теперь украшали его тело. Порезы зажили чрезвычайно быстро, даже по меркам волшебников. Грейнджер наблюдала за процессом заживления множество раз, но в этот раз всё было по-другому. Он воспринимал всё спокойно с тех пор, как прибыл. Конечно, Драко не упускал момент, чтобы отпускать ехидные замечания, и он был такой же занозой в заднице, как и прежде, но всё же разница в его поведении была колоссальной. После всего того, что они услышали о его детстве и обстоятельствах, в которых ему пришлось взрослеть, Гермиона поняла, что на самом деле никогда не знала настоящего Малфоя. Однако только сегодня Грейнджер смогла полностью ощутить разницу. Драко больше не был тем избалованным ребёнком. Он рисковал своей жизнью не один раз, чтобы помочь им. Он спас Рона. Сегодня он перешёл черту и теперь официально стал врагом Волдеморта. Пути назад не было, а он тем временем носил эти шрамы на спине с гордостью. Как будто это оскорбление на самом деле было комплиментом. Она почувствовала, как лёгкая усмешка коснулась её губ; Сириус поступил бы так же. Драко был прав: фамилия Блэк ему была к лицу. — Увидела что-то смешное, Грейнджер? — Драко повернулся к ней лицом, спиной к лунному свету. Гермиона вздрогнула. Со стороны выглядело так, словно она бесстыдно наблюдала исподтишка за блондином. Девушка прочистила горло, рассказывая о своей последней и наименее смущающей мысли: — Я как раз размышляла о Сириусе. Думаю, вы бы понравились друг другу, несмотря на его «безрассудные гриффиндорские качества», как ты любишь говорить. Драко склонил голову на бок, нисколько не обеспокоенный собственной наготой. — И что заставило тебя так думать? Из того, что я слышал, этот человек был безумцем. Это звучало как оскорбление, но она видела, что ему было искренне любопытно. — То, как ты относишься к своему шраму. Я думаю, он бы гордился тем, что преподносишь и не стыдишься его, даже если изначально это задумывалось как попытка оскорбить тебя, — Гермиона пожала плечами. Если честно, она сама гордилась им. Грейнджер чувствовала, что за последние несколько недель они стали чем-то вроде друзей, и он успел удивить её много раз. Драко молчал около минуты. Дым начал медленно покидать его ладони, и он посмотрел на руны. Парень не мог заставить себя выйти на берег к этой отчаянной гриффиндорке. Грейнджер обнажала его душу, срывала все фальшивые маски, невесомыми движениями прорывала его линию обороны. Лишь один взгляд её янтарных глаз — и Драко готов был положить к её ногам все секреты, укутываясь девичьей заботой, словно пуховым одеялом в крайне морозную ночь. Это начинало становиться её фишкой. Она была подобна богине солнца: тёплой и золотой, крадущейся в лунном свете и крадущей все его мысли. — Я думаю, что горжусь этим. Они пытались убить меня, и, даже если бы я выжил и выбрался из тех подземелий, они бы посчитали меня испорченным из-за этого шрама. Волдеморт никогда не хотел, чтобы я остался в живых, у меня не было ни единого шанса. Драко умолк, но всего на мгновение. — Но я здесь, и я выжил. Я знал, что абсолютно все, кто слышал мои крики из подземелья, плевали на меня с высокой колокольни. И мне нравится осознавать, что люди, которые были рядом со мной в последнее время, готовы меня поддержать. Я имею в виду, что мой собственный отец стоял рядом, он мог бы вытащить нас с матерью из этого кошмара, но он решил остаться. Зачем мне сражаться за людей, которые так относятся к своей семье? Если мне и есть за что стыдиться, так это за то, что я боролся за них в какой-то момент. Что мне пришлось жить в этой ненависти и лжи ради того, чтобы измениться. Гермиона не ожидала от него такой пылкой речи, но чувствовала твёрдость каждого сказанного слова. Его чёткая позиция напомнила ей о Гарри, о том, как они все продолжали двигаться вперёд, чего бы им это ни стоило. — Прекрасно понимаю тебя. То же самое я чувствую, когда меня называют грязнокровкой. Я не буду стыдиться того, кем я являюсь. Он вздохнул и кивнул. — Гермиона, я знаю, что уже извинился, но мне всё ещё жаль, что я называл тебя так. — Всё в порядке. На самом деле, расскажи мне, как ты спас Рона и что ты делаешь сейчас, и мы сможем начать всё с чистого листа, — пусть шляпа и отправила её в Гриффиндор, но эта наглая ведьма обладала впечатляющим запасом хитрости. Драко не долго раздумывал, прежде чем согласиться. — Хорошо, но ты должна пообещать, что не будешь меня перебивать. — Ладно, договорились. — она сжала пальцы и провела ими по губам, словно застёгивая молнию. — Несколько лет назад мы с Тео изучали лечебные заклинания. Скажем так, его отец не лучше моего, а в некоторых аспектах даже хуже. Мы искали в библиотеке Малфоев и нашли книгу, спрятанную за старыми фолиантами. Её даже не было видно, словно кто-то пытался скрыть её от посторонних глаз. Ей было несколько сотен лет, она была написана древними рунами, и мы потратили всё лето на их перевод. — Так вот как ты превзошёл меня на пятом курсе по рунам! — Гермиона, которая ещё минуту назад удобно умостилась на берегу, в порыве осознания снова встала. Она весь год была жутко раздражена, когда Драко обходил её практически на всех тестах по рунам. — Эй, не перебивай! И я победил тебя честно и справедливо. Просто признай, что ты, может, и самая яркая ведьма нашего поколения, но я по уровню интеллектуальных способностей волшебник под стать тебе, — возмутился Малфой, закатив глаза. — В любом случае, эта книга базировалась на старых заклинаниях магии крови. Тебе ведь известно, что магия не обязана быть лишь светлой или тёмной. В своё время серая магия тоже была достаточно популярной. Но потом начали появляться тёмные волшебники, такие как Волдеморт и Гриндевальд, и это отпугнуло всех от использования любой, кроме светлой. В волшебстве тоже есть равновесие и баланс. Заклинание, которое я использовал, чтобы спасти Уизли, использует кровь как передатчик силы от Земли к человеку. Отдав свою кровь Земле в качестве подношения, я смог получить жизненную силу и отдать её Уизли. По сути, я в этой ситуации был проводником. С дополнительной жизненной силой я смог залечить раны и вернуть его к жизни. Затем, с помощью воды, я уравновесил баланс и вернул долг лесу, в придачу очищая себя от остатка серой магии. — Во-первых, когда мы выберемся отсюда, ты обязан дать мне взглянуть на эту книгу. Во-вторых, разве этот ритуал может считаться тёмным, если долг уже уплачен? — Гермиона никогда не слышала и не читала много о магии крови, и, хотя она знала, что многие в Ордене сторонились всего, что отступало от пути света, её стремление к знаниям не позволяло ей не разузнать как можно больше о других типах магии. — Потому что магия крови может быть использована для крайне тёмных целей. Опять же, её можно использовать и во благо, но люди по своей натуре привыкли замечать лишь плохое, — быстро объяснил Драко. — Так расскажи мне, что именно ты делаешь сейчас. — Она посмотрела на тёмный дым, который полностью рассеялся. Драко покрутил пальцем, давая ей знак отвернуться. Она услышала, как плескалась вода, и её щеки вспыхнули от одной мысли, что он стоял полностью обнажённым позади неё. Но он говорил, а его слова затмевал шорох одежды. — Это было очищающее заклинание, как я уже упомянул. Я нечасто использую серую магию, но сегодня это было необходимо. Как ты уже знаешь, если использовать слишком много тёмной магии, она может очернить душу. Это очищающее заклинание подразумевает под собой то же, что и заклинание, которое я использовал на Уизли. Информация взята из той же книги. Использование рун чистоты и защиты в сочетании с кровью и проточной водой позволяет остаткам тёмной энергии покинуть моё тело и помогает очистить моё магическое ядро, и это хорошее энергетическое омолаживающее средство. Можешь поворачиваться. Гермиона тут же обернулась, глядя на Драко восторженным взглядом, ведь он рассказывал ей о тех аспектах магии, о которых она никогда не слышала. — Очищающее заклинание? Я не знала, что такое существует. Представляешь, сколько информации было утеряно со временем? Как думаешь, у тебя есть ещё такие книги? Какая, по-твоему, самая старая книга в твоей библиотеке? Знаешь, я читала о библиотеке мэнора. Я всегда хотела когда-нибудь прийти и взглянуть, но мы ненавидели друг друга. Как думаешь, теперь, когда мы друзья, я смогу её увидеть? Я зн… Он прервал её тихим смешком. — Грейнджер, ты несешь чушь. Если мы оба переживём это, ты сможешь прийти в библиотеку поместья в любое время, когда захочешь. Я уверен, что она удовлетворит все твои библиотечные влажные фантазии. Гермиона вновь покраснела от разговоров о фантазиях. Боги, она клялась, что никогда ещё её щёки не были такими алыми. — ЭЙ! Это совершенно… Он начал уходить, возвращаясь в лагерь. — Что? Я не могу хоть немного подразнить своего друга? — сказал он, многозначительно играя бровями. — Знаешь, я не это имела в виду. Беру свои слова обратно, Малфой. — Слишком поздно, Грейнджер, дорогая. Думаю, мне эта дружба понравится. А теперь покажи мне, какие щиты ты установила вокруг лагеря.

***

Гермиона показала Драко защитные чары, что она использовала, которые, по мнению Драко, были сильны, но никогда не помешало бы их укрепить. Малфой пообещал, что ознакомит её с защитными заклинаниями крови на следующий день. Почему все чистокровные были так помешаны на этой отрасли волшебства? Но Гермиона должна была признать, что магия крови, которую Драко использовал при ней, была чрезвычайно полезна, даже спасла жизнь человеку. Так что она не могла его винить. Группа разделилась: Рон и Драко отдыхали, пока Гермиона и Гарри пытались раздобыть что-нибудь на ужин. К счастью, Гермиона предусмотрительно взяла с собой не только палатку, но и запасы еды. Им определённо придётся пополнить их в ближайшее время, учитывая, что они не знали, как долго им придётся бежать, но того количества еды, которое собрала девушка, было достаточно, по крайней мере, на неделю. Две банки супа и немного хлеба, сначала подогретые, а затем заколдованные чарами стазиса — и ужин был готов. Группа из четырёх человек ела в уютной тишине, все измученные и желающие рухнуть в постель. Что привело их к спальным местам после того, как ужин был съеден и посуда убрана. — Точно, у нас две спальни, в каждой по две кровати, так что, к счастью, нам не придётся делить кровать. Кто с кем спит? — начала Гермиона неловкую беседу. Не то чтобы Гермиона была совсем застенчивой, но она всю жизнь делила комнату лишь с девочками. И даже если бы она жила с Гарри, который был ей как брат, ей всё равно было немного неловко делить комнату с мужчиной. В гостиной на минуту воцарилась тишина. Когда показалось, что никто не собирается отвечать, она фыркнула. — Ну ладно, Рон и Гарри займут комнату, которую Рон приготовил ранее. Мы с Драко можем занять другую. Она попыталась сохранить нейтральное выражение лица, не желая показывать, как на неё повлияла идея делить комнату с белобрысым волшебником. Грейнджер явно не была готова анализировать, не говоря уже о том, чтобы объяснять кому-либо эти чувства. Это было разумнее всего: поселить Гарри и Рона вместе, поскольку они жили в одной комнате уже шесть лет, а у неё в любом случае были самые лучшие взаимоотношения с Драко среди них. Это не имело никакого отношения к его дьявольской красоте и великолепному уму, да и к интересу, который медленно разрастался в гриффиндорке. Серьёзно, это просто было самым логичным выходом из ситуации. — Я бы поспорил с тобой, но, честно говоря, я слишком устал, чтобы беспокоиться, если этот чёртов ублюдок попытается убить меня во сне, — проворчал Гарри, устав доверять Малфою. Но Поттер знал, что его подруга сможет постоять за себя, если Драко попытается что-то вычудить. И даже Гарри пришлось признать, что Малфой сыграл сегодня важную роль в спасении всех их задниц. — Полагаю, я согласен. Хорёк спас меня от смерти. Но он мне всё равно не нравится, — невнятно пробормотал Рон. Ребята поднялись со своих мест, чтобы разойтись в спальни. — Спасибо, Уизел, я чувствую, как наша дружба уже собирается по крупицам, — сказал Драко с очередной хитрой ухмылкой на лице, не оглядываясь назад, чтобы увидеть, как ужас искажает лицо Рона. Честно говоря, выводить рыжего из состояния равновесия было слишком просто. Драко вошёл в спальню, Гермиона сразу последовала за ним. Комната действительно была крошечной, но чистой. Он увидел две кровати с небольшой тумбочкой между ними, а также два комода и небольшую книжную полку. Та была пуста. Он сел на кровать, ближайшую к двери, и кремовое одеяло мягко прильнуло к его рукам. Обувь и брюки были быстро сняты. Обычно Малфой спал только в боксерах, но он не снял рубашку ради того, чтобы не смущать Грейнджер. Пока он заползал под одеяло, из ванной вышла Гермиона. Хотя на ней была только пижама, а длинные волосы были заплетены в косу, она все равно выглядела раздражающе красивой. Драко отмахнулся от этой мысли. Он был здесь, чтобы победить Волдеморта, а не бесстыдно пялиться на Грейнджер в пижаме. Гермиона неловко поёрзала на кровати, прежде чем улечься. — Просто чтобы ты знал, мне иногда снятся кошмары. Я бы наложила заглушающие чары только на свою кровать, но пространство такое маленькое и че... Драко оборвал её и перевернулся на бок, не желая обсуждать их ночные кошмары. Он и так уже многое рассказал ведьме. — Гермиона, всё в порядке. Всем нам они снятся. Только не проклинай меня, если я попытаюсь разбудить тебя, и всё будет хорошо. Он закрыл глаза и быстро погрузился в сон, надеясь, что его разбудит не Грейнджер. В ту ночь никому из них не снились кошмары.

***

За следующую неделю их жизнь поглотила рутина. Драко показал Гермионе, как работают защитные родовые чары, и они начали устанавливать их вместе. Это был первый раз, когда она занималась магией крови и обнаружила, что совсем не против. Что-то менялось в её магическом ядре, ощущалось совсем по-другому, чем та магия, к которой она привыкла. Это заставило гриффиндорку чувствовать себя более уставшей, но она всё ещё стремилась к новым знаниям. Гарри и Рон отвечали за сбор растений, необходимых для приготовления зелий, а также за еду, которая была крайне необходимой, поскольку их запасы еды начали стремительно истощаться. Они также были теми двумя, кто по очереди носил медальон. К сожалению, ребята пришли к решению, что лучше всего носить его на себе всё время, на случай, если он исчезнет. Они не могли рисковать, им нельзя было его потерять. Драко и Гермиона поначалу тоже носили его по очереди, но они оба обнаружили, что это влияет на их способность трезво мыслить. Среди четырёх их считали «мозгами» для разгадки тайны Дамблдора, а также пророчества, поэтому вскоре весь удар приняли на себя Поттер и Уизли. Прогресса не было, и все начали расстраиваться, особенно когда обсуждали, как избавиться от крестража. Проклятый медальон не только подавлял способность Драко и Гермионы мыслить, но и наделял владельца отвратительными качествами. Некоторые умели подавлять в себе эту тёмную сторону, некоторые вовсе нет. Рон, а иногда и Драко, несколько раз набрасывались на остальных чуть ли не с кулаками. Все были согласны, что лучше всего избавиться от этой чёртовой штуки как можно скорее, хотя понятия не имели, как это сделать. — Как ты сделал это в первый раз? — раздражённо спросил Драко, всё ещё зацикливаясь на истории и секретах Золотого Трио. Малфой ненавидел чувствовать, что он не знает чего-то, что знают остальные. Плюс лицо Уизли его бесило. Драко едва мог находиться за одним столом во время ужина с рыжим, который, по-видимому, так и не научился элементарным манерам этикета. — Это был дневник, и я использовал клык василиска в Тайной комнате, — ответил Гарри, пока они доедали последние запасы еды. — Ладно, яд василиска мог бы помочь нам, — подумал Драко, пытаясь придумать, как раздобыть немного яда. — Вы двое забываете, что клыки так и остались в Хогвартсе, а меча у нас нет, — вмешалась Гермиона. — Нет, Грейнджер, я пытаюсь придумать, где ещё можно раздобыть яд, или ты уже придумала другой вариант? — рявкнул на неё Драко. Он обещал себе не быть таким придурком, но дела у них шли не так гладко, как хотелось бы. Рон прервал его, стукнув вилкой по деревянному столу. — У нас есть ещё еда? Я всю последнюю неделю голодал, эти порции слишком маленькие. Драко усмехнулся: — Конечно, именно на этом ты и сосредоточился. Ничего больше не происходит в этой горошине, которую ты называешь мозгом. Рон презрительно усмехнулся блондину. — По крайней мере, я вношу свой вклад, а вы с Гермионой почти не выходите из палатки. Всё, что вы делаете, это читаете книги, которые даже не помогают нам! Гермиона нахмурилась, когда Гарри встал, чтобы смягчить ситуацию. Снова. — Рон, ты носишь медальон целый день и идёшь у него на поводу. Малфой, ты ведёшь себя как придурок. Для этого нет никаких причин, просто черта твоего характера, к сожалению, — сказал Гарри, протягивая руки к обоим мальчикам. Гермиона тоже встала и собрала тарелки, разглядывая разводы от еды на них. Она тоже была всё ещё голодна. — Но Рон прав. Думаю, нам пора идти в город.

***

Драко сам вызвался пойти в город, так как рыжий мерзавец оскорбил его. Гермиона в свою очередь настояла, чтобы пойти вместе с ним. В основном потому, что у Драко не было большого опыта в мире магглов, но она также была немного помешана на контроле. Плюс Драко мог быть крайне непредсказуемым, и ребята всё ещё не до конца доверяли ему. Не то чтобы он не знал об этом. Они медленно пробирались в небольшой городок недалеко от леса. Гермиона остановилась и вытащила мантию Гарри. — Я думаю, нам лучше накинуть её. Драко кивнул и прижался к ней ближе, Гермиона накинула плащ им на головы. Она намеренно старалась не обращать внимания на его руку, скользящую по её спине, пока он делал вид, что не чувствует запаха ванили. Аромата, уже посещавшего его во сне, было достаточно. Когда они приблизились, Гермиона остановилась. — Что-то не так. Сейчас середина дня, улицы должны быть переполнены. Они огляделись по сторонам. Она была права. На улице не было ни души, большинство магазинов даже не выглядели открытыми. Тёплое солнце, которое их обжигало, казалось, перестало греть, и страх начал сочиться по венам и липкими каплями пота стекать по спине. — Гермиона… — Драко замолчал, его голос был нерешительным, но каким-то образом в нём звучало предупреждение. Температура воздуха теперь начинала ощущаться значительно ниже, несмотря на палящее солнце. Гермиона наклонилась и схватила листовку, которая колыхалась под натиском ветра у её ног. Она остановилась, а затем повернулась, чтобы взглянуть на него. Она была в ужасе, на шаг от состояния паники, но лишь кивнула головой. Девушка засунула бумагу в сумку и указала на магазин с дверью, сорванной с петель. — Давай проверим там. Нам всё ещё нужны припасы. Они подбежали к пустому дверному проему и разбитым окнам, осколки стекла хрустели под подошвами, когда они вошли. Место выглядело почти заброшенным. Светильники были разбиты так же, как и окна, позволяя только солнцу освещать помещение, и на полу были разбросаны вещи. Некоторые полки были полностью перевёрнуты. Словно это место настиг апокалипсис. — Что, чёрт возьми, здесь произошло? — сказал Драко, снимая плащ и оборачиваясь, разглядывая помещение. Чем дольше он смотрел, тем больше ему казалось, что из угла выползет зомби и погонится за ним. В уничтожении магазина был бы смысл, если бы они были в волшебной части страны, но маггловская Англия была ни при чём в этой войне. Было ли это просто совпадением? Или Пожиратели смерти уже начали свой крестовый поход? — Я не уверена, но это явно плохой знак. Слушай, нам не нужно использовать магию. Просто хватай всё, что можешь, и бросай в сумку. Разберёмся с этим позже, — поспешила Гермиона, уже начав обыскивать магазин в поисках чего-нибудь ценного. На этот раз Драко, похоже, послушал её и начал хватать консервы. Гермиона направилась в зону гигиены и предметов первой необходимости. Продолжая хватать как можно больше предметов, она почувствовала, как желудок крутило от беспричинного страха. Её дыхание сбилось, когда она быстро попыталась привести себя в чувство. Гермиона знала, что что-то не так, но игнорировала это. Она схватилась за виски, когда отчаяние обрушилось на неё, словно ведро ледяной воды. Она была недостаточно хороша, чтобы быть ведьмой. Зачем она вообще пыталась сделать что-то стоящее? Её родителям было лучше без неё. Единственное хорошее, что она сделала, — это то, что вычеркнула себя из их памяти. Никто никогда не полюбит её. Как можно любить кого-то, кто ничего из себя не представляет? Она не была умной, красивой или даже смешной. Она была скучной и не могла ничего дать своим друзьям. Было бы лучше, если бы она просто исчезла, перестала существовать. Гермиона услышала крики и вопли, которые звучали где-то вдалеке. Она хотела предупредить того, кто кричал, чтобы он бежал, но не могла стряхнуть с себя это наваждение. Кроме того, уже было слишком поздно. Тьма опустилась бы, и никто из них не мог бы ничего сделать, чтобы остановить это. Драко вздрогнул, когда температура снова упала. Они собрали достаточно припасов, пришло время им с Гермионой уходить. Он собирал последние банки с консервами, когда услышал крик. Малфой вскочил на ноги и взмахнул палочкой, прежде чем успел моргнуть. Крик звучал душераздирающе. Он слышал такие крики раньше: это была мольба о смерти. Драко пробирался сквозь проходы, пока искал Гермиону. Его сердце ушло в пятки от того, что он увидел. Дементор откинул капюшон и медленно подлетал к Гермионе, пока та рыдала и корчилась от боли на полу. Драко не думал, когда кричал на тварь. Он не думал о том, что сделает, когда внимание монстра будет обращено на него. Боль, которую чувствовала Гермиона, быстро поглотила Драко. Он никогда не испытывал подобной боли. За всё время, что он испытывал агонию из-за пыток, он никогда не хотел так отчаянно молить о смерти. Драко схватил палочку, костяшки пальцев побелели. Пытаясь отогнать все жуткие мысли, он думал о Тонкс, которая учила его вызывать патронус. Он попытался сосредоточиться на своём дыхании и подумать о матери. Воспоминания об их играх в догонялки в саду, когда она гналась за ним, смеясь, заполонили его разум. — Экспекто Патронум! — слабые клочья дыма вылетели из его палочки и лишь на секунду задержали дементора. Но дым развеялся так же быстро, как и появился, и дементор вновь подплыл к нему, готовясь забрать его душу. Драко попробовал снова, думая о своих друзьях, собравшихся у Чёрного озера. — Экспекто Патронум! — на этот раз золотые струйки создали небольшой шарик энергии, закружившись вокруг него, но не сформировав животное, это должно было случиться. Драко чувствовал себя всё более и более истощенным, и, когда стекло вонзилось в его кожу, он понял, что упал на землю. Его взгляд метнулся к Гермионе. Она всё ещё лежала тихо, её глаза были закрыты. Единственная причина, по которой он знал, что она жива, была её вздымающаяся грудь. Драко снова поднял взгляд и обнаружил, что у дементора появилась компания. Четыре фигуры в капюшонах окружили Драко. Зачем он вообще пытался? Он был обречён на смерть ещё до того, как узнал, что такое жизнь. Он перевернулся на спину. Малфой слабо повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть на Гермиону, надеясь, что она проснулась и сможет бежать. Она не проснулась, и теперь девушку тоже окружали. Она выглядела такой маленькой, хрупкой, когда он наблюдал, как дементоры снимают капюшоны и приближаются к ней. Он нахмурился. Драко, возможно, заслужил это, но Гермиона — нет. Это из-за него гриффиндорка оказалась здесь. Если бы она пошла с Поттером или Уизли, они смогли бы защитить её. Как уместно, что его последним поступком перед смертью будет утащить её за собой. Тёмный Лорд был прав: он был слаб. Он не мог даже вызвать простой патронус, чтобы спасти их жизни. Грейнджер всхлипнула, когда дементор поднял её. Душа прозрачной дымкой начала покидать её тело, когда она снова закричала. Драко наблюдал с ужасом и гневом в глазах. Что он делал? Почему он не останавливал их? Потому что он был слаб? Он пообещал себе, что больше никогда не будет слабым. Он обещал Гермионе, что станет лучше, но он оказался лжецом. Драко почувствовал, как ярость забурлила в его венах, страх отключился. Он поднялся на колени. Его глаза блестели от ярости. Он чувствовал, что на ноги его поднимает чистая решимость и отчаяние, чтобы добраться до Гермионы. Драко не мог ясно мыслить, всё, что он ощущал, — это ненависть к монстрам перед ним. Он высоко поднял палочку в воздух. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! Чёрный туман извивался из его палочки. Он выглядел чернильным и таким же тёмным, как ночное небо, поскольку образовал форму тигра, украшенного серыми полосами. Хищник не терял времени, разрывая дементоров своими мощными когтями, исполосовав кожу и кости монстров. Он укусил другого своими челюстями, оторвав половину туловища существа. Драко заворожённо наблюдал. Он видел несколько патронусов других людей, но никогда не видел, чтобы чей-то зверь действовал так. Тигр был безжалостен, и Драко чувствовал только удовлетворение, когда дементоры падали. Драко вышел из ступора, когда Гермиона снова застонала. Он бросился к ней, упал на колени и слегка встряхнул девушку. — Гермиона, мне нужно, чтобы ты проснулась сейчас. Нам пора уходить, — она вновь только простонала, — Гермиона, пойдём. У нас мало времени. Пожалуйста, — отчаянно молил парень. Грейнджер приоткрыла глаза. — Драко? Что случилось? Что происходит? Она медленно повернула голову, чтобы оглядеться. Слабо попыталась подтянуться, чтобы сесть, и Драко схватил её за руки, чтобы помочь. Глаза Гермионы расширились, когда она увидела полностью разгромленный магазин. Затем она заметила гигантского кота, крадущегося в их сторону. — Драко… что это, чёрт возьми, такое? — она начала нащупывать палочку, подсознательно пытаясь спрятаться за Драко. — Э-э-э, я думаю, это мой патронус, — нерешительно сказал он, вытянув палочку и нацелившись на существо, которое он вызвал. Тигр добрался до них, облизывая губы, и сел перед ними. Он не был игривым, как другие патронусы, которых он видел. Он просто смотрел на них, пока не начал медленно мурлыкать. — Ну, давай, погладь его. — Гермиона подтолкнула Драко вперёд. Если бы существо его съело, у неё хотя бы была бы фора. Драко уставился на патронус, не удивлённый тем, что Гермиона готова была принести его в жертву волкам — или кошке в данном случае. Тигр продолжал мурлыкать, и Драко протянул руку, надеясь, что неуклюжий Хагрид научил его правильному порядку действий для знакомства с магическими существами. Клювокрыл был исключением из правил, конечно. Существо спокойно отреагировало на его протянутую руку и коснулось головой бледных пальцев. Мурлыканье стало громче, а беспокойство Драко улетучилось. Конечно, животное не причинит ему вреда. Патронусы были самой светлой частью человеческой души. Гермиона с любопытством придвинулась поближе к Тигру. — А почему он чёрный? Я никогда не слышала, чтобы патронус был не золотым или серебристым. Тигр повернулся к девушке и уставился на неё, всё ещё мурлыча. — Без понятия. Это первый раз, когда мне удалось его вызвать. Думаю, он хочет, чтобы ты его погладила, — сказал Драко, размышляя о его цвете. Если подумать, она была права. Что это говорит о нём? Что самая светлая часть его души всё ещё оставалась чёрно-серой? Он вызывал его, только когда разозлился. Может быть, поэтому? Но он никогда не слышал, чтобы патронус вызывался из-за гнева. Гермиона протянула руку. — Знаешь, теперь, когда он не массовый убийца, он напоминает мне Живоглота. — Живо-кто? — он остановился, наблюдая, как тигр коснулся руки Гермионы. Патронус медленно стал светиться золотым изнутри. Его полосы стали серебряными. Он был таким ярким, что Драко пришлось прикрыть глаза. Тигр несколько раз проскакал вокруг Драко и Гермионы, прежде чем взмахнуть хвостом и рассеяться. Они сидели молча минуту, оба не зная, что сказать, прежде чем Драко встал и протянул руку Гермионе. Она повернулась к нему и, глядя прямо в его глаза, сказала: — Что — и я говорю это без всякого неуважения, — чёрт возьми, это было?