The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Драко, Гермиона, Рон и Гарри каким-то чудом сумели ускользнуть с празднования победы. Они сидели у Чёрного озера, усталость разъедала изнутри, но у них было ещё одно, последнее задание. Солнце светило высоко в небе, и Драко про себя отметил, что они не спали уже больше двадцати четырёх часов. Гарри рассказал им обо всём, что произошло после того, как он оглушил Драко (что напомнило Малфою, что он должен был дать Гарри пинка под зад, но так как он слишком устал, Поттер получил лишь кулаком в плечо). Все были в шоке от этой истории, но больше всех радовалась Гермиона, когда узнала, что была права насчёт Бузинной палочки. Затем Гарри вытащил серое древко из кармана. — Я думаю, нам следует уничтожить её, — сказал Гарри, поправляя очки на носу. — Что? Ты спятил, приятель? Это непобедимая палочка! — Рон нахмурился в замешательстве. Зачем его друг хотел уничтожить такой артефакт, было выше его понимания. — Мы можем отдать её Министерству? — предложила Гермиона, но когда она произнесла эти слова, то поняла, что неправа. Министерство подвело волшебный мир не один раз, а дважды, за менее чем полдесятилетия. — А что, если мы спрячем её? На всякий случай, если другой тёмный волшебник попытается прийти к власти? — Драко попытался выдвинуть свою идею, но тоже нерешительно посмотрел на палочку. Он всё ещё не осознал, что был её настоящим владельцем почти год. Оглядываясь назад, Драко видел, как Дамблдор всё идеально подстроил. У него не было бы никаких шансов разоружить волшебника, если бы тот не хотел этого. — А что, если кто-то из нас сойдёт с ума из-за этого? — спросил Гарри, и его взгляд остановился на каждом из друзей по очереди. Он был прав. — Я не думаю, что что-то столь могущественное должно существовать. Что, если палочка снова попадёт не в те руки, и не будет никакого шанса спастись, как в этот раз? Они переглянулись, и Драко сказал: — Сделай это. Гарри ещё раз посмотрел на палочку, затем на своих друзей и снова на палочку. Держа руки на концах древка, он со всей силы согнул их, сломав палочку пополам. Все выдохнули с облегчением. Ещё одна проблема была решена. Гермиона ткнула Гарри в плечо. — Я всё ещё хочу, чтобы ты извинился, Гарри Джеймс Поттер. Я была права насчёт Даров Смерти, а ты меня проигнорировал! Улыбка, ослепительная, как лучи солнца, падающие на озеро, тронула губы Гарри. Он обнял подругу. — Ты была права. И мне жаль, что я не послушал тебя. Гарри обхватил девушку одной рукой и взъерошил ей волосы, целуя в макушку. Гермионе удалось оттолкнуть его, но не раньше, чем её волосы стали похожи на воронье гнездо. Все рассмеялись, глядя на девушку, и она присоединилась к веселью, когда взглянула на своё отражение в озере. — Эй, какой сегодня день? — спросила Гермиона, положив голову на плечо Драко. Клонило в сон. — Семнадцатое марта, день, когда была выиграна битва за Хогвартс! — закричал Рон, и остальные рассмеялись, когда Гермиона позволила себе уснуть. Теперь они были в безопасности. Она могла отдохнуть.

***

Австралия была тёплой и встречала гостепримнее, чем холодные ветра Канады. Гермиона почувствовала, как её тело расслабилось, когда она зарылась пальцами ног в песок. После пары недель помощи в стабилизации Англии после войны Гермиона и Драко всё-таки решили отправиться в отпуск. Они вскоре планировали вернуться, так как Нарцисса Малфой посылала сову за совой. Несмотря на то, что они вновь познакомились с Регулусом, женщина сильно привязалась к сыну, а затем и к Гермионе. Через пару недель после войны Гермиона была вынуждена признать, что ей тоже нравилось проводить время с Нарциссой. Семья Блэков была к ней добра, и, похоже, они скучали по своим детям. Девушка также скучала по своему новому кузену. Её сердце разбилось вдребезги, когда она узнала, что Тонкс и Ремус оставили новорождённого ребенка. Переживать их смерть стало в разы тяжелее. Тедди Люпин питал такую ​​же слабость к радужным волосам, как и его мама, и видеть его широкую улыбку в тандеме с розовыми мягкими волосами было как бальзам на душу. — Эй, дорогая, ты готова идти? — спросил Драко, опускаясь на стул рядом с женой. Гермиона ещё сильнее упёрлась пальцами ног в песок, но это не помогло снять напряжение. Она прикусила губу, глядя на мужа. — Я... я боюсь. А что, если мы не сможем это исправить, Драко? А что, если они меня не вспомнят? — Гермиона отчаянно хотела сдержать слёзы, потому что за последние несколько недель она плакала слишком много раз. Драко наклонился и схватил её за руку. — Тогда ты знаешь, что ты всё равно защищала их, как могла, и что твои усилия не были напрасны. Они живы, Гермиона. Война закончилась, и они выжили благодаря тебе. Драко поцеловал костяшки её пальцев и встал, потянув девушку за собой. — А что, если они никогда меня не простят? Драко, мы поженились, а они даже не узнали! Он не смог сдержать небольшой смешок, вырвавшийся из его уст. — Гермиона, дорогая, это было гораздо больше, чем просто свадьба. Но если они захотят на кого-то обидеться из-за этого, то я всегда к их услугам. — Его палец скользнул по её настоящему обручальному кольцу, которое теперь было на левом безымянном супруги пальце. Вскоре после окончания войны они отправились в банк, чтобы извиниться за то ограбление (Драко не был искренен, но Гермиона чувствовала себя плохо), и гоблины, к счастью, всё равно позволили им получить доступ к своим хранилищам. Драко позволил Гермионе выбрать себе кольцо. Его супруга и Нарцисса часами подбирали подходящее, а он сидел и наблюдал, как две самые важные женщины в его жизни перебирали груды драгоценностей. Они наконец выбрали золотой бриллиант грушевидной огранки, окружённый осколками александрита в форме звезды. Затем Драко подарил Гермионе её собственное золотое кольцо-печатку Малфоев, которое, по словам Нарциссы, выглядело лучше, чем любое из серебряных, которыми владела семья. Теперь у неё было по одному кольцу на каждой руке. Гермиона предпочла потратить своё время и подарила мужу серебряное кольцо, на внутренней стороне которого были выгравированы их даты рождения и инициалы. Если бы она уже не попросила Нарциссу спланировать настоящую свадьбу, Драко настоял бы на том, чтобы они снова поженились сию же секунду. — Всё будет хорошо, я обещаю. — Драко, ты не можешь обещать ничего подобного, — возражала Гермиона, пока они шли по песку. — Я могу, и я буду. Потому что ты — самый сильный человек, которого я знаю, и даже если всё пойдёт не так, как мы планировали, ты обязательно справишься. Они вышли на тротуар и направились к точке аппарации, чтобы направиться в больницу, где собрались австралийские авроры и врачи. Они собирались вернуть память её родителям. Пока супруги шли по больничным коридорам, Гермиона молчала. Она не смогла бы выдавить из себя ни слова, даже если бы захотела. — Сюда, миссис Малфой. — Доктор провёл их в небольшую комнату, которая больше напоминала кабинет, только без стола. Там стояли два кресла, в которых сидели её родители, и кушетка напротив них. — Мы уже провели обширное тестирование, и похоже, что всё действительно сведётся к обыкновенному заклинанию отмены. Но пока они в полном здравии, — прошептал седеющий целитель Гермионе и Драко. Девушка кивнула и попыталась не зареветь при виде своих родителей, целых и невредимых. Драко и доктор отступили, когда Гермиона направилась к родителям и села на журнальный столик перед ними. Она продолжала молчать, за исключением произнесённого заклинания. Её супруг и целитель наблюдали, как лица родителей девушки менялись, наполнялись эмоциями и озарением. — Мама? Папа? — неуверенно прошептала Гермиона, а её глаза наполнились слезами. — Гермиона? — Родители переглянулись, а затем посмотрели на свою дочь. На свою дочь. Они вспомнили, что у них есть дочь.

***

Следующий учебный год для Гермионы выглядел совершенно иначе. Она, вместе с Роном, Драко, Гарри и всеми остальными учениками, которые были на момент войны на седьмом курсе, были приглашены на дополнительный курс. Девушка убедила всех вернуться с ней. Драко подозревал, что шляпа ошиблась с выбором факультета для его жены, потому что, как только все согласились вернуться на последний год, ведьма в мгновение перестала плакать и вытерла слёзы, ехидно ухмыльнувшись. Хогвартс разрешил старшим студентам жить в общежитии за пределами замка, созданном в Хогсмиде, в основном из-за того, что Драко и Гермиона были женаты, а МакГонагалл не хотела показаться несправедливой по отношению к другим студентам. Год пролетел быстро, поскольку Гермиона, Нарцисса, Пэнси и даже мать Гермионы, Джин, встречались почти каждые выходные, чтобы организовать свадьбу. Драко пытался внести свой вклад (это была и его свадьба, если бы хоть кто-то из этих женщин вспомнил), но после тридцати минут споров с матерью о том, что салфетки должны быть кремовыми, а не яично-белыми, его выгнали. Хотя Драко изначально был зол на то, что ему не позволили планировать большую часть собственной свадьбы, день прошёл прекрасно. На этот раз они заставили Кингсли (он настаивал, что являясь министром, — это его право, данное Мерлином) провести церемонию, так что Регулус мог наблюдать издалека. Тео настоял на том, чтобы быть мальчиком-цветочником, но Тедди его опередил. Свадебная вечеринка превратилась в дикую тусовку — их друзья на удивление хорошо разобщались друг с другом. Пэнси, Гермиона и Джинни были девушками, с которыми приходилось считаться, и никто не собирался отказывать им ни в чём. Поэтому на церемонии их друзья стояли рядом с ними, а не напротив, и Драко был уверен, что Пэнси тысячу раз выбрала бы сторону Гермионы, будь её воля. Отец Гермионы смог провести её к алтарю, как она и хотела, а Драко увидел, как его мать рыдала рядом с Молли Уизли. Этот день был волшебным.

***

Можно было бы подумать, что наличие ордена Мерлина (первой степени, заметьте) даст преимущество в обучении на мракоборцев. Однако, если бы вы спросили Драко Малфоя и Гарри Поттера, было ли им легче, чем их одноклассникам, ответ был бы однозначным «нет». Но оба парня были настроены решительно, и как бы тяжело ни было обучение, они справлялись. Оба чувствовали, что их работа не будет закончена, пока все Пожиратели смерти не окажутся за решёткой, и даже после этого ни один из них не хотел рисковать. Никто не хотел, чтобы на замену Волдеморту пришёл кто-то ещё. Они боролись за первенство в их группе, но ни один из них не победил, так как их дуэт был сильнее остальных, и даже в одиночку они оба были слишком сильны. Это дико забавляло Гермиону, что заставило обоих парней обвинить её. Как это могло обернуться против неё, она не знала. После выпуска из академии авроров Гарри сделал предложение Джинни, и Драко не хотел признавать, что тут Поттер победил (какой-то странный спор, который Драко и Гарри затеяли во время своего обучения на мракоборцев, пусть это и было абсурдно). Женщины снова обратились к свадебным организаторам, и Драко предупредил Гарри, чтобы тот даже не пытался вмешиваться. Поттер не был таким самоуверенным в вопросах моды, как светловолосый волшебник, поэтому заверил друга, что он и не планировал. Время от времени кто-нибудь из них оглядывался в прошлое и обнаруживал, что эта жизнь — это больше, на что кто-либо из них мог надеяться. Драко часто обнаруживал, что, если бы ему пришлось начать всё сначала, он бы поступил так же. Хотя бы ради того, чтобы каждый вечер перед сном обнимать свою жену. Гермиона проявила интерес к их духовной связи и взяла Отдел Тайн почти штурмом. Драко не удивился бы, если бы она стала главой отдела к тридцати годам. Женщина была гением! А за Роном и Джинни было забавно наблюдать, когда они сражались на поле для квиддича. Гарри, конечно, носил футболку с принтом Гарпий в дни игр, а Гермиона носила Паддлмир Юнайтед — команды Рона. Драко пришлось долго выбирать, кого из друзей он хотел поддержать, и, хотя он очень привязался к Рону (пусть и не говорил ему об этом), он находил более забавным подшучивать над ним, надевая футболку Гарпий.

***

Их жизнь была полна красок и воспоминаний, дни были наполнены смехом. Когда у их друзей начали появляться дети, Драко и Гермиона подумали, что им тоже хотелось бы иметь ребёнка. Хотя в тот день, когда появился этот ребёнок, Драко предпочёл бы ещё раз сразиться с Волдемортом. Супруга просто рассмеялась над его бледным лицом, уложила одного сына ему на руки, держа второго в своих руках. В типичной для Гермионы манере она превзошла все ожидания, родив первую пару близнецов в роду Малфоев. Оба мальчика были прекрасны, и Гермиона наконец поняла, за что так долго боролась. Она устала во время родов и, вероятно, использовала все возможные оскорбления в адрес своего мужа, но она была так невероятно счастлива и удивилась, что не вызвала Араторна. Гермиона когда-то пообещала себе, что будет бороться за своё будущее, и она его добилась. Страх Драко растаял в тот момент, когда жена положила их ребёнка ему на руки — казалось, что каждый момент его жизни вёл к этому. Каждая боль, которую он когда-либо чувствовал, каждый вдох, который он делал, каждый раз, когда он молил о смерти или чуде, — всё это привело его сюда. Его глаза жгло от слёз, но это было приятно. Скорпиус и Орион были бы в безопасности. У них была мать — героиня войны — и отец — герой войны (мнение общества о Драко изменилось в тот день) — и тигр. Они бы перевернули небо ради невинного ребёнка перед ними. Их жизни снова навсегда изменились, и маленькие детки уже за считанные минуты оставили свои золотые метки на душах Драко и Гермионы.

***

Они стали старше, в их жизни начали появляться внуки, а дети давно выпорхнули из родного дома. Они преподали им все виды жизненных уроков, которые сами усвоили тяжёлым путем. И они любили каждого члена своей семьи так, как могли любить только самые чистые сердца. Может быть, это было из-за их связи, но и Драко, и Гермиона чувствовали, что их время близилось к концу. Они лежали в постели и долго молчали, размышляя о своей жизни. Ночные кошмары так и не прошли, внезапные моменты горя иногда настигали кого-то из них, и было место приступам гнева на мир. Но они прошли всё это вместе. Драко и Гермиона были рядом в горе и в радости. Каждую травму, эмоциональную или физическую, переживали вместе, поддерживая друг друга. В моменты любви, которые горели так ярко, они были рядом, чтобы греться в тепле друг друга. — Тебе страшно? — прошептала Гермиона, лёжа в темноте. — Нет. Я пойду туда, куда пойдёшь ты, — ответил Драко, сжимая её руку и проводя по золотому перстню с печаткой. — Я пойду туда, куда пойдёшь ты, — повторила она. Они всегда следовали друг за другом. И в конце их души радовались вместе среди звёзд, ища своё следующее приключение.