The Blood of Traitors//Кровь Предателей

— Вы сражались отважно, но тщетно. Каждая пролитая капля магической крови — ужасная трата. Поэтому я приказываю своим войскам отступить. В их отсутствие похороните мертвецов с достоинством. Гарри Поттер, теперь я обращаюсь к тебе напрямую. В эту ночь ты позволил своим друзьям умереть за тебя, вместо того чтобы самому встретиться со мной. Нет большего позора. Присоединяйся ко мне в Запретном лесу и встреться со своей судьбой. Если ты этого не сделаешь, я убью всех до единого: мужчин, женщин и детей, которые попытаются скрыть тебя от меня. Голос Волдеморта снова разлетелся по территории школы, когда они выбрались из-под Гремучей Ивы. Пожиратели смерти постепенно отступали, а Драко и Гарри стояли под прикрытием больших ветвей дерева. Солнце уже начало подниматься, показывая, насколько опустошён был замок на самом деле. Во время обратного пути в замок Драко снова почувствовал себя не в своей тарелке. Как будто это был один из его ночных кошмаров, и он просыпался в своей постели в домике у озера. Кровь скользила по траве, на которой он любил отдыхать с друзьями. Мёртвые тела валялись на камнях, по которым он ходил к теплицам. Осыпались стены замка, где он ел, спал и учился каждый день в течение шести лет. Хогвартс всегда считался безопасным, а теперь казался одним из самых смертоносных мест на планете. Трудно было не чувствовать себя виноватым. Драко был первым человеком, который смог впустить Пожирателей в Хогвартс, а теперь, год спустя, это было местом сотни смертей. Он и Гарри не произнесли ни слова, оба понимая, насколько их мир перевернулся с ног на голову. Хотя они уже несколько месяцев были в бегах, активно ища способ покончить с Волдемортом, Драко никогда не чувствовал, что дойдёт до такого. Даже в самых смелых снах он никогда не чувствовал, что это может произойти. — О, слава богу. — Что-то набросилось на него, и потребовалась секунда, чтобы осознать, что это Гермиона, стремящаяся в его объятия. Драко сжал её в ответ и изо всех сил старался сдержать жгучие слёзы. — Снейп. Он-он умер. Волдеморт убил его, — слизеринец с трудом выговорил слова, поскольку образы всё ещё ярко всплывали в сознании. Гермиона отстранилась и посмотрела на Драко, а затем на Гарри. Поттер мрачно кивнул и поднял флакон с воспоминаниями, который дал ему слизеринец. — Нам нужно пойти и посмотреть их в кабинете Дамблдора. При упоминании о просмотре воспоминаний, Драко ухватился за мысль о последнем крестраже. — Мы видели Нагайну. Она здесь с ним. Вы нашли клыки? Гермиона покачала головой. — Мы всё время сражались. Не могу поверить, что говорю это, но здорово, что он отозвал своих бойцов. Они направились обратно в Большой зал, в котором собиралось всё больше людей. Когда Драко увидел место, где раньше завтракал, обедал и ужинал, он захотелось убежать. Столы всё ещё были отодвинуты к стенам, и теперь аккуратные ряды коек заполняли комнату. Мадам Помфри перепрыгивала между пациентами, пытаясь окружить заботой каждого. — Мама… С моей мамой всё в порядке? — Голос Драко немного надломился, пока его глаза лихорадочно искали среди толпы знакомую копну светлых волос. Он почувствовал ладонь на своей руке, тёплую и успокаивающую. — Она тут, но… — Глаза Гермионы наполнились слезами. — Тонкс и Ремус не выжили. Малфой почувствовал, как Гарри замер. Он общался с Нимфадорой довольно хорошо в Норе, но это не компенсировало потерянные годы. Время, которое они никогда не вернут. Теперь они все погибли в этой войне. Почти вся его семья была осквернена. Андромеда будет раздавлена. Его взгляд затуманился, и Гермиона бросилась обнимать своего мужа и Поттера. Когда они отстранились, взгляд Драко наконец-то зацепился за развевающийся светлый хвостик, двигающийся между койками, помогая Помфри. — Мне нужно поговорить с мамой. — Мы ещё не закончили, Драко. Встретимся здесь через пять минут, — приказал Гарри, пытаясь собраться с силами. — Гермиона, вам с Роном ещё нужно найти клык. Мне и Драко нужно посмотреть воспоминания Северуса. Драко кивнул и пошёл к матери, пока Гермиона тащила Гарри к семье Уизли. — Мама! — он подбежал к ней и заключил её в объятия. — Мой дорогой Драко, слава богам, что ты в порядке. — Её рука обхватила его затылок, как она делала всегда, когда он был ребёнком. Внезапно всё, чего он хотел, было вернуться в свою детскую спальню, где мама читала ему сказку на ночь. Когда всё было хорошо из-за детского незнания. Но теперь Драко знал, что их жизнь никогда не была безмятежной, ничего не было в порядке. Его мать ограждала его от всего, и теперь, как бы она ни старалась, розовые очки спали. — Снейп, его больше нет. Волдеморт убил его, а Люциус наблюдал! Ты должна уйти, мама. Ты не можешь здесь оставаться, он тебя убьёт! — умолял он свою мать. Драко надеялся, что Люциус сохранил в себе хоть каплю любви к своей жене, но он позволил убить Снейпа, даже не моргнув глазом. Нарцисса Малфой была не из тех, с кем можно шутить, и она больше не позволит мужу её запугать. — Нет. Если ты здесь, чтобы сражаться, то и я тоже, Драко. Он покачал головой, желая выставить её за дверь, если придётся, но его пять минут почти истекли, и он знал, что его мать была едва ли не более упрямой, чем Гермиона. — Если со мной что-то случится, ты должна пообещать, что вы с Гермионой будете заботиться друг о друге. Ты должна поклясться в этом. — Клянусь, — Нарцисса не колебалась. Драко поцеловал её в лоб. — Я люблю тебя, мама. Всегда помни это. Она потянула его вниз и ответила на поцелуй, а Драко хотел зареветь, закатить истерику о том, как всё это несправедливо. Как у него не было выбора, кроме как помочь спасти всех из-за какого-то пророчества. Что он не был таким же храбрым, как его друзья из Гриффиндора. — И я тебя люблю. Береги себя, мой дорогой мальчик. — Драко кивнул в ответ, хотя ничего не мог ей обещать. Он подбежал к Поттеру, Гермионе и Рону, которые ждали у двери. Малфой притянул девушку к себе и поцеловал её. Закрыв глаза, он прижал их лбы друг к другу, и даже сквозь запах пепла и крови всё ещё мог уловить ванильный аромат её духов. — Я люблю тебя больше жизни и всех звёзд на небе, — прошептал он так тихо, чтобы услышала только она. — Тебе лучше остаться в живых, Драко, иначе я лично превращу Волдеморта в прах. Я люблю тебя. — Они покинули зал и снова разошлись в разные стороны. Драко и Гарри поднялись по лестнице, и, когда достигли двери, обменялись тяжёлыми взглядами. Они понятия не имели, что Снейп хотел им показать, но у слизеринца было нехорошее предчувствие.

***

Драко не мог поверить своим глазам, когда его затянуло в водоворот воспоминаний. — Моя мама, — прошептал Гарри почти с благоговением, наблюдая, как юный Снейп и Лили играли вместе на детской площадке. Как малыш Снейп объяснял о волшебстве молодой рыжеволосой девочке. Он рассказывал о Хогвартсе и о том, как они получат письма. Воспоминание за воспоминанием мелькали перед глазами. Они очутились в поезде, а затем присутствовали на распределении в Хогвартсе. Драко видел разочарование обоих детей, когда Северуса определили в Слизерин, а Лили — в Гриффиндор. Он наблюдал, как над Снейпом издевались Джеймс Поттер, его кузен Сириус Блэк и даже Ремус Люпин. Драко видел, как Гарри пришёл в ярость, заметив Питера Петтигрю возле своего отца, и Драко не мог его за это винить. Он знал историю предательства этой крысы. Лили, казалось, не была счастлива рядом с отцом Гарри и его друзьями, держась поближе к Снейпу, когда могла. Но по мере того, как воспоминания близились к концу, стало видно, что Снейп сближался с одногруппниками со Слизерина. Мать Гарри была единственной, кто был добр к мальчику, обычно используя свой значок старосты как щит. Конечно, это цепляло за живое Люциуса. Затем, когда Регулус приехал в Хогвартс, мальчики быстро подружились. Снейп постоянно тонул в пропаганде чистоты крови среди разговоров в гостиной Слизерина, а издевательства со стороны гриффиндорцев лишь всё усугубляли. Последней каплей стало то, что Снейп назвал Лили Эванс грязнокровкой. Лицо Драко полностью побледнело, когда он увидел сцену, очень похожую на ту, главным героем которой был он сам. Воспоминания снова закрутились, и вот Снейп с Регулусом преклонились перед Тёмным Лордом. Драко чувствовал, что копался в чужом грязном белье, но не мог отвести взгляд, пока оба парня из воспоминаний изо всех сил старались не закричать от боли. Ему говорили, что это одна из самых страшных болей, которые только можно себе представить, ходили слухи, что она могла даже убить слабого человека. Драко схватился за левую руку, думая о клейме, которое могло бы испортить его собственную кожу. Он не мог сдержать затопившей его жалости к своему дяде и крёстному. Затем они с Гарри оказались на холме, в кромешной темноте, и Драко отскочил назад при виде Дамблдора. — Он собирается убить её и мальчика. Ты должен спасти их. Он не станет меня слушать, обещай, что спасешь её! — Драко наблюдал, как Снейп умолял Дамблдора спасти женщину. Они не покинули холм, но он мог сказать, что они переместились в другой день. Северус появился в мгновение ока, утопающий в безудержной ярости. Драко не думал, что когда-либо видел его таким обезумевшим. — Ты! Ты клялся. Она… она мертва. Лили мертва! Как ты мог! — кричал мужчина и яростно размахивал руками, слёзы текли из его глаз. Было поразительно видеть такую ​​разницу в поведении профессора. Дамблдор стоял, наблюдая, как Снейп сходил с ума от горя. — Присоединяйся к нам, Северус. Нам нужен шпион, чтобы победить. Используй своё горе с пользой. Я слышал, у Нарциссы родился ребёнок. Разве ты не хочешь, чтобы твой крестник вырос в лучшем мире? — В его глазах мелькнул огонёк, и Драко задумался, откуда Дамблдор узнал о его матери. Воспоминания снова закружились, и теперь они стояли в кабинете Дамблдора. Старый волшебник положил на стол свою почерневшую руку, а Снейп наклонился, осматривая повреждённую конечность. — И как, скажите на милость, вы получили такую ​​травму? — протянул Снейп. Было ясно, что это воспоминание не было таким уж старым. Дамблдор потянулся за коробочкой и подтолкнул её к профессору. Внутри лежало фамильное кольцо Гонтов. — Проклятое кольцо одолело величайшего волшебника нашего века? — Снейп снисходительно поднял бровь. — Признаю, я недооценил, насколько проклятым оно было на самом деле, но теперь оно уничтожено. Как долго, Северус? — спросил Альбус. — Я могу сдержать распространение проклятия, но предполагаю, что меньше года, — равнодушно сказал Снейп седовласому волшебнику. Конечно, Северус не обладал состраданием. — Как ты думаешь, это проклятие или покушения мистера Малфоя прикончат меня? Глаза Дамблдора сверкнули, и Драко почувствовал, как у него пересохло в горле. Он знал. Дамблдор знал весь этот год. — У тебя есть планы на мальчика? — спросил Снейп, едва сдерживая любопытство. Воспоминания стали туманными, но затем картинка вновь приобрела чёткость, показав Снейпа и Дамблдора, стоящих на балконе. — Пора, Северус. Пора мне рассказать тебе всё. — Дамблдор не сводил глаз с тёмных территорий школы, а Снейп прищурился, глядя на старика, однако тот молчал. — Пророчество, которое ты услышал той ночью, не было полным. Когда Волдеморт попытался убить Гарри Поттера непростительным, что, по-твоему, произошло? Что заставило мальчика выжить? — спросил Дамблдор. Снейп стиснул зубы, но промолчал. — Лили Поттер стояла перед проклятием, но оно всё равно отскочило и ударило в Гарри. Душа Волдеморта была нестабильна после создания им стольких крестражей. Северус, ты знаешь, к чему это привело. Связь с разумом Тома и парселтанг… — Нет, — перебил его Снейп. — Северус, это не единственное пророчество. Только один из них сможет жить. — Нет! — Гнев исказил лицо профессора. — Ты, ты чёртов манипулятор. Ты оставил мальчика в живых только для того, чтобы потом его убить! Это дети, Альбус. Они не заслуживают этого лишь ради общего блага, как ты всегда утверждаешь. С меня хватит! — закричал он, его лицо покраснело. Дамблдор сохранял спокойствие и проигнорировал истерику Северуса. — Есть ещё одно пророчество. Драко Малфой, твой крестник, не может быть тем, кто убьёт меня. Когда придёт время, это должен будешь сделать ты. Расскажи мне ещё раз, почему мальчик не смог принять метку, — потребовал Дамблдор. Драко мог сказать, что его крёстный был зол и не хотел отвечать. Драко не был уверен, что он хотел услышать ответ. — Он не смог. Тёмный Лорд утверждает, что он уже связан с кем-то. — И снова Снейп знал то, что Драко пытался сохранить в тайне. Он хотел усмехнуться, но не мог отвести взгляда от происходящего. Глаза Дамблдора снова сверкнули. — И правда, его душа уже связана кое с кем другим. Знаешь ли ты, что Гермиона Грейнджер ударила и впоследствии сломала нос мистеру Малфою на третьем курсе? Довольно сильный правый хук, судя по тому, что я видел. А знаешь ли ты, что профессор Трелони примерно в то же время дала продолжение оригинальному пророчеству? — Выкладывай, Альбус, — усмехнулся Снейп, теряя терпение. — У меня есть основания полагать, что Драко Малфой и Гермиона Грейнджер — родственные души. Они станут продолжением пророчества. Крайне важно сохранить Драко в живых и привести его в Орден. Все трое положат этому конец. Холодок пробежал по телу Малфоя, пока он слушал чужой разговор. Какого хрена Дамблдор всё знал? Откуда он взялся, такой всевидящий? Это было несправедливо. Он снова использовал их, как пешек. — И у тебя есть доказательства того, что мой крестник связан душой с одной из своих главных школьных врагов, так? Ты понимаешь, что они убьют его, Альбус? Он. Умрёт! — Снейп снова пришёл в ярость, и Драко стало смешно, когда он увидел, как крёстный расстроился. — Северус, несмотря на все твои недостатки, ты не идиот. Мальчик не может получить метку, и пророчество было дано сразу после того инцидента с ударом. Хочешь услышать пророчество? Прежде чем тот, кто обладает силой седьмого месяца, должен восстать, пара, созданная из одного, должна бросить вызов тьме, в которой они родились, ибо есть только один больше восьми. Дамблдор отошёл, а затем быстро вернулся, и Драко заметил в его руке книгу. Это была ЕГО книга. — Число души Гарри Поттера — семь, и оно совпадает с седьмым месяцем, число души Драко Малфоя — девять, и если бы Гермиона Грейнджер стала связана душой с этим мальчиком, то её число стало бы таким же. Один больше восьми. Число души Тома — восемь. У него также восемь крестражей, если считать мистера Поттера за крестраж. Северус, это не совпадение, они должны положить всему этому конец. Воспоминания снова закружились, и Драко почувствовал, что его тошнит. Ещё несколько воспоминаний промелькнули перед глазами, но больше всего запомнилось последнее, когда Северус появился снаружи его дома. Он наблюдал, как ребята вошли в его дом, и прокрутил древко в ​​руке. Драко внимательно наблюдал, как серебряные нити превратились в лань, а затем он услышал собственное проклятие и грохот заклинания. Снейп аппарировал прочь. Воспоминания закружились, и Драко моргнул, наконец вернувшись в тёмный кабинет. — Поттер, — прохрипел он. В голове стучало от мигрени. — Мы должны рассказать остальным! — Нет! — выплюнул Гарри, всё ещё глядя в землю. — Нет, они попытаются остановить меня, — сказал он, хотя голос его звучал напряжённо. — Ещё попробуй останови тебя… — Драко спохватился с некоторым опозданием. — Нет. Ты не сможешь. Гарри, это самоубийство! Ты меня слушаешь? — начал кричать Драко. Это было совершенно абсурдно. — Ты слышал его, Драко, — тихо произнёс Гарри, но его плечи были расправлены, а подбородок приподнят. — Слышал его? Он был сумасшедшим стариком! Тебе не нужно убивать себя, Поттер. Подумай обо всех остальных! — Драко слышал отчаяние, сквозившее в его голосе, но ему было всё равно. Вся эта война довела его до отчаяния. Зелёные глаза Гарри были наполнены печалью, когда он смотрел на Драко Малфоя. Он бы никогда не поверил, скажи ему кто об этом раньше, но Гарри полюбил этого парня, как брата. — Да, и поэтому прости меня. Экспеллиармус! Палочка Драко вылетела из его слабой руки и попала в ладонь Гарри. — Инкарцео. — Туго натянутая верёвка обхватила тело Драко, не давая ему возможности двигаться. — Поттер, какого хрена ты творишь! Выпусти меня! — Малфой начал бороться с путами, но попытки выбраться не принесли никакого результата. — Заклятие спадёт, когда я умру, и тогда тебе придётся бежать со всех ног, чтобы успеть вовремя. Убей Волдеморта, а потом живи за нас обоих, ладно? — Нет, Поттер, я не буду жить за нас обоих, потому что никто из нас не умрёт, за исключением того момента, когда я выберусь отсюда и надеру тебе задницу, ты, придурок! — прорычал Драко, и пот выступил у него на лбу, пока он продолжал бороться, чтобы выбраться. — Мне жаль, Драко. Надеюсь, ты сможешь меня простить. Передай другим, что я люблю их и что они были семьёй, которой у меня никогда не было. Надеюсь, со временем они поймут. — Его глаза слезились, когда он смотрел на друга. — Пообещай мне, что ты скажешь Джинни, что я был влюблён в неё, пусть и был слишком труслив, чтобы что-то сказать. Гарри не стал дожидаться ответа Драко: он достаточно доверял своему другу, чтобы быть уверенным, что тот передаст его слова. Поттер надел плащ и взял в руку золотой снитч. Пришло время умереть.

***

Драко внезапно проснулся. Верёвки, что оплетали его тело, теперь валялись на полу, а Поттера нигде не было видно. — Гарри Поттер мёртв. Он был убит, когда убегал, пытаясь спасти свою жизнь, пока вы отдавали свои жизни за него. Мы принесём вам его тело как доказательство того, что ваш герой пал. Битва окончена. Вы потеряли половину своих бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас численностью, и с Мальчиком-который-выжил покончено. Я объявляю эту войну оконченной. Любой, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, как и каждый член его семьи. Выходите из замка сейчас, преклоните колени передо мной, и вас пощадят. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, прощённые мной, и вы присоединитесь ко мне в новом мире, который мы построим вместе. Голос звенел в ушах Драко и заставлял его содрогаться. Нет, нет, нет, это была его вина. Драко поднялся и подхватил с пола свою палочку, направляясь к выходу из кабинета. К тому времени, как он добрался до входа, все уже спешили пройти через двери на истерзанный войной двор. Ему нужно было вытащить отсюда как можно больше людей, начиная с Гермионы. Им нужно было вернуться в хижину. Драко начал выкрикивать имя жены, проталкиваясь сквозь толпу. — Видите? Гарри Поттер мёртв! Теперь вы понимаете? Он был никем, всего лишь мальчиком, который полагался на то, что другие пожертвуют собой ради него! — Волдеморт был доволен сложившейся ситуацией, пока Драко продолжал продвигаться вперёд. — Нет, он таким не был! Он был добрым, преданным и храбрым! — голос Гермионы разнёсся по всему двору. Сердце Драко колотилось, когда он прорывался сквозь толпу к девушке. Он нашел её за считанные секунды, но это казалось вечностью. Как только он это сделал, он пожалел, что никогда не может стереть из памяти вид Поттера, лежащего мёртвым на руках Хагрида. Волдеморт проигнорировал то, что Гермиона сказала о Гарри, — он сосредоточился на самом младшем члене семьи Малфоев, который теперь стоял в первом ряду рядом с жалкой грязнокровкой. — Ах, маленький Малфой, пришёл присоединиться к битве. Великая леди Малфой определённо это сделала. Волдеморт поднял длинный костлявый палец и указал в сторону матери слизеринца. Дыхание Драко стало хриплым, когда он увидел Люциуса Малфоя, держащего свою жену на прицеле палочки. Даже с такого расстояния он мог сказать, что по её щекам текли слёзы, пока палочка вонзалась ей в шею. — Пойдём, Драко. Присоединяйся к правильной стороне снова. Я чувствую себя просто восхитительно: любой, кто хочет присоединиться к нам, может сделать это сейчас. После того, как мы уйдём, я больше не буду таким великодушным, — прошипел Волдеморт с маниакальной ухмылкой на лице. Драко посмотрел на Гермиону: её взгляд был полон злости и ненависти. У него вообще не было плана, но он знал, что это не выход — пойти к Волдеморту. Но он не мог позволить своей матери умереть. Поверь мне, — он прошептал с помощью легилименции, прежде чем сделать шаг навстречу старому психу. Ноги упрямо отказывались идти, колени не сгибались, и каждое движение отдавалось болью. Он добрался до Волан-де-Морта быстрее, чем надеялся, и волшебник посмотрел на него с чистой ненавистью, но Драко не сдался. Он был Драко Малфоем, и он не собирался преклоняться перед кем бы то ни было. — Отдай мне свою палочку, мальчик, или я прикажу убить твою мать быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Слизеринец почувствовал, как часть его души оторвали, когда он отдал свою палочку из боярышника и увидел, как Волдеморт переломил тонкое древко. — Люциус, забирай свою семью предателей крови, мы начнём нашу реформу позже. — Волдеморт подтолкнул Драко к отцу, и слизеринец почувствовал, как железная хватка сомкнулась вокруг его предплечья. Паника нарастала — он остался без палочки и в руках собственного отца. — Теперь ты понял истинную угрозу, исходящую от грязнокровок? Они низвергнут даже самые преданные семьи. Они уничтожат нас всех. В новом правлении мы начнём с того, что будем наставлять молодых волшебников на путь истинный, — начал Водеморт, указывая на Рона. — Ты! Рыжий парень, ты, должно быть, Уизли. Предатель крови, которого пощадят с помощью нашей новой реформы. Волдеморт призвал распределяющую шляпу и поджёг её одним махом, швырнув обратно в сторону сопротивления. — Цвета моего предка Салазара Слизерина будут носить все. — Но он упустил то, что шляпа не горела долго, и Рон Уизли наклонился, чтобы поднять её. Волдеморт упустил то, как Рон потянулся к шляпе, он смеялся вместе со своими Пожирателями смерти. И он упустил блеск гоблинской стали и рубинов. Но Драко заметил. Меч, что появился из шляпы, напомнил ему, что у него было при себе холодное оружие, которым он пользовался много раз. Как только Рон вытащил меч, Драко выхватил свой кинжал. И когда Уизли бросился на змею, одним махом отрубив ей голову, Драко метнул кинжал в лицо отца, попав тому прямо в глаз. Крики двоих людей эхом отдались по двору, один из которых принадлежал Тому Реддлу, а другой — Люциусу Малфою. Хватка отца ослабла, и Драко, не колеблясь, оттолкнул его назад. Во этом хаосе и гневе из-за убийства его драгоценной змеи Волдеморт даже не заметил, как двое Малфоев покинули ряды Пожирателей, а все остальные, казалось, были слишком ошеломлены, чтобы хоть что-то понимать. Драко был на полпути через двор с поднятым беспалочковым щитом, когда услышал, как люди вокруг начали кричать. Он услышал, как адское пламя вновь начало уничтожать всё на своём пути, и бежал что было сил, чтобы избежать сражения. Он наткнулся на Гермиону и Араторна как раз в тот момент, когда бойцы сопротивления побежали вперёд, скрывая Драко и Нарциссу из виду. — Змея мертва! Нам нужно добраться до него, — крикнула Гермиона Драко вместо приветствия. — У нас нет палочек! — возразил Драко. Его инстинкт «бей или беги» включился, и он отчаянно хотел выбрать второй вариант. — Протего! — Драко взмахнул рукой и, сам от себя не ожидая, создал сильный щит как раз вовремя — в их сторону летело какое-то проклятие. — Мне кажется, у нас и без палочек всё в порядке. — Гермиона вздёрнула бровь, кивнув на щит, доказывая свою правоту. В голове у неё вертелись планы победы. Нарцисса вытащила из мантии вторую палочку и сунула её в руки сына. Он посмотрел на мать непонимающим взглядом. Где, чёрт возьми, она взяла ещё одну палочку? Не дожидаясь вопроса, Нарцисса ответила на его молчание: — Я нашла её у Тонкс. Я приберегла её для Андромеды. Верни меня к Поппи, чтобы я могла помочь раненым. Для этого мне не нужна палочка. У него не было времени спорить с матерью. Драко хотел, чтобы она ушла с поля боя вообще, но, похоже, у них не было выбора, поскольку война продолжалась. Драко посмотрел на Гермиону, и она кивнула, поднимаясь. Они быстро попытались вернуться в Большой зал, где Нарцисса находилась бы под защитой Макгонагалл и Помфри, и если им повезёт, она могла бы забрать у мёртвых ещё одну палочку. Он сражался в тандеме с Гермионой даже лучше, чем с Гарри, и комок встал у него в горле от этой мысли. Араторн, видимо, расчистил дорогу них. Никто из Пожирателей не хотел вставать на пути кровожадного тигра. Зверь зарычал и разорвал немногих оставшихся Пожирателей смерти, быстро расправившись с ними. Однако, как только они добрались до Большого Зала, стало очевидно, что попасть сюда было проще простого. Пожиратели смерти и не думали сдаваться членам Ордена, разбрасываясь проклятиями во все стороны. Вид на две главные дуэли открывались в центре зала. Волдеморт легко парировал атаки старших членов Ордена, когда они по очереди пытались убить мужчину. Беллатриса, однако, была занята только двумя людьми, и это были единственные две женщины из семьи Уизли. Гермиона без раздумий бросилась в драку. Лестрейндж была в её списке мести, и она подумала, что, возможно, ненавидела эту женщину даже больше, чем Долохова. Она слишком сильно оттеснила Молли и Джинни. — Диффиндо! — закричала Гермиона, но Беллатриса лишь отмахнулась от заклинания, словно это было щекочущее проклятие от первокурсницы. Гермиона стиснула зубы, когда её проклятие не попало в цель, и Беллатриса рассмеялась с чистым ликованием. — Ах, грязнокровка Малфой! Гермиона не удостила женщину ответом, но вместо этого она послала в неё Редукто, схватив женщину за плечо и швырнув ту на землю. Беллатриса же была как бешеное животное и в считанные секунды вскакивала на ноги. — Конфринго! — крикнул голос рядом с ней, и Гермиона была воодушевлена ​​присутствием своего мужа, который пришёл сражаться бок о бок с ней. Они ходили вокруг безумной женщины. Пожирательница была грациозной и хитрой, и было практически невозможно застать её врасплох. Но Беллатриса продолжала оглядываться на другую дуэль, где боролся Волдеморт. Она отвлеклась, и это позволило Драко атаковать тётю — то вывело её из равновесия, позволив Гермионе снова задеть женщину очередным проклятием. На этот раз она зашипела от боли, когда девушка попала ей прямо в плечо. Драко и Гермиона начали переходить в наступление. — Знаешь, я уже успел поздороваться с Рабастаном, — небрежно сказал Драко, словно они не дрались, а вышли на прогулку по Косому переулку. Его губы изогнулись в той злобной ухмылке, которая означала лишь одно, — в этот момент внутри него не существовало жалости и милосердия. Раньше Гермиона ненавидела это, однако теперь эта улыбка согревала изнутри. У одиннадцатилетней Гермионы случился бы инфаркт, если бы ей сказали, что она стала рада такой жестокости Драко, да ещё и не прочь присоединиться к такому веселью. — Драко, ты не дождался меня! — топнула она ногой, словно капризный ребёнок. — Всё в порядке, любовь моя, я позволю тебе убить её. Последняя Лестрейндж. Я бы сказал, что мне жаль, но не хочу лгать. По крайней мере, ты сражалась, Белла. Твой муж был довольно жалок. Он умолял сохранить ему жизнь. А ты будешь умолять, тётя Белла? От Драко веяло ненавистью: он готов был убить всех, кто заслуживал этого, не раздумывая, и Гермиону, почему-то, это дико заводило. Боги, у неё проблемы. Впервые Драко увидел, как его тётя испугалась, и он почувствовал небольшую гордость от того, что оказался достаточно ужасающим. — Экспеллиармус! — закричала Гермиона, поймав палочку Беллатрисы. Драко был искренне удивлён, что им удалось застать её врасплох. — Драко, дорогой, мы не играем с едой, — нарочито язвительно предупредила его Гермиона. Затем она направила палочку на Беллатрису, чьи глаза остекленели. Гермиона приготовилась к тому, что Беллатриса застанет её врасплох обычной маггловской дракой, как и Долохов, но этого так и не произошло. Вместо этого она бросилась на Драко. Он тоже, казалось, был готов, но Малфой был не единственным человеком с клинком в запасе, а Беллатриса хорошо владела своим. Лезвие вонзилось в бедро Драко, и он зарычал, когда женщина повернула нож. — В прошлый раз они недостаточно глубоко вонзили этот нож тебе в спину, — сказала она, и её гнилое дыхание ударило слизеринцу в нос. Гермиона была права — им следовало поторопиться. — Авада Кедавра! Зелёный свет осветил его лицо, когда луч, выпущенный из палочки Гермионы, ударил Беллатрису в спину. Жена поспешила сбросить тело женщины с супруга. Её лицо было до ужаса бесстрастным. — И поделом Пожирателю смерти. — Она не испытывала ни капли раскаяния из-за использования непростительного, хотя была уверена, что теперь ей придётся присоединиться к Драко, когда тот будет проводить очищающий ритуал. — НЕТ! — Вопль был громким и мучительным, и Драко с Гермионой потребовалась секунда, чтобы понять, откуда тот доносился. — ТЫ! — Волны ярости прокатились от Волдеморта, когда он перевёл взгляд со своей любимицы на отродье Малфоя и его грязнокровку-жену. Волдеморт отступил назад, готовый запытать до смерти обоих Круциатусом. Ему следовало убить мальчишку Малфоя давным-давно. — Стой! — раздался голос Гарри Поттера. Тот сорвал с себя мантию-невидимку и теперь стоял живее всех живых посреди зала. Глаза Волдеморта расширились: было видно, что он не ожидал такого поворота событий. — Пришёл снова умереть, Гарри Поттер? — Воледморт взглядом искал Нарциссу Малфой, лживую суку. Он поклялся себе, что уничтожит семью Малфоев, как только всё это закончится. — Забавно. Ты правда думаешь, что сможешь победить меня? — Его губы изогнулись в кривой улыбке. — Вряд ли ты обманешь смерть в этот раз, Том. — Гарри хотел рассмеяться над собственной шуткой, но сейчас было не подходящее для этого время. — Я знаю то, чего ты не знаешь, Том Реддл. Хочешь услышать кое-что, прежде чем ты совершишь очередную ошибку? — Гарри хотел посмотреть на Драко и Гермиону, чтобы намекнуть им, но он не мог рисковать, поэтому продолжал смотреть на Волдеморта. — Что, снова расскажешь про любовь? Любимая отмазка Дамблдора — любовь, которая может победить саму смерть. Она убережёт от смерти, когда я прокляну тебя? Или ты хочешь сказать, что у тебя в запасе есть хоть что-то, что окажется сильнее моей магии? Гарри вызывающе поднял подбородок. Он ждал этого всю свою жизнь. Наконец-то избавить мир от Волдеморта раз и навсегда. Он знал, что это не вернёт его родителей, но он хотел, чтобы этот волшебник умер. Он больше никогда никому не посмеет причинить вред. — У меня есть всё, чтобы победить тебя, Том. — Теперь же Гарри посмотрел на двух своих друзей, лежащих на земле, а затем снова на Волдеморта. Он увидел, как волшебник отступил назад, и он сделал то, что приказал ему Дамблдор. Их заклинания столкнулись, и зелёно-красный луч осветил стены зала. — Ты прекрасный волшебник, Том. Но ты упустил кое-что. — Гарри почувствовал, как сила, исходящая от Бузинной палочки, ослабевала. Она узнавала его. — И ты очень недооценил тех, кто находился вокруг тебя. Для начала, палочка никогда не принадлежала тебе. — Я убил Северуса Снейпа, эта палочка подчиняется мне, ты, глупый, наглый мальчишка! — выплюнул Волдеморт, сконцентрировавшись, и Гарри пришлось сильнее упереться ногами в землю. Ему просто нужно было продержаться ещё немного. — Снейп никогда не был истинным владельцем Бузинной палочки. Драко Малфой разоружил Дамблдора на Астрономической башне, но ты списал его со счетов раньше, чем разобрался в ситуации. И это была твоя вторая ошибка. — Гарри услышал шорох и понял, что его друзья незаметно подползали к нему. — Ты недооценил не одного, даже не двух, а троих Малфоев. Я уверен, ты помнишь о связи Драко, из-за которой он не смог принять твою метку? Ты знал, что это была связь душ? И ты знал, что связь душ — это одна из самых чистых форм любви? Любовь — это не слабость, как ты утверждаешь, это — оружие. — И точно так же, как и в ситуации с адским огнём, Драко и Гермиона схватились за палочку Гарри, направляя столько собственной магии, сколько могли. Супруги не были уверены, что именно подсказало им ухватиться за древко палочки друга, но они последовали за золотыми нитями, за той невидимой нитью, которая связала их вместе в первую очередь. Судьба. Невидимые нити были их Судьбой. И когда их руки коснулись палочки, а красный свет заклинания Гарри стал золотым, они поняли, что выполнили своё предназначение. Магия текла сквозь проводник в виде волшебной палочки Гарри ревущими волнами, всё глубже проникая в Волдеморта, а затем они услышали хруст — Бузинная палочка прилетела прямиком в руку Гарри. Зелёный свет заклинания должен был рассеяться, но каким-то образом отскочил от древка, из которого был вызван. Заклинание отрикошетило, и, возможно, впервые в истории кто-то был убит своей собственной Авадой. Тело Волдеморта безжизненно свалилось на пол Большого зала. Все затихли, но лишь на мгновение. И затем тишина сменилась радостными возгласами. Пророчество, появившееся почти два десятилетия назад, исполнилось, и когда свет прорвался сквозь разбитые окна и заполнил комнату, трое подростков наконец смогли сбросить бремя судьбы со своих плеч. Уже не было смысла ни в числах душ, ни в их связи — жизнь начиналась с чистого листа, освещённая тёплыми лучами весеннего солнца.