Молоко и горький шоколад

Эшли что-то бормочет себе под нос, одновременно набирает что-то на телефоне и чиркает карандашом на планшете, и Хоумлендер утомлённо потирает лоб. Напрасно он ждал от Эшли чего-то дельного и вразумительного; она неплохой исполнитель, однако умные мысли в её голове не водятся. Супер дал ей задание, так что теперь Баррет не будет путаться под ногами и смотреть с его сыном дешёвые мелодрамы. А пока все заняты, Джон вполне может кое с кем посоветоваться. — С-с-сэр, я думаю, что… — Эшли, — вкрадчиво начинает Хоумлендер, — я в тебя верю. Не сомневаюсь, ты всё сделаешь в лучшем виде, потому что иначе ты вылетишь нахер из Башни. — О, не сомневайтесь, у вас не будет причин жаловаться, — криво улыбается Эшли, на что супер дёргает краем рта. — У меня есть одна причина: ты всё ещё здесь. — Считайте, что меня уже нет, — наигранно смеётся Баррет, попятившись к двери, — я… зайду, когда всё будет готово. — Постарайся, чтобы мне всё понравилось. Это ведь твои прямые обязанности, — напоминает Хоумлендер, — а пока меня не устраивает тот досуг, который ты обеспечиваешь моему сыну. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы. — Не волнуйтесь, сэр. Всё… — Эшли сглатывает и вынуждает себя улыбнуться, — будет так, как вы скажете. — Именно, — довольно кивает Джон; всё будет так, как он хочет. А он хочет стать счастливым. Чтобы не пришлось больше бояться, что его отвергнут или бросят, что он станет не нужен, что снова сделают больно. Супер не верит, что Дейдра может быть жестокой, да и сам Джон рядом с ней… смягчался. Даже сейчас вместо того, чтобы довести Эшли до заикания, он по-дружески похлопал её по плечу на прощание. Это… значительная перемена. Значит, нужно и дальше работать в этом направлении; плевать на Баррет и остальных, но для Райана такая атмосфера будет куда более здоровой. А Джон на многое готов ради сына.