Молоко и горький шоколад

— Даже если я скажу отсосать А-Трейну перед всей Семёркой? — Джон надеется снова довести Зажигалку до слёз, чтобы она сама поняла, что несёт полную херню и ушла. — Или Глубине? Или обмотаться гирляндой и изображать ёлку на Рождество в холле Башни? — Всё, абсолютно всё, что вы скажете, — она подползает ближе к суперу, умоляюще глядя на него снизу вверх, — главное, чтобы вы, сэр, были довольны и счастливы. Я готова даже на всё… Даже на это! Хоумлендер устало потирает переносицу; вот же блять… из всех кандидатов в Семёрку надо было выбрать именно эту идиотку. Супер мысленно успокаивает себя, стараясь думать о Дейдре, о её кошке, о том, как девушке идут заколочки и сколько ещё совместных завтраков их ждёт впереди. Как же хочется вернуться в квартиру Дей, упасть на кровать рядом с ней, завернувшись в плед. Дейдре совсем не нужно предлагать Хоумлендеру непристойности, чтобы привлечь его внимание. — Если вам этого мало, — продолжает Зажигалка, лихорадочно блестя глазами, — я готова вам доказать свою преданность иначе! — И как? — лениво уточняет Джон. — Я вся ваша, мой дорогой Хоумлендер, — Зажигалка улыбается, а затем… лицо Джона искажает удивлением и брезгливостью. Зажигалка спускает костюм с плеч, оголяя грудь, которую начинает ласкать, задерживаясь на твёрдых сосках. Супер недоуменно кривится, борясь с желанием убраться подальше от этой ненормальной суки. Блять! Она в самом деле полагает, что этого хватит, чтобы сам Хоумлендер?.. Пиздец. — И это всё? В ответ Зажигалка хитро ухмыляется; Джон, гадливо поморщившись, на всякий случай отступает на шаг.