Переплетения

В баре отеля «Santa Caterina» было душно и шумно. Красивая итальянка с темными густыми кудрями и итальянец среднего возраста пели дуэтом с импровизированной сцены в центре бара. Их голоса, смешивающиеся воедино с общим шумом и разговорами, завораживали Ноа. Все столики были заняты компаниями и парочками. Они громко разговаривали, чокались полными бокалами, так что содержимое проливалось на стол, курили и подпевали незамысловатым словам песен. В глубине бара играли в карты и домино. Ноа Лестер сидел у барной стойки и допивал уже четвертый стакан виски за вечер. Идти спать не хотелось. Он был в Риме проездом. На следующий день в 5 вечера он должен был уже сидеть в самолете, направляющемся в Париж. Последние полгода Ноа провёл как в бреду. Он загонял себя на работе, чтобы заглушить чувство одиночества, поселившееся у него в сердце. После развода с женой всё потеряло смысл. Дни слились воедино, домой возвращаться не хотелось, друзей у него особо не осталось, и то у всех были семьи, дети, им было не до него. Ноа стал много пить, он мог часами смотреть в одну точку и думать, что же он сделал не так. У них с Лорой была идеальная жизнь, уютный дом с небольшими садиком на заднем дворе, собака, они строили совместные планы на будущее, хотели завести детей. Но в один момент всё рухнуло. Лора пришла с работы и сказала, что всё кончено. У неё появился другой мужчина, и она хочет развестись. Ноа никогда ни в чем не подозревал жену, для него эта новость стала шоком, но он не стал унижаться. Он дал ей спокойно собрать вещи и забрать собаку, подписал все нужные бумаги. Но внутри что-то тоскливо выло. Он винил себя, что не уделял Лоре достаточно внимания, редко водил по ресторанам и почти не дарил цветов. Погруженный в свои мысли, Ноа не заметил, как в бар вошёл молодой мужчина и занял место у противоположного края барной стойки. На мужчине была тщательно выглаженная белоснежная рубашка и явно дорогие темно-коричневые брюки, на спинке стула висел такого же цвета пиджак. Он заказал бутылку граппы, явно собираясь напиться. Ноа сам не заметил как начал рассматривать его. Спина незнакомого мужчины была идеально прямой, нога закинута за ногу, рубашка, заправленная в брюки, подчеркивала стройную фигуру. Черты лица незнакомца были правильными: красивый профиль без единого недостатка, прямой нос и хорошо очерченные тонкие губы. Слегка отросшие русые волосы падали на лоб. Он прикусил губу и налил немного граппы в рюмку. Ноа смутился и отвел взгляд, но боковым зрением всё ещё наблюдал за ним, не специально, просто незнакомец приковывал к себе внимание. Он был таким красивым, изящным, как будто ему было не место в этом шумном баре, заполненном табачным дымом и запахом алкоголя. Его руки не должны касаться липкой поверхности барной стойки, он не должен разговаривать с грубыми барменами на ломанном итальянском и слушать пьяные крики веселых компаний. Незнакомец пил уже вторую рюмку. Ноа наконец решился посмотреть на него вновь. И в этот раз их глаза встретились. Мужчина смотрел на него, лукаво улыбаясь и положив голову на согнутую в локте руку. На радужки его глаз падал свет тусклых ламп, и они завораживали Ноа своим блеском. Мужчина всё продолжал смотреть, оценивающе и жадно. Его подвижные живые глаза осматривали Ноа с ног до головы, но тот всё не мог отвести взгляд. Ноа расчел это как сигнал к действию. Он залпом осушил содержимое стакана, встал со своего места и опустился на стул около незнакомца. — Barista, un altro colpo! (Бармен, ещё одну рюмку!) — позвал мужчина на ломаном итальянском. Его голос был мягким, мелодичным. Бармен поставил перед ними рюмку, и мужчина налил Ноа граппы. — За этот прекрасный вечер, который нам больше не с кем провести! — незнакомец поднял рюмку, Ноа тоже, они чокнулись. На английском незнакомец говорил с еле уловимым акцентом. — Я не против составить тебе компанию, — сказал Ноа, салютуя ему рюмкой. О, я вижу. Аксель, — он протянул ладонь для рукопожатия. — Ноа, — он пожал руку. Ладонь у Акселя была холодной. — Очень приятно, — сказал он и залпом выпил содержимое рюмки. Глаза у Акселя горели каким-то колдовским огнем. Он не стесняясь рассматривал Ноа, а тот в ответ также рассматривал его. Щеки и нос Акселя покрывали мелкие веснушки, длинные светлые ресницы в желтоватом свете барных ламп казались ещё длиннее. Он заправил мешающую прядь за аккуратное ухо. Ноа сглотнул. — Может поднимемся ко мне в номер? — вдруг предложил Аксель. Его голос стал хриплым. — Я не против. *** Они начали целоваться уже а лифте. Ноа оказался прижатым спиной к зеркалу, Аксель держал его щеку в холодной ладони, в другой руке у него была недопитая бутылка граппы. Ноа прижимал его к себе за талию, кожа под рубашкой была как раскаленные угли. До номера они дошли в обнимку, спотыкаясь и путаясь ногами. Дрожащие от возбуждения руки плохо слушались Акселя, и он смог вставить ключ в замок только с пятого раза. Аксель поставил бутылку на прикроватную тумбочку и повесил пиджак на стул. Какое-то время они стояли не шелохнувшись, завороженные, и пожирали друг друга глазами. Три верхним пуговицы рубашки Акселя были расстегнуты, и Ноа открывался вид на его острые ключицы. Наконец Аксель усадил его на кровать и уселся ему на колени. С рубашками они справились быстро. Аксель целовался так жадно и яростно, будто дорвался до запретного плода. Он не мог насытиться. Ноа расстегнул ширинку его брюк. Аксель застонал ему в губы. — Сними их, — прошептал он. — Пожалуйста. И Ноа снял. Аксель расстегнул его ремень и опустился на колени, чтобы помочь ему избавится от брюк. Вид у него был чрезвычайно развратный. Растрепанные волосы падали на лоб, влажные губы распухли от поцелуев, потемневшие глаза горели в полумраке. Ноа тихо застонал. — Хочешь я тебе отсосу? — хрипло спросил Аксель. Ноа кивнул. Возбуждение уже начинало приносить дискомфорт. Аксель дразняще провел пальцем вверх по ноге до резинки трусов. Не заставляя Ноа долго ждать, он стянул их вниз и отбросил на пол. Ноа запустил пальцы в его волосы. — Сделай уже это, пожалуйста, — почти жалобно попросил он. — Хорошо. Аксель взял в рот сначала головку его члена, потом заглотил почти полностью, проводя языком по всей длине. Он резко отстранился. — Доволен? — хитро улыбаясь спросил он. — Да. Продолжай! Пожалуйста! Ноа снова почувствовал теплую влагу его рта на члене. Звуки, с которыми Аксель сосал ему заставляли чуть ли не кричать, он все крепче сжимал пальцы у него в волосах, заставляя двигаться быстрее. — Боже! Я сейчас кончу! — Аксель отстранился, от его рта тянулась тонкая ниточка слюны. Он устало облокотился на стену и облизнул губы. Ноа кончил смотря ему в глаза, утопая в его расширенных от удовольствия зрачках. — Ты просто произведение искусства, — шептал он, когда его накрывали последние волны оргазма. — Теперь помоги мне, — сказал Аксель, забираясь обратно на кровать и нависая над Ноа сверху. Его трусы теперь тоже валялись где-то посередине комнаты. Аксель снова поцеловал его. Ноа сжал его ягодицы обеими руками. Презервативы и смазка нашлись быстро. У Акселя в портфеле. Все происходило стремительно. Аксель явно имел определенный опыт в сексе без обязательств. Он растягивал Ноа сначала одним пальцем, потом двумя, предварительно хорошо облив их смазкой. Неприятные ощущения быстро сменились удовольствием. Зашуршала упаковка от презерватива, и наконец он почувствовал как Аксель постепенно входит в него членом. Он шептал что-то успокаивающе-ласковое, спрашивал про ощущения, но Ноа лишь тихо стонал. Движения становились быстрее, дыхание учащалось. Аксель целовал его губы, шею и грудь со всей страстью, на которую был способен. Ноги Ноа крепче сжимались у него на спине. Аксель всхлипнул и размяк у Ноа на груди, движения становились всё медленнее и вскоре Аксель вышел из него, стало непривычно пусто. Аксель снял использованный презерватив, завязал и бросил его на пол у кровати. Потом он лёг сверху. Ноа поглаживал его взъерошенный волосы, целовал его в лоб. Аксель вдруг отстранился и потянулся к бутылке. Он сделал пару глотков и передал её Ноа. — Второй раунд? Только чур ты сверху, — улыбаясь предложил Аксель. *** Ноа не так давно понял, что его привлекают не только женщины. По началу это осознание казалось ему пугающим, как будто с ним было что-то не так. Но потом он принял тот факт, что это абсолютно не имело значения. После развода у него было несколько половых партнеров, как женщин, так и мужчин, но он не любил их. Он спал с ними только чтобы забыться и забыть Лору. Первый гомосексуальный опыт у него был ещё в студенческие годы, но тогда он посчитал это ошибкой. Они были пьяны, любопытны и готовы к любым экспериментам. И вот теперь он лежал в обнимку с парнем в номере отеля «Santa Caterina», после того как несколько раз занялся с ним сексом. На тумбочке стояла пустая бутылка граппы. Он ощущал теплую кожу Акселя под пальцами. Впервые за полгода ему было так хорошо и спокойно. — Как ты думаешь, меня можно полюбить по-настоящему? — вполголоса спросил Аксель. — Всем нужна лишь внешняя оболочка, а то что внутри, увы, не имеет значения. — Конечно, тебя можно полюбить, Аксель, — Ноа поглаживал его обнаженное плечо. — Ты достоин любви. Просто нужно научится открываться людям, отдавать им всего себя. Ноа особо не придавал значения тому, что говорит. — Мне никто раньше не говорил таких слов. Они просто притворялись, что не слышат меня, — Аксель заёрзал, прижимаясь ближе. — Ну и зря, — Ноа поцеловал его в лоб. — У меня было столько половых партнеров, на пальцах не сосчитать, и все меня просто использовали. Иногда мне кажется, что я разучился любить, зачерствел и ещё шаг, и я стану как они, — Ноа не прерывал его. Иногда людям бывает полезно просто высказаться. — Как меня можно любить, если даже собственные родители отказались от меня? Они пытались мне помочь, отправляли на конверсионную терапию, потом и вовсе сдали в дурку, но когда я вышел я не изменился, я остался прежним, только озлобился на них и на весь мир. Тогда они и отказались от меня. Отец сказал, что я ему больше не сын. Аксель шмыгнул носом. — Прости, я все испортил, не надо было этого говорить, — пробормотал он. — Всё в порядке, — сказал Ноа. — Тебе надо было выговориться. Я всё понимаю. — Прости за нескромность, но почему ты сидел в баре один и напивался? Знаешь, без причины так мало кто делает. — С женой развелся. Полгода назад. Она ушла к другому, а я и не подозревал. Я до сих пор виню себя, не могу найти себе места. Я никогда ей не изменял, даже мысли такой не было. — Может быть, это знак, — прошептал Аксель. — Знак? Что тебе пора что-то менять и двигаться вперед, а она лишь держала тебя на одном месте. — Может ты и прав. — Останешься со мной до утра? — Аксель прижался ещё ближе и положил голову ему на плечо. — Конечно, останусь, — ответил Ноа. Они уснули почти сразу. Аксель перекинул ногу через его бедро и обнял его одной руной. Когда Ноа засыпал, он чувствовал его теплое дыхание на коже. *** Ноа проснулся поздно, комнату заливал теплый солнечный свет, за окном шумели машины, переговаривались люди, пели редкие птицы, спрятавшиеся в листве деревьев. Аксель ещё спал: он выглядел таким юным и беззащитным, тени от длинных ресниц падали на щёки. Он слегка улыбался чему-то и ровно дышал. Ноа аккуратно убрал волосы с его лица, коснулся губами его лба и встал с кровати. Он собрал с пола свои вещи, быстро принял душ, завернулся в белое отельное полотенце и принялся бриться перед зеркалом, благо на раковине лежал нераспечатанный бритвенный набор. Рубашка, неосмотрительно брошенная на пол ночью, была безбожно мятой, но Ноа все равно надел её. Когда он вышел из ванной, Аксель уже проснулся. Он сидел на кровати, оперевшись на подушку, курил и улыбался, отчего на щеках появились ямочки. Он затушил сигарету о пепельницу, стоявшую на тумбочке. — Уже уходишь? — спросил он хриплым заспанным голосом. — Да, у меня самолет в пять, — ответил ему Ноа. Ноа подошел к кровати, наклонился и поцеловал его на прощанье. Аксель взял его лицо обеими руками и прижал ближе к себе. — С тобой было хорошо, — вполголоса произнес Аксель, не отпуская его лица. — Прощай и счастливого полета. — Пока, Аксель, — сказал Ноа и чмокнул его в губы. Когда Ноа уже сидел в самолете, готовившемуся к взлету, к нем резко пришло сознание: «Если он действительно тот кто, мне нужен, мой человек, мы встретимся вновь». *** Год спустя Ноа Лестер ехал на поезде из Ньюпорта в Лондон. За окном проносились бесконечно сменяющие друг друга пейзажи. Ехать было ещё долго, Ноа рассеяно перебирал и перечитывал бумаги, нужные ему для сегодняшней встречи с Лондонским начальством. Поезд остановился на станции, и вагон начали заполнять новые пассажиры. На место у окна через проход от Ноа опустился человек. Он был одет в длинное черное пальто, на плече висел портфель, русые волосы теперь были коротко пострижены, но несколько передних прядей все равно выбивались и падали ему на лоб. Он облокотил чёрный зонтик-трость на сиденье и достал из портфеля книгу. Ноа не мог оторвать взгляд. Он не думал, что когда-либо встретит его вновь. Аксель тоже заметил его, он поднял глаза от книги и посмотрел на него из-под длинных светлых ресниц. Он улыбнулся той самой улыбкой, какой одарил Ноа тогда на прощанье. Ноа поспешно убрал стопку бумаг назад в портфель и встал. Ему казалось, будто в поезде не было никого, кроме их двоих. Он опустился на сиденье рядом с Акселем. — Какими судьбами? — спросил Ноа, скрывая дрожь в голосе. Аксель теребил страницу книги. — Не поверишь, но я переехал в Лондон, — их взгляды снова пересеклись. Во взгляде Акселя читались радость и удивление. — Перевелся в Лондонский офис своей компании. — А где ты жил раньше? — спросил Ноа. Аксель потер переносицу двумя пальцами. — Я уже и забыл, что ты обо мне совсем ничего не знаешь. — И ты обо мне. Только имена. — Тогда давай познакомимся по нормальному, раз уж такая встреча. Ноа хотелось смеяться. Он расслабленно откинулся на спинку кресла, улыбнулся и прикрыл глаза. — Это всё кажется таким нелепым, — пробормотал он. — Я начну: Ноа Лестер, 28 лет, родился и живу в Ньюпорте, работаю в крупной юридической компании, разведен. Вроде всё. — Приятно иметь с Вами дело, Ноа, — Аксель рассмеялся, открывая Ноа вид на ровный ряд белых зубов. — Аксель Лунн, 25 лет, родом из Дании, архитектор, остальное ты итак знаешь. — Мы должны отпраздновать наше воссоединение, — предложил Ноа. Аксель открыл свой портфель, достал оттуда блокнот и ручку, аккуратным почерком записал в нем свой номер телефона и Лондонский адрес, вырвал лист и протянул его Ноа. — Позвони, когда освободишься, — добавил он. Ноа сжал бумажку в руках, провел пальцем по аккуратно выведеным буквам. Аксель постепенно обретал форму, он переставал быть окутанным дымкой воспоминанием. Теперь у Ноа было за что удержаться: у него был его номер телефона, адрес, фамилия. Но почему-то всё происходящее до сих пор казалось ему нереальным. *** Ноа стоял в телефонной будке и дрожащими пальцами набирал номер с мятой бумажки. Он весь день сжимал этот несчастный клочок бумаги в кармане, пытаясь убедить себя, что всё произошедшее не было сном. После нескольких гудков в трубке раздался знакомый мягкий голос. — Привет, — сказал Аксель, растягивая слоги. — Привет, с работой на сегодня покончено, — ответил ему Ноа. — Буду где-то через час. — Я встречу тебя у станции Пиккадилли-Серкус, а то ещё заблудишься. Буду ждать. — До встречи. — Целую, пока, — Аксель сбросил трубку. Ноа оперся о стенку будки, мышцы лица болели от того, как долго он улыбался. По пути к метро он зашел в винный магазин и купил бутылку красного сухого. Затем решил найти Акселю какой-нибудь подарок на память. Он не придумал ничего лучше, чем купить ему портсигар из темно-коричневой кожи. Доехал Ноа быстро, и когда вышел на улицу, тут же увидел Акселя. Тот стоял у фонарного столба и с отрешенным видом курил сигарету. Заметив Ноа, он выбросил окурок и направился ему на встречу. Он обнял Ноа прямо посреди улицы, прислонился лбом к плечу. Ноа обнял его в ответ. Аксель жил в Сохо. Они шли по оживленным туристическим улицам куда-то вглубь. Ноа хотелось взять Акселя за руку и не отпускать, но это было бы неправильно. Квартира находилась на последнем этаже. Она была маленькой, но уютной. Аксель попросил снять обувь в прихожей и провёл Ноа внутрь. Сегодня на нем вместо привычной рубашки была обычная белая футболка. Из кухни доносился вкусный запах, из многочисленных окон падал продолговатый свет уличных фонарей. В небольшой гостиной, совмещенной с кухней, стоял кожаный диван и журнальный столик. На кухне Ноа вынул из портфеля бутылку вина и поставил её на стол. — Я смотрю, ты разбираешься в вине, — сказал Аксель, рассматривая бутылку. — Хорошее, даже очень. — А что, если я скажу, что брал его наугад? — Новичкам везет, — Аксель подошел ближе и быстро чмокнул его в щёку. — Твоё вино прекрасно подходит к нашему сегодняшнему ужину. Я приготовил спагетти по-неаполитански. — Ты ещё и готовить умеешь? — усмехнулся Ноа, садясь за стол. Он наблюдал за тем, как Аксель ловкими движениями накладывает пасту в две тарелки, достает бокалы, открывает бутылку, разливает вино и как поднимается его футболка, открывая полоску бледной кожи на пояснице, когда он тянется к верхней полке. — Как ты думаешь, это можно назвать нашим первым свиданием? — спросил Аксель, когда они оба сидели за столом. — Вполне. Не хватает только свечей, тогда была бы полная романтика, — Ноа намотал спагетти на вилку. — А что? Можно устроить. Как говориться, любой каприз за ваши деньги. Ноа улыбнулся. — Аксель, это просто шедевр. Я имею в виду пасту, — сказал он. — Я даже не знал, что ты умеешь так хорошо готовить. Я могу максимум яичницу сделать. — Жизнь и не такому научит, — грустно усмехнулся Аксель. — Когда всё детство и юность для тебя готовит личный шеф-повар, а потом тебя резко выбрасывает во взрослую жизнь с полным набором сопутствующих обязательств, готовка — это одна из самых легких вещей, которым нужно научится в срочном порядке. После ужина они перешли в гостиную. Аксель поставил пластинку в проигрыватель, и комнату заполнила шуршащая музыка. Ноа вспомнил, что у него есть подарок для Акселя, и вытащил из портфеля портсигар. — Это тебе, — сказал он, протягивая его Акселю. — Я хотел подарить тебе что-нибудь символическое на память. — Спасибо, — Аксель провел рукой по гладкой кожаной поверхности портсигара. — Ты такой милый. Он аккуратно положил портсигар на журнальный столик, продвинулся ближе к Ноа и сел по-турецки. Ноа повернулся у нему, и они с минуту просто смотрели друг на друга и улыбались. Теплый свет смягчал черты Акселя, он казался таким уютным и домашним. Ноа погладил его по щеке, а потом наклонился и осторожно коснулся его губ. Атмосфера между ними была такой хрупкой, и он боялся всё испортить. Аксель тут же ответил на поцелуй. Он устроился на коленях Ноа, обнял его за шею и вкладывал в каждый поцелуй весь пыл, на который был способен. Ноа сжал в руках крепкие ягодицы Акселя, отчего тот восхищенно застонал ему в губы, залез руками под футболку, кожа под пальцами горела. Аксель прикусил его губу и тут же зализал рану. — Хочешь трахнуть меня прямо на этом диване? — игриво спросил он. — Почему бы и нет, — ответил Ноа ему в губы. Щёки Акселя раскраснелись, глаза горели возбуждением. Ноа уложил его на спину и продолжал целовать. Он покрывал поцелуями линию его челюсти, шею и ключицы. Когда ему стало мало, он снял с Акселя футболку и переключился на грудь. Ноа коснулся языком его затвердевшего соска, и Аксель от удовольствия выгнул спину, подаваясь вперед. — Презервативы и смазка в ванной, — с трудом двигая языком произнес Аксель. Идти никуда не хотелось, но Ноа всё равно неохотно встал и принёс из ванной всё необходимое. Аксель лежал на диване в абсолютно развратной позе, уже без брюк и трусов, и вальяжно листал журнал. — Долго ты, — протянул он. Ноа снял рубашку и повесил её на спинку дивана, Аксель отложил журнал. Они продолжили с того же места: Ноа покрывал поцелуями каждый миллиметр тела Акселя, а тот в свою очередь пытался расстегнуть его ремень. Получилось у него только с третьего раза. Брюки вместе с трусами полетели куда-то в дальний угол гостиной. — Наконец-то, — пробормотал Аксель и утянул Ноа в очередной поцелуй. Ноа выдавил смазку на пальцы, и принялся растягивать его. Аксель шипел от боли сквозь стиснутые зубы и подавался тазом вперед. Он был таким узким, Ноа хотелось поскорее довести дело до конца. Когда Аксель перестал шипеть, он вошел в него уже двумя пальцами. Постепенно Акселю стало приятнее: он крепко обнял Ноа ногами и шептал что-то неразборчивое на датском. Ноа открыл упаковку от презерватива зубами, натянул его на свой возбужденный член и надавил побольше смазки. Когда, он наконец вошел, Аксель застонал, откидываясь на диванные подушки. Сначала он двигался медленно, давая Акселю привыкнуть. Он снова поцеловал его, а когда отстранился, долго смотрел ему в глаза, сам не зная что пытается в них найти. Движения становились быстрее, ноги Акселя сильнее сжимались у него на спине, их стоны становились громче, дыхание учащалось, сердца бились в унисон. Ноа аккуратно провёл подушечками пальцев по его члену, отчего Аксель вскрикнул так, будто через него пропустили разряд тока. Ноа продолжил касаться его эрекции свободной рукой. Взгляд Акселя стал безумным, волосы прилипли к мокрому лбу, губы были приоткрыты. Наблюдая за эти прекрасным зрелищем, Ноа кончил. Он запрокинул голову назад и положил обе руки Акселю на живот. — Ты просто нечто, — в полубезумном состоянии шептал он. Аксель кончил следом за ним, он хватал ртом воздух и не отрываясь смотрел Ноа в глаза. Измученный Ноа положил голову ему на грудь, всё ещё оставаясь у него внутри. — Как я рад, что мы всё-таки встретились, Ноа, — сказал Аксель, поглаживая его по голове. Ноа нашел в себе силы вытащить член и завязать в узел наполненный презерватив. — Год назад, когда я уходил от тебя я подумал, что, если нам действительно суждено быть вместе, мы встретимся вновь. Это подарок от судьбы. — А я даже не предполагал, что такое может произойти. Это же как должны звёзды сойтись, — вздохнул Аксель. Они ещё некоторое время лежали в обнимку в тишине и вслушивались в ровное дыхание друг друга. Аксель вдруг сел на диване и потянулся к своему бокалу, стоящему на журнальном столике. — Если что, у меня и кровать есть, — шутливо заметил он, делая глоток вина. *** На следующее утро Ноа проснулся от звука льющейся воды из ванной. Всё тело болело. Он перевернулся на спину и зажмурился от солнца, светящего ему прямо в глаза. Аксель вышел из ванной спустя пятнадцать минут. Он был в легком шелковом халате, его волосы всё ещё были влажными после душа. — Доброе утро, милый, — шутливо сказал он, забираясь назад в кровать. — Доброе утро, — голос Ноа был хриплым, как часто бывает по утрам. Аксель поцеловал его в лоб, потом в щеку, потом в уголок губ. Наконец Ноа не выдержал и сам поцеловал его в губы. — Что будешь на завтрак? — деловито спросил Аксель. — Не знаю, решай сам. Я не привередлив, — пожал плечами Ноа. — Хорошо, тогда или в душ, а я пока что-нибудь соображу. Кухню заливал солнечный свет. Ноа стоял в дверях и наблюдал за тем, как Аксель суетится у плиты. После душа он, за неимением других опций, накинул халат Акселя, висящий на крючке. Наконец Аксель закончил готовить и поставил на стол две тарелки омлета. — Честно, готовишь ты в сто раз лучше чем моя бывшая жена, — сказал Ноа, когда они уже какое-то время завтракали в тишине. — Ей до меня расти и расти, — Аксель опустил голову на согнутую в локте руку и улыбаясь посмотрел на Ноа. Ему на лицо падали солнечные лучи, отчего глаза становились полупрозрачными, почти янтарными. Ноа вдруг ощутил себя самым счастливым человеком на планете. Ему хотелось кричать от радости, кружить по комнате и рассказать всему миру о своем счастье. Он четко осознал, что не готов отпускать Акселя. Он был готов держаться за него руками и ногами, потому что он и есть тот, кто делает его счастливым. Перед тем как покинуть квартиру, Ноа записал на листочке номер своего телефона в Ньюпорте. *** В тот год они переодически встречались, когда Ноа ездил в Лондон по работе, также иногда Ноа спонтанно приезжал к нему на выходные, а один раз даже взял отпуск на неделю. Рождество они встречали вместе, и для них обоих это было самое счастливое Рождество за последнее время. Весной они оба взяли отпуск и полетели в Италию. Постепенно, большинство вещей Ноа оказались в Лондонской квартире Акселя. Один раз, когда они вместе ужинали, Аксель сказал: — Я каждый раз натыкаюсь на твои вещи, такое ощущение, что тут их уже больше, чем у тебя дома. — Да, у меня такое ощущение, что я дома появляюсь реже, чем у тебя, — непринужденно ответил Ноа. — Может тогда переедешь жить сюда? — Аксель предложил это скорее в шутку, но в скором времени Ноа действительно перевелся в Лондонский филиал своей компании и поселился в квартире Акселя на постоянной основе. Летом они снова взяли отпуск и поехали в Ньюпорт, чтобы забрать оставшиеся вещи Ноа и закончить все дела с документами. Они с Акселем гуляли по городу, и Ноа показывал ему памятные места и делился воспоминаниями о них. Тогда он впервые смог рассказать ему о своем детстве. О матери, болеющей шизофренией и бросившем их отце, о тёте, которая фактически заменила ему маму. Мать забрали в психушку, когда ему было 15, и с тех пор домой она не возвращалась. С каждым годом расстройство прогрессировало. Когда Ноа стал нормально зарабатывать, он оплатил матери место в лучшей частной клинике Уэльса. Тётя умерла, когда ему было 20. — Даже Лора об этом не знала, мне было стыдно ей рассказывать. Я всегда боялся, что диагноз моей матери может отпугнуть от меня тех, кого я люблю, — признался ему Ноа. — Это же не твоя вина, ты не должен стыдится себя и своей истории. Акс обнимал его, пока он плакал, уткнувшись ему в плечо. У них всё будет хорошо. Обязательно.