Сердце, которое любит

      Игорь прошелся по палате, погладив ноющую поясницу. Сегодня был ПДР, и это крайне сильно ощущалось. Он вообще чувствовал себя по-другому! Странно. Непонятно. Не так, как все время до этого. Опустившийся живот был странно-твердым, ныла не переставая поясница и низ живота. Игорь без дела слонялся по большой, просторной палате. На частную клинику его уговорили Прокопенко. Игорь, который и так хлебнул от своего недо-мужика, с которым, к счастью, до брака не дошло, зато доходило, и крайне часто, до драк, где оба были с разбитыми носами, столкнулся с не самым приятным опытом в государственной. Его врач во время осмотра все комментировал, как он так без брака, и вообще, что он так рожает поздно, и в смысле больно, ты свою рожу видел? А с гормонами что, волосы откуда на лице? Сначала гормоны пролечить надо, ты же с ними не выносишь, выкидыш будет, да-да, ты глаза так не выпучивай.       Игорь вышел тогда потерянный, и до сих пор не могущий даже рта открыть. У него было крайне неприятное расставание, когда он буквально в стол его вжал, руки скрутил и на ухо шептал обещание его башку в жопу засунуть, если еще раз явится, потом эта беременность, к которой он не был готов и теперь это. Реветь он не ревел, зато твердо решил делать аборт. Если в первый прием его не смогли довести до нервного срыва, то на втором, когда он пришел за направлением на аборт, все-таки довели. Игорь даже не дослушал ту речь, просто встал и вышел. Шел-шел, дошел до лесопарка, сел под деревко и заорал в свои ладони.       Делать было нечего, один он это не тянул и просто ехал крышей. Тетя Лена же, услышав всю эту историю с столь странными врачами, подлила ему успокоительное в чай и провела долгую беседу, в ходе которой Игорь понял: надо рожать. Тетя Лена убедила его, что с гормонами у него все нормально, не будет у него никаких проблем и хорошо отходит. Были бы проблемы, так врачи бы сразу сказали, а тут сказки какие-то. И она же настояла на частной, сказала, что если что — с деньгами помогут, что он им, чужой, что ли?       После и Юля была, которая записала имена нерадивых врачей и пообещала им устроить сладкую жизнь, а еще дала рекомендацию на врача. Немецкого! Он у них лучший в своем деле, у Юли у него лично две подружки рожали и обе готовы были бежать за вторым, потому что доверились этому человеку после положительного опыта все и полностью.       О, этот врач… Да, тот самый врач. Жаловаться на него было никак нельзя, учтивый, вежливый, улыбается так по-доброму, сам просил звонить в любое время дня и ночи чуть что. Хвалил его! И тоже убедил, что повышенный тестостерон у омег-парней — вариант нормы. И что Игоря волосы на лице вообще ничуть не портят, а его здоровье или беременность так тем более.       И все-таки Игорь с ним извелся и даже по тиху начал мечтать о том враче, который довел его до нервного срыва.       Потому что лучше желать набить морду врачу, чем отсосать у него. Особенно, когда ты беременный. Игорь смотрел на свой живот и ласково цокал: «рановато ты у меня появилась, подружка». Без злобы, конечно, он уже любил свою дочь всем сердцем, и так же сильно ее ждал, просто… Если бы чуть позже. Игорь вздохнул. Значит, дорогой Отто Шрайбер — птица не его полета. Да и тот такой красавчик с горой мышц, что он явно ищет себе какую модель с гладким телом. Если уже не нашел.       И каждый раз, приходя на осмотр, Игорь, пялясь в потолок, всеми силами думал о своем бывшем, о неудобном кресле в государственной клинике, о том, как бомж наблевал в бобик, о том, как стекло впивается в кожу, когда он вылетел в окно и упал на стекло от него же — в общем, обо всем кроме того, что мужик его мечты сейчас рассматривал его меж ног и трогал пальцами, но совсем не в том смысле, в котором ему бы хотелось.       Игорь весь извелся. Сначала на крыльях любви бежал на сеансы, а после на них все проклинал, понимая, что это его врач и это просто осмотр, который никогда не заходил дальше необходимого.       Игорь лет пять назад и подумать не мог, что окажется беременным и влюбленным в собственного врача.       — Ну, как у нас дела? — у него в речи все еще чувствовался несильный акцент, некоторые слова звучали грубее, чем нужно, и это заводило Игоря только сильнее.       — Нормально, — сказал он.       Отто рассмеялся:       — Вы, Игорь Константинович, у нас самый непритязательный роженник. Даже когда с кровотечением пришли вам нормально было. Никогда ни на что не жалуетесь!       — Я больше государственной больничной койки и аспирина заместо всего обезбола и не видел.       — Судя по вашим шрамам, вам часто приходило его глотать…       — К несчастью.       Образовалась неловкая пауза. Она вообще часто у них образовывалась и от этого Игорю хотелось удавиться. Юле он рассказывал, что Отто он совсем не интересен, и она сочувственно вздыхала, но если бы ей только удалось увидеть их вместе, то она дала бы Игорю по голове. С другой стороны, чего она ждала? Игорь понятия не имел, как нравиться альфам или, хотя бы, как подавать знаки симпатии. И еще он сам не замечал долгих, изучающих взглядов Отто, и в упор не понимал, как часто он пытался завести обыденный диалог, который не касался бы положения Игоря. Да, Юля бы, определенно, научила его уму-разуму, но она об этом не знала и на слово верила Игорю, что Отто он совсем не интересен.              — И все-таки… У нас сегодня ПДР, надо повнимательнее к своему состоянию.       — Ну, поясница ноет и низ живота.       — Значит все ровно так, как надо. Скоро рожать будем. Готовы с дочерью повидаться?       Игорь сам не заметил, как улыбнулся, погладив свой живот.       — Да… Да, знаете, очень. Много о ней думаю в последнее время. Она мне снилась даже.       — Вот и отлично. Боитесь?       — Нет. Сомневаюсь, что это больнее всего, что я уже испытал за жизнь.       — Радует, что вы хоть во время беременности избегали подобного.       — Сделал исключение для дочери, — улыбнулся он. — Не хочу, чтобы она была такой, как я. Суеверно верил, что если не буду так себя вести, то ей это не передастся.       — Нужно идти дальше. Вы и при ней не должны будете себя так вести. Все-таки ей нужен здоровый и без дыр в теле отец. Так… если что, вызывайте меня или медсестру. Ага… Точно больше никаких симптомов? Что-то похожее на схватки?       — Нет. Точно нет. Даже не больно.       Отто посмотрел на него внимательно и, чуть нахмурившись, кивнул. Игорь снова остался один. Он вздохнул и погладил живот. Схваток он самих, на самом деле, немного боялся. Но не боли, а того, что должен будет переживать их один. Тащить на роды тетю Лену или Юлю не хотелось. Это казался такой трепетный, личный процесс, что, может, он бы согласился только на мужа… которого не имел. Да и муж тот, прости Господи, лучше уж одному. Да и Отто же рядом будет, уже неплохо.       Схватки все не наступали. К нему даже Отто несколько раз успел зайти, посмотрел пульс, ритм сердца, удивленно хмыкнул.       — Ну ладно. Нам спешить некуда, да?       — Да, — ответил Игорь. И смолк. Неловкая пауза. Отто потоптался и, откашлявшись, вышел. Игорь проводил его грустным взглядом. Он мечтал, чтобы Отто просто взял его за руку, например, это уже было бы много, особенно сейчас, в таком странном, пугающе-уязвимом состоянии.       Игорь встал. Пораженно охнул и окликнул его:       — От… Доктор!       Как называть его Игорь до сих пор плохо понимал. Отчества у него не было, по имени как-то неловко, а по фамилии — тем более. Дверь снова открылась, и Игорь спросил:       — А воды… они до схваток или после?       Отто медленно моргнул и опустил взгляд вниз. Если не приглядываться, то даже и не заметно, в общем, как и должно быть — пара ложек всего. Он раскрыл рот и в итоге сказал:       — Что ж… идем рожать. Я, конечно, знал, что иногда схватки могут пройти мимо, но чтобы так… Сейчас позову медсестру. Пока что дышите. Помните, как правильно? Умница.              Игорю от последнего слова захотелось задохнуться, а не дышать, но он глубоко вдохнул.       В родильной почему-то стало ужасно-страшно. Он точно не боялся, был уверен, но ледяной свет этой комнаты, пикающие и гудящие машинки, и он, Игорь, с ногами в разные стороны, и пятки еще ужасно холодят подставки… Тут другие кресла, — подумал он, — тут упор для пяток, а там было под колени…       — Игорь, — позвал его знакомый голос, и Игорь дернулся. Его холодной руки коснулась рука Отто в перчатках, но даже через латекс он чувствовал, какой он горячий. Всегда чувствовал. Этот жест показался таким спасительным, что он невольно вцепился в его руку в ответ и заглянул в его глаза своими, дикими и напуганными. — Все хорошо, вы в отличной форме. Родите за десять минут. Я с вами, все хорошо.       Игорь кивнул и шумно выдохнул. Вышло… сложнее, чем он думал. Он орал просто как резанный, хотя и думал, что сдержится, что будет сжимать зубы, а в итоге… Отто его похвалил, сказал, что если так легче, значит, пусть себе орет. Игорю активно помогал акушер, говорил, как дышать, как устроиться удобнее, Отто командовал что-то акушеру, но Игорь не разбирал. И каждый раз, когда Отто обращался к Игорю, чтобы успокоить и напомнить о дыхании, он четко слышал каждое слово, будто бы этот голос даже его крики перекрывал.       Но Игорь все равно измучился. Он проклинал своего бывшего, проклинал секс, ненавидел природу, которая все устроила именно таким образом, ругал себя, что вообще в это ввязался. Он весь взмок, сердце билось бешено, на него несколько раз надевали кислородную маску, Игорь даже просил убить его, потому что смерть лучше, чем это. Пусть убьют его, разрежут и заберут дочь.       Он услышал, как Отто сказал: «я это запомню, интересно, как вы среагируете, когда придете в себя».       Игорь знал, что никогда не придет в себя. Ему обещали, что будет не больно, все, кто был у Отто это обещали, почему же ему так больно?! До слез, до криков. Игорь уже ничего не хотел.              — Игорь, — голос Отто разрезал тьму, был низким, сухим, — посмотрите на меня, — когда Игорь с трудом раскрыл влажные ресницы, он сказал: — Выдох, вдох. Еще раз. Сейчас тужьтесь. Отлично. Выдох — тужьтесь — вдох. Еще раз. Хорошо… Еще: вдох… выдох. Молодец. Вам помогает акушер, вы справитесь, вы уже справляетесь. Скоро все кончится.       Игорь думал, что когда кончится это, кончится и он.       В каком-то смысле он оказался прав. Все кончилось, и он кончился.       А потом, вместе с криком его дочери, начался. Будто сам заново родился.       — Так… вот, держите…       На его грудь аккуратно уложили… что-то… Игорь ничего не понимал, он просто смотрел на орущий комок чего-то на его грудь, и ничего не чувствовал.       — Игорь? Это ваша дочь. Поздоровайтесь.       Дочь?..       Снова маска. Глубокий вдох и вспышка. Игорь посмотрел ясным взглядом на свою дочь и будто наконец прозрел. Глаза заслезились. Дочь! Это его дочь! Ту, которую он так ждал, кто снилась ему, чьи пинки он воспринимал с такой нежностью! Игорь нежно коснулся ее головки и широко, неровно улыбнулся.       — Ну вот, теперь вижу, что все нормально… Ну, как там дела? Ага… ну, буквально один разрыв, красота, Игорь Константинович, почти как по учебнику! Сейчас обезболим и быстро зашьем, и будет кра-со-та.       Игорь выдохнул, откинул голову назад и с облегчением улыбнулся.       Все действительно кончилось. И начало было ярким и захватывающим.       У его дочери была твердая девятка, с чем Отто его и поздравил. Игорь нихрена не понимал и только широко улыбнулся. Он хотел спать и увидеть свою дочь еще раз.       В своей палате, с дочерью на руках, он был самым счастливым.       Утром было намного легче. Он не спускал дочь с рук, во всю нянчил ее и сюскался. Скинул фотку Юле, Димке и Прокопенко, получил кучу комплиментов, какую красоту сделал, а главное ни капли на того козла не похожа, вся в него, Игоря, красотка!       А еще…       Он вздохнул, посмотрев в окно, пока малышка тихо причмокивала из своего кулька. Игорь вдруг понял, что все его надежды на Отто вчера и были разрушены. Он только сейчас понял, что все время надеялся на что-то, а теперь… какие тут теперь надежды! Одно дело, что Отто видел его меж ног всего такого красивого и гладкого, и другое то, что он увидел вчера… Сразу после родов! Еще и шов наносил! Господи, все, пиздец… Если до этого и был шанс, что в один чудесный день Отто сильно ударится головой и увидит в Игоре омегу, то после такого… да разве сможет он захотеть омегу, которого видел в таком состоянии! Это тебе не секс в месячные с двумя каплями крови, это!.. Игорь поморщился и, опустив взгляд к дочери, тут же смягчился, улыбаясь. Она забирала все его печали, и все эти тяжелые мысли.       В палату вошел Отто, и Игорь смущенно на него уставился. Все. Господи, все. Теперь все пропало, теперь у него нет никакие шансов! Игорь стыдливо опустил взгляд, снова вспомнив, что Отто видел… всякое. Игорь почему-то в упор отказывался вспоминать, что это работа Отто и он такое наблюдает каждый день. И тем более у него не может быть отвращения к такому естественному процессу! В связи с которым появляются новые люди!       — Ну, как вы себя чувствуете? — улыбчиво спросил Отто. Игорь вообще поражался тому, как много он улыбался. Ну, работа в частной обязывает…       — Хорошо. Она тоже.       — Отлично. Вечерком на осмотр ко мне, посмотрим, как там что.       Игорь аж дернулся. Отто снова будет все… видеть! Игорь понятия не имел, как там у него сейчас все выглядело, но, как минимум, из него текло, как из пробитого ведра и все это… Игорю хотелось удавиться.       — Хорошо.       Отто подошел чуть ближе и заглянул в кулек. Широко улыбнулся, умилился будто бы даже:       — На вас похожа. Красавица. У вас очень красивый ребенок. Очень редко, когда младенцы с первых дней жизни выглядят такими прелестными.       — Да?       — Ага. Пухленькая она у вас какая… Три девятьсот! И куда она такая пряталась? Живот у вас совсем небольшой был, да и по УЗИ как-то я там такую красоту не рассмотрел… Но вы большой молодец, что смогли сами родить. Я думал, что придется срочное кесарево делать, чего, конечно, хотелось бы избежать — и только об этом подумал, как у вас все как по маслу пошло! Вот что значит тренированное тело. Чудесно родили, Игорь Константинович, и это с такими данными дочери!       — Правда?.. Вы думали о кесареве?.. — пробормотал Игорь. Его он в самом деле боялся, и когда дочь, наконец, приняла головное предлежание, был очень рад, что естественным родам теперь точно быть! Ведь кесарево… От мысли, насколько там будет тяжелое восстановление, что и ходить сложно будет, и дочь на руки толком не возьмешь, и кормить сложнее… Игорь же почти сразу после родов покормил дочь, подремал, а позже почти без проблем сходил в туалет!       — Да, но все обошлось.       — Господи… Мне ж вас так хвалили, мол, какие легкие роды. Я стал думать, что меня обманули, потому что роды вообще не легкими были, а оно вон как…       — Ну, справедливости ради, большая часть успеха — это вы сами. Вы отлично слушались, выполняли, что велено и родили к тому же без разрывов почти!       — И благодаря вам, — все-таки сказал Игорь, ощутив облегчение.       — Ну, спасибо, если вы так считаете, — он снова заглянул в сверток, цокнув и покачав головой, будто не мог налюбоваться.       Игорь посмотрел на него и вдруг сказал:       — Хотите подержать?       Отто растерянно моргнул. Игорь опомнился, что это не Прокопенко, не подружка какая, а врач! Зачем ему его ребенок!       — Я… Извините, я что-то…       — С радостью, — в итоге отозвался Отто и даже если он сделал это из вежливости, для Игоря это было приятно. И очень важно. Он неуверенно передал ему кулек, и Отто с нежностью его принял, умиляясь. — Чудесная. Маленькая принцесса прям. На вас, кажется, очень похожа.       — Правда? — Игорь приподнял бровь. То, что схожесть нашли его близкие люди было для него очевидным, но Отто!       — Ну да. А что… разве нет?..       — Похожа, — улыбнулся он в итоге. — У нас в семье это норма. Отец похож на деда, я — на отца, а тут вот… она на меня. Была еще традиция… Но уже не поддержать ее.       — Какая?       — Моего деда звали Игорь Константинович, отца — Константин Игоревич, меня…       — Игорь Константинович, — удивленно пробормотал он. — Ох… ну да. Нет женской вариации этого имени?       — Константина есть. Но я совсем не знаю…       — А вы подумайте. Как по мне — очень красивое имя, подстать ей. Ну или вон, за вторым пойдете, а там и мальчик будет.       — С кем же я за ним пойду? — удивился Игорь, и Отто как-то растерянно на него посмотрел. Он знал, что Игорь не замужем, но дальше не лез. И вот, впервые попался случай…       — Ну… Вы же не одни, наверное?       — Один, — хмыкнул Игорь. — Думаю, хороший альфа соизволил бы припереться хотя бы в день после родов, раз уж на самих не побывал.       — О… — Отто издал неловкий звук и уставился на девочку на его руках. Улыбнулся глупо. — Ну, что ж… Все может измениться. Или вы сознательно отказываетесь теперь от мужчины?       — Не то чтобы… Но кому нужен кто-то типа меня, еще и с ребенком?       — Кому-то, кто полюбит вас так же сильно, как и вашу дочь, — сказал он с такой нежной улыбкой, что Игорь аж покраснел. Ему даже почудилось, что в этом был какой-то подтекст, но он быстро отмахнулся от этого. Ну какой подтекст, Господи-прости? Сдалась такому мужику его волосатая харя…       — Я… я подумаю насчет Константины… — пробормотал он сбито с толку, и Отто кивнул.       — Возвращаю дочурку в любящие объятья папы.       Игорь принял дочь и слабо кивнул, напоследок посмотрев Отто в глаза. Он… в этот раз Отто смотрел совсем не так, как обычно. Даже для Игоря было это очевидно. Но все-таки он все еще был Игорем и он в упор не понял, что бы этот взгляд мог значить.       Потом был вечер и время осмотра. Игорь весь извелся под душем, пытаясь сделать так, чтобы не было крови, но, едва надев белье, он чувствовал, что… что снова. Не выдержавший ожидания Отто заглянул к нему и, постучавшись, спросил, не забыл ли он, что у них сегодня осмотр. Задыхаясь от смущения и возмущения, Игорь с трудом пролепетал, в чем проблема. Отто стоило больших усилий, чтобы не засмеяться.       — Игорь Константинович, вы родили день назад, вы омега и у вас идут лохии, и они будут идти еще сорок дней, в первые дни — особенно обильно. Я ваш гинеколог и я знаю о том, как выглядит вагина в первые дни после родов. Умоляю, хватит над собой издеваться, вы ничем меня не удивите.       Игорь вперся взглядом в стену. В этом была его проблема. Он хотел, чтобы Отто разглядывал его вагину в других обстоятельствах и в более презентабельном виде, и теперь пытался этот презентабельный вид натянуть на то, что он имел сейчас. Да, определенно полный маразм.       На кресле у него все не выходило расслабиться, он дергал накидку, поправлял ее и вообще хотел убежать.       — Игорь Константинович, ну что вы совсем как мальчик на первом визите у врача. Вдохните и выдохните. Ага, хорошо… Я там ничего нового не увижу, нечего стесняться. В конце концов, вы недавно целого человека сделали, крайне красивого, между прочим, так что я очень вами восхищен.       Звучало мило, Игорь позволил себе неуверенную улыбку. Отто уселся на свое место и поднял накидку. Игорю захотелось заорать, хоть и сам осмотр длился совсем немного, ему все равно было жутко стыдно, как в первый раз.       — Так… все. Все отлично и прекрасно, швы будем снимать через дней пять. Это не больно. А сейчас обработаем и пойдете обратно к дочери. Так… давайте обезболим… Все хорошо, да?       — Да… — отозвался Игорь, вдруг словив себя на том, что голос Отто его успокаивает, и этот акцент, и то, как он ласкал слух. Игорь, наконец, расслабился.       — Ну и отлично. Сейчас… так, все, сейчас все быстро сделаем. Как вам? Не больно?       — Нет, все хорошо, — Игорь смотрел в потолок. — Так гляжу и привыкну к хорошей жизни и к хорошим обезболам.       — Так и надо, — ласково сказал Отто. — Вы ж омега все-таки, сейчас тем более папа, надо беречь себя и тем более не страдать там, где без этого можно обойтись. Так, ну все. Вам нормально? Помочь слезть с кресла?       — Я сам… — пробормотал Игорь. Отто кивнул и, встав, снимая на ходу перчатки, вышел, оставляя его за ширмой одного. Игорь перевел дух, закрыл глаза.       Господи, как же он влип…       Малышка была такой тихой и спокойной, что Игорь даже начал беспокоиться, но медсестра сказала, что тут радоваться надо. Игорь кивнул. Его научили пеленать ее и менять подгузники, на второй день пришли Прокопенко и очень долго любовались девочкой, а после, вместе с Игорем, решали насчет имени.       Тетя Лена тоже сказала:       — Ну мальчик может еще будет…       — От кого мне этого мальчика взять? От аиста? Говорят, он ушел в отпуск, — устало сказал Игорь, глядя, как тетя Лена сюсюкалась с девочкой.       — А разве… ну, мы же как зашли, тут врач был, вы разве не флиртовали?.. Симпатичный такой еще, мы с Федей и подумали…       Игорь аж раскраснелся, неловко хлопая глазами.       — Я… мы… мы просто говорили… Это мой врач.       Тетя Лена с Федором Ивановичем переглянулись, и она усмехнулась. Им-то все со стороны было ясно и вполне понятно!       Но это же Игорь, что с него взять? Он только на работе думает быстро, а в остальное время мозг, кажется, на вечной подзарядке.       — Ну ладно… Но ты, Игорек, приглядись к этому мужчине, он, кажется, к тебе неравнодушен.       По тому, как Игорь вспыхнул, Прокопенко поняли, что и он Игорю ой, как не безразличен. Глазами захлопал, сжался чуть, рот приоткрыл.       — Я… С чего это вы взяли?       — Игорь, я, за много лет брака, уж точно знаю, как мужчина смотрит, когда ты ему нравишься.       — Ой Ленка, — потер усы Прокопенко, хитро на нее поглядывая. — На тебя так половина курса смотрели в университете.       — А чего ж только половина? — хмыкнула она недовольно.       — Остальным я угрожал, вот они и боялись.       Игорь поглядел на них и смято улыбнулся. Как он, наблюдая такую идиллию в отношениях, видя, как должны выглядеть настоящие отношения, мог в итоге встречаться… вот с тем вот! С другой стороны, Игорь и не думал, что был достоин чего-то большего. Идея, что он мог нравиться Отто… Нет, бред. Тетя Лена просто его так утешает, вселяет надежду, знает же, что Игорю не то чтобы нравилась идея, что он будет папой-одиночкой, и им и останется, вот и хочет, чтобы он верил во что-то большее. В любом случае, вскоре Прокопенко все и полностью пропали в его чудесной дочери. Спросили, что насчет имени, и Игорь сказал про Константину. Прокопенко ласково пожурил его, мол, традицию даже с девочками не нарушает, но имя счел красивым.       Едва они ушли и Игорь остался наедине с малышкой, как дверь снова открылась.       — О. На свидание собираетесь? — ломанно улыбнулся Игорь, глядя на Отто с букетом.       — Не совсем. Это вам.       Игорь растерялся, рот раскрыл и вот так и замер. Дочка на руках довольно причмокнула и тихо проскрипела.       Игорь… нихрена не понял. Ему цветы дарил только Прокопенко и Юлька как-то на День рождения. Волков как-то подарил вот, чтобы Сережа не узнал — это в день, когда Игорь рассказал, что бросил наконец своего недоноска и рассказал про беременность. Олег просто тут же встал, а вернулся с букетом. Но… Альфы… вот так никогда.       — Вы шутите?.. — прошептал Игорь, почти что бледнея. Он к своим тридцати уже не верил, что симпатичный ему мужчина букет подарит! Это как-то уже было вне мира Игоря. Не о нем.       — Нет. Мужчины у вас нет, родители, как я понимаю, сегодня вот тоже без цветов… Но как это? Вы родили и без цветов? Некрасиво. Так что вот, пусть будут от меня.       Игорь тупо уставился на букет. Даже будто бы не до конца понимал, что происходит.       Букет. Ему. От альфы, который ему нравится. Господи. Как вообще на такое реагировать? Игорь просто не знал. В то время, когда омеги учились реагировать на такое, когда были все эти глупые заигрывания, свидания, вся эта первая школьная любовь, Игорь Гром занимался тем, что вместо того, чтобы томно строить понравившемуся альфе глазки, лез к ним драться. Игорь определённо точно был «не таким, как другие омеги». Проблема в том, что в итоге встречались они с «такими, как все омегами», а Игорь… он мог быть сколько угодно своим в доску, но это ни на сантиметр не приближало его к тому, чтобы к нему испытывали симпатию. Как к омеге. Не как к другу.       И вот он, Игорь, который тупо уставился на этот букет, понятия не имея, как ему на это реагировать.       Цветы для него.       Господи.       — Я… — пробормотал Игорь, глупо хлопая глазами. — Спасибо. Я просто… нет, ничего, — вдруг оборвался он. Хотел сказать, что никогда не получал цветы от альф, но проблема в том, что Отто — не альфа. Он его врач. Только и всего.       — Надеюсь, я ничего не испортил?..- уточнил Отто, глупо смотря на свой букет. Он искренне убедил себя, что это точно просто приятный жест. Ничего более. Но врать можно кому угодно, только не себе. Он прекрасно понимал, что нёс этот букет, как жест симпатии. И он думал, что Игорю понравится! Но, судя по его лицу, Игорь искренне не понимал, что ему с этим вообще делать.       Игорь быстро закачал головой.       — Нет! Мне очень приятно, правда, просто цветы… Я их так редко получал и теперь просто не знаю, как реагировать, — пробормотал он. — Спасибо.       Отто улыбнулся и, отложив букет, взял вазу, которая стояла в каждой палате. Наливая воду, Отто спросил:       — Редко? Вы разве не были в отношениях?       Игорь поморщился, ему не хотелось на это отвечать. Ему просто казалось, что тот факт, как к нему относились в прошлых отношениях не показатель того, что его бывший мудак, а того, что он, как омега, так себе, и просто не вызывал желания заботиться о нем. Он сказал:       — А я читал, что в Европе мужчины не слишком сильно рвутся ухаживать за омегами.       Отто хмыкнул, снимая упаковку:       — Полагаю, все разные. Мне нравится эта часть культуры в России. То, как тут ухаживают за омегами. Особенно, если речь о браке и рождении ребенка. Омега сделал целого ребенка! Подарить омеге цветы и оплатить счёт в ресторане — это минимум, который я могу сделать для него в ответ.       — Ну я же вам ребёнка не рожал, — удивлённо сказал Игорь.       — Конечно, — Отто улыбнулся, ставя цветы в вазу. — Вы просто родили ребенка. И я считаю ужасным упущением, что никто не принёс вам цветов. Вот и все.       Игорь плавно кивнул. Вот и все. А Игорь очень бы хотел, чтобы было совсем не все. Он снова посмотрел на цветы. Красивые. Игорь вообще в букетах не разбирался, не понимал, какие дорогие, а какие покупаются в первом попавшемся магазине на вокзале в пошлой упаковке просто чтобы было. Он смотрел на этот букет и пытался понять, к какому типу относится этот. Понял, что ничего не понял и надо бы спросить у Юли. Игорь глянул краем глаза в сторону урны. Упаковка… странная. Не блестящая и шелестящая. Надо будет и про это у Юли спросить.       — Очень красивые. Спасибо. Мне правда очень приятно. Я просто…       — Да, я понял. Вы понятия не имеете, как реагировать на цветы. Что ж, просто счел своим долгом их вам принести. Чтобы вам не было тут так одиноко.       Игорь просто кивнул. Он уже и не думал, что когда-нибудь получит цветы. Тем более от кого-то, как Отто! Чтобы красивый, высокий и даже больше его! А еще, кажется, и деньгами не обделен. С такими-то ценами в этой клинике! Игорь перевёл взгляд на Отто и неуверенно улыбнулся. Отто улыбнулся в ответ.       Пришедшая Юля сначала с громким звуком умиления начала сюсюкаться с малышкой, строила ей рожицы и говорила забавным голосом. Игорь следил за ними с улыбкой. Он, в общем, хоть и видел, как Юля увлечена была его беременностью, и вместе с ним выбирала одежду, игрушки, люльку, он все равно будто бы не ждал такой реакции на живого ребенка. Но она явно уже была в неё влюблена, глядя сияющими глазами с шалой улыбкой.       — Игорек, ну у меня слов нет… Такая она у тебя красивая! Обычно младенцы в первые дни жизни выглядят… мало симпатично, но твоя… И это ещё и от того козла! Ну, к счастью не попортил ваши гены. Хотя какое там? Мне кажется природа заранее делает так, чтобы гены у таких хуеплетов были сабмиссивными. Ой! А ругаться при ней можно?..       — Ну, она же ничего не понимает?..       — А если понимает? — она моргнула и посмотрела в детское личико. — Нет, Игорек, с матами надо завязывать. У тебя же тут принцесса!       — Знаю. Старался, — он усмехнулся. Ну правда же старался! Он во время беременности старался особо не ныть и не жаловаться — не в его породе — но ему казалось, что он с ума сходит, особенно во время декрета. Всё болит и ноет, ни поспать, ни посрать, и, что стало самым гадливым — рядом просто не было мужика, в которого можно было уткнуться, обнять и поверить, что все проблемы решаемы, все пройдет, и ещё его любят. Игорь прекрасно знал, что его любят Прокопенко, любят друзья, ну и все такое. Но это совсем другое. Ему хотелось узнать, как это: когда о тебе заботится и любит кто-то сильнее. Ему хотелось долгих, нежных занятий любовью. И ещё ему было интересно: а есть секс, где в конце ты кончаешь? В этом плане во втором триместре он готов был на стену лезть, и с вибратора не слезал, но полного удовлетворения ему это не приносило. А тут ещё Отто Шрайбер, от которого несло так, что тот смазку во время осмотра только для приличия использовал. Игорь в ней явно не нуждался.       Он аккуратно принял дочку обратно, заглянул в её светлые, голубые глаза, и улыбнулся. Но он знал одно: все страдания, вся боль стоили ее. Через что бы ему ни пришлось пройти, он понимал, что каждая секунда стоила ее. Он обожал ее, видел в ней теперь смысл своей жизни. Не в работе и не в спасения чужих жизней. Наконец, одна — и самая важная — жизнь перевесила.       Игорь спросил:       — Как тебе букет?       Юля удивилась такому вопросу, подняла взгляд и осмотрела букет.       — Красивый. А что? Это тебе Прокопенко принесли? — сама Юля резко опомнилась, что не принесла цветов! А она определенно точно планировала! Игорь же целого ребёнка родил! Но она так была перевозбуждена ожиданием и желанием увидеть малышку вживую, что забыла.       — Нет. Это от Отто.       Юля аж позабыла о своих страданиях от того, что не додумалась сама позаботиться об Игоре.       — Погоди. Тот самый Отто? То есть… твой врач?..       — Да. Он сказал… ну, он сказал, что ему просто захотелось меня порадовать. Мол, никто цветов не принес и поэтому это сделал он, — Игорь снова опустил взгляд к дочери. Та смотрела на него так внимательно, что Игорю как-то совсем не верилось в то, что она якобы сейчас ничего не понимает. Она определённо точно все понимала. Просто по-своему. Взгляд у неё какой осознанный!       Он оторвался от нее, когда Юля осторожно присела рядом на постель и спросила:       — И ты поверил в это?       — В смысле?       — В то, что он принёс тебе цветы тупо потому, что никто больше.       — Ну, он же так сказал?..       Юля уставилась на него и медленно моргнула. О Боги. Все настолько плохо. Если до этого момента она ещё верила в историю того, что у Игоря не ладится с альфами, потому что он такой другой и никому не нравится, то сейчас она поняла важную вещь. У Игоря не клеилось с альфами, потому что в плане симпатии он был как олень в свете фар. Он просто не понимал, когда нравился. Бедный Отто, он, наверное, уже с ума сошёл в своих попытках окучивания такой… необычной лилии.       — Игорь, ты ему понравился.       — С ума сошла? — Игорь приподнял бровь. — Ты этот гениальный вывод за секунду сделала?       — Ох, ну да… Врач, наверное, по приколу ходит и всем роженникам цветы дарит. Разумеется.       — Всем или нет, я не знаю, но он сказал…       — А что ему ещё было говорить такому дереву, как ты? Он, наверно, уже как-то и намекал, да толку-то, если ты нихрена не понимаешь? Ты и с букета нихрена не понял. Удивляюсь тебе, Игорек, как ты можешь быть таким умным и таким тупым одновременно.       Игорь уставился на букет. Моргнул. Да ну. Бред. Как такое возможно?       — Ты думаешь, я бы не понял раньше, если бы в самом деле ему нравился?       — Кажется нет, не понял. Я догадывалась, что тебе верить в делах любовных нельзя, но все-таки поверила! И что теперь? У тебя скоро выписка! А если бы я до этого все поняла, то вы бы прямо на этой койке уже развлекались!       Игорь уставился на нее страшными глазами. Мысль, что кто-то бы в таком состоянии коснулся его меж ног доводила до слепого ужаса. От таких перспектив все его либидо скукожилось в высушенный персик.       — Ну а теперь что? — она устало вздохнула. — Ты скоро выписываешься! Но шансы, кажется, еще есть, раз он цветы принес… Ну ты ему хоть сам намекни как-нибудь!       — Как?.. — пробормотал Игорь. Он понятия не имел, как обычно альфам намекают на симпатию!       — Я… ну… — Юля сама замялась. Таких подробных инструкций она еще не давала. — Ну улыбнись ему, глазками постреляй, потрогай его как-нибудь… — глядя на лицо Игоря, она понимала, что дело, скорее всего, не прогорит. Тупо потому, что у Игоря не было опыта, и он не умел стрелять глазками, у него вообще был только один взгляд — хмурый и исподлобья. После такого взгляда бедному Отто разве что захочется признаться в преступлениях, которых он не совершал. — Игорь, в общем — надо что-то тебе как-то делать. Ты должен это понять. Интуитивно.       Интуитивно Игорь в ужасе просто орал на одной ноте. Он не понимал, как Отто мог как-то там ему симпатизировать, после того, как видел… ну, все видел! Сразу после родов! Игорь был уверен, что после этого у Отто по отношению к Игорю либидо вообще в минус должно было уйти.       — Что у тебя с лицом? Я думала, он тебе нравится?       — Нравится, — он тряхнул головой и посмотрел на свою дочь. Та причмокивала и уже начинала сонно прикрывать глаза. Она, как любой другой порядочный младенец, спала большую часть дня, а Игорь просто в тишине ей любовался. — Но… Юля, я рожал у него. Понимаешь?       — И? Цветы-то он после родов принес. Значит, ниче там нового он для себя не открыл.       — Как у тебя все легко! — возмутился Игорь.       — А в жизни Игоря Грома разве не так? Это ты обычно забивал на условности и на все это «если бы да кабы». А теперь?       Игорь поджал губы. Ну да, она права. Это Игорь раньше не понимал желания за что-то там зацепиться, что-то себе выдумать и страдать из-за этого. Он до сих пор находил эту идею тупой, но это именно тем, чем он сейчас занимался. На самом деле он понимал, что он просто боялся того, что Отто мог ответить взаимностью. Потому что…       ну, что дальше-то делать?..       Игорь понятия не имел. Тем более он сейчас не один, их двое, и как в этот хрупкий, уязвимый мир, вписывать другого человека? Игорь просто был ужасно растерян.       Юля улыбнулась ему и погладила по ноге сквозь ткань одеяла:       — Просто попробуй. Ты всегда можешь остановиться. Думаю, твоей дочери нужен отец. И…       — И?..       — Как-то по пьяни ты признался, что хочешь двоих детей. Надо же тебе второго с кем-то делать?       Игорь моргнул, а после густо покраснел. Сама идея, что у него мог быть ребенок от Отто… Что у него могла бы быть вторая, более счастливая беременность, где за ним бы ухаживали и были рядом… Да, Игорь отчаянно убеждал себя, что не нуждается в этом, но теперь, с ребенком на своих руках, быстро осознал, что это не так.       — Посмотрим, — буркнул он смущенно, и Юля понимающе ему улыбнулась.       — Все будет хорошо. Уверена, в этот раз тебе повезет.       Игорь пожал плечами. Он просто не понимал, как оно будет сейчас? С дочерью на руках?..       — Ого, вижу, кто-то принес-таки цветы?       — Да, подруга. Кажется, ваш букет ее пристыдил, — Игорь стоял у окна, укачивая на руках дочь. Та раскричалась, поела и теперь довольно причмокивала на его руках.       — Что ж, рад, что стимулирую верное поведение. Определились с именем? — Отто подошел совсем близко и чуть склонился, с улыбкой разглядывая личико малышки.       — Я… нет, может быть и правда Константина?..       Отто выпрямился и заглянул ему в глаза:       — Очень красивое имя.       — Правда? Вам нравится? — спросил он и будто бы даже немного испугался идеи того, что ему правда хочется, чтобы Отто нравилось.       — Да.       — Тогда… Тогда Константина Игоревна… — кивнул он чуть растерянно, словив себя на мысли, что они сейчас словно… парочка какая-то, которые выбирают имя их дочери. И то, как близко он стоял, как пах — у Игоря даже щеки загорелись.       — Вот и отлично. Звучит… очень статно. Благородно.       — Да… Да, может быть. А вы чего зашли?       Отто растерянно на него посмотрел, потом обернулся, посмотрев на дверь, и снова на Игоря:       — Кажется, не за чем… Просто мимо шел и на автомате к вам зашел. Мы с вами давно не виделись, а?       — Ага, полдня, — улыбнулся глупо Игорь. — Соскучились?       — Разумеется, — уверенно кивнул Отто.       Игорь с трудом подавил неловкое хихиканье, просто потому, что его это так приятно-смутило. Это было… хорошо. И было бы еще лучше, если бы до этого Отто не наблюдал… всякое!       Оставшиеся дни Отто заходил явно чаще нужного. Он улыбался, шутил, подмигивал, а еще с таким интересом сюсюкался с Константиной, ровно так, как это делали Прокопенко или Юля с Димой. Но с ними-то все понятно — как иначе? Они ждали ее так же трепетно, как и Игорь. Но такое от Отто… было так странно. Он был уверен, что он не ходит вот так по другим палатам и не сюсюкается так с другими пациентами. Игорь был уверен, что они для него — что-то особенное. И сам Игорь уже хотел сделать хоть что-то! Коснуться его невзначай, улыбнуться, ну… ну как другие омеги улыбаются, когда флиртуют! Сделать что-то такое. Но всем в нем по-странному замирало и будто бы леденело, когда он вспомнил, что, вообще-то, у Отто он рожал! И тот видел всякое… что не нужно было видеть! По крайней мере, не в такой ситуации.       И Игорь бы рад про это забыть, но…       — Ну, все отлично… Будем швы снимать?       Игорь уставился в потолок.       О Боги. Только этого не хватало…       — Я думал, этим занимается медсестра?..       — Ну, у меня-то сейчас все под рукой, — рассмеялся он. — Это пару минут и не больно. Так… обезболим сейчас. У вас, как мы знаем, чувствительность повышенная, так что лучше перестраховаться.       Игорь моргнул. Ему даже не дали ответить! Он только вроде как свыкся с идеей, что Отто видел, решил, что столько времени прошло, он уже и забыл спустя двадцать чужих вагин, и тут вот! Швы он снимать взялся! Игорь и так страдал от того, в каком он там сейчас виде, но Отто было мало, надо теперь еще и швы снять! Но деваться было некуда, только если свалиться с этого несчастного кресла. Он вздохнул.       — Не больно? — учтиво спросил Отто.       — Нет, — брякнул Игорь и опустил взгляд. Меж ног, из-за неприятно-зеленого цвета накидки, мелькнула светлая макушка. Игорь так часто хотел, чтобы его голова оказалась меж его ног по другим делам, но… Он тяжело выдохнул. С интересом подумал: а может ли вообще Отто испытывать к нему сексуальное желание? Он уже выучил, как выглядит его шейка матки, видел его сразу после родов и теперь швы снимал! Разве чисто в теории была возможность, что Отто сможет увидеть в его теле после, даже при свете свечей, сексуальность? Сможет посмотреть, как мужчина?       Игорь вдруг понял: нет.       Не после стольких месяцев осмотров и родов.       Это осознание придавило, зажало, как в тисках, но, вместе с тем, Игорь не хотел ударить Отто по голове и заумолять закончить быстрее. Какая уже разница? Хуже уже быть просто не может.       Он закрыл глаза.       — Я к вам так привык, даже не верится, что уже выписываетесь, — сказал Отто, с который Игорь случайно столкнулся, когда шел забрать малышку с прививки, взвешивания и черт знает, чего еще.       — И вам здрасьте, — кратко кивнул Игорь. — Я и так здесь дольше положенного. Мог выписываться на второй день, но почему-то задержали.       Отто осмотрел его. Он будто и не до конца мог поверить, что Игорь в самом деле ничего не понимал! Ни почему его задержали, ни того, отчего Отто так часто навещает его, почему сам с удовольствием берет малышку на руки, почему принес тот букет. Или не понимал, или не был заинтересован… В последнее Отто верилось плохо, иначе он не понимал, почему к моменту, как Игорь оказывался на кресле, он уже оказывался приятно-влажным и так терпко-пах, что Отто хотел только одного: сильно удариться головой о стену, чтобы хоть так осознать, что перед ним хотя бы в данный момент времени пациент. Ему требовалось крайне много самообладания и холодного рассудка, чтобы смотреть на его вагину как на орган, а не на… вагину. Да. Это было сложно объяснить, но у Отто в голове, как и у любого врача, было серьезное разделение между пациентом, его телом и телом человека, который тебе нравится. Иначе бы вообще ни у какого гинеколога никогда бы не встало.       И вот… вот это все. То есть Игорь, который в ответ разве что пару раз улыбнулся, пофлиртовал где-то две секунды и… ну, назвал дочь только после того, как убедился, что Отто нравится это имя. Игорь просто был Игорем. Часто хмурым, с непривычной для омег щетиной, тяжелым взглядом. Высокий и с сильным телом, с рельефными мышцами, которых на омегах Отто видел только разве что на картинках и у редких инстаграм-моделей, который на это и работали. А Игорь был таким просто потому, что он тот, кто он есть. Такой острый, нетипичный, и от этого он так прочно в сердце запал, что Отто почти что с ума начал сходить.       Игорь был Игорем. А Отто просто не понимал, возможно ли тут подступиться и расположен ли Игорь к ответной симпатии. Отто начало чудиться, что Игорь просто относился к тем омегам, кто изначально хотел ребенка, но не хотел альфу.       К тому же пришло уже столько времени! А они будто и не продвинулись никак. Точнее Отто никак не продвинулся. Это было так странно, так непривычно — сколько он себя помнил, у него никогда не было проблем с противоположным полом. Все как-то было ясно и понятно не то что с первых дней — минут. А тут появился Игорь Гром и все испортил. Теперь Отто, как школьник, пытается подступиться какой месяц и при том решительно не понимает, меняется что-то или нет.       И сейчас понятия не имел, что ему делать и стоит ли делать что-то в принципе. Что говорить-то? На свидание вроде пора приглашать, а Отто все мнется. Просто не уверен, что в самом деле может.       — Ну, лучше перестраховаться, конечно… Вы дальше где наблюдаться будете?       — Не знаю… не думал пока об этом, — Игорь дёрнул плечом. — Наверное в государственной. Вряд ли потяну дальше здесь осмотры и тем более терапевта для дочери, — признался он без желания. С одной стороны он наконец чувствовал какую-то свободу. Больше не увидит Отто — не будет проблем. Не будет страдать по нему, ждать встречи, чтобы на ней с ума сойти от близости, а потом лежать, глядя в потолок и переваривать все между ними произошедшее. Прокручивая каждую минуту по несколько раз в своей голове, чтобы найти какой-то намек, знак, что-то большее, в итоге не находить и лежать страдать. Игорь так от этого устал, он больше просто не мог, у него нет сейчас на это времени. У него дочь, и он должен думать только о ней, потому что она единственная, кто нуждается в нем безраздельно. А с другой стороны… С другой стороны Отто больше не будет. Никак.       Отто дернул плечом. От этой новости он испытывал все то же самое, что и Игорь. С одной стороны облегчение, что все эти догонялки кончатся, что Отто больше не будет искать встречи, маяться на них, думать, что сделать и как намекнуть, и разочарования не будет, что как бы он не пытался, Игорь оставался глух к нему. А с другой стороны… с другой стороны, он так прикипел к Игорю и, кажется, и к его дочери, что теперь ему как-то смутно представлялось, как это — без них? Влюбляться снова? Искать кого-то? Как? Отто казалось это чем-то невозможным.       — Да… да, что ж, я догадывался, что на зарплату майора в частных долго не пробудешь.       — Мне и тут с деньгами помогли, — признался Игорь. — У меня свои есть, но теперь это все для дочери Дет сад, школа, университет. Это я могу в любом месте на осмотр прийти, а ей хочется дать все самое лучшее.       Отто криво усмехнулся:       — Вам бы не помешало научиться относиться к себе так же, как к своей дочери.       По крайней мере, может хотя бы в таком амплуа он бы смог заметить недвусмысленные чувства Отто к нему.       — Но, если что, вы заходите… Я вам скидку сделаю. И на осмотры, и на терапевта.       Игорь удивлённо приподнял брови, хотел было спросить, с чего такие подарки, но Отто кто-то окликнул. Он извинился, попрощался и спешно ушел. Игорь проводил его взглядом, со странным нытьем внутри думая о том, что, возможно, это была их последняя встреча. С тяжёлым вздохом, он развернулся.       На выписку пришли все, и теперь — все с цветами. Игорю это все было как-то ужасно-неловко. Он стоял с большим кульком на своих руках, повязанным розовым бантом, из которого разве что нос торчал, и смотрел на радостных родных с кучей шаров, цветами и даже конфетти. Игорь думал об одном: куда они денут все эти шары?       Константину радостно потягали на руках, умилились, посюсюкали, похвалили очень много раз Игоря за то, как он расстарался, какое чудо сделал, красотку такую! Вся в него! Игорь думал о том, что сейчас придётся вернуться в свою квартиру. Он любил это место, но до того, как у него появилась дочь. Он вообще много думал о том, что ему надо будет принести её в это место. Холодное, большое, в вечном беспорядке, как бы ты там не убирался, идеальное для него, но такое не подходящее для нее. Он старался красиво отделать уголок для нее, выбирал лучшую люльку, кроватку, переклеил в этом уголке обои на девчачьи-розовые с миленьким феями. Красивые, яркие игрушки — все новые. Умилительные детские бодики, розовые бутылочки и пустышки. Этот угол казался таким инородным, но он так старался над ним и был доволен. А потом он вспомнил, что придётся мыть ее в ванной на кухне, пусть и в миленькой розовой ванночке. Укачивать ее, нося на руках по всему дому. Господи, как же эта мысль его расстроила, он будто не хотел, чтобы она видела, где он живет, даже в таком маленьком возрасте, и Игорь хаотично думал о покупке новой квартиры. Придётся продавать эту, она стоит очень хороших денег, на время ремонта поживет у Прокопенко, тётя Лена с радостью, он узнавал. И все-таки…       Всё-таки он хотел создать новый мир для дочери, при этом не разрушив свой старый.       Будто бы это было возможно.       И все-таки, спустя кучу поздравлений, пакетов подарков, конвертов с деньгами, новых игрушек и десятков шаров, Игорь все равно остался один на один с собой, с этим кульком на руках, в своей квартире. С этим инородным розовым уголком в том месте, где раньше спал маленький он. Ничего розового у него никогда и в помине не было.       Игорь поставил пакеты на пол и, уложив дочь на диван, протертый и старый, который так возмутительно сильно не подходил ей, принялся развязывать бант и доставать её из вороха одеял. Когда последняя броня спала, дочка сладко потянулась, и Игорь, умилившись ей, склонился, поцеловав в носик-пуговку. Он огляделся. Подумал о том, как бы все могло быть, если бы его тут ждали. Например, муж. Что бы он подарил? Как бы носил на руках дочь? Как бы радовался?       Игорь покачал головой. Он мог лишь мечтать, что все когда-нибудь сложится так, что он узнает, что такое беременность, когда ты не один на один со всеми этими ужасающими, быстрыми изменениями.       Дочь он уложил люльку подле дивана (который все ещё не подходил ей), а сам сел на его край, склонившись над люлькой и с глупой улыбкой рассматривая детское личико. Во сне она причмокивала и шлепала губами, в общем, делала то же, что и все дни до этого. Он сидел и всматривался в её лицо, глупо улыбаясь, не находя никаких слов, чтобы описать то, что творилось в его груди в этот момент. Сейчас его не волновала своя квартира, и то, как странно она смотрелась на фоне его дочери. Мягко касался её лица, с умилением глядя за тем, как она забавно морщила нос от щекотки. Смотрел и не верил. Это он сделал, и она — его. Она уже любит его безгранично сильно, как умеет. А он — ее. Игорю казалось, что такая любовь способна даже вытеснить любовь к мужу. Такая безграничная и бесконечная, и такая яркая. Игорь в принципе никогда не любил мужчину (чтобы это чувство выходило за простую симпатию), и он не до конца понимал, возможно ли ему сравнить этих два чувства, но он уже знал, что любовь к дочери способна была излечить и вытеснить из груди все обиды, печали и тоску. И даже Отто. По крайней мере на тот момент, когда он был рядом с ней или когда все его мысли были о ней, она будто вымещала собой все, кроме этой бесконечной любви.       Оставив ее, Игорь принялся разбирать сумку и пакеты, и каждая игрушка, предмет одежды или украшения заставляли его глупо, широко улыбаться. Это все о ней, о его дочери, о той, кто заменил его сердце.       Однако… Игорь пересчитал деньги, которые ему подарили и подумал, что на них можно позволить дочери терапевта в частной клинике, а себе — осмотры. Одернул себя. Нет, это деньги только на нее, на его дочь… Терапевт — да. Частная клиника есть частная клиника, будет лучше, если за его дочерью будут следить там, а осмотры… Сходит в государственную, не переломится. Что до Отто… Игорь покачал головой. Он не считал, что мог так сильно на себя тратиться только чтобы увидеть Отто. Большего для себя он добиться просто не мог. Даже идея возможности, ему было слишком страшно переступить черту. А терапевт… да, это хорошая идея.       Он встал и снова вернулся к дочери. Он подходил к ней каждые пять минут, и снова заглядывал в ее лицо, будто видел впервые, улыбаясь. Все вокруг было глупостью по сравнению с его дочерью. Ничего не имело такого смысла, как она. Никакая боль и никакое страдания.       И для нее он готов был разрушить свой старый мир, лишь бы создать для нее новый и блестящий.       На самом деле, Игорь был горд собой, что все-таки решил закрепить дочь в частной. Раньше такие траты казались для него безумием, он что, не может полежать в обычной? В общем, на себя это правило до сих пор распространялось, но дочь! Нет, тут Игорь решил четко: она не должна жить такой жизнью, какой жил он. И лучшая для нее жизнь началась с первого дня, когда она появилась на свет в хорошем роддоме у хорошего врача. И, может быть, сам Игорь был рад своим… достаточно деликатным родам. Да, было больно, но, почитав про подобные случаи, он ужаснулся и, если бы был верующим, побежал ставить Отто свечку за здравие. Он мало того, что обошелся без кесарева, так еще и без серьезных разрывов! Да, великий врач.       Первый осмотр дочери был в первую же неделю после выписки, и Игорь в эту клинику бежал со всех ног — ну, точнее ехал, Прокопенко настоятельно впихнул ему свою машину с купленным заранее детским креслом, сказав, что негоже молодому отцу таскаться по этой… опасной городской среде! Игорю машина было странно. Он привык много двигаться и часто ходить, в декрете и так с этим туго, а теперь еще и машина! Ну, зато во время уличных прогулок с дочерью он с коляской наматывал добрых километров десять. А когда ему помогли перенести коляску через бордюр, то, вместо благодарности, посмотрел на мужика дикими глазами. Он просто не ждал! Он никогда не получал помощи от случайных прохожих, и это… Игорь сглотнул. В следующий подобный случай он уже выстрелил заготовленным заранее «спасибо» и был очень собой горд.       Захлопнув дверь, он достал дочь и посмотрел на больницу, сглотнув. Внутри его приятно потряхивало, и, разумеется, бесполезно было игнорировать причину этого возбуждения. Отто. Он очень хотел его увидеть. Даже дочь уже не всегда могла отвлечь его от лихорадочных мыслей о нем.       Врач Костю осмотрел, сказал, что все прекрасно, напомнил о прививке и попрощался до следующего визита. Игорь был очень горд за дочь, будто бы она поставила какой-то рекорд — здоровая! Крепкая! А еще спокойная, как удав, и на Игоря смотрит таким осознанным взглядом, что тот совсем перестал материться. А то мало ли!       Он глупо замер в коридоре. Опомнился.       Отто.       Точно.       Осмотрелся и вздохнул. Ну и глупость, а? Его кабинет на два этажа выше, и что бы он вообще забыл в детском отделении? Посмотрев на дочь он неловко улыбнулся ей и тихо сказал:       — Я такими темпами отца тебе никогда не найду. Ну, ничего страшного, да? Вдвоем справимся.       И развернулся к выходу.       Спустя несколько шагов его как по голове огрели.       — Игорь Константинович! Какая встреча!       Игорь аж замер. Развернулся на пятках, вперся в Отто тупым взглядом и поморгал. Показалось, что мираж какой-то, в реальность широко-улыбающегося Отто напротив него верилось с трудом. О Боги.       — Смотрю, записали к нам дочь? Правильно, — он скользнул ближе, чуть склонился, рассматривая детское личико, обрамленное в забавную шапочку с плюшевыми ушками. Даже Игорь не мог устоять против всех этих вещичек. Дочери они крайне шли. — Ну а вы что? Не наблюдаю вас в своей записи, — пожурил он его, чуть прищурившись.       — Я… я не планировал.       Отто изобразил крайнюю степень оскорбленности.       — Это я такой плохой врач?       — Ага. Первый, кто не пытался ничего засунуть в меня на сухую.       Отто уставился на него дикими глазами и Игорь пожал плечами:       — Мне просто не везло с врачами, в государственных много толковых, но как-то так. Да мне нормально, я с вещами похуже сталкивался.       — И все-таки… Одно дело неудачные осмотры до родов, другое — после… Сейчас очень важно, чтобы все было деликатно и аккуратно, и очень внимательно… Знаете что? Приходите ко мне через недельку, а? Просто так. Ну, может быть за стаканчик кофе. Под конец рабочего дня. Ладно?       — Я… — Игорь хотел было упереться, мол, как так? Даже без записи? Просто так? Ни за что? Но резко одернул себя. А разве не за этим он закрепил дочь именно в этой клинике? Не его ли хотел увидеть, пока нервно дергал ногой в пробке? — Хорошо. Спасибо.       — Вот и отлично. А сейчас… — он посмотрел на часы, — спешу, скоро плановое кесарево.       Игорь поморщился даже от этого слова.       — Ну, вас это обошло. Всего хорошего, — и улыбнулся как-то настолько воодушевлено, что даже Игорь заметил в этой улыбке что-то непривычное.       Игорь кивнул и чуть отошел, давая ему пройти. Отто на прощание улыбнулся Константине и, подняв на Игорь странный взгляд, ушел. Игорь перевел дух. О Боги.       У него даже руки задрожали!       В машине, не выдержав, он включил громкую связь и, отложив телефон, принялся рассказывать поднявшей Юле историю своего триумфа. Юля поржала:       — Господи, у нормальных людей свидание как свидания, а у вас — за твоей пиздой и кофе.       — Юль, дочь рядом, — нахмурился Игорь.       — Ой, — Юля опомнилась. — Ты чего сразу не сказал?! А ты, Костик, не слушай глупую тетю!       Игорь аж заржал — не то от облегчения, не то от счастья.       Свиданием он это не считал, но все равно был в восторге.       — С Константиной посидеть, пока ты на осмотре будешь? Наверное, задержишься?       Игорь нахмурился и посмотрел через плечо на дочь, которая лежала в кресле и хлопала глазами, громко причмокивая пустышкой. Он… оставлять ее?.. Ему казалось, что никто не справится с ней так, как он! Игорь же от нее не отходил, за дыханием ее следил!       — Я не знаю, Юль…       — Игорек, ты же не собираешься тащиться с ней к Отто? Не очерняй ее невинную душу так рано?       — Чем? Черным кофе? — нахмурился он. — Юль, ты не понимаешь. Ей две недели буквально. Как я ее кому-то оставлю?!       — Это на пару часиков, Игорь. Клянусь, не отходить от нее даже в туалет. Ты ей, кстати, уже прикупил горшок?       — Э… нет?.. Зачем так рано?..       — Ну, подгузники ее на меня не налезет, а на пол как-то не хочется.       — И ты хочешь, чтобы я оставил на тебя ребенка?       Юля громко засмеялась, и Игорь цокнул.       — Игорь, не превращайся в тех омег, которые ночь не спят и стоят над душой ребенка. Все ок будет, я двух племянниц уже вырастила! Опыт есть. Я подгузники умела менять, когда ты еще члена в глаза не видел.       Игорь промолчал, что член он, в общем, в живую увидел несколько лет назад… Он поморщился. Господи, мало того, что девственником так долго проходил, та еще и лишился ее с долбаебом, который клитор даже спустя год найти не смог…       — Ладно. Я подумаю.       — Вот и отлично. Передавай привет Косте!       Игорь снова посмотрел на дочь и улыбнулся. Какое же счастье, что она у него была.       — Игорь, Бога ради, ты уже идешь по пятому кругу. Мне нужно просто следить, чтобы она не плакала, все! Ты ж ее только что кормил, да? Значит, скорее всего, к твоему приезду она даже есть еще не захочет.       — Ну да, но ты помнишь, на какой темпе…       — Да, да, мать твою, да! Умоляю, иди!       Игорь посмотрел еще раз на дочь в руках Юли и, мысленно помолившись, склонился, поцеловав ее в щечку. В ответ она пару раз шлепнула губами, издала тихий, кряхтящий звук, и снова затихла. Игорь улыбнулся.       Она — определенно лучшее, что могло с ним случиться.       Глубоко вдохнув, Игорь постучался и неловко открыл дверь с двумя стаканами кофе. Отто поднял взгляд и, увидев Игоря, так широко улыбнулся, будто и сам позабыл о всех проблемах. Быстро встал, забрав у Игоря кофе и прикрыв дверь.       — Рад вас видеть. А дочь где?       — Так поздно не хотелось ее с собой тащить. С ней моя подруга сидит.       — Ну, тоже правильно. Детям тоже нужен покой, что их таскать с собой, как маленьких собачек? Ну, присаживайтесь. Жалоб нет никаких?       — Нет.       — Ну, как я и говорил: самый спокойный пациент! Давайте быстро пара вопросиков, потом осмотрю вас и выпьем кофе. Расскажите, как вам первые недели родительства.       Игорь кивнул. Во время работы Отто был… врачом. Да, только им. Игорь, наконец, смог углядеть различия, и теперь он, наконец, стал понимать, что обычно Отто в самом деле больше к нему расположен, чем к другим своим пациентам. Сейчас он был спокоен, серьезен и сосредоточен — так же, как и во время осмотра. Игорь постарался отпустить ситуацию и смотреть в потолок, не думать, что это мужчина, который ему нравится. И с которым, может быть, у них взаимная симпатия… Последняя мысль что-то так сильно в нем задело, и в груди будто бы что-то сладко, приятно сжалось.       Отто в этот момент, ощупывающий тело матки, аж вздрогнул от того, как Игорь сладко сжался на его пальцах. В эту же секунду он пришел в себя, думая только о матке, а уж она, неважно, кому принадлежала, не вызывала в нем никаких чувств.       Закончив осмотр, Отто встал и привычно скрылся за ширмой, давая Игорю одеться. Перевел дух, стянул перчатки и вымыл руки, тряхнув головой. Господи. Блять. Нет, так дело не пойдет. Оно изначально шло туго, когда у него на Игоря начало вставать (не во время сеансов!) Но это! Он буквально на секунду забыл, что он врач, а Игорь — его пациент! Если такое еще повторится, Отто придется отказаться от осмотров. Он поморщился. Мысль, что Игорь бы снова ходил в государственную, и все эти врачи, которые делают ему больно…       — Отто?       Отто резко повернулся, и Игорь добавил:       — На самом деле, понятия не имею, как к вам обращаться? Доктор Шрайбер?       — Может на ты? — резко спросил Отто. Они так долго со всем тянули… Куда дальше?       — Я… Хорошо, — Игорь кивнул.       — Ну, по кофе? — Отто широко улыбнулся, окончательно отпуская ситуацию. С остальным решит позже. Сейчас они были просто Игорем и Отто. Никаких осмотров и карточек, только они, кофе и, наконец, признание с обеих сторон, что это всегда было о большем, нежели врач и пациент. — Давай на диванчик, а? А то у меня с этим столом немного не те ассоциации, — улыбнулся Отто. Он только что этим столом у Игоря анамнез собирал, да и его, как врача, рядом с Игорем держало очень мало вещей, и этот стол — одна из них. Пусть ею и останется.       Игорь кивнул и, немного замешкавшись, сжимая стаканчик с поостывшим кофе, неловко присел, посмотрев на Отто. Тот усмехнулся — ему было очевидно, что мужчин в таком смысле Игорь лицезрел только в порно и теперь не до конца понимал, как ему себя вести. Ну да, это когда врач-пациента, немного, но всё-таки понятно, а тут? Отто присел рядом, так близко, что они касалось коленями, и сказал:       — Рад, что мы впервые за долгое время можем… просто поболтать. Не как врач с пациентом.       — А вы что, хотели? — резко и как-то немного нервно спросил Игорь, и это было так неловко и забавно, что Отто едва не рассмеялся.       — А по мне не было видно? Конечно, я не мог перешагнуть грань или давать явные намеки… На самом деле, я и сейчас на такое права не имею, но не смог удержаться. Никому не расскажите?       — А вам что, такое запрещено? — удивился Игорь.       — А вам со свидетелем?       — О, ну, — Игорь опомнился. — Думал, это немного разное. Там это может повлиять на процесс расследования, а тут… какая разница?       — Этика, — хмыкнул Отто. — Конечно я не имею права… вот так относиться к своему пациенту.       — Все равно не понимаю. А если пациент не против? Или пойдём дальше… Если у гинеколога уже есть омега, эта омега не может к нему на осмотр прийти?       — Ну… — Отто замялся. — Вероятно, не следует, но мы ведь об этом никому не расскажем?       — Интересно, для этого есть умное слово? — задумался Игорь. Надо у Юли спросить, у неё почти на все есть какое-то умное, иностранное слово.       — Да. Превышение полномочий, — рассмеялся Отто. — Как дочь? — и сам улыбнулся, увидев, как даже от упоминания Игорь расцвел. Да, кажется, Игорь был из тех омег, кому, на самом деле, не сильно нужна близость альфы, когда дело касается ребенка.       — Она славная. Такая спокойная!       — Вся в тебя, — рассмеялся Отто.       — Да, может быть… Почти никогда не кричит и ничему не возмущается. Ей все всегда нравится! Не знаю, что будет дальше, вроде дети потом становятся более крикливыми.       — Не все. Конечно, у детей в начале один способ коммуникации — крик и смех. Но некоторые… определённо флегматики с самого рождения. Даже мокрый подгузник их не волнует. Со временем почти все начинают из-за этого плакать, но некоторые…       — Может, моя именно такая.       — Ты был замужем?       Игорь поднял взгляд, не ожидал таких вопросов, но понял, что это… да, это не совсем свидание, но всё-таки что-то близкое с этим, и такие вопросы — абсолютно нормально.       — Нет. Слава Богу, обошлось без этого.       — Сложные отношения?       — Это… ну, я сам не до конца понимаю, почему вообще повёлся на него. Может потому, что это был первый альфа, который оказался достаточно настойчивый и я даже не думал, что он шутит или издевается. Хотя не то чтобы он в самом начале мне сильно нравился. Просто… мне уже было двадцать восемь, казалось, что на меня больше никто никогда не посмотрит, и это мой единственный шанс. Вот и…       — Вот и случилась Константина, — улыбнулся Отто, и увидел, как Игорь, от упоминания своей дочери, будто бы снова расцвел.       — Да. На самом деле, это главное. Что в итоге у меня появилась она. Что до остального… — он хмыкнул. — Я в самом деле не как другие омеги. Я большинство альф скручу в баранку.       — Да я уж наслышан, — Отто кивнул. — Может поэтому большинство и не проявляло упорство? Понимали, что куда им до тебя?       Игоря смято улыбнулся.       — Или дело в том, что у меня на лице? Может я и сам этого всего не хотел. Слишком жало, так сходил бы и удалил волосы с лица навсегда, но нет, я выбрал отрастить и вот так ходить, чтобы всем все сразу видно было. Понятия не имею, зачем я это сделал. С другой стороны, будто бы по моему телу не видно, что у меня проблемы с тестостероном.       — У тебя нет с ним проблем. Мне-то можешь поверить, я видел твои анализы.       — Это… не так выглядят другие омеги.       — Да. Но это — вариант нормы. На самом деле, лично я в этом проблемы не вижу. В конце концов, у меня все равно волос на лице больше.       Игорь вдруг даже рассмеялся — будто от какого-то облегчения. На самом деле, несмотря на то, что он свой, как он сам считал, недостаток не скрывал, а наоборот, выделил, в нем не было меньше неуверенности касательно… себя. Ему казалось, что будто бы то, что у него на лице все равно недостаточно очевидно — по крайней мере, когда к нему проявили вполне однозначную симпатию, как сейчас. И вот, когда Отто сам это подчеркнул, когда прямо сказал, что для него это не проблема, Игорь ощутил внезапное облегчение.       — Если что… Если что, то я в самом деле могу убрать волосы, — сказал он, вдруг подумав, что если Отто так захочется, значит, захочется и Игорю. Это сложно было объяснить, обычно в отношении своего внешнего вида он был непреклонен. Это был его стиль и его почерк, и что-то изменить казалось глупым. Но сейчас ему вдруг подумалось… Что если бы Отто так захотел, то это было бы правильно. Наверное что-то на уровне поцелуя лягушки. Ну, поцеловал ты меня уродом, так что, если попросишь, я могу стать принцем для тебя. И, в конце концов, сам Отто был красавчиком, Игорю бы даже хотелось ему соответствовать.       — Зачем? — изумился он. — Игорь, ты… думаю, нет смысла скрывать, ты понравился мне таким и я не вижу никакого смысла что-то менять. Может, как раз этим ты меня и зацепил. То, каким ярким ты казался мне именно таким.       Игорь тупо уставился на него. Во-первых, внезапное признание в симпатии для Игоря в самом деле оказалось внезапным. Может, для кого-нибудь другого нет, но у Игоря весь воздух как будто из лёгких вышел от удивления. Он в самом деле ему нравится. Настолько, что он сказал об этом вслух. Не намек, а уверенное заверение. Игорь был в восторге! Да, может, он стал догадываться, но это не означало, что он был уверен.       И, кроме всего прочего…       Игорь в самом деле нравился таким. Игорем. Ему не нужно было что-то менять, как-то подстраиваться, он уже нравится Отто вот таким.       — Приятно знать, — пробормотал в итоге он немного неловко, просто потому, что иначе не знал, как среагировать. У него в жизни ещё такого не было! Отто, впрочем, понимал это чудесно и уже даже смирился. Ну, такой вот Игорь, пока что слишком зажатый даже для невинного флирта. Отто только оставалось верить, что он поможет ему расслабиться и поверить в свою привлекательность.       — А ты? Ты был в браке? — резко спросил Игорь просто потому, что дальше не знал, что делать.       — Да.       — Почему развелись?       — Ну, это был брак по глупости. У нас было много страсти, а когда она ушла, на ее смену ничего не пришло. Так что, когда мне предложили поехать в Россию, я… ну, в ином случае, если честно, я бы скорее всего отказался, но в той ситуации хотелось уже поскорее развестись и забыть об этом всем, раствориться в других проблемах. Думал, годик постажируюсь и все, а в итоге мне здесь понравилось. И очень этому рад. Ведь тут со мной случился ты.       То, насколько откровенно Отто с ним флиртовал, поставило Игоря в тупик. Он замер, просто не зная, как реагировать и что говорить. В тех своих единственных отношениях особо не было места флирту, не было нежностей и всего прочего. На самом деле, Игорь вынужден был признаться, что для его партнёра в тот момент это был просто удобный секс, где его партнёр не мог даже рта открыть, чтобы сказать, что это не секс, это — дрочка о человека. Хотя бы потому, что тогда Игорь таких выражений не знал, это ему Юля сказала в гневном алкогольном угаре, когда Игорь, спустя год, наконец решил рассказать чуть больше об их отношениях — очень пьяный и такой же несчастный.       И вот, сейчас Игорь просто сидел и хлопал глазами, понятия не имея, что ему говорить. Отто улыбнулся ему:       — Я слишком спешу, да? Извини, просто… Уже столько месяцев прошло, мне казалось, что я уже не мог ждать ещё столько же. Но сейчас понял, что могу. Хочу, чтобы ты привык и все осознал. А пока для первого раза хватит, да?       Игорь моргнул и сказал:       — Прости. Я все испортил, да?       Отто удивлённо приподнял брови.       — Нет. Конечно нет. Что за вопросы?       — Не знаю. Ты просто так сказал, будто понял, что не хочешь возиться с этим ещё столько же. Я… я не против, если мы чуть ускоримся, просто…       — Игорь, — прервал его Отто. Оставив свой стаканчик, он аккуратно взял руки Игоря в свои. Игорь вздрогнул. Он сам был, словно печка, всегда горячий, но кожа Отто показалась ещё жарче, он почти обжигала, и Игорь сам не заметил, как сильнее сжал его руки. Господи. Как сильно он оказывается изголодался по обычному человеческом теплу. Мужскому теплу. В таком смысле. — Мы будем двигаться в том темпе, который комфортен тебе. Я понял, что у тебя был в целом неудачный опыт с мужчинами и я вижу, что ты немного напуган, поэтому мы не будем спешить. И нет, ты ничего не испортил. Не мог испортить просто тем, кто ты есть, — и он склонился, оставив на тыльной стороне ладони поцелуй. Игоря пробрало. Такая невинная, простая ласка — тёплые губы, колкая щетина, но для Игоря даже это оказалось много. Определенно, он собирался жить на энергии этого поцелуя ещё год. — Я подвезу тебя, ты не против?       — Нет, — пробормотал Игорь, думая о том, как удачно он пошёл пешком — без дочери он позволил себе прогулку крайне быстрым, привычным для него шагом.              Он плавно встал, оказавшись с Отто почти одного роста. Боги. Он вообще когда-то смотрел на людей вот так? Не сверху вниз?.. Игорю не нужно было опускать взгляд, чтобы посмотреть на человека. Ему не нужно было сжиматься в плечах, чтобы ощутить иллюзию того, что он меньше. Рядом с Отто он просто сам по себе был таким. Маленьким.       Отто улыбнулся ему и, забрав ключи и телефон, открыл перед Игорем дверь. Кажется, дверей перед ним не открывали уже сто лет — по крайней мере, когда он был без коляски. С ней для всех внезапно Игорь Гром становился видимым и помочь ему было гражданским долгом каждого альфы.       — Сейчас обогреватель включу… Ух, морозы в России, конечно, сильные, все никак привыкнуть не мог. А дочери как местный воздух?       — Ей отлично. Она на нем засыпает, как хомяк.       — Да, на детей в целом свежий воздух, как наркотик влияет, а уж такой морозный. А сам? Не мерзнешь?       — Уже нет, — улыбнулся Игорь. На самом деле, он никогда не мерз, даже в холодный ноябрь мог бегать в кожаной куртке, но сейчас ему было не просто тепло, ему было почти лихорадочно-жарко. И хотя ничего почти и не произошло, Игорь все происходящее ощущал как собственный триумф.       — Ты как с дочерью? Справляешься пока?       — Да. Хотя, может, дальше будет сложнее, это только в первые недели они спят и жрут, а потом… Ну, ничего, если что, то у меня есть помощь, справлюсь.       — В конце концов… где-то и я помочь могу.       Игорь улыбнулся и поглядел на него таким непривычно-мягким взглядом, что у Отто в груди так приятно заныло. Игорь никогда так не смотрел, и почему-то сейчас этот взгляд просто вывернул Отто наизнанку. И именно в этот момент он понял, что в самом деле влюбился.       — Да. Где-то и ты можешь помочь, — согласился он.       Домой Игорь вернулся в самых приподнятых чувствах. Юля оторвала взгляд от люльки и осмотрела счастливо улыбающегося Игоря. Выглядел он словно пьяный, но Юля знала, что Игорь не пил, так что, кажется, все прошёл удачно.       — Как Костик? — спросил Игорь, скинув ботинки и зайдя в гостиную, заглянув в люльку. Дочь, как и было положено, сладко спала, и Игорь не сдержал улыбки умиления. А вот порыв схватить её на руки и затискать все-таки пришлось сдержать. Но как проснется! Игорь её с рук не спустит. Он сейчас вдруг понял, как сильно соскучился по дочери.       — Она отлично. Все время продрыхла! Ну а у вас что? Колись!       Игорь опустился на диван и поведал хоть и небольшие, но для Игоря такие значимые подробности. Юля выслушала, покивала и причмокнула:       — Слушай, я будто снова в средней школе! Только там мы обсуждали чмок в щечку с таким восторгом!       — Много ты понимаешь, — фыркнул Игорь, не сводя взгляда с дочери. — Я… ну, честно, я не верил, что в самом деле ему нравлюсь, — пробормотал он. — То есть… за столько месяцев он не остыл?       — А ты? — приподняла Юля бровь.       — Что я? Я-то альф в близком общении со мной вижу только в допросной. А он? Он же красавчик, Юль! Он мог найти кого-угодно!       — Так может дело не в «ком-угодно»? — скептически уточнила она. — Ты уже сам убедился, что история с «кем-угодно» определённо точно не работает. Дело в том, кто в душу запал. Может у вас вообще судьба! Во всяком случае, мужик золотой. Столько тебя окучивать, а, получив хоть какую возможность, сказать, что ещё подождет, если надо. Может тут даже что-то большее, чем симпатия, хотя вот так со стороны послушаешь и подумаешь, что бред какой. Ты уже родить успел, а между вам ничего не менялось. И он рук не отпустил! Не, хороший мужик, все-таки.       — Только больше меня… — пробормотал вдруг Игорь. Вообще-то он считал это скорее плюсом, он всю жизнь мечтал ощущать себя рядом с кем-то маленьким. Почувствовать, что ему не надо всех защищать и со всеми драться. Да только… — То есть, если что, то у меня не будет физического превосходства. Хотя, думаю, уложить на лопатки я его смогу, только чуть больше ловкости, а не силы.              Юля тупо уставилась на него.       — Я не поняла. Ты перебираешь перспективы его изнасиловать? Дорогой, скажи ему прямо, что хочешь секса, думаю, он сам будет рад.       — Какой секс? — не понял Игорь. — Я про то, если он с кулаками на меня полезет.       Юля посмотрела на него, медленно моргая, а потом, поджав губы, плавно села рядом с ним и взяла его за руку.       — Юль, не надо, — попросил он. — Это для другой омеги подобное могло быть травмой, а для меня это простой мордобой, с которым я встречался раньше три раза на дню.       — Только ты думаешь о том, как будешь защищаться от него. Игорь, от меня хотя бы не прячься. Ты тоже омега, а ещё — человек. И ты хочешь чувствовать себя безопасно рядом со своим партнером. Твой бывший — мудак, который надломил твоё доверие ещё сильнее. С нормальным человеком тебе не надо устраивать рядовой мордобой.       — Откуда мне знать, что Отто не такой? Я просто хочу защитить себя и дочь. Мне сейчас надо думать не только за себя, — сказал спокойно, будто просто факт, будто ему самому не больно от необходимости того, что ему надо думать о своей безопасности и как защититься.       Юля посмотрела на люльку. Точно. Он ведь в самом деле больше не один, и за неправильный выбор, за невозможность залезть человеку в голову и прочесть его намерения, его плата будет несправедливо-высокой. Вообще чудо, что он решил подпустить к себе Отто. Юля сильнее сжала его руку в своей и сказала:       — У тебя есть оружие, опыт и сила. Если он окажется мудаком, то ты сможешь защититься. Но хотелось бы мне верить, что Отто не окажется таким низким человеком.       — Не. Он высокий, — сказал Игорь и сам засмеялся. Сухо так, надрывно. Юля посмотрела на него с сожалением и, присев поближе, обняла его, положив голову на его плечо. Игорь смолк, шмыгнул носом и мягко приобнял ее, успокаиваясь.       И самому было горько от этого внезапного осознания, которое накрыло, едва эйфория прошла. По крайней мере, он в самом деле мог защититься. И себя, и дочь. А что насчет разбитого сердца, ну… Кажется, оно стало собираться воедино, после тех роковых двенадцати лет и звука выстрела пистолета, только с собственной беременностью. Ничего, соберет снова. Как-нибудь. У него теперь есть дочь, и она снова все в нем оживляла, заставляла чувствовать себя легче, счастливее. Его сердце снова билось, пусть и наполнялось страданием от мысли, что его отец так и не увидел внучку.       Поджав губы, Игорь сильнее сжал ладонь Юли.       Господи, как бы он хотел простого семейного счастья, и как жадно жизнь отбирала у него даже возможность.       Игорь был растерян, он просто не знал, что делать. Укачивая на руках дочь, он с ужасом вглядывался в ее сонные глаза и перебирал всевозможные варианты будущего. Может Отто и не навредит. А если навредит, то Игорь сможет дать сдачу.       Или нет? Что если нет?       Если он не сможет защитить дочь, то просто не выдержит этого.       Он плавно присел на диван, прижав дочь к груди. Та причмокнула и окончательно закрыла глаза. Такая тихая, такая славная… Только от мысли, что ей могли причинить боль, Игорь чувствовал, какое безумное горе, ужас и страх его наполняли. Конечно, он убьет за нее. Но подставлять ее риску… Он поджал губы.       Теперь он понял, что именно тормозило его все это время. И не было проблемы в том, что он якобы не понимал своих шансов. Сейчас он понял, что все осознавал и все видел, просто страх повторить тот сценарий, но уже с дочерью на руках, был так силен, что он переворачивал все, что видел, с ног на голову. Игорь усмехнулся. Ну да, можно было сколько угодно говорить, что он не такой, как другие омеги, но только от себя не убежишь. Что-то в нем было уничтожено теми отношениями, этой тупой ошибкой, которую он совершил из-за своей голодной тяги к желанию познать такую любовь.       Он посмотрел на Костю. С другой стороны… плод этой любви, пусть даже одной любви Игоря, сейчас был смыслом его жизни, от которого он бы ни за что не отказался.       Игорь нежно поцеловал ее в лоб и прикрыл глаза. Что делать он не представлял.       Отто в самом деле… большой мужчина. Высокий и в два раза его сильнее. Если обычная драка — Игорь управится. Но если неожиданный удар по голове… Да, ему здорово достанется. Если не дезориентируется — сможет ответить и защититься. А если да, то…       В голове рисовались самые страшные сценарии, и Игорь понял, что не был к ним готов. Не с дочерью на руках. Он должен защищать не только себя, но и ее. В первую очередь ее. И если что… он себе этого не простит.       Отто позвонил дважды и написал три сообщения. Игорь их, с болью в груди, проигнорировал. Он принял решение отказаться от этого сейчас, на раннем этапе, пока ничего не было решено. Между ними ничего не успело вспыхнуть или завязаться. Значит — и терять нечего.       Отто позвонил еще раз вечером, а после отправил сообщение: «я что-то не так сделал? :( Обидел тебя? Я ничего не понимаю, Игорь. Позвони мне. Поговорим, ладно?»       И почему-то именно от этого Игорь заплакал — так, как плакал обычно, почти без слез. Сидел, поджав губы, заломив брови, и смотрел в телефон. Слез не было, только глаза блестели.       Игорю был противен собственный страх и слабость, ему было ужасно стыдно, что он даже не мог объясниться.       Что сказать?       «Извини, я вдруг понял, что в момент бытового насилия высоки шансы, что ты прибьешь мою дочь, поэтому принял решение не продолжать эти отношения»?       Даже Игорь Гром понимал, что это — полный пиздец.       Просто некоторые вещи не говорят вслух.       Он отложил телефон и судорожно выдохнул. Взял дрогнувшей рукой свой остывший чай, сделал пару глотков и тихо вернулся в гостиную, где, сев возле люльки, нежно погладил спящую дочь по волосам. Улыбнулся дрожащими губами, думая о том, какое он ничтожество, недостойное своей дочери. Но если этой трусостью он мог защитить ее, то, что ж… пусть.       Ему уже не нужно было быть героем. Он хотел безопасности и счастья, пусть и таким низким способом. Но не впускать никого было единственным верным решением.       Прошло еще три дня, в которые Игорь ходил совсем потерянный. Он ничего не сказал Юле, а тете Лене, которая пришла посидеть с внучкой и отметила его больной вид, только сказал, что плохо спит — боится, что с Константной может что-то случиться. Она понимающе улыбнулась и посоветовала ему травяные успокоительные, а то негоже молодому отцу так рано расшатывать свои нервы! Игорь сдержано поблагодарил. Мыслями он был с Отто, с человеком, которого все это время отталкивал из-за страхов и которые так и не дали ему открыться. И вряд ли уже дадут…       Через еще три дня позвонили из клиники — Юля была рядом, сюсюкаясь с Костей, которая пока что вообще ни на что толком не реагировала. Игорь настороженно поднял, но голоса Отто, к несчастью, он не услышал. Но судьба явно давала ему еще один шанс:       — Добрый день! Вас беспокоит клиники «Генез», пришли ваши анализы и, к сожалению, их придется переделать. Вероятнее всего, образец как-то повредился. Просим прощения. Новый прием мы оплатим со своей стороны.       — Подождите. Какие анализы?       — Так… ну вот, вы сдавали мазок пять дней назад. Все правильно?       — Да… — пробормотал Игорь, чувствуя, как белели пальцы. Он зарекся идти снова к Отто. Да, он был очень хорошим, бережным врачом, но дальше было просто нельзя.       Он хотел было попросить другого врача, или сказать, что сдаст в другой клинике, но не смог. Выслушал время сеанса и кивнул, отложив телефон.       — Игорь? Ты такой бледный, что случилось? Плохие анализы?       — Нет… Просто пересдать надо.       — А что у тебя с лицом? — удивилась она.       — Я…       Игорь вдруг оборвался. Надо было перезвонить, отменить запись. Это будет разумно. Он выбрал, что делать, и должен следовать этому до конца, но…       Он тихо сел рядом с Юлей и все рассказал. Она выслушала его, лицо ее исказилось в сожалении, она не считала его глупым, она все понимала.       — Игорь… — она коснулась его руки своей, и Игорь не одернул ее, остался вот так, хмуро смотря на пол, — дай ему шанс. Не обязательно сразу пускать его сюда, к дочери. Он так долго и терпеливо тебя ждал, думаю, он не будет против, если ваш период конфет немного затянется.       — Юля, ему сорок, — отозвался Игорь привычно хмурый, — у него нет времени бегать за мной.       — Отчего же? Ребенок у тебя есть, значит вы — уже готовая семья. А свадьба… ну, дело такое, в любом возрасте можно устроить. Иди, а я с Костенькой посижу. Объяснись с ним. Хотя бы объяснений он заслужил.       — Да, ты права… Хорошо. И спасибо, — кивнул он, и Юля улыбнулась ему, приободряя.       Игорь нервничал, он так сильно нервничал, что из-за дрожащих рук не решил садиться за руль. Так и помереть недолго, а ему теперь нельзя. У него дочь. Стучался он с бешено бьющимся сердцем, а заходил с таким каменным лицом, что детей можно было пугать. Ну или подозреваемых.       Отто поднял на него холодный взгляд и, снова опустив его, сказал:       — Низ снимайте и устраивайтесь на кресло. Можете прикрыться накидкой.       — Отто…       — Игорь Константинович, — сухо сказал Отто, не глядя.       Игорь смолк, в горле встал комок, а сердце показалось таким тяжелым и большим, оно будто распирало его грудную клетку изнутри, так ныло. Игорь, просто размазанный всеми теми мыслями, болью вынужденного расставания и гормонами из-за дочери и недавних родов, перестал контролировать себя окончательно.       Негнущимися ногами он прошел за ширму, кое-как снял низ холодными пальцами. Ему было так ужасно-плохо, он даже сам не мог это понять, а холодность и равнодушие Отто — абсолютно заслуженные — добили его окончательно.       Устроиться вышло не с первого раза, накидка все норовила слезть, и Игорь просто вцепился в нее каменными пальцами. Вид Отто заставил сердце биться где-то в ушах, пальцы дрожали, ладони намокли. Игорю хотелось исчезнуть, раствориться, он чувствовал себя ничтожеством.       Разломило его когда он ощутил холод зеркала. Он даже не понял, как изо рта вырвалось:       — Мы постоянно с ним дрались, иногда он напивался и, приходя, просто мог ударить меня со спины, однажды он почти проломил мне череп латунным подсвечником. Я знаю, что ты не такой, но мне страшно, что я не смогу защитить свою дочь. Меня можно хоть уничтожить, но если я не смогу ее за…       Голос надломился, Игорь смолк. Он не плакал, но с ним было что-то куда хуже. Он хотел продолжить, хотел сказать, что из-за этого так трусливо себя повел, но все тело свело спазмом, челюсти плотно сжались, костяшки побелели от напряжения.       Свет на потолке так сильно резал глаза, что от него почти болела голова.       Отто убрал зеркало, выпрямился, снял маску и помог Игорю встать с кресла. Это оказалось намного сложнее — он вдруг оказался таким… неправильным. Слишком напряженным, ноги будто не до конца гнулись, он был словно плохо-смазанная шарнирная кукла. Усадив его на кушетку, он получше укрыл его бедра накидкой, и, заглянув в его глаза, потянулся к нашатырю. Разорвал квадратик и поднес к лицу Игоря. Тот дернулся, зажмурился и, глубоко вдохнув, часто задышал, глядя на Отто безумными глазами.       — Игорь, приляг, тебе надо полежать, — ласково сказал он.       — Отто, я…       — Все хорошо, я тут. Вот так, давай. Голове удобно? Хорошо, сейчас попрошу медсестру принести воды. Дыши. Так… форточку сейчас открою.       Он открыл окно, впуская свежий морозный воздух, и, выйдя к двери, попросил принести воды и конфет. Потер лицо. Боги… Вот оно что. Кажется, эти воспоминания настолько его пугали, что даже рассказать их в минимальных подробностях доводил его до исступления. Отто мог бы найти это забавным. Мол сам майор Гром, который ловит преступников самими экстремальными методами, вдруг дрожит, как осиновый лист, вспоминая как его по башке ударили! Но Отто не был идиотом. В тех отношениях Игорь не был майором Громом. Он был омегой, которую предали, которую поставили в беззащитное и уязвимое положение. Не было столь важно, как быстро он из него вышел и дал сдачи. В подкорке отпечатался тот ужас и то унижение. Отто знал.       Он забрал стакан и попросил их оставить, а после закрыл дверь.       Вернулся к Игорю и, придерживая его голову, мягко напоил водой. Распаковал одну сосульку и протянул Игорю. Тот вяло посмотрел на нее и принял. Закинув в рот, он сморщился:       — Холодно.       — Конечно, у тебя самое ценное голое. Сейчас прикрою окно и помогу тебе одеться. Ты как? Лучше?       — Да. Не знаю, что это было… Раньше я такого не наблюдал… — пробормотал он. В тело вернулось тепло и гибкость, сердце мерно стучало в груди, не грозясь ее разорвать, из горла пропал комок, не затрудняя дыхание. Снова стало легко и ясно. Он перевел дух.       Отто прикрыл форточку и Игорь сказал:       — Я… я сам оденусь. Выйди, пожалуйста.       — Игорь, ты чего? — изумился Отто. — Все в порядке, я… ну, я злился, но больше не злюсь.       — Дело не в этом, — пробормотал Игорь. — Мне… ну. Еще не прошло сорок дней.       — Ты думаешь, я не видел прокладку? — приподнял он бровь.       — Просто выйди! — абсолютно по-майорски рявкнул Игорь, а Отто в ответ только мягко рассмеялся, из-за чего Игорь изумленно на него уставился.       — Да, вижу, что ты пришел в себя. Хорошо, позови, как оденешься. Хотя… Мне же еще мазок брать.       — После, — пробурчал Игорь, и Отто кивнул.       Уже за ширмой он спросил:       — Кстати, какие выделения?! Частые?       Игорь устало простонал.       — Оставь сбор анамнеза на потом!       — Ладно.       Зашуршала одежда, тяжелый вздох, и Игорь медленно вышел к нему, присев на диванчик. Отто оглядел его. Он впервые видел его таким… маленьким, что ли, открытым, словно ребенок, и уязвимым. Отто ощутил странный трепет от этого осознания, и даже страх, что не дай Бог ранит его в таком состоянии. Игорь же такой сильный и смелый, и видеть его таким…       Отто понял, что не сможет его оставить. Нет.       Он плавно опустился рядом и взял его руку в свою. Игорь заговорил первым:       — Я… Прости меня, если сможешь. Я так испугался идеи, что ты будешь таким же, что я не смогу защитить дочь…       — Я понимаю, Игорь. Но почему ты не сказал об этом прямо?       — Тебя бы, наверное, здорово это обидело?       Отто приподнял бровь.       — Во-первых, я бы не стал обижаться на то, что ты травмирован и что к тебе просто нужен немного другой подход. Во-вторых… ты решил, что озвучить проблему будет обидно, а игнорировать меня и исчезнуть из моей жизни — нет?       Игорь посмотрел на него и еле слышно сказал:       — Просто… страшно…       И это «страшно» было таким искренним, что Отто поверил в него, поверил Игорю. Что им полностью руководил страх, он не понимал, что делал и как правильно было бы поступить. Он просто боялся, но теперь не только за себя, но и за свою дочь — а страх за своих детей в самом деле всеобъемлющий и пожирающий.       Отто поджал губы и, подняв руку, скользнул ею по спине Игоря — тот вздрогнул, поднял взгляд — и Отто привлек его к себе. Игорь не стал сопротивляться, прильнул в ответ и прикрыл глаза, расслабляясь. И это было так… правильно. Так спокойно. Отто так мечтал даже о такой невинной близости, что даже не до конца своему счастью поверил! Вот он, Игорь, живой, теплый, пахнущий так, что сердце приятно ноет. В руках он ощущался совсем не так, как другие омеги, которых Отто знал — не было мягкости, не ощущался он и слишком крохотным. Отто чувствовал силу его мышц, крепость его тела, и это ему тоже нравилось. Это было непривычно, да, а еще — очень хорошо. Отто погладил его по спине, ткнулся носом в волосы, пахнущие шампунем. Да, ровно то, что надо.       — Легче? — спросил Отто. — Все в порядке. Ну, поступок и вправду вышел глупым, но учитывая такой опыт и, все-таки, ты недавно родил…       — И как это связано? — фыркнул Игорь, не спеша отстраняться от Отто. Это оказалось еще лучше, чем он мечтал. Такой сильный, горячий, Игорь чувствовал близость его тела и это распыляло. Было очень хорошо. Он не хотел, чтобы это прекращалось, он хотел раствориться в этих объятьях. Он ощущал себя таким маленьким и защищенным, как в далеком детстве, которым ему не дали наслаждаться, и поэтому ему так не хотелось прекращать их близость сейчас.       — Гормоны, — хмыкнул Отто. — Так что странные действия — норма.       — А мои анализы… не случайно повредились?..       Отто ответил не сразу, замялся, и Игорю хотелось поднять голову, чтобы пытливо на него посмотреть, но даже на это его не хватило. Так тепло и так хорошо, Игорь почти что растекся в его руках.       — Я… ну, может быть. Просто я ничего не понимал и хотел убедиться. Понять, в самом ли деле все кончилось, не успев начаться.       — И поэтому вперся в меня таким взглядом? Меня вообще мало чьи взгляды трогают, не с моей работой, но ты справился.       — Прости. Я просто был очень зол.       — Оно и понятно, — вздохнул Игорь. Он-то теперь понимал, как глупо выглядел со стороны. И какой это был странный поступок! Он мог хотя бы написать сообщение и… Игорь вздохнул. Нет, все он прекрасно понимал. Его поступок не был попыткой расстаться. Это был крик о помощи. Какое счастье, что Отто все понял верно. И что хоть кто-то из них сейчас умеет пользоваться мозгами… Игорю, может, и было бы стыдно, но страха в нем все равно было больше.       — Игорь? Посмотри на меня.       Игорь без желания послушался, оторвав лицо от теплого плеча. Отто так приятно пах даже несмотря на примесь лекарств и этой стерильной чистоты, от который тошнить хотелось.       Отто внимательно посмотрел в его глаза — так выразительно, что Игорю без слов стало ясно, чего он хочет.       Видел Бог, этого же хотел и Игорь всем своим существом.       Отто склонился, накрыв его губы своими, и Игорь, хрипло выдохнув, прикрыл глаза. Щеки обжег румянец, стало так приятно-горячо, так жарко — он уже и позабыл о таких чувствах, слишком быстро они пропали в его прежних отношениях. Но это… это было даже лучше, чем то, что знал Игорь. Его всего будто скрутило в приятном спазме, меж ног как судорога удовольствия прошлась — какой-то мини-оргазм, ей-Богу. Игорь прижался ближе, сжал его бока ощутимо больно, и ответил со всей страстью, со всем своим накопившимся больным ожиданием этой близости. Отто сам сжал его в своих руках так крепко, что это было почти больно, но Игорь даже не дернулся — его просто размазывало от ощущения чужой силы, никогда раньше он не мог позволить себе расслабиться с кем-то, кто сильнее, а сейчас, надо же, мог. И целовал в ответ, хватая ртом шумно воздух в промежутках, чтобы снова раствориться в поцелуе.       Игорь шумно выдохнул в его рот и будто бы растекся в руках Отто. Господи. Это было что-то невозможное.       Отто чуть отстранился, и Игорь сам не заметил, как блаженно улыбнулся. Он так сто лет не улыбался, и то, кажется, только после очень удачных оргазмов от мистера-стимулятора.       — Даже не верится, что мы столько тянули… — сказал Игорь, сам удивленный тем, что все эти месяцы… Когда вроде все понятно! С другой стороны, Игорь искренне тогда не понимал перспектив. В его картине мира Отто в самом деле не был в нем заинтересован.       — Ага… — прошептал он, смотря на Игоря… таким странным взглядом. Игорь никогда таких взглядов не видел, но ему от него вдруг стало так жарко. И, когда Отто склонился, снова жадно целуя, Игорь ответил без промедления, так же нетерпеливо, отдаваясь в этот момент весь и полностью ему, и понимая, как много в этом удовольствия и наслаждения, как приятно было отдаваться самому, когда в ответ дают будто бы еще больше.       Игорь не понял, сколько они целовались, но, казалось — бесконечно. Воздух жег легкие, голова кружилась, у Отто болели ребра от хватки Игоря, у Игоря — казалось, что все тело.       Отто оторвался от его губ, скользнул ниже и поцеловал в шею. Игорь едва не застонал от кайфа. Его никогда не целовали в шею и он понятия не имел, что это так приятно — контраст нежных губ и грубоватых волос на бороде. Пиздец.       — Так… — прохрипел Отто в его шею, — мы так осмотр не проведем… А у меня еще записи впереди.       — Умеешь кайф испортить, — фыркнул Игорь. — Ты меня тут разнежил, чтобы я щас сел в раскорячку на это холодное кресло?       — Для тебя постелю полотенце, — улыбнулся Отто. Игорь глянул на него, приподняв брови и, недовольный тем, что ему так обломали кайф, встал. — Эй. Обиделся?       — Знаешь ли, я щас получил больше ласк, чем за всю свою жизнь. Неприятно, что ты все это оборвал ради того, чтобы заглянуть ко мне в пизду.       Отто поморщился.       — Пизда — слишком грубое слово для такого органа. Это во-первых. Во-вторых… смотрю, мне есть чем тебя удивить, раз такое для тебя уже много. Смотрю, твой бывший… со всех сторон так себе. Зачем ты с ним был? — он протянул руку и нежно погладил его по бедру. Игорь едва заметно вздрогнул. Ему уже было непривычно то, как Отто хотел его касаться, кажется, каждый момент, как они были рядом. Его бывший… Не касался его, если они не занимались сексом. Или не дрались.       Игорь посмотрел на него. Что ответить? Правду? Что Игорь в этом плане чувствовал себя ничтожеством, который просто не достоин большего?       — Не знаю, — сказал он в итоге. — У тебя есть влажные салфетки? Кажется, уже нужно.       Отто улыбнулся, вставая:       — Для таких дел, Игорь, нужна влажная туалетная бумага, и не абы-какая, а с верным уровнем ph. Вот, держи, урна там. Позови меня, когда можно будет войти.       — Спасибо, — пробормотал Игорь и, схватив, небольшой квадратик, скрылся за ширмой.       Справился быстро и, устроившись, Игорь поправил накидку и сказал:       — Можно.       Раздались шаги, и Игорь, глубоко вдохнув, ощутив внутри трепет, уставился в потолок. Это раньше он ещё мог как-то воспринимает осмотры, как просто осмотры. Но сейчас? Боги, они только что целовались и Игорь насквозь мокрый после этого поцелуя. И как ему спокойно реагировать на запах Отто, на то, что сейчас он плавно уселся между его ног? Даже от этого между бедер прошелся сладкий импульс. Игорь рвано выдохнул и прикрыл глаза, стараясь отвлечься, что у него решительно не получались. Отто направил свет, надел перчатки и откинул полы накидки. И уставился странным взглядом.       Пиздец.       И врач, и врачебная этика покинули его тело в этот момент, потому что он понял, что точно не может усмотреть в этом просто орган. Влажная, порозовевшая от возбуждения… Отто понял, что он должен встать, выйти и отменить прием, потому что он не в состоянии провести осмотр.       Но вместо этого он выпрямился и хрипло спросил:       — Игорь… Можно?..       Игорь уже не соображал. Ему было так жарко от этой позы, в которой он, казалось, оказывался сотню раз, но именно сейчас она усиливала жар внизу.       Он прохрипел:       — Да.       Отто шумно выдохнул и встал, откинув простынь, и, подавшись вперед, схватился за полы футболки на Игоре. Тот привстал, помог снять ее, и остался полностью голым. Это не просто завело. Ему казалось, что он сейчас загорится от того, как, внезапно, горячо это было, какое наслаждение он ощутил от того, что был перед Отто вот так: полностью голый, такой беззащитный. Игорь не припомнил, чтобы испытывал такие чувства раньше и поэтому ни в коем случае не хотел, чтобы Отто прекращал.       Он склонился к нему и жарко поцеловал. Большая, горячая ладонь легла на его грудь, и Игорь хрипло застонал в его рот. У Игоря она всегда была достаточно раскачанной и от лактации не сильно изменилась — может быть, стала немного мягче, и, как оказалось, пиздец, какой чувствительной. Игорь схватил его за запястье и удержал его руку вот так — не хотел, чтобы это ласка кончалась. Его так давно не трогали, не ласкали… Он готов был растечься прямо по этому креслу, раствориться в руках Отто, подчиниться ему — никогда прежде он не испытывал подобных желаний и сейчас они вызывали такой трепет во всем его теле и между его ног. Горячие губы скользнули к шее, расцеловывая и вылизывая, вторая рука приласкала напряжённый живот, который даже после беременности и родов не до конца потерял очертания красивого, рельефного пресса, хоть и сейчас все равно выглядел сильно иначе. Когда его рука оказалась у самого лобка Игорь сильно вздрогнул, замычал в его губы, и Отто пробрало от такой яркой реакции, хотя он толком не коснулся его.       Его губы спустились ниже, расцеловывая шею и грудь. Обхватил губами сосок, посасывая, и Игорь издал такой красивый, высокий стон — Отто аж замер, не ожидав, что его хмурый Игорь был способен на такие звуки. Губы ласкали, ладонью он нежно поглаживал и иногда сжимал сосок меж пальцев и снова клал ладонь на грудь. Ощущалась она нереально за счёт мышц — будь его воля, Отто бы просто его двумя руками за сиськи и так бы и сидел. Это ж такое добро! И не пристроенное! Целая трагедия!       Не убирая руки с его груди, к чему сам Игорь высказывал активное желание судя по тому, как он сжал его запястье, второй рукой он приласкал лобок и скользнул пальцами меж мокрых губ. Они оба издали рваный, довольный выдох, и Игорь прикрыл дрожащие ресницы. Щеки у него горели румянцем, и выглядел он внезапно таким трогательный несмотря на всю его брутальность — даже чувственным.       Сглотнув, Отто приласкал его меж мокрых губ и, найдя возбужденный клитор, начал нежно его массировать. Игорь широко раскрыл глаза, охнул и выгнулся на кресле. Отто… не ждал такой реакции. Игорь, впрочем, тоже. Его вот так… ни разу не касались. Только он сам себя, но ощущения оказались до того разительными, что будто даже и не были друг на друга похожи. Бедра у Игоря задрожали, и Отто продолжал нежно ласкать его, наслаждаясь этой реакцией — такой яркой, будто бы невинной, будто бы Игоря никто так и не касался (что и было так, просто Отто пока об этом не догадывался). Не стерпев, он, убрав руку с груди, спустился ниже. Игорь вздрогнул, когда горячее дыхание обожгло его меж ног. Он видел такое в порно, да, но на себе никогда не переживал. Он как-то купил стимулятор, который якобы имитировал кунилингус, но, как оказалось, это вообще не то было! Одно горячее дыхание довело его до чистого экстаза. Он часто задышал, сердце забилось в ушах, Игорю казалось, что на этом же кресле он просто исчезнет, растворится в этом удовольствии.       Отто прильнул ртом к его киске, скользнул языком, и Игорь издал такой пронзительный скулеж, которого и сам почти что испугался, не ожидав, что способен на такие звуки, но это был чистый кайф, такое, чего Игорь не то что не знал, а даже не догадывался.       От всех этих звуков, от его терпкого запаха и от вкуса Отто был в восторге. Никто, кажется, настолько не реагировал на только начало его ласк, и это подстегивало.       Отто крепко сжал его бедра и принялся вылизывать со всей старательностью. Целовал влажные губы, вылизывал мокрые складки и трахал языком. Скользил вверх, чтобы обхватить губами клитор, посасывая, и при этом трахая двумя пальцами — Игорь сходил с ума на этом кресле, просто ум за разум заходил. У Отто были такие большие руки, и даже два пальца ощущалось пиздец, как много, и когда он трахал ими, одновременно вылизывая его, Игорь вообще терял связь со всем, кроме дикого удовольствия меж своих ног, которое горело только сильнее, почти обжигало, было таким мощным, скручиваясь внизу давящим во всем теле удовольствии.       Да, Игорь просто пропадал в этих ласках, закрывая рот рукой, чтобы не издавать слишком громких звуков. А ему, видел Бог, хотелось. Ему очень хотелось. Он хотел орать, хотел зарыться двумя руками в волосы Отто и вжать его к себе меж ног, хотел теряется о его язык, хотел отдаться этому полностью, но мог только стонать в свою ладонь, закатывая глаза от кайфа, а второй вцепляться в подлокотник кресла, оставляя небольшие царапины. Клеенка под ним скомкалась и липла к влажной коже, но Игорь уже не обращал внимания.       Между ног все пульсировало и горело, смазка стекала по пальцам и громко хлюпала, пока Отто продолжал ласкать его, наслаждаясь вкусом, запахам, понимая, что от этого всего у самого уже член каменно стоит, почти больно, потому что кайф такой, что словами не передать — пульсировал в каждой клетки его тела, и каждый вдох подстегивал только сильнее.       Кончил Игорь тоже, словно девственник, очень быстро и очень бурно. Выгнулся, сжался на его пальцах, издал долгий, сладкий стон, и так и растекся на кресле без сил. Отто, крайне довольный, отстранился от мокрой киски, и поднялся поцелуями выше, расцеловывая его живот и грудь. Игорь рвано вздохнул и положил ладонь на его член сквозь ткань джинс. Отто прохрипел:       — Пойдём на свидание?       Игорь аж замер, ожидая много чего, но не… такого. Он перевёл мутный, поддернутый поволокой взгляд на Отто, и хрипло рассмеялся.       — Удачное время, чтобы на свидание меня позвать.       — Ну, сразу после оргазма, пока ты не успел прийти в себя и согласился.       — В ином случае, ты думаешь, я бы отказался? — он приподнял бровь. — Ни за что. Пошли. Со мной такого никогда не было, что ты только что со мной сделал.       — Я просто отлизал.       — Не «просто», — прохрипел Игорь. — На секунду я подумал, что умер. Это было… охуенно. Чистый кайф. Я вообще не думал, что ты… ну, сможешь…       — А почему не должен был? — не понял Отто, выпрямившись и оглядев Игоря. Да, выглядел он нереально горячо. Только что кончивший, полностью голый на этом кресле с ногами в разные стороны, меж которых была мокрая, жадная киска, которая так чудесно раскрывалась на его пальцах и текла. Растрепанные волосы, мутный взгляд, румянец на щеках — Игорь выглядел нереально и, видел Бог, Отто больше всего хотел его сейчас трахнуть, но держал себя. Нет уж, хотелось первый секс с проникновением как-то по-романтичнее и вдумчивее устроить, чем неловкие попытки успеть на смотровом кресле перед другим пациентом.       — Потому что… Отто, ты меня видел сразу после родов.       — И?.. — не понял он, гладя его колени.       — Это… разве тебе не должно быть противно?..       Отто оторопел.       — Как, по твоему, я мог бы быть гинекологом, если вид вагины после родов меня бы отвращал?       — Я… Ну, одно дело смотреть просто по работе, а другое увидеть в таком состоянии… омегу, который тебе нравится.       — Омега, который мне нравится, родил ребенка, и все было ровно так, как должно выглядеть после родов. Игорь, как бы тебе объяснить… То, как я видел тебя сейчас вообще ни разу не похоже на то, как я вижу тебя во время осмотров. Во время осмотров это просто орган, к которому я в принципе не могу испытывать никаких чувств.       — Э, — Игорь медленно моргнул. — То есть, в каком-то смысле, ты просто переключаешься?       — Да. И если вдруг ты мне решишь скинуть очень откровенную фотографию, я все равно возбужусь, несмотря на то, что вагин в моей жизни достаточно, — рассмеялся он.       Игорь уставился на него. Ему очень захотелось отправить ему такое фото. Ну вот, ещё одно важное свойство такого телефона! Правда от идеи, что у него в галерее будут соседствовать фото его дочери такие фото ему аж поплохело. Надо будет скинуть и тут же удалить!       — Ладно, у нас есть ещё немного времени. Приходи в себя и я возьму у тебя, наконец, мазок.       Игорь медленно моргнул.       — То есть тебя это вообще не смущает? Что ты только что лизал мне, а щас будешь смотреть на мою вагину изнутри?!       — Нет, — хмыкнул он и, взяв салфетку, аккуратно вытер его меж ног от излишков. — Почему должно? Я же там уже все видел, — он улыбнулся ему, мягко погладил по бедру и снова вышел. Видимо, чтобы Игорь всё-таки пришёл в себя.       Он потянулся к своей футболке, нахмурился, подумав о том, что, может, стоить сменить теперь гинеколога… А то как он к Отто собрался ходить, будучи с ним в отношениях?! Как ему спать спокойно, зная, что ночью он его трахнул, а завтра уже будет смотреть на его шейку матки?! С другой стороны… Он уже и без того все видел и все знал, а еще был очень с ним аккуратен. Да и другого врача ему не хотелось. Он привстал и присел на кресло, свесив ноги. Одноразовое покрывало под ним совсем съерзалось, и Игорь неловко, как смог, его поправил, чтобы снов улечься. Меж ног все еще было влажно — ну, на смазке сэкономит.       Головой он будто еще не до конца понимал, что у них все в самом деле случилось. И что это было настолько хорошо! Это вообще ни в какое сравнение не шло с тем, что Игорь знал о сексе раньше, что он переживал во время него тогда. То, как у него дрожали бедра и ноги, то, как ему было жарко и хорошо, как ему хотелось орать и еще — полностью отдаться Отто. Полностью. Раствориться в его руках, чувствовать внутри его член, отдаться этому кайфу. Игорь просто понятия не имел, что секс в самом деле мог быть таким! Чтобы эмоции и наслаждение наполняли всего его, чтобы оно пульсировало в каждой клеточке его тела, чтобы аж в голове шумело, а глаза закатывались.       Блять. Ему очень нужно было это снова.       Отто зашел, в маске и перчатках, чуть приспустил ее и, приободряющие улыбнувшись, устроился между его ног, уже не используя накидку. Все сделал он, как обычно, очень аккуратно и быстро. Игорь оделся и, немного неловкий от всех этих новых, дивных открытий, вышел к нему. Отто что-то заполнил и, подняв голову, спросил:       — Когда ты свободен?       — Я в декрете, так что всегда. С дочерью все время есть кого оставить, — ему, по правде говоря, было даже немного страшно, как быстро он свыкся с идеей, чтобы вот так оставлять дочь! Еще недавно ему это казалось безумием, он определено не мог вот так взять и оставить ее! А сейчас… ну, он понял, что это безопасно, а главное — Константина совсем не капризничала по этому поводу. — Только ненадолго. Часика два. Не хочу ее надолго оставлять.       Отто нахмурился и постучал ручкой по столу.       — Может устроим свидание у тебя? Она будет рядом, всегда накормишь ее или укачаешь.       — Тебя это не смутит? — удивился Игорь. Он был уверен, что альфе… не совсем будет приятно наличие рядом младенца.       — Так вышло, Игорь, я полюбил омегу с ребенком. И этот ребенок — часть его семьи, часть, быть может, нашей семьи. Ее присутствие рядом — априорно и желанно.       Игорь сам не ждал, насколько эти слова растопят его. Отто не просто был не против. Он хотел, чтобы она была рядом.       Потому что он — быть может — часть его семьи.       Игорь абсолютно глупо улыбнулся, расстекшись от этих слов. Таких правильных слов.       — Тогда можно ко мне. Я напишу тебе адрес и время.       — Буду ждать, — Отто улыбнулся и, встав со своего места, взяв его руку в свою ладонь, склонился, поцеловав.       В это время в дверь постучали, а ручку дернули. Отто вздохнул:       — Пациент.       — Понял. Тогда до скорой встречи, — Игорь кивнул и, кинув на него последний, игривый взгляд, развернулся. Отто проводил его долгим, томным взглядом, глубоко внутри даже не веря до конца своему счастью.       Юля оторвалась от укачивания Константины, которая последний час провела будучи крайне беспокойной (Юля решила, что она соскучилась по папе) и посмотрела на вошедшего Игоря. Одного взгляда ей хватило, чтобы растянуться в широкой улыбке и сказать:       — Так-так, вижу, кого-то славно вые… Ой. Ну, отлюбили!       Игорь моргнул и тихо рассмеялся, думая, что дочь спит, но, подойдя ближе, он увидел ее большие, внимательные глаза, и забрал к себе на руки. Она причмокнула, проскрипела и снова затихла.       — Ну… в каком-то смысле.       — Прямо на кресле? — поиграла она бровями.       — Ага. Обошлись пальцами и языком. Но там такие пальцы… Мне на первом осмотре с непривычки почудилось, что в меня член въехал.       — Епрст… — выдохнула она пораженно. — Давай все подробности!       Игорь таить не стал, его самого эмоции переполняли, и он поведал все-все. И даже про свою странную реакцию, как его всего будто зажало на кресле, и как потом целовались, и после, то, что он делал с ним на том кресле — даже во время рассказа его всего наполнял трепет. Он не думал, что когда-нибудь узнает, каково это, что кто-то будет так ласкать его языком и, на самом деле, ему так хотелось повторить это. Оказаться в его руках и отдаться, раствориться и наслаждаться.       Юля присвистнула.       — Ну все, поздравляю с толковым мужиком.       — Ты это вывод по чему сделала? — он приподнял бровь. В общем и сам он искренне считал Отто толковым мужиком, но мнение со стороны тоже важно!       — По тому, что он за тобой столько времени бегал, а щас даже не особо спешит. И дочь вон как принял!       Игорь плавно кивнул. Он вдруг вспомнил, как Отто в первые дни смотрел на его дочь, как улыбался ей и даже брал на руки. Ему показалось почти смешным то, насколько сейчас все казалось понятным и априорным! И насколько он ничего не замечал в те дни.       — Ну… раз свиданка. Надо приготовиться, Игорек…       — Как? — он глупо моргнул, подняв взгляд от дочери.       — Ну хотя бы ужин приготовить.       О Боги. Ужин. Конечно Игорь худо-бедно, но умел готовить, все-таки ужинать каждый день у Прокопенко или жить на их передачи взрослому человеку неловко было. Но он плохо представлял, как бы подало его хрючево Отто… Это в отношении дочери он пока не переживал. Та пока до нормальной еды дорастет, так Игорь как-то уже может и приноровится, и научится, а сейчас все, что ей было нужно — молоко. А с этим у Игоря проблем не было.       Посмотрев на лицо Игоря, Юля вздохнула:       — Лады, с едой я сама разберусь. Ты хоть приберись, а?       Игорь вообще-то считал, что дома убрано, он старался держать порядок с рождением дочери! И, вообще-то, главный источник ощущения неубранности в доме был давно ликвидирован — тот уголок, где сейчас была небольшая, миленькая детская. Он ломанно кивнул. Ну ладно… подметет может быть.       Юля заказала еды с ресторана, а Игорь, как смог, прибрался, пораспихав весь оставшийся хлам по ящикам, хоть в голове и проскользнула светлая мысль, что пора все это выкинуть. Не просто потому, что это все квартиру не украшало, просто, кажется, Игорь, наконец, для этого созрел. Просто с рождением дочери он стал понимать, насколько его привычный мир устарел и был мал для него нынешнего. А уж с появлением Отто… Да, Игорь понимал, что большие перемены неизбежны.       Юля помогла со столом, накрыла все по красоте, Игорь в этом совсем не разбирался, а у неё все как-то так красиво было. Свечи, салфетки, какая-то новая посуда с росписью. В ужасе Игорь думал, что, наверно, это посуда не из Фикс Прайса и стоит бешеных денег, так что Игорь решил после ужина вернуть посуду Юле. Да и… Игорь снова оглядел свою квартиру. По правде говоря, неуместно она здесь выглядела, как и в целом накрытый стол. Игорь-то к своему жилищу был привыкшим и очень его любил, но головой понимал — для дочери оно не подходит (это кроме того, что ей нужна своя комната!), а теперь, помимо прочего, он с ужасом думал о том, что же подумает Отто? Ну… в конце концов, Игорь был омегой, а это жилище скорее ассоциировалось с холостяком-альфой, который мерно жил своей работой и приходил сюда только если поспать и изредка пожрать. Когда-то и сам Игорь таким был, и в самом деле странно походил на альфу — этого и хотел, ему это было удобно и по вкусу. Но теперь-то все так изменилось! И дело не только в дочери, ей-то пока никакого дела. Проблема в этом. В том, что перед ним Игорь все-таки не хотел быть похожим на альфу, он хотел, чтобы в нем было что-то больше омежьего, тонкого. И эта квартира… Что Отто вообще может подумать об омеге, которая живёт в такой квартире? Что Игорь не то что за собой следить не умеет, но и за своим жилищем? Резко стало некомфортно.       — Что такое? — Юля заметила резкую перемену в лице Игоря и выпрямилась, оторвавшись от фигурного складывания салфеток.       — Я просто подумал… О чем Отто подумает, когда увидит мою квартиру?       Юля молчаливо обвела её взглядом, будто бы видела впервые. Ну да. Она уже как-то привыкла к этому антуражу и даже искренне считала эту квартиру фактурной и даже какой-то киношной. В ней был стиль и шарм, но только если осматривать беглым взглядом. Старая, советская мебель на кухне вызывала ассоциации с коммуналкой, а туалет почти что пугал. К счастью, за беременность Игорь хотя бы плесень вывел.       — Ну, надеюсь он подумает о том, чтобы скорее предложить к нему переехать.       Игорь смущённо дёрнул плечами, он считал, что это — серьёзный шаг, и, с учётом скорости развития их отношений, к нему они придут, когда дочь в школу пойдет, а Игорь уже купит новую и трижды закончит с ремонтом.       — Я не об этом. Боюсь, что подумает обо мне что-то дурное.       — Ого, кажется, ты в самом деле влюбился. До этого Игорь Гром имел чужое мнение на месте, которого у него нет.       Игорь фыркнул: зато имелся вибратор и ещё просто дилдо. Выбирать было из чего.       — С чего он так подумает? Что ты живёшь в квартире старого фонда и сто лет не делал ремонт? Если он знает о тебе чуть больше, чем данные из твоей мед карты, то это все для него и так очевидно, — она обвела жестом руки пространство, а после схватила небольшой пакетик, который принесла с собой. — Если что, я тебе тут кое-что прикупила. Знала, что ты никак и не подумаешь себя подготовить для свидания.       Игорь нахмурился, вырвал пакет и, заглянув в него, приподнял бровь. Достав из него стринги и покрутив их на пальце, спросил:       — И как мне сюда прокладку клеить?       Юля растерянно моргнула, нахмурилась, явно пытаясь сопоставить факты, а после её лицо вытянулось во внезапном озарении.       — О… ну, как насчёт тампонов?       — Отлично. Чтобы он его вытягивал еще? Спасибо, я лучше незаметно трусы откину под диван.       — Погоди, — Юля приподняла бровь, сложив руки на груди. — То есть он лизал тебе без тампона и ему норм было, а тут ты стесняешься, что он его сам уберет? Ну, мужик хотя бы в таком случае отлижет не в вампирском стиле, — хмыкнула она, а Игорь замер в смущение от осознания.       Точно.       Тогда Отто сам вытер его меж ног, и Игорь как-то позабыл о состоянии своего тела, подумал, что, может, он ничего не испачкал — выделения на четвертую неделю были совсем нечастыми. Но…       — Блять. И думать об этом не хочу, — поморщился он, но только от смущения. Отвращения он к этому не ощутил. Наоборот. Это оказалось приятно, что сам Отто не испытывает никаких отрицательных чувств к этому явлению до такой степени. Что он вообще не брезговал Игорем и принимал его во всех состояниях. Это было… приятно. И, как минимум, сразу убирало многие блоки смущения в отношении физиологии. Хотя какое там смущение перед гинекологом, который стабильно на шейку твоей матки смотрел?..       — Короче, сунь в себя тампон и не выпендривайся. Тебе ведь уже можно?       — Судя по тому, что Отто совал в меня свои пальцы — да, — вздохнул он.       — Ну вот. Порадуй мужика красивыми трусами.       — Это пошлость какая-то, — он поморщился. Красивого белья он никогда не носил, да и сомневался, что ему пойдет, но надо хотя бы попробовать…       Юля ушла, дав кучу рекомендаций и на прощание посюсюкавшись с Константиной. Та глядела на неё внимательно и спокойно, такая славная. Игорь чмокнул дочь в щеку и, когда Юля ушла, решил всё-таки примерить, хотя до последнего сомневался. Аккуратно спрятав ниточку за скромным кусочком ткани, Игорь сурово оглядел себя. По его собственному мнению выглядел он абсолютно глупо, но почему-то ему подумалось, что Отто понравится.       Пикнула микроволновка и Игорь поспешил доставать чуть остывшие за время доставки равиолли. От Отто скрывать он ничего намерен не был, строить из себя великого кулинара — тоже. Глянул на время и, написав Отто код от домофона, он, как смог, разложил все по тарелкам. Посуда была красивой, еда — дороженной, так что даже навыки Игоря ничего не испортили.       Внезапно раскричалась дочь. Игорь все побросал и кинулся к ней. Достал из люльки, задрал футболку и дочь тут же, не теряя драгоценных секунд, жадно присосалась к груди, довольно причмокивая. Игорь с нежностью на неё посмотрел. Процесс кормления был для него всегда чем-то особенным. Он понятия не имел, что мог испытывать такие чувства! Столько нежности, столько любви! Он глядел на дочь, которая, закрыв глаза, затихла, мерно причмокивая и иногда тихо кряхтя. Игорь смотрел на неё с глупой улыбкой умиление, пальцами нежно поглаживая её макушку. И она — его. Это он её сделал, такую красивую и нежную, такую сладкую и хорошенькую! У Игоря сердце щемило от бесконечной нежности к ней.       Домофон зазвонил и Игорь растерянно поднял голову.       О Боже. Точно.       Идея Отто, конечно, была хорошей — они могут никуда не спешить и быть рядом друг с другом хоть до самого утра, но вариант был хорош в том случае, если бы Константина все время свидания сладко проспала. Игорь снова посмотрел на дочь. Ела она обычно долго, а потом ещё любила на груди повисеть, пока не заснет, так что в таком положении Игорь мог больше часа провести. А от мысли оторвать её от груди сразу, как поест, не дав ей, как обычно, заснуть на груди, у него внутри аж что-то неприятно заныло. Это казалось такой жестокостью!       Ну, все-таки, даже родивший Игорь был Игорем и, отпустив страх, вместе с ним ушла жаркая привычка все додумывать и решать за других, так что он предпочёл узнать мнение у Отто напрямую.       Он посмотрел на экранчик домофона и аж вздрогнул. Цветы. Букет! Розы! В этот момент в нем что-то взбудоражилось, словно ребенок. Он глупо улыбнулся, аж глаза засияли, и чуть приоткрыл дверь, сказав:       — Привет…       Отто посмотрел на его лицо, на его глаза, которые уже выражали так много. Отто по одному взгляду понял, что Игорь в восторге от цветов, смотрел, словно ребёнок на свой новогодний подарок.       — Привет. Пропустишь, чтобы я смог вручить тебе цветы?       — О… Ну, тут такое дело… — начал Игорь, и Отто уже напрягся, что Игорь снова передумал и сейчас его погонят взашей. — Константина потребовала есть, и, если тебя это смущает…       — Игорь, что за глупости? — изумился Отто, прервав его. — Почему меня должно смущать, что ты кормишь дочь?       Игорь сам не заметил, как облегченно выдохнул. Он помнил, как бывший в отвращении нос морщил, когда замечал на улице кормящих омег. Кажется, это было всего два раза, но Игорю хватило. Он даже спросил, не должен ли Игорь их штрафовать за хулиганство. Игорь тогда так охуел, что ничего кроме «у тебя с головой все хорошо?» спросить не смог. И теперь боялся, что Отто тоже мог странно относиться к такому процессу, хотя от гинеколога это было бы наименее ожидаемо.       Игорь шире открыл дверь, пропуская Отто, и тот, пройдя вперед, с нежностью посмотрел на Константину. Игорь же совсем не ощутил смущения от своего внешнего вида. Хотя казалось бы! Первое свидание, а он стоит в футболке, к тому же ребёнка кормит! Но Отто посмотрел на него таким взглядом, что Игорь ощутил себя самым роскошным омегой, тут же словив себя на осознании того, что в самом деле хотел бы быть таким омегой.       — Так… давай я с цветами разберусь? Вижу, у тебя заняты руки. Да, Константина? — он широко улыбнулся, разглядывая её с той же нежностью, с какой на неё смотрел Игорь. Ему это сразу заметилось и показалось важным.       — Да. Ваза там, в гостиной, и… ну, надеюсь, тебя не смущает моё жилище?..       Отто был в брюках и белой рубашке, и все сидело на нем невозможно хорошо. Игорь даже слюну сглотнул. До этого он видел его в халате и мог только фантазировать о том, что же там, под ним, потому что смутные очертания были весьма многообещающими. Они и вправду такими оказались. В брюках и рубашке Отто выглядел горячо, его широкие плечи и грудь, длинные ноги, он казался ещё больше, и от этого вида у Игоря даже в горле пересохло. Но в этом всем Отто казался почти инородным. Такой красивый и статный в этом мире Игоря Грома, где уже было тесно даже для него самого.       — Почему должно? Очень ожидаемо. Подходит тебе. Я бы скорее удивился, если бы ты жил в типичной белой квартирке… — Отто взял вазу и даже не испугался туалета. Или, во всяком случае, сделал вид, что не испугался. Игорь к тридцати в отношении таких вещей уже стыд не испытывал, но ему все равно было немного волнительно или даже тревожно, что Отто, с его явно красивой жизнью, будет здесь неприятно. Он вышел с вазой с цветами.       — Я буду в такую переезжать. Не хочу, чтобы дочь жила тут и стеснялась кого в гости позвать.       Отто посмотрел на него странным взглядом и вдруг сказал:       — Ты не спеши с этим.       — Почему?       — Ну… Игорь, мне сорок, тебе тридцать, у нас нет особо времени на фазу свиданий. Думаю, если все сложится, я предложу тебе переехать ко мне. У меня большая квартира, места всем хватит, даже если кто-то будет в проекте, — и совершенно обезоруживающе улыбнулся.       Игорь замер, щеки обжег румянец, на секунду он даже забыл о дочери на своих руках. Сначала его смутило то, что Отто явно не намерен теперь задерживать развитие их отношений, что он уже готов съехаться, а после… намёк на второго ребёнка что-то в нем перевернул, вызывал сладкую истому по всему телу.       — Если ты хочешь второго, то с этим тем более нельзя будет задерживаться. Я бы не хотел рожать после тридцати пяти.       — Ну, не хочу скромничать, но с таким врачом, как я, ты и после тридцати пяти родишь, как в двадцать.       — Не рожал в двадцать, так что не знаю, как это, — он аккуратно поправил дочь, которая уже закончила есть и теперь повисла на нем, сонно закрывая глаза, схватившись кулачком за ткань футболки.       — Вот и узнаешь. А так… ну, конечно, как ты захочешь и как ты будешь готов.       Игорь подумал, что готов был пойти за вторым прямо сейчас, но лишь мечтательно на него посмотрел. Отто, к счастью, все понял по одному только взгляду. Он широко улыбнулся:       — Куда ставить букет?       — Идем, покажу. У нас как раз ужин стынет. Если что — я его заказал.       — Ещё бы ты с ребёнком на руках ужин готовил, — фыркнул он, поставив букет на стол и снова с нежностью посмотрел на Константину. — Засыпает только на груди?       — Нет, не только, но если есть возможность, то она её не теряет. Она пока совсем спокойная и неприхотливая.       — В тебя, — с нежностью сказал он и погладил её по макушке. Малышка в ответ тихо проскрипела, и Отто умилился.       — Ты ко всем детям так? — уточнил Игорь, просто пытаясь понять, не выдумывает ли он всю эту нежность Отто к его дочери?       — Я люблю детей, — сказал он. — Но к ней у меня явно что-то особенное.       — Я заметил, — усмехнулся Игорь и перевёл взгляд на дочь.              В этот раз она совсем быстро заснула и, приставив люльку поближе, Игорь уложил её спать, решив, что может позволить себе простой романтический ужин. Он решил, что дочь именно поэтому так быстро заснула — тоже решила дать папе наладить личную жизнь.       Болтали они о разном, как давние знакомые, Игорь предложил Отто вина, но тот сказал, что пьет только если за компанию, а тут компания у них непьющая. Игорь рассмеялся. Ну да, Костик вообще на молочной диете, а сам Игорь уже даже забыл вкус пива, от чего в первые месяцы очень страдал. Отто рассказывал про Германию, про город, где жил, про работу, про…       — Я так рад, что встретил тебя, — с нежностью во взгляде и голосе сказал он, глядя на него.       — Да? — Игорь удивленно приподнял бровь. Он считал, что Отто мог повстречаться кто-то посимпатичнее и без бешеного тестостерона.       — Да. После брака я боялся, что… ну, моим мечтам о семье не суждено сбыться. Мы и так поздно поженились, после развод, переезд, и вот, мне уже почти сорок, а я один. Думал, что больше не смогу никого полюбить, никого не повстречаю, и тут — ты. И мне снова будто восемнадцать. По-моему чудо, что мы так долго тянули и при том не потеряли своей страсти.       — Для меня чудо, что я тебе понравился, — честно сказал Игорь, в упор не понимая, как это могло произойти. Разве что Отто был с похмелья, а после больная идея просто закрепилась.       — Ты меня сразу зацепил. Я таких, как ты омег просто не встречал. Такой высокий, с таким телом, от тебя такой уверенностью несло и силой, а после… когда мы заговорили…       — Про то, что я блюю на каждый столб, ага, помню, само обаяние, — цокнул Игорь.       — Я это и так каждый день слышу, меня этим не удивишь. Игорь, детка, ты все забываешь, что я врач, все те вещи, которых вы обычно стесняетесь, для меня абсолютно естественны.       Игорь тупо уставился на него, и Отто решил, что это от попытки снова осознать, что Отто не видит ничего противного в человеческом теле, тем более в такой сложный период! Но на самом деле Игорь переваривал обращение. Детка. Детка.       Господи.       Игорю хотелось с визгом запрыгнуть на него, заорать, чтобы он снова так назвал его, а после сожрать.       Именно это желание и означало искреннюю любовь Игоря Грома в самом страстном ее проявлении.       Он опустил взгляд.       — Так что там по поводу моей рвоты?       Отто рассмеялся:       — Дело не в рвоте. Просто когда ты начал говорить, в тебе сквозила какая-то уязвимость, чувственность, и на контрасте я пропал в тебе окончательно. Игорь…       Отто ласково сжал его руку в своей, и Игорь посмотрел на него в ответ с нежностью.       — Словами не передать, как я рад, что время не убило наших чувств друг к другу. Это чудо. Взрослые люди обычно не ходят вот так кругами месяцами, они теряют яркость чувств в первые недели. Но мы… Может быть мы — судьба, — он приподнял его руку и поцеловал в тыльную сторону ладони. Игорю так сильно хотелось прильнуть к нему в ответ, но стол мешал.       — И, может быть, ты будешь хорошим отцом, — сказал Игорь. — Для меня это важный критерий, — добавил он. Ведь сначала он думал о дочери и ее счастье, и только потом о себе.       — Я постараюсь для нее. Для вас, — пообещал Отто, целуя его пальцы, и Игорь мял край своей футболки от желания оказаться ближе. — В конце концов, разве у меня были шансы не влюбиться в твою маленькую копию?       Игорь едва не запищал от умиления, но сдержался.       — Значит, мне не показалось, что ты с самого начала относился к ней по-особенному.       — Ну, в конце концов, я увидел твою дочь даже первее тебя, — рассмеялся Отто.       — Давай без таких подробностей, — поморщился Игорь, — я рад, что все для тебя естественно, но предпочту об этом забыть. Будешь десерт? — спросил он, заметив, что тарелка у Отто давно пустая. Да, вот на что-что, а на свой аппетит Отто пожаловаться не мог.       — Да.       Игорь кивнул и встал, чтобы достать из холодильника до смешного маленький, но чудаковатый десерт, но, проходя мимо Отто, тот схватил его за бедра и потянул на себя. С глухим вскриком удивления Игорь плюхнулся на него и шало заморгал.       — Десерт — это я про тебя, — прохрипел Отто, глядя на него вполне говорящим взглядом. Игорь просто растекся от этого. От близости его тела, о котором мечтал последние минуты, от жара, от силы его рук. — Можно?.. — спросил он, нежно гладя его бедро.       — Не знаю. У врача нужно спросить, — серьезно ответил Игорь, и Отто рассмеялся.       — В этом плане — можно. Я сам удивился, как ты быстро восстановился, все у тебя уже по красоте.       — Да я как собака, — хмыкнул он. — Могу ощениться и через день уже бегать.       — К счастью, в нашей больнице мы этого не допустили, — вздохнул он и нежно погладил его под подбородком. — Я серьезно, Игорь. Хочу тебя. Как там у вас говорится? Пиздет как?..       Игорь рассмеялся, обняв его за плечи.       — Не знал русских матов и нечего их выучивать. В этом доме правило — не ругаться рядом с Костиком. И, кстати, не пиздет, а пиздец. Но мне приятно. Я тоже тебя хочу, — он прильнул к нему, обнял за шею, блаженно выдохнул. Это то, что ему было нужно, то, чего он так хотел. — Назови меня еще раз… как недавно.       Отто не сразу вспомнил, о чем он, а после уточнил:       — Детка?       Игорь кивнул и подался к нему ближе, сам накрыв его губы своими, отдаваясь этому поцелую весь и полностью, растворяясь.       Отто довольно промычал и крепко сжал его в своих руках. Именно это хватка особенно цепляла Игоря и возбуждала. Чувствовать его силу и верить, что она только для того, чтобы принести ему удовольствие и, быть может, еще и защитить. Отто приятно, терпко пах — смесь парфюма и его запаха. От него почти кружилась голова, в ногах ощущалась такая слабость, что сам бы Игорь не смог дойти до постели — ему не пришлось. Отто встал, подхватив его на руки, продолжая целовать, и в груди у Игоря что-то приятно сжалось от этого. Его никто не носил на руках. Никогда. Казалось, что кто-то если и захочет — не сможет, просто не поднимет. Но Отто… так легко это сделал и сам Игорь ощутил себя таким легким. Это было так хорошо — находиться в его руках.       — Тебе не тяжело?.. — удивленно прошептал Игорь, хлопая глазами.       — Из-за тебя? — Отто насмешливо приподнял бровь и легонько подкинул Игоря — тот пораженно выдохнул, вцепившись пальцами в его плечи. — Ты мой разминочный, Игорь. Мне было бы стыдно кряхтеть с тобой на руках.       Игорь посмотрел на него глазами, полными восторга. Господи, как его это завело — то, какой Отто большой и сильный, как легко держит его на руках, будто Игорь в самом деле для него ничего не весит. А еще то, как смотрел — с немым обожанием. Игорю было ясно, что Отто в самом деле от него без ума.       Отто снова поцеловал его и отнес к дивану, не найдя тут других мягких плоскостей — на самом деле, ему, может, и вправду было немного некомфортно, но только от осознания, что он не мог ласкать Игоря на мягкой, удобной постели. Тут только диван и…       — Ты спишь на таком узком диване? — удивился он.       — Он раскладывается. Я щас… может отпустишь меня?       Отто растерянно посмотрел на него и послушно поставил на пол. Игорь принялся за диван, а после рассмеялся. Тот разложился до конца с громким скрипом, который не мешал дочери спать примерно никак. Игорь дернул плечами:       — Ну и бред, да? Вот тебе и романтический вечер. С нормальным омегой ты бы унес ее в постель, где ее простыни пахли бы дорогими духами, а тут ты должен смотреть, как я ди…       — Игорь, — Отто мягко взял его за плечи и развернул к себе. Тот поднял на него взгляд, но тут же увел. Ему было так стыдно за все. За свой внешний вид, за этот диван, который он не додумался разобрать, за ебаный тампон, который придется бежать в туалет вытаскивать. Ему почему-то захотелось разреветься от того, как все ужасно выходило. Поэтому он особо никогда не злился на своего бывшего — ну кретин, конечно, а он чем лучше? — Меня ничего не смущает. Если та омега с постельным бельем, которое пахнет Версаче, не ты, то мне не нужна ее кровать или ее простыни. Я понимаю, что у тебя были только одни отношения и то… очень скверные. Знаешь, я нахожу все это даже милым, очень естественным. Таким же, как и ты, — он склонился, поцеловал его руки, и Игорь растерянно на него посмотрел. Потом на свои руки… Да, даже его руки. Такие красивые, если бы он был альфой, и такие ужасные, когда ты омега. Грубые пальцы, выступающие вены, волосы…       Игорь опустил взгляд и ничего не сказал. Он вдруг ощутил такое бессилие перед самим собой. Он мог бы хотя бы сходить на лазерную эпиляцию, убрать лишние волосы, мог бы разобрать этот сраный диван… Но дело же не в этом. Дело в том, кто он есть. Будто неверно слепленный, будто бы какая-то ошибка.       — Игорь… — позвал его Отто. — Все хорошо.       — Не хорошо, — отозвался Игорь. — Знаешь, мой отец умер, когда мне было двенадцать. Знаешь, что я иногда чувствую, кроме бесконечной тоски?       — Я… Нет. Что? — растерянно спросил Отто. Он много чего ожидал, но не подобных откровенностей и вопросов.       — Радость. Радость, что он не увидел, каким я стал.       — Игорь, что за глупости? Ты стал прекрасным, сильным и волевым человеком. Я вижу, сколько в тебе нежности и любви.       — Чудесно, ага. Внутренний мир. Точно. Но мне стыдно не за него. А за то, как я выгляжу. И иногда я радуюсь, что мой отец не видит это. Сомневаюсь, что ему бы понравилось.       Отто приподнял бровь.       — А если твоя дочь будет не такой? Если она не будет типичной тонкой омегой? Что тогда? Тоже будешь стыдиться, что она вот не такая, какой якобы должна?       Игорь посмотрел на него в ужасе, и Отто подумал, что это ужас папы перед идеей, что Отто вообще такое говорит! Но Игорь еле слышно сказал:       — Я не знаю…       Отто внимательно посмотрел на него, и Игорь был готов, что после этого он оттолкнет его. Игорь сам бы себя оттолкнул от этого осознания. От такого холодного и чужого, что он уже поставил условие своей месячной дочери! Что ей уже лучше бы быть именно такой, чтобы Игорь уж точно ее любил! Это было… ужасно. Игорь ощутил за эту мысль отвращение к себе куда более сильное, чем за то, как он выглядел.       Однако Отто сказал:       — Я оплачу тебе психотерапевта. Без обсуждения.       — От…       — Тебе это нужно. Весь этот мусор в твоей голове не только тебе голову отравляет, но и, кажется, может отравить жизнь твоей дочери.       — Но дело не только во мне, но и в обществе. Оно будет отторгать ее так же, как и…       — И сильно оно тебя отторгло? — нахмурился Отто. — Если быть объективным. Тебя отвергла любовь всей твоей жизни, потому что ты якобы не такой? Или проблема только в том, что ты сам себе выдумал, какой ты кривой и сам загнал себя в рамки? Я не отрицаю проблему жестокой толпы, но она такова только когда сплочена. По отдельности это люди, которые отнесутся либо нейтрально, либо положительно. Ты это поймешь после врача и сможешь объяснить, если что, своей дочери, чтобы она не жила в той же клетке, что ты выстроил для себя. И, надеюсь, это же объясню ей и я. Может, именно отсутствие отца тебе так навредило? Что не было мужчины, который всегда бы принимал тебя таким, какой ты есть?       Игорь ощутил, как защипало глаза. Он нахмурился и резко отвернулся. Могло показаться, что он разозлился, но Отто так не думал. Он мягко обнял его и прижал к себе, укачивая в своих руках. Игорь весь сжался, сделался таким маленьким, что Отто почти что испугался такой хрупкости в этом сильном теле. Сейчас он понимал, насколько Игорь на самом деле чувствителен, сколько в нем всего этого недолюбленного, брошенного, боящегося, и как сам он сильно нуждается в простой безусловной поддержки.       — Все будет хорошо, — прошептал Отто, поцеловав его волосы. Вся эта хрупкость, и вся эта чувствительность и целая гора травм совсем его не пугала. Вместе справятся. Разве что его поражало, насколько сильно внешние особенности могли влиять на психику!       Игорь слабо кивнул. С таким человеком, как Отто — точно. Как он вообще мог его обвинять или бояться? Это был сильный, храбрый человек, и Игорь хотел ему верить, довериться, весь и полностью, надеясь, что хотя бы с ним это получится.       Игорь поднял голову и нерешительно коснулся его губ, будто в страхе, что Отто мог его оттолкнуть — но он этого не сделал. Сжал в своих руках, поцеловал, и Игорь ощутил приятную легкость в теле. Он обхватил шею Отто своими руками, закрыв глаза, и отдаваясь ему, его рукам.       — Игорь… Игорь, погоди, — прохрипел Отто в его губы, — я хочу сказать… что если у тебя больше нет настроения на близость, то я подожду.       — С чего ты это взял? — удивился он.       — Ну… ты ведь пережил сейчас какое-то переживание? Может, ты хочешь просто обниматься? Я пойму.       — Или ты пережил переживание из-за моего дивана? — он кивнул в сторону все еще незаправленного дивана.       — Игорь, — Отто шумно выдохнул, — все, что мне нужно для сексуального желания — это хотящий ты. Все. В каких это будет условиях мне без разницы. Я просто забеспокоился, что ты сейчас чувствуешь себя очень уязвимо. Не хочу, чтобы ты думал, что я тебя принуждаю.       — Отто, ты первый мужчина, который нашел у меня клитор. Я думал об этом все время до нашего свидания и мечтал снова почувствовать что-то такое.       Отто вперся в него удивленным взглядом. Он, конечно, знал, что некоторым омегам не нужна внешняя стимуляция, чтобы кончить, но даже в таком случае Отто казалось дикостью обходить вниманием такое чувствительное место, с помощью которого омеге можно принести такое разное удовольствие!       — У вас был секс или тебя просто насиловали? — решил уточнить он.       — Скажем так. О меня неплохо дрочили.       Отто моргнул. О Боги. У него все меньше было вопросов к тому, почему Игорь так закрыт и почему не может поверить в собственную привлекательность. Конечно, если во время секса ты чувствуешь себя не горячим и сексуальным, а секс-игрушкой для дрочки, то тут у любого проблемы с самооценкой и самоощущением начнутся, а уж учитывая, что у Игоря и до этого с этим проблемы были… Да, тут была долгая работа и Отто надеялся, что справится с этим.       — Рад, что ты хотя бы сейчас стал узнавать, что такое секс. Тогда… мы можем продолжить?       — Только тебя правда все устраивает? Уверен?       Отто тяжело вздохнул и мягко поцеловал его. Игорь блаженно закрыл глаза, отвечая, и Отто прошептал:       — Меня более, чем все устраивает. Ты очень красивый и сексуальный именно в своей дикой, природной красоте. Мне нравится, каким необузданным ты кажешься и, вместе с тем, естественным и чувственным. Ты меня с ума сводишь, Игорь… — и, как главный аргумент, взяв Игоря за руку, уложил его ладонь на свой вставший член. С потенцией у него никогда проблем не было, даже уже в сорок лет. А с момента, как он мог быть ближе к Игорю проблем тем более не было — от запаха Игоря вставало, как по команде.       Игорь шумно выдохнул в его рот и Отто потянул его на диван.       — Подож… — начало было Игорь, чтобы хотя бы кинуть простынь на диван, но Отто его прервал.       — Не могу больше ждать, — зарычал Отто и одним резким движением стащил с него футболку.       Игорь шумно выдохнул, кожа тут же покрылась мурашками — ощущение собственной обнаженности прошлось сладкой истомой по всему телу. Отто склонился, накрыв губами сосок и положив руку на его грудь, уже выучив, как Игорю нравится. Игорь отозвался тут же тихим, довольным стоном. Кожа дивана неприятно холодила, но, едва ощутив жар ладони Отто, Игорь тут же об этом забыл. Отто ласкал, целовал и гладил, вылизывая твердые соски и нежно целуя их. Меж бедер импульсом прошлось наслаждение, и Игорь выдохнул, чуть выгнувшись. Было хорошо.       Отто спустился поцелуями ниже, выцеловывая его живот — Игорь еще немного может и комплексовал, и хотел поскорее вернуться в прежнюю форму, но то, как нежно его целовал там Отто, как гладил, это было так приятно, что сомнения исчезли тут же.       Отто будто боготворил его просто за то, что он сделал.       Игорь закрыл глаза, когда вжикнула его ширинка, и Отто мягко стянул штаны вниз. Приподнял брови, улыбаясь:       — Симпатичненько…       Он нежно накрыл его пах ладонью, погладил, вдавил пальцы, и Игорь вздрогнул.       — Тебе идет черный и кружева, — прохрипел он, лаская кожу над резинкой белья. — Если я что-нибудь подарю тебе из такого, наденешь для меня?       — Да… — прошептал Игорь, зарывшись пальцами в его волосы, закрыв глаза, наслаждаясь. Идея надеть что-то для Отто из того, что он сам выберет, казалось такой сладкой.       Отто лизнул Игоря сквозь ткань, и тот сильно вздрогнул, поджав пальцы на ногах. Подцепив резинку зубами, Отто стащил белье вниз и нежно поцеловал в лобок. Он так был рад наконец отпустить свою роль врача, не пытаться думать о том, что у Игоря между ног только как об органе, теперь — никаких зеркал и мазков, только мокрая киска, которую Отто так сильно хотелось вылизать. Захватив зубами резинку, он потянул белье вниз и, стянув его, скинув на пол, нежно поцеловал в лобок, вдыхая запах возбуждения. Заметив ниточку, Отто усмехнулся:       — Сегодня без топпингов?       Игорь сначала ничего не понял. Лежа вот так, с Отто между ног именно так, как он всегда хотел, он полностью, телом и сознанием, отдался в его руки и губы, ласкающие. И, когда до него дошло, он дернулся и оперся на локти, глянув на Отто хмурым взглядом.       — Я тебя не заставлял тогда.       — Тише, — прошептал Отто, поцеловав в бедро. Игорь напоминал дикого, дворового кота, который вроде и немного научился даваться в руки, но, чуть что, готов обшипеть и расцарапать. — Я знаю. Меня это не смущает. Самурай крови не боится. Да и не то чтобы сейчас есть чего… — и снова нежно поцеловал его, на этот раз — во внутреннюю сторону бедра. Это оказалось так приятно, что Игорь даже ответить не смог, только шумно, судорожно выдохнул, и откинулся снова на диван, шире раздвинув ноги. В нос сильнее ударил запах его возбуждения и Отто, не сдержавшись, прижался губами к возбужденному клитору. Из-за тампона смазки было меньше, чем в их первый раз, но сейчас это ничуть не мешало — от запаха у Отто слюны был полный рот, так что с влажностью проблем не возникало.       Вылизывать он принялся жадно, не стесняясь влажных, чавкающих звуков. Игорь отозвался так же, как и в первый раз, и теперь Отто понимал причину такой острой, яркой реакции — что дело оказалось не только в чувствительности Игоря (о которой Отто выяснил еще на первых осмотрах), но и в том, что прежде Игорь не знал таких ласк, и это заводило только сильнее. Он жадно вылизывал меж губ, ласкал розовые складочки, целовал и посасывал клитор. Игорь почти что дрожал, изгибаясь и ерзая, не находя себе места. Отто крепко сжимал в своих ладонях его бедра, зарываясь только сильнее в чувствительное, приятно-розовое — Отто был без ума от него в столь чувствительном месте. Хотелось трахнуть языком, но было явное препятствие — ну, ничего, скоро они должны перестать идти, и уж тогда…       Сглотнув, Отто поцеловал его в клитор и привстал, начиная раздеваться. Игорь глядел на него мутным, поддернутым поволокой взглядом. Рубашка полетела на пол и Игорь жадно его осмотрел. О Боги. Полный пиздец. Это же машина какая-то, а не человек… Он когда так качаться успевает?! Если выяснится, что он после работы по три часа в спортзале пропадает, то Игорь подаст на него в суд, что тот дома не появляется! С другой стороны… Такое тело…       Он привстал и потянулся к нему. Впился пальцами в его бока, поцеловал в плечо и скользнул ниже, целуя и вылизывая мышцы. Это было просто что-то нереальное, Игорь едва не отлетел, целуя и лаская его, касаясь мышц, вырисовывая их.       — Бля, Отто, это вообще как… — прохрипел он, потеревшись щекой о его грудь и тихо застонав. — Какой ты нереальный, — он скользнул губами ниже, ощутив, как Отто положил свои руки на его плечи, поглаживая и легонько массируя.       — Нравится, детка?       Игорь в ответ застонал и отозвался:       — Я сейчас… быстро.       — О Боги. Что опять?       — Пока можешь простынь застелить, — и, всунув ему кусок темно-синий ткани, рванул в туалет.       Выкинув тампон, который оказался абсолютно чистым и разве что мокрым от обилия смазки, он захватил полотенце и вернулся к Отто. Ни смущения, ни какой-то неловкости не осталось. Только два человека, которые дико друг друга хотели. Он откинул полотенце на диван и залез на Отто, оседлав его, потеревшись о его пах. Отто застонал и схватил его за ягодицы, крепко сжав и чуть оттянув — Игорь застонал и, склонившись, поцеловал его. Отто ответил, гладя его поясницу и сжимая ягодицы, лаская.       Игорь оперся руками по обе стороны от Отто, и тот, оторвавшись от его губ, скользнул ниже, к шее, плечам и груди, целуя и лаская. Игорь закусил губу, тяжело дыша, его почти что потряхивало в его руках — большие, горячие ладони снова скользнули к ягодицам, крепко сжали и он легонько шлепнул его. Игорь рвано выдохнул — ему понравилось. Ему очень понравилось, и он снова плавно потерся о него. Отто легонько, едва ощутимо, помня о чувствительности, прикусил сосок, чуть оттянул его и поцеловал. Рукой скользнул с ягодицы ниже, а после погладил его меж ног, плавно войдя двумя пальцами. Игорь охнул, сжался на них и ткнулся носом в его макушку, плавно двигая бедрами, подаваясь к пальцам.       — Все хорошо? — прохрипел Отто. Во время осмотра он убедился, что все отлично и Игорь готов к сексу с проникновением, да и на кресле с этим проблем не возникло, но все равно хотелось бы убедиться.       — Да… Да, очень хорошо, — отозвался Игорь с закрытыми глазами и, взяв Отто за руку, уложил на свою грудь. Отто рыкнул и мягко сжал, гладя и массируя — Игорь застонал сквозь зубы, заломив брови. Это был полный пиздец. А уж когда большим пальцем Отто прижался к клитору… — Бля, Отто, я сейчас… — прохныкал он, понимая, что Отто слишком щедр на оргазмы, а Игорь, со своей чувствительностью, слишком бодро их раздаривает.       Отто в ответ мягко прикусил за сосок — и Игорь кончил, сжавшись на его пальцах и, склонившись, укусил Отто за плечо, чтобы сдержать громкий стон. Он тяжело дышал, чувствуя, как Отто нежно гладил его меж ног, а после, убрав руку, взяв его за талию, мягко увлек на спину и заглянул в его поддернутые поволокой глаза. Игоря просто размазало, ему было так хорошо, так нереально хорошо — колени дрожали, меж ног приятно пульсировало. Едва придя в себя, он растянулся в широкой, довольной улыбке.       — Пиздец…       — Мы не ругаемся при дочери, — напомнил ему Отто, пощекотав под подбородком. Игорь довольно зажмурился, улыбаясь, и Отто буквально наблюдал перед собой тип омег, которые, кажется, в самом деле от хорошего секса добрели и расцветали.       — Она спит… Спит же?! — Игорь резко подорвался, почти испугав Отто, и, склонившись над люлькой, прислушался. Облегченно выдохнул: — Дышит.       Отто моргнул и, взяв за руку, мягко утянул обратно на кровать, глядя, как красиво Игорь к нему прильнул. Тело у него было невероятно красивым и пластичным, как Игорь только мог в нем сомневаться?       — Тревожного папу из тебя даже оргазм не способен выбить? — широко улыбнулся Отто, убрав волосы с его лба. Они у него совсем расстрепались, и сейчас он выглядел таким забавным и милым.       — К несчастью, я знаю про синдром внезапной детской смерти, — вымученно отозвался Игорь.       Отто поморщился и успокаивающе погладил его по плечу.       — Это редкость. Уверен, с твоей малышкой все будет чудесно. Она в тебя, не забывай, а если тебя твоя жизнь не убила, то ее тем более ничего не убьет.       Игорь посмотрел в сторону люльки и кивнул. Обняв Отто за плечи, он потянул его за собой и, упав на диван, погладил Отто по щекам, скользнув одной рукой ниже и сжав его член сквозь ткань. Отто хрипло застонал, сведя брови. Игорь прошептал:       — Хочу твой член.       — А как он хочет тебя, — прохрипел Отто и принялся дерганными, нервными движениями расстегивать ширинку. Он спустил штаны, кинув их на пол, и тут же за ними — белье.       Игорь уставился на его член бешеными глазами. Ну, помимо того, что он у него был красивый, совсем как в самом роскошном порно, он был…       — Отто, я, конечно, родил ребенка, но не готов повторять этот подвиг так быстро…       Отто растерянно моргнул, посмотрел на свой член и рассмеялся:       — Ты преувеличиваешь. Но, во всяком случае, мы будем очень аккуратно и, если что, тут же прекратим.       — Думаешь… может быть больно?.. — неуверенно спросил Игорь. Не то чтобы он боялся боли, просто сейчас хотелось дико трахаться, а не останавливаться на половине процесса.       — Игорь, ты не так давно родил. Твое тело другое. Так что я не знаю, следи за ощущениями, ладно? И обязательно скажи если что мне, — он нежно погладил его по бедру и вошел двумя пальцами, немного подвигав, добавил третий.       Игорь широко раскрыл глаза и откинул голову назад. Это было… уже очень много. Три пальца так наполняли его, так нереально-хорошо. Игорь заломил брови, застонав сквозь зубы, когда Отто начал ими двигать, расстягивая. Игорь скользнул по его плечам, рукам, легонько царапнув ногтями, изучая мышцы, наслаждаясь ими. Когда Отто нашел какой-то крайне удачный угол, Игорь впился зубами в его плечо, чтобы заглушить стон. Отто, нежно поцеловав его в висок, прохрипел:       — Надо обязательно как-нибудь оставить дочурку на часик твоей подружке, чтобы ты вдоволь накричался в постели.       Игорь в ответ сжался на его пальцах. От мысли, как он мог бы кричать от его ласк, кричать под ним от удовольствия, стало так жарко и так этого хотелось. Отдаться ему, этому удовольствию, и ничего не бояться, только отдавать всего себя и выпускать это наслаждение криком, стоном, слезами…       — Вижу, тебе нравится эта идея, детка, — хрипел Отто, широко лизнув его щеку, — да, мне тоже… хотел бы слышать, как ты стонешь мое имя, как кричишь на пике… — пальцы скользнули глубже, назад, и снова вперед, а после приласкал его под нужным углом. Игорь сильнее впился зубами в плечо, жмуря глаза от кайфа. А когда большим пальцем Отто прижался к клитору, массируя, то, кажется, не прокусил его кожу с божьей помощью, зато, не выдержав, поцарапал его спину. — Как бы я хотел услышать, как ты кричишь, — прошептал он, продолжая растягивать его и ласкать.       Игорь бы тоже хотел, а еще он больше не мог молчать, ему так хотелось стонать, казалось, он просто задыхался, его распирало. Не выдержав, он откинул голову назад и, закрыв свой рот рукой, застонал в нее, закатив от кайфа глаза. Отто даже от этого неясного мычания голову снесло — член нетерпеливо дернулся.       Хрипло выдохнув, он привстал и, вынув пальцы, погладив его меж ног, потянулся к своим штанам. Достал пачку презервативов и дрожащими руками кое-как разорвал один, раскатав по своему члену. Игорь смотрел за этим, закусив губу. Такой красивый… не стерпев, он потянулся вперед и помог ему с резинкой, натянув до самого основания. С судорожным вздохом Игорь приласкал чуть набухший узел — такой большой… Заметив его взгляд, Отто сказал:       — Мы пока с ним повременим. Тебе нельзя почти сразу после родов. Думаю, еще через месяц…       — Так долго, — сладко вздохнул, продолжая ласкать член сквозь латекс.       — Хочешь, да? Чтобы я повязал тебя?       — Да, — почти что прохныкал, тяжело дыша.       — Потом. Обязательно, — многообещающе улыбнулся ему Отто и, склонившись, поцеловал в губы. Игорь тихо прохныкал. — Давай на бочок, ладно? Так лучше будет для первого раза. Давай, вот так, — он сам помог Игорю перевернуться, жадно прижался со спины, проскользнул рукой под его головой и переплел их пальцы. Игорь сжал его руку в ответ и сам притерся о него.       Отто погладил свободной рукой по бедру, и Игорь согнул ногу в колене, чтобы ему было удобнее. Хрипло выдохнув, Отто, взяв себя у головки, прижался к входу. Потерся, собирая смазку, и вошел неспешным, аккуратным движением. Игорь застонал, не сумев сдержать стон, и Отто любезно закрыл его рот своей ладонью. Игоря от этого унесло — ровно то, что надо, то, чего он хотел. Отто входил глубже сантиметр за сантиметром, очень плавно, давая Игорю привыкнуть. Тот мычал в его ладонь, чувствуя, как член наполнял его. Это было охуенно. Невероятно. Такой большой и толстый, наполняющий его, Игорь чувствовал, как растягивался на нем, и от каждого сантиметра становилось еще жарче и еще слаще. Когда он ощутил узел у самого входа, то замычал в его ладонь от осознания, что он был в нем полностью. Игорю казалось, что он уткнулся ему в глотку, настолько его казалось много.       Осторожно убрав ладонь, Отто прохрипел:       — Нормально, малыш? Не больно?       — Охуенно, — заполошено прошептал Игорь, сжимаясь на его члене. — Ты такой большой, такой огромный… Так хорошо, Отто…       Отто довольно зарычал и укусил его за плечо, плавно толкаясь назад и снова вперед. Его даже удивило то, как легко Игорь принял его — будто бы ему этот размер идеально подходил. Кажется, так и было — он так хорошо раскрывался на нем, так жадно сжимался и так сладко стонал в его ладонь.       Отто плавно начал толкаться, постепенно ускоряясь, чтобы найти нужный темп. Игорь жадно жался к нему, мычал и ерзал, сжимаясь на его члене.       — Ты такой тесный, жаркий… Такой сладкий, — хрипел Отто, вылизывая его шею. — Я сейчас уберу руку, а ты будешь хорошим мальчиком и не будешь слишком громким, да?       Игорь рвано кивнул и, когда Отто убрал ладонь, закрыл сам свой рот, понимая, что не мог сам сдержаться. Отто погладил его по груди, животу и, скользнув вниз, немного покружил пальцами, а после мягко начал массировать клитор. Игорь долго застонал в свою ладонь от кайфа, сильнее сжав руку Отто. Тот нежно поцеловал его в шею и задвигался, ритмично толкаясь. Хлюпала смазка, шлепались тела, Игорь мычал, а Отто тихо рычал и низко стонал от кайфа. Это было что-то за гранью.       Так нежно, с такой любовью и желанием. Страсть бурлила в теле, возбуждения тугим комком тянуло внизу, такое сладкое, долгое, почти мучительное, Игорь сжимался на нем почти от каждого толчка, чувствуя, как начали дрожать бедра и ноги. Никогда он такого не испытывал и сейчас растворялся в этом.       Оргазм скрутил судорогой по всему телу, Игорь выгнулся, зажмурив глаза, и сжался на его члене так сильно, что едва звезды не вспыхнули. Игорю показалось, что он просто из тела вылетел, потому что после оргазма он даже не до конца понимал, что произошло и где он. Игорь просто расслабился, будто бы расстекся в его руках, чувствуя только как между ног еще мягко пульсировало наслаждение. Господи. Господи…       Он заморгал, уставившись в потолок.       — Игорь?.. Игорь, — звал его Отто, нежно гладя по волосам, и Игорь устало открыл глаза, не соображая. Он не чувствовал ничего, кроме всепоглощающего чувства расслабления во всем своем теле. Он шало улыбнулся, смотря в потолок, и Отто рассмеялся. — Вижу, ты в полном порядке, — он нежно чмокнул его в кончик носа. — Погоди, нашел влажные салфетки, сейчас вытру тебя.       Игорь хотел сказать, что ему это не надо, он хочет только наслаждаться его объятями, но смог только вяло промычать.       Отто улыбнулся и принялся его аккуратно вытирать, а после, найдя сложенное одеяло и подушки, кинув их к основанию дивана, прилег рядом с Игорем, погладив его по груди. Тот мерно дышал, прикрыв глаза и едва улыбаясь.       — Ну, как? — довольно спросил Отто, прекрасно зная ответ. Что все очень хорошо. Игорь так бурно кончил, его аж скрутило в его руках, такая судорога прошлась — Отто ощутил ее своим телом.       — Шикарно, — выдохнул Игорь, закрыв глаза. — Я так никогда не кончал.       Отто явно был собой доволен — он усмехнулся и нежно поцеловал Игоря в щеку. В общем, это было что-то вроде читерства. Не так уж и сложно довести омегу до хорошего оргазма, если до этого она спала с мужиком, который не мог найти клитор, но взаимного удовольствия это не отменяло.       Спустя немного времени, когда Игорь полностью прошел в себя, он посмотрел на него с довольной улыбкой и сказал:       — Еще раз хочу.       — Без проблем, — согласно кивнул он. С потенцией у него все еще не было проблем, а рядом с Игорем их не было вдвойне. Особенно сейчас, когда Игорь смотрел на него с выражением морды довольного кота.       Отто хватило еще на два оргазма, но даже после он еще медленно лизал Игорю и нежно трахал его пальцами. Тот извелся совсем и был совсем уставшим, не соображая, так что раскричавшуюся Константину укачивал Отто, а кормил ее Игорь совсем без сил, откинув голову на подушку и закрыв глаза. Переживал он что-то нереальное, Отто из него все силы вытрахал — и, будь Игорь помоложе, он бы хотел еще…