Take me to Aruanda

      Прошло около месяца с их последней встречи в кофейне «Monz». Нана уже успела сменить лёгкую куртку на стёганую, отправиться в Киото, чтобы навестить бабушку на кладбище и разгрести авгиевы конюшни отчётов на работе.       Это была уже вторая по счёту неделя, когда в Токио царила безмятежность. Большинство людей, правда, жили в сладком неведении, совершенно не догадываясь о том, какие тайны скрывались в этом большом городе, но если бы кто-то из них знал об опасности, которую таила в себе столица, то, вероятно, не смог бы спать так же спокойно, как сейчас. Жизнь в Токийской Школе Магии тоже медленно, но верно возвращалась в норму. Её обитатели больше не работали сверхурочно, графики вернулись в привычное русло. Хотя многие из магов все ещё проходили курс реабилитации после перенесённых испытаний, благодаря титаническим усилиям сильнейших школе удалось сохранить свой состав полностью без новых потерь.       Как только Годжо удалось освободиться от основной части дел, его тут же, с легкой руки руководства, метнули в командировку — в одно из государств Южной Африки. Как выяснилось, в столицу Анголы — Луанду, и, судя по его реакции, он воспринимал эту вылазку скорее как возможность легального безделья в городке, который был таким же контрастным, как и он сам, где стеклянные небоскребы стояли бок о бок с облупленными хрущевками, а роскошные виллы соседствовали с лачугами, словно перенесёнными машиной времени из далекого прошлого       Шоко бросила курить. Видимо, вдохновившись изменениями на рабочем месте. Но привычка приходить на крышу, однако, никуда не делась, поэтому она продолжала бывать там, иногда присоединяясь к Айзаве в своё свободное время. Что до Рена, то его похоронили рядом с его матерью на большом кладбище в районе Минато. А на сорок девятый день после его похорон он навестил Нану во сне, выбрав её единственный за неделю выходной.       Просыпаясь и ругаясь на испорченный сон, она перевернулась на другой бок с надеждой, что спасется от бессонницы и кошмаров. Вот только вернуться в царство Морфея у нее не выходило, хоть убей, и, разочарованная, она решилась на довольно необычный для себя поступок — отправиться на кладбище, чтобы нанести Рену ответный визит. «Наверное, я действительно старею», — с нервным смешком подумала она, застегивая ширинку на широких джинсах-трубах.       Осенняя темнота с каждой новой ночью наступала всё раньше и раньше, поэтому к тому времени, как женщина добралась до кладбища, небо уже окрасилось в тёмно-синий, как ее джинсы, цвет. И, возможно, ей стоило проявить осторожность, учитывая место и время суток, но вариант возвращения она уже не рассматривала.       Проходя по территории кладбища, Айзава заметила высокую фигуру. Не сразу узнав в ней Нанами без его характерных очков, она отметила, что вне рабочего места колдун в своём кирпичном пальто выглядел даже еще симпатичнее. Заметив женщину, он тут же повернулся к ней лицом и сделал короткий поклон. Она ответила тем же. Они постояли там какое-то время в тишине, принимая на себя весь октябрьский ветер.       — Не знал, что вы были близки.       — Мы и не были. Если откровенно, понятия не имею, что я тут делаю, но, наверное, так надо.       — Боюсь даже представить, что это должно значить, — он слабо улыбнулся, — но сомневаюсь, что он был бы против вашего визита.       — Что ж, надеюсь, вы правы и... надеюсь, я не прогадала с выбором сладостей, — она подняла крафтовый пакет, демонстрируя его содержимое, которое, очевидно, в спешке собрала в ближайшем супермаркете, на что Кенто лишь честно пожал плечами.       — Он в целом любил поесть, так что, думаю, не прогадали.       Кивнув, Нана положила пакет возле могильной плиты вместе со скромным букетом, состоящим преимущественно из белых лотосов, и присела рядом на корточки. За этот месяц образ Рена практически полностью выветрился из её стремительно ухудшающейся памяти, оставляя лишь базовую информацию о внешности: короткую стрижку с рванной чёлочкой, каштановые волосы и огромные глаза, возможно, на тон светлее. Нана осознавала, как быстро забываются детали внешности умершего человека, но в этот раз казалось, что всё произошло слишком быстро даже для неё.       — Они все продолжают умирать. Один за одним, один за другим, но даже так, как ни старайся, к этому никак нельзя привыкнуть.       Говоря это, женщина не отрывала глаз от колонны, перечитывая у себя в голове имя усопшего уже, кажется, в десятый раз; умудрившись своими размышлениями добраться до этимологии имени, пока эти же размышления, верные своей мрачной спирали, вновь не уперлись в тему смерти и специфики работы в школе магии. А потом вдруг осмелела:              — Можно дурацкий вопрос задать? — Помолчав секунду, будто давая ему право отказаться, она продолжила: — Почему вы всё-таки решили вернуться в школу? Разве в офисе не проще, типа, не спокойнее в плане смертности? Ну, кароши — не в счёт.       Пусть по выражению лица мага было трудно определить какие-либо эмоции, было ясно, что этому «дурацкому» вопросу удалось застать его врасплох. Словно по скрипту, он перевёл взгляд на всю ту же каменную колонну. Усилившийся ветер бесцеремонно срывал листья с деревьев, унося их за собой куда-то в неизвестном направлении; в отличие от мыслей Нанами, которые неслись в конкретную точку воспоминаний о другом его давным-давно умершем друге. Было почти жутко, насколько внешне тот был похож на Рена: те же огромные, горящие ярким пламенем глаза и та же широкая улыбка, которая практически вынуждала улыбаться в ответ. Но вслед за приятными воспоминаниями тут же последовали и те, которые провоцировали за собой едкое чувство вины, пожиравшее его изнутри уже не первый год. Голос, тихий и жестокий, снова проник в его сознание, словно только и ждал подходящего момента, повторяя слова: «Твой друг мёртв. И ты позволил этому случиться. Ты виноват, потому что ты был слишком слаб». И он почти снова поверил, как верил годами, но потом его тонкие, плотно сжатые губы медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, разомкнулись, складываясь в нечто, отдаленно напоминающее улыбку.       — Как бы я не отрицал свою привязанность к этому месту, похоже, что только тут я чувствую себя по-настоящему ценным.       Айзава сразу переключила свой взгляд с памятника на колдуна. Это был необычный для него ответ, но, наверное, потому, что и ее вопрос был не самым тривиальным. Нанами почти тут же задал встречный:       — А вы сами почему не уходите? Кажется, Годжо активно настаивает на том, чтобы вы хотя бы задумывались об этом.       — Об этом я задумываюсь и без его советов, — ответила она, хмыкнув. — Полагаю, несмотря на то, что мы с вами в абсолютно разных лодках, ваш ответ мне каким-то образом все же откликается, хотя, может, у меня просто кишка тонка, чтобы пробовать себя где-то еще.       — Сомневаюсь, что дело в последнем, — сказал он, и уверенность в его голосе заставила Нану удивиться. — Вы себя постоянно недооцениваете.       Едва эти слова были произнесены, Нана почувствовала, как на ее плечи медленно, почти беззвучно опускается чье-то огромное, явно рассчитанное на широкую комплекцию пальтишко — теплое, без сомнений. Она тут же обернулась и раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но Кенто опередил:       — Холодает, и дождь собирается как будто. Нет нужды стоять на холоде в такой тонкой одежде. Я вызову вам такси.       — Спасибо, но в этом нет необходимости.       — Айзава, это был не вопрос, — его слова, опять же, прозвучали слишком уж убедительно, и потому, подавив неловкость, Нане не осталось другого выбора, кроме как согласиться: небо действительно выглядело так, будто вот-вот было готово разреветься. Она вернула пальто, как только подъехала заказанная машина, повторно поблагодарила блондина и сделала поклон на прощание.       Тихая музыка в салоне машины и неразговорчивый водитель позволили Нане погрузиться в мысли, пуляя взгляды в сторону проплывающих мимо картинок в окне «Тойоты Королла». Пусть Кенто всегда казался ей джентльменом, особенно на фоне того же бесцеремонного Сатору, она не могла не задуматься о возможных причинах его поведения. Вряд ли колдун, конечно, флиртовал с ней на кладбище, но этот жест в любом случае вызвал у неё странное ощущение в грудной клетке, которое она впоследствии решила подавить путем переключения трека на мажорный и просто ехала, разглядывая повторяющиеся пейзажи через пелену прозрачных стекольных окон машины, наблюдая за гонкой капель, образовавшейся на них, и представляя себя героиней малобюджетного двухчасового фильма с кучей статичных кадров. А когда наконец добралась до дома, обнаружила целую серию пропущенных звонков от Хикари. Она сняла кроссовки и нажала «перезвонить».       — Семнадцать, мать твою, пропущенных. Ну-ка объяснись, барышня.       — Ну наконец-то! Я уже думала, что пора токийские морги обзванивать. — Биру громко-прегромко прочистила горло. — Чтобы сэкономить тебе время, которым ты так дорожишь, скажу: бери выходной на следующую субботу и не задавай лишних вопросов, пожалуйста, знаю, что сразу начнешь отнекиваться.       — Никаких выходных я брать не собираюсь, пока ты не скажешь, зачем я вообще должна их брать.       Со стороны Хикари послышалось отчётливое цыканье. Свое раздражение она, как всегда, скрывать ничуть не пыталась.       — Встреча одноклассников.       — Поняла, кладу трубку.       — Эй, куда?! Нана-чан, ну пожалуйста! Там же не все будут, а только малая часть! — ноющим голосом убеждала она. — Обещаю, если ты скажешь, что тебе не понравится, мы сразу поедем домой. Честно-честно! Блин, мамой твоей клянусь!       Айзава устало вздохнула, потирая вспотевшее лицо, ощущая неприятный жирный след тонального крема на ладони. В прошлый раз, когда она была в Киото, навещая бабулю Ниши, им так и не удалось встретиться, поэтому отказываться от встречи было уже просто неловко.       — Где и во сколько?       — Вот так бы сразу! — она сделала короткую паузу, чтобы проверить сообщения за сегодняшнюю дату. — Так-с, посмотрим... Ах да, к счастью для тебя, в Киото ехать не требуется, встречу хотят устроить в какой-то токийской кафехе. Адрес скину, но, учитывая твою легендарную способность заблудиться в трех соснах, лучше я за тобой заеду. Окей?       — Сомневаюсь, что ты меня простишь, если не «окей»…       — И правильно делаешь. Я тебе напишу, как только в Токио буду.       И как раз когда Нана хотела ответить, Биру повесила трубку. Разумеется, Нана была рада встрече с подругой, но факт присутствия там старых одноклассников вызывал у нее головную боль, а возможно даже и мини-истерику. Даже если времени с окончания школы прошло достаточно много, оно не справилось с задачей по залечиванию ран, которые оставили после себя некоторые события и люди. «Уж лучше бы я так день рождения матери помнила, как это дерьмо», — ругалась она про себя, вешая куртку.       Возможно, было бы проще признаться, что ее это все еще беспокоит, но Нана редко искала лёгких путей.       Как и обещала, Нана выудила себе выходной на субботу, заполучив дальнейший рабочий график, который подозрительно сильно был похож на старое доброе рабство. Хикари тоже выполнила свою часть обещания, и, встретившись, они отправились по нужному адресу. Место было обеим совершенно незнакомым, и по совершенно разным причинам, как выяснилось позже, на встречу явилась действительно только малая часть всех тех, кто числился в списке их класса B. Кто-то не приехал по семейным обстоятельствам, кто-то из-за работы, а кто-то и вовсе был далеко за пределами Страны Восходящего Солнца, но причины отсутствия бывших одноклассников Нану не особо волновали, как сам их факт. Чем меньше народу, тем больше кислороду, или как там говорят. Во всяком случае, дышать Нане от этого действительно было легче.       Всего за столиком собралось человек семь, включая Биру с Айзавой. Они обе делили диван вместе с Ватанабе Ико, а напротив них сидели еще четверо: Окада Миса, Абэ Юко, Шимада Мамору и Кинтама Исаму. Нана ожидала встретить там Аой, но та снова пропадала на работе. Всё-таки работа в хирургии подразумевала за собой почти полную занятость. Чуть позже молодой официант модельной внешности подал блюда и напитки.       Первой тишину нарушила Ико — бывшая староста их класса B: — Ну что, рассказывайте. Кого куда жизнь занесла?       — Мы в Сайтаму перебрались с мужем, он работает в NLK директором по безопасности, а я дома пока, за детишками слежу, — ответила Миса через какое-то время. Нана помнила её как самую популярную девушку класса. (Второй по популярности была Хикари.) Больше она о ней ничегошеньки вспомнить не смогла — её взгляд приковала симпатичная фарфоровая кружка в руках Мамору.       — В NLK! Круто! — удивилась Юко. — А я в Киото осталась, тоже удачно вышла замуж, и мы с мужем решили не заморачиваться по поводу нового места. В конце концов, фирма у мужа хорошая, пусть и не такая известная, как NLK, но нам хватает. Да и я в детском саду неплохо устроилась.       Все присутствующие с интересом слушали друг друга, а у Наны интерес больше вызывали необычная посуда и висящие на стене абстрактные картины.       — Я тоже в Киото осталась, — подхватила Хикари. — Татуировки бью в «Шинджо», там же и с парнем познакомилась, кстати. Про замужество говорить пока рановато, конечно, но в целом сейчас у меня все хорошо.       — Вот и пригодились твои навыки рисования, — вставила Ико, отпивая свой капучино. — А я в «Арашияме» обосновалась, в обувном магазине работаю. С парнем рассталась на днях, два года жили вместе… А теперь вот заново привыкаю к одинокой жизни. Такие вот дела.       Мужчины, отложив еду, тоже рассказали о себе.       — А ты, Айзава? – спросил Мамору.       — Я переехала сюда. Работаю в школе, — ответила она, словно отмахиваясь от комара.       — Понятненько. Ну а как там на личном?       Вопрос, которого она больше всего боялась, всё-таки прозвучал. Проще было соврать, но в присутствии Хикари такая ложь была бы ничем иным, как попытка самообмана, потому что, как ни крути, а после двадцати пяти в обществе считалось «ненормальным», если у тебя всё еще не было серьёзных отношений. Ты либо должна быть крайне успешна в работе, либо должна быть мужчиной, иначе твои постоянные интрижки влекут за собой статус падшей женщины. Спасение Нана находила в обществе магов, которых совершенно не волновала твоя личная жизнь и то, что происходит в твоей постели. В конце концов многие из них просто не доживали до брачного возраста. Но в мире не-магов, разумеется, постоянно пытались вмешиваться в твою личную жизнь, каждую секунду выискивая возможность дать совет или упрекнуть тебя. И по закону жанра, в этот момент все лица присутствующих обратились к ней, и Нану тут же охватило знакомое чувство стыда, словно она вернулась в студенческие годы, защищая свой проект перед огромным залом слушателей, или как если бы она прямо сейчас проходила собеседование, устраиваясь на должность «нормального человека». Она ощущала себя как под прицелом, ощущала каждый взгляд как физическое прикосновение, чувствовала, как колется бирка на кофте, щекочут волосы у шеи, стягивает кожу гель для бровей .«Надо сказать, как есть, но придумать социально приемлемую причину и перевести все в шутку», — размышляла она.       — Н-ну… в данный момент у меня никого нет, сейчас я вроде как больше сосредоточена на карьере, а не на романтике. Я типа из этих — сильных и независимых. — Она неловко улыбнулась, пытаясь продать свой ответ. Купившись, все загалдели и захохотали, наконец, переключаясь на еду и друг друга.       Почти все.       — Сильных и независимых, — с издёвок слог за слогом повторил Кинтама. — Ну ты и фантазёрка... такая вот формулировка невозможна сама по себе. По отношению к женщинам, то есть.       Слова Кинтамы прозвучали так неожиданно, что рядом сидящий Мамору подавился салатом. Рука Хикари тут же нашла руку Наны под столом, сжимая ее в успокаивающем жесте, однако Нана покачала головой, дав понять, что в этом нет необходимости, и мягко отстранилась.       — Тебя так задела моя шутка? — спросила она, сопровождая свои слова пристальным взглядом.       — В каждой шутке есть доля шутки, — парировал Исаму, крутя вилку в руке. — Я сейчас в твою жизнь не лезу, но… меня последняя часть твоего ответа смутила просто, кхм, именно смутила, не задела, не путай. Ну сама посуди, какая карьера, Айзава? В школе к тому же. Ты зря только время на старания потратишь, все места уже забиты мужчинами. Знаешь, почему? Да потому что всегда так было: мужчины всегда занимали высокие должности, это по отношению к ним стоит говорить «сила» и «независимость». И не мной это придумано, а другими умными людьми, а вам, женщинам, надо только замуж удачно выйти, как и большинству сидящих тут.       Все переглянулись между собой, решаясь, стоит ли вмешиваться.       — Тебя так задела моя шутка? — повторила Нана. И Исаму вспыхнул:       — У тебя что, заело, что ли? Сказал же, не путай понятия. Меня просто коробит, когда кто-то так легкомысленно рассуждает о вещах, в которых не разбирается.. А я чисто из благородных побуждений тебя просвещаю так-то. Ой, страшно мне за нынешних женщин просто, они же...       — Прибереги свою сердобольность для кого-нибудь другого.       — Не понял?       — Это я вижу.       Воздух сгустился, атмосферу напряженности в комнате можно было практически потрогать руками. Хикари влезла в разговор:       — Ну, ребят, ну хватит вам! Мы же на встречу одноклассников пришли, а не спорить о гендерном неравенстве!       Отмахнувшись от слов Биру, Кинтама покачал головой.       — Нет, подожди, я что-то не понял, ты только что... на меня свысока посмотрела? — обратился он к Нане, наклоняясь всем корпусом вперед. И Нана поняла, что процесс уже был запущен, брошенных слов не затолкнуть обратно в рот, и осталось лишь столкнуться с их последствиями. Язвительные ответы и аргументы уже созрели в её голове, но озвучь она их сейчас, то моментально бы проиграла эту битву. Спорить с Исаму нельзя, не с ним, таким людям, как он, в принципе несвойственно признавать существование альтернативного мнения, он слишком глуп и упрям, чтобы сомневаться в собственной неправоте.       Слово «да» — её ответ на его вопрос — материализовался, и Нана молча взяла стакан с апельсиновым соком и выплеснула его прямо ему в лицо. Она и сама была немного удивлена своей дерзкой выходкой, но в то же время ощутила прилив эйфории. На секунду ей даже показалось, что время замедлилось, и она могла видеть малейшие изменения на лице бывшего одноклассника: как эмоция коллективного удивления смывается с его физиономии, превращаясь в недоверие, а потом и вовсе в негодование. Лица сидящих тоже не оставались неизменными, но они по-прежнему молчали.       — Какого хрена... Ты что, мать твою, вообще делаешь?! — Исаму сверлил её взглядом, пытаясь уловить на её лице хоть малейший след эмоций, но вместо этого увидел лишь привычную маску стоика, и это только сильнее разозлило его. — Ты адекватная вообще? — это был риторический вопрос. — Да ты-ы… ты вообще не изменилась! Всё такая же, как в школе, реагируешь на всё, как будто главной героиней манги себя возомнила! Вот поэтому у тебя и нет мужика, потому что ты наглухо отбитая!       Все, словно очнувшись от транса, пристально и с толикой осуждения посмотрели на Нану, однако, когда она перевела на них взгляд, они тут же отвернулись, словно хотели сделать вид, что её не существует, либо боясь самим на этот раз стать мишенью для ее «чокнутости». И вот Нана обратно вернулась на миг в школьные годы, когда все те же одноклассники насмехались над её внешностью и поведением, упиваясь тем, как она остро реагировала на каждый выпад в её сторону, давая понять, как и насколько наивность и эмоциональность неуместны в этом мире, даже если ты всего-навсего наивный и эмоциональный подросток. И вспомнила, как все, кто оставался в стороне, пуляли в неё те же безразличные взгляды, как будто соглашаясь с действиями её обидчиков. Она взглянула на Хикари, и её сердце будто зажали жгутом от осознания, что та не смотрела на неё, как остальные, а сама она, пусть и неосознанно, но испортила подруге вечер.       — Ладно, я на перекур, — с этими словами Нана встала со своего места и направилась к выходу.       Одарив всех неловкой извиняющейся улыбкой, Хикари забрала свои вещи и последовала за Наной, оставляя бывших одноклассников шептаться между собой. Шагая вперёд, она кричала Нане вслед, чтобы та замедлилась, но Нана не торопилась следовать просьбе подруги, переключаясь на быстрый шаг. Вскоре, когда они прошли несколько метров, Биру остановилась. Согнувшись, она взялась за колени, отчаянно пытаясь восстановить дыхание:       — Давай присядем, а?       На удивление, Нана наконец прислушалась, и они присели на ближайшую скамейку. Попытки Хикари отдышаться звучали у нее под левым ухом.       — Бежать за мной было не обязательно, если что, я бы не осудила, если бы ты...       — Да я в курсе, — перебила она,— но мне и самой не по себе там было, все они такие... искусственные, что ли? Как будто прямиком из учебников по английскому. В общем, шпана нам не компания.       — Поня-я-тно... — протянула Нана, не в силах сдержать улыбку, и достала из сумки пачку сигарет. Прозвучал щелчок зажигалки, кожаная куртка Биру зашуршала, когда она сменила позу на более удобную, пользуясь возможностью рассмотреть пейзажи осеннего Токио. Она достала телефон, чтобы сделать пару снимков, пока подруга травила легкие, а потом её взгляд зацепился за кое-что интересное.       — Эй, смотри-смотри! Автомат с коллекционными фигурками!       — Нет, давай не будем, Хикари. Во мне Декарт просыпается каждый раз, когда ты мне предлагаешь азартные игры эти.       Но вместо того, чтобы последовать её совету, блондинка начала рыться в сумке в поисках денег. Недолго думая, Нана все же присоединилась к ней, видимо, с целью показать мастер-класс в играх подобного характера. После нескольких партий они проиграли по 5000 Йен, зато каждая получила в награду по две фигурки героев популярной манги. Разглядывая полученные трофеи, они вновь принялись сажать свои задницы на скамейку. Биру уронила свою голову на плечо подруги, неловкий момент в кафе к тому времени уже полностью позабылся.       — Хикари?       — Ау?       — Почему ты вообще дружишь со мной?       Она усмехнулась, и Нана почувствовала вибрацию от её смеха.       — Ты решила спросить об этом спустя 10 лет дружбы? Смешная ты. — И когда Нана уже было подумала, что она хочет улизнуть от ответа, Биру продолжила мечтательным тоном: — Мне нравится, что я могу быть с тобой разной и не бояться, что ты от меня откажешься. Ты была рядом в самое мое дерьмовое время и в самые светлые моменты, и ты почему-то все ещё ни разу меня не осудила по-настоящему. Да даже то, что ты сбежала от меня в другой город, меня не напрягает. Мне просто хватает того, что я знаю, что ты у меня есть, и я не чувствую себя одиноко в Киото. Это пиздец, если честно. Ой, то есть… чудо это. Да, вот. А, и то, какой психопаткой ты иногда становишься, мне тоже нравится. Как сегодня с Кинтамой и как, например, в средней школе, когда пульнула в Широтаку стулом за то, что он тебя жирухой назвал. Я же именно тогда тебя заметила вообще-то, думала, что ты типичная тихоня и пай-девочка, как остальные, но потом быстро поняла, что ты «своя».       Слушая откровения подруги, Нана поймала волну ностальгии, и поняла, что в её школьные годы благодаря Хикари были и приятные моменты, которые она почему-то забыла. Наверное, потому что счастье, в отличие от грусти, не оставляет шрамов. Наверное, потому, что оно ничему и не учит. Оно легко приходит и так же быстро уходит, ничего не давая взамен за своё пребывание в сердце.              — Я ожидала от тебя какой-нибудь односложный ответ.       — Да ладно тебе, я никогда не боялась быть искренней. В отличие от некоторых. — Она сделала небольшую паузу, медленно поднимая голову и сталкиваясь с ней взглядом. — И вообще. За подругу я тебя уже давно не считаю.       Расстояние между их лицами напугало Нану — такие, казалось бы, простые слова, но такие двусмысленные — как спичка, подожгли не к месту эмоции, характер которых она опознать сразу не смогла бы, да и не решалась. А запах ягод и клёнового сиропа, исходящий от Хикари, стал будто бы ярче, и от этого у неё почти закружилась голова.