Крылья ворона

      Солнечный луч защекотал нос заставив оглушительно чихнуть. Шейрон перевернулся на другой бок, продолжив спать.       Странно, почему так тихо? Колокол уже давно должен звонить на завтрак. А после завтрака тренировка, которая… Которая…       Вылазка, Стены, лошадь, разведчица, титан, спасение, ворота.       Шейрон рывком поднялся, запутался в одеяле, пиная его ногой, лишь бы быстрее выбраться, спуститься, узнать…       Не удержался, рухнул с верхней койки единым клубком, окончательно запутавшись в ткани. На соседней койке вскинулись, кто-то выругался. — Кайтен, дай поспать, а? — Шейрон поднял голову, но разглядеть, кто это сказал не сумел — парень уже развернулся носом к стенке.       Извиваясь, как гусеница, он все-таки смог выпутаться из тонкого шерстяного одеяла. Поднялся, забрасывая его наверх и тут же замер, сжав кулаки от бессилия, когда взгляд упал на пустую койку внизу.       Рон. Ловелас с кофейными глазами, причина слез всех девушек Кадетки с жуткой боязнью лошадей. Шейрон растерянно мазнул взглядом по ровно застеленной кровати. — Умер он. Титан проглотил на моих глазах. Только рука и осталась, — Шейрон вздрогнул, обернувшись.       Нейт, растерявший свой привычный задор, мрачно смотрел на пустую койку. Сверху над ним зашевелился ещё один — кажется, Вейс — паренёк с рыжими волосами. Они мало общались, поэтому Шейрон не ручался за правильность его имени.       И… Всë. Всмысле совсем всë. Остальные кровати были пусты.       На четыре двухэтажных кровати, на восемь спальных мест, которые не далее чем позавчера были заняты, осталось три человека.       Шейрон покачал головой. Они с Роном не были так уж близки… Или, это только он так считал? Бок о бок прошли всю Кадетку, сдали экзамены, пришли в Разведкорпус и… Выжил только один.       Шейрон смотрел на пустую койку чувствуя, как в груди разрастается пустота. А если бы их поставили в один отряд, обоих отдали бы Соре на попечение, был бы у Рона шанс выжить?       Или Шейрон бы умер вместе с ним?..       Он склонил голову, выдохнув. Что толку гадать? Теперь Рон где-то на небесах, смотрит на своего тупого однокурсника и явно жалеет, что не может дать ему хорошего подзатыльника.       Хотя нет… Рон был из тех, кто вместо хорошего подзатыльника делился добрыми словами и, в некоторых случаях, даже объятиями.       Оно и понятно — сколько времени он с девушками проводил? Там дружеским подзатыльником дела не решишь, только усугубишь разве что.       И хоронить то нечего… Если Нейт говорит правду и осталась только рука… Даже смотреть там не на что. Вряд ли он бы смог различить руку Рона среди десятков таких же. — Надо в отставку подавать, — тихий голос прорезал тишину комнаты заставив обернуться.       Рыжая макушка Вейса свесилась с сверху, а зелёные глаза с сочувствием смотрели на Шейрона. — Чего вдруг? — первым отреагировал Нейт, нахмурившись и подняв голову, чтобы посмотреть на товарища, — Ты уже решил?       Вейс кивнул, рыжие пряди легли по щекам. — Да. Ещё вчера написал прошение. Сегодня отнесу.       Нейт нахмурился, а Шейрон растерянно уставился на него. Значит, их останется только двое? — Это ты правильно… — неожиданно кивнул Нейт.       Или он один… — Ты тоже, да? — с пониманием усмехнулся Вейс, — Те монстры за Стенами… После того, что я увидел, я не могу быть там. В жизни больше не выеду за Марию. У меня отец разведчиком был, мама против была, не хотела меня отпускать. И правильно делала, — парень тяжело вздохнул, — Дома сестрёнка младшая, мама одна… Нельзя так. Не могу я их одних оставить.       Нейт размеренно кивнул. — Да, ты прав. Нельзя оставлять семью на произвол судьбы.       Шейрон прикрыл глаза. Что ж… Кажется, он и правда останется один. Невеселая улыбка коснулась губ. Ну, семьи у него нет, значит он с полной уверенностью может рисковать своей жизнью. — Именно поэтому я останусь, — громом прогремело в тишине комнаты, и Шейрон распахнул глаза, уставившись на Нейта.       Тот только пожал плечами. — Я всю жизнь об этом мечтал. Старшая сестра за Стеной погибла. У мамы сердце не выдержало — ушла на небеса. Отца я никогда не знал, — Нейт тряхнул головой, — У меня только дальние родственники да племянники остались. Некому по мне плакать.       Шейрон усмехнулся. Что ж, по крайне мере, он не останется один в этой унылой комнате. — А ты Шер? — вдруг позвал его Вейс, сверкая глазами и так явно надеясь, что он тоже уйдёт, что даже расстраивать его было жаль. — Я остаюсь, — он пожал плечом, оперевшись плечом на столбик кровати, — Я всегда знал, что буду тут.       Вейс фыркнул, качнув головой. — Небось с отрядом повезло и весь путь в полной безопасности проехал? — ехидно уточнил он и на лице Шейрона расплылась кривая, невеселая улыбка. — Угу. В безопасности.

***

      Разведкорпус после экспедиции напоминал склеп.       Абсолютная тишина в коридорах. Солдаты появлялись редко, а если и выбирались куда-то, то вяло и тихо. Ни у кого не было настроения шутить и веселиться.       В столовой стояла такая тишина, какой Шейрон ещё ни разу не слышал. Взял поднос, получил порцию каши и кружку чая — разбитый дежурный даже куска хлеба ему не дал — и скользнул за столик к остаткам своего отряда.       Людей было мало. Многие места, за которыми ещё недавно сидели солдаты, пустовали. И это лучше всего показывало, насколько большие потери понёс Разведкорпус.       Мало у кого был аппетит. Солдаты больше размазывали еду по тарелке, чем действительно ели. К тому же — в полной тишине. Стоило кому-нибудь начать разговаривать, пусть даже и шёпотом, на него тут же шикали, прося быть тише.       Шейрон кашу поклевал. Она, по крайне мере, не напоминала ему ни о чем кровавом, что могло бы отбить аппетит. Чай оказался странным, как будто травы, добавленные в него, уже пора было выбросить, но он не жаловался. Нейт ел вяло, а Вейс вертелся на месте от нетерпения побежать к начальству и подать прошение об увольнении, чтобы сбежать к своей семье. Возможно, прямо сегодня же.       Шейрон потянулся сдать грязную посуду, и поднялся в комнату. Зарылся в свой мешок с вещами, с досадой цыкнул, когда не нашёл там фляжки. Ну да, он же её проебал где-то за Стеной.       Запить вкус мерзкого чая хотелось ну очень, поэтому он все-таки пошёл к колодцу с водой. Убедившись, что всем вокруг плевать, чем он тут занят, Шейрон приложился прямо к ведру.       Нет, ну а что ему ещё оставалось делать? — Надо было сразу в колодец спрыгнуть, чтобы точно напиться, — ледяной голос позади раздался так неожиданно, что Шейрон выпустил ведро, больно стукнувшее по зубам и следом за ним чуть не кувыркнулся в колодец, практически исполнив угрозу.       Застонал, прижав руку к зубам, чувствуя металлический привкус от разбитой десны, и выпрямился, обернувшись.       Леви смотрел на него со скучающим выражением лица. В руке у него была фляжка. — Ты бы ещё толкнул меня в спину, чтобы я точно вниз нырнул, — пробормотал Шейрон, отходя в сторону. — В следующий раз толкну, — безразлично пожал плечом Леви, заставив мальчишку закатить глаза.       Ага, в следующий раз толкнет. Отлично, теперь ему придётся оглядываться по сторонам ещё и когда он воду набирать будет.       Леви сунул фляжку в ведро, но вопреки ожиданиям, пить не стал. — Вода тут сырая. Её кипятить надо, — как бы невзначай хмыкнул Леви, с удовольствием наблюдая за тем, как вытянулось лицо щенка.       Шейрон застонал, прижав ладони к лицу.       Ну почему у него все всегда идёт через задницу?

***

      В первые три дня после экспедиции тренировки не проводили.       Шейрон даже немного жалел об этом. Страшно хотелось чем-то заняться, чтобы в голове больше не крутились глупые мысли.       Хотя вот рожу Соры видеть не хотелось совсем, но его никто не спрашивал. Сора все ещё оставался капитаном их отряда, даже если этот отряд теперь потерял более половины своего состава.       Рожа у капитана была на редкость лосная и довольная для того, кто только что вышел из кабинета главнокомандующего, где явно получил строгий выговор. Шейрон и Вейс, замершие около закрытой двери кабинета, проследили за тем, как менялось лицо Соры, с губ сползла ухмылка, сменившись недовольным, почти брезгливым выражением. — Чего вам? — Горет отпер ключом дверь и махнул рукой, призывая зайти, — Давайте быстрее, у меня полно работы.       Вейс ободренно шагнул вперёд, сжимая в руках слегка помятый листок с прошением: — Капитан, я прошу дозволения уйти из Разведкорпуса…       Сора мельком глянул на бумажку и не глядя смахнул ее. — С этим к главнокомандующему. Он такие решения принимает. Тебе что? — Сора глянул на Шейрона.       Тот сделал шаг вперёд, приложил кулак к груди, отдавая честь. — Разрешите навестить родных?       Обычная процедура. После вылазки все спешили поскорее поехать домой, к родным и близким, повидаться, рассказать об удивительных открытиях за Стеной.       Про ужасы и смерти предпочитали молчать. — Где живут? На территории Марии? — Шейрон кивнул, ступив ближе, — Имя, фамилия. — Шейрон Кайтен.       Сора составил приказ, подписал разрешение на выезд за пределы Разведкорпуса и дал срок в неделю. Невиданная щедрость. Шейрон рассчитывал только на три дня, но кажется, капитану не терпелось от него избавиться.       Шейрон подхватил бумажку, поблагодарил по уставу и вышел из кабинета.       По пути зашёл в конюшню и конюх, прочитав приказ, выделил ему лошадь. Серая, мышистой масти, Сонет — по простому Соня — была спокойной, лёгкой в рыси и галопе кобылкой.       Шейрон забежал в казарму, взяв с собой только походный мешок с запасной одеждой и деньгами. Вспомнил о потерянной фляжке. Пришлось забежать ещё и на склад, где ему без проблем выделили утерянное.       Без труда взобравшись в седло — к его великому счастью Соня была не слишком высокой — Шейрон в последний раз оглянулся и пришпорил кобылку, направившись к выходу со двора.       Ему давно пора повидать дом.

***

      Три часа ушло на то, чтобы доскакать до домиков за Марией, найти подходящую конюшню и заплатить конюху за неделю постоя. — Имей ввиду, Соня — собственность Разведкорпуса. И если вдруг что, спрашивать с тебя буду не я, а командор Шадис, — пригрозил Шейрон, нежно потрепав кобылу по холке. — Да знаю я, знаю, — старик с досадой сплюнул, — Все будет в лучшем виде.       Шейрон задумался на долю мгновения и залез в карман, отсчитав ещё пару монет. — Если я вдруг задержусь — придержите кобылу тут. И в Разведкорпус посыльного отправлять не надо. Ясно? — Шейрон прищурился, оглядев старика.       Глаза конюха блеснули алчным блеском, он выхватил монеты и отвесил шутливый поклон. — Все сделаем в лучшем виде, господин разведчик. Моя дочка — Атрин — пекарней владеет, вон там, на углу. Собрать свежего хлеба в дорогу? — старик ухмыльнулся, протянув раскрытую ладонь.       Шейрон задумался на мгновение и кинул ему ещё монету. — Собери. Только свежего, не вздумай черствый мне подавать. Есть где воды чистой набрать? — За углом колодец. — Славно.       Шейрон запихнул полную фляжку и полбуханки свежего, горячего хлеба в сумку. В один кусок вцепился зубами. Жаль, но ничего больше он с собой не прихватил… Впрочем, ему не так уж и далеко идти.       Деревня прямо по дороге.       Старик наверняка недоумевал, зачем разведчику оставлять лошадь здесь, когда в каждом селении есть пристройка для животины, но вопросов не задавал.       Шейрону этого было достаточно.       Он медленно шёл по вытоптанной копытами лошадей и прокатанной колёсами повозок, дороге. По обеим сторонам от него зеленела трава, распускались цветы.       Скоро впереди показались первые домики. Неподалёку, чуть в стороне, белели надгробия…       Шейрон свернул к ним.       Прошёлся мимо безмолвных камней, осторожно обошёл оставленный кем-то у могилы букетик полевых цветов.       Остановился, непроизвольно хмыкнув.       Шейрон Фризен (ххх — 831)       Его всегда забавляло это надгробие.       Здесь умер одиннадцатилетний мальчишка, чей приёмный отец, свихнувшись от смерти жены, схватился за топор…       Этот же мальчишка притащил в дом труп мужчины, который когда-то был ему отчимом. А потом поджег дом и ушёл в лес, поглубже, наблюдая, как сельчане кричат и бегают с вёдрами воды. Пламя жадно пожрало старый дом.       Добросердечные бабушки и тётушки, помнившие милого мальчика с золотыми волосами и голубыми глазами, поставили камень, выдолбив на нём его имя, прежнюю фамилию и год смерти. Кто-то, наверняка, даже цветы носит.       Забавная история.       Шрам на спине тянет вовсе не забавно, но Шейрон только потягивается, дергая плечом.       Это дела давно минувшего прошлого.       Да и пришёл он сюда вовсе не настольгировать.       Шейрон кружит среди могил, отходя дальше, туда, где стоят одинокие камни с полустертыми именами и датами.       На одном из них, самом дальнем, заросшем мхом, уже не разглядеть ни букв ни цифр. Шейрон прощупывает почву, заросшую высокой травой, топает ногой до тех пор, пока пятка не проваливается внутрь.       Здесь.       Место поросло высокой травой и колючей крапивой. Шейрон тихо шикает, обжегшись, осторожно отводит веточки в сторону.       Жаль лопаты с собой не взял. Не ожидал, что так сильно зарастёт.       Тем не менее пары подкопов и пинков хватает, чтобы с трудом, но сдвинуть рассыпающийся пласт земли с места.       Пальцы нащупывают под тонким слоем почвы твердый материал, и Шейрон роет с утроенной силой. Земля забивается под ногти, пачкает пальцы, но его это мало волнует.       Ногти скребут по металлическому люку.       Ручка тугая, заела и скрипит. Крутанув в одну сторону, резко в другую и также резко вернув ручку в исходное положение, Шейрон дёргает люк вверх.       Чертова железка весит, как титан и поддаётся с натужным, неохотным скрипом.       Лучи солнца высвечивают старую, проржавевшую дотла лестницу вниз. Туда, в темноту, сырость и ужас.       Шейрон кое-как подкапывает землю, буквально складывая её, вперемешку с травой, на крышку люка. Нельзя, чтобы кто-то увидел этот проход.       Убедившись, что замаскировано более-менее — да и кто тут может быть, кроме местных, которые так далеко редко заходят? — Шейрон ловко спускается, хватаясь за поручни с хлопьями осыпающейся ржавчины.       Тянет люк на себя уже снизу, стоя на лестнице, буквально повисает на внутренней ручке всем весом, и он поддаётся с оглушительным скрипом, захлопываясь и отрезая от Шейрона солнечный свет, пение птиц и ясность голубого неба…       Теперь осталась лишь темнота.       Шейрон замирает на пару мгновений. У него с собой ни лампы, ни свечи, ни факела. Но рука рефлекторно тянется вперёд, пальцы нащупывают маленькое углубление на стене.       Так знакомо…       Он спускается осторожно, проверяя каждую перекладину. Не хотелось бы сверзиться вниз. На последней он просто повисает и, покачавшись пару секунд, спрыгивает куда-то в сторону, стараясь взять направление поближе к левой стене.       Приземляется мягко, пружинисто, протягивает руку натыкаясь на каменную стену и сразу тянется вниз. Пальцы вновь безошибочно нащупывают метку. Она расположена очень низко…       Ну да. Он же тогда был ещё ребёнком.       Ребёнком, который гулял по подземному лабиринту, как обычные дети гуляют по поляне усыпанной цветами.       Темнота вокруг непроглядная, тишина оглушительная.       Шейрон не берёт с собой ни свечи, ни факела просто потому, что не видит в этом смысла. Они все равно недолго протянут здесь, в сырости, влаге и темноте.       Проще так. Как в детстве.       Шаг в сторону, наклон и маленькое углубление под пальцами. Следующий — углубление повыше, на уровне бёдра. И дальше, дальше, вглубь, по меткам, которые понятны лишь ему одному.       Туннели под землёй тянутся на много километров. Выходов тут несколько. Шейрон знает минимум четыре, но здесь, скорее всего, ещё больше.       Один туннель точно должен вести за Стену, во Внешний Мир. Но Шейрон не знает какой. Вообще, где-то в архивах наверняка валяется карта этих подземных туннелей. Давно никому не нужная, потерянная среди тысяч бумаг.       Недостроенные, не обслуживаемые, туннели могут обвалиться в любой момент, погребя под толщей камней смельчака, что решится пройти по ним. Шейрон каждый раз боялся, что этот туннель тоже обвалится, но он пока держался.       Да и другого пути все равно нет.       Не то чтобы он прям жаждал попасть сюда…       Но у него закончились сразу два лекарства, которые варила, кажется, одна старуха во всех Стенах и наведаться к ней надо было прям очень срочно.       А ещё в голове мелькали мысли о том, чтобы порыться в своём бывшем доме, где он провёл детство, и отыскать там что-нибудь про титанов. Кажется, там были какие-то старые книжки в тайниках… Или это ему приснилось? Шейрон так давно туда не заходил, что мысли путались, а воспоминания наслаивались друг на друга, даря кучу ненужных деталей, но не давая вспомнить ничего конкретного.       Однозначно надо наведаться домой.       Размышления отвлекали от усталости и он продолжал передвигать ноги. Главное, не заблудиться здесь.       Но тело само знало куда идти и Шейрону оставалось только расслабиться, доверившись интуиции.       Время здесь терялось, протекало сквозь пальцы и он точно не знал, сколько уже прошагал. На ходу сунул в рот мякиш хлеба и запил студеной водой.       Первый проблеск света спереди показался мороком. Шейрон прищурился и шагнул смелее, оторвав ладонь от стены.       Тусклый фонарь едва разгонял тьму, но Шейрону он был идеальным ориентиром. Ещё два поворота и…        Подземный город. Самый нижний этаж.

***

      Шейрон огляделся неуверенно прищурившись. Память подводила, так что вспомнить в какую ему сторону оказалось не просто. Все-таки, он здесь не был с того момента, как в Кадетку поступил.       А этих убежищ из тряпок, гнилых досок и ещё какого-то хлама, кажется, вообще раньше не было…       Сука.       Шейрон остановился, вспоминая. Все переулки казались одинаковыми, так что он плюнул и свернул в первый попавшийся… — ОН ЗДЕСЬ! — Лови его! — Не упусти!!!       БАХ.       Шейрон едва успел дернуться в сторону. Острая боль обожгла плечо, кровь хлынула, пропитав рубашку.       Полицейские хлынули единой волной, неуклюже переваливаясь на УПМ, взяли в кольцо, отрезая выход…       Блять.       Ну и во что он опять вляпался?!