Big Sensation

— Чонгук, что мы теперь будем делать? — Чимин, словно ветер, мчится за мужем, но тот, как будто наделил себя крыльями, развивает максимальную скорость, оставляя омегу позади. — Отправимся домой! — наконец, вырывается из груди альфы, когда он останавливается у коммерческого причала, его голос звучит решительно, но в то же время с оттенком усталости. — Не останемся ведь здесь навсегда! Такси, частные лодки — всё это готово отвезти нас обратно в Сеул. За деньги, конечно. Чимин чуть не налетает на него, и Чонгук, инстинктивно схватив его за предплечья, удерживает от столкновения. — Но у нас же нет денег! — округляя свои карие глаза, шепчет он, в голосе его слышится паника. Чонгук усмехается, глядя в лицо своего мужа, и в его глазах сверкает уверенность. — Ничего, что-нибудь придумаем, — тихо отвечает он, словно это и есть единственное, что имеет значение. В этом весь Чон Чонгук: легкомыслие и отвага, как два неразлучных спутника. — Что придумаем? Что? — Чимин не может сдержать растерянности, его голос дрожит от тревоги. — Чимин, хватит! Доверяй хоть немного своему мужу. Мы не будем ночевать под открытым небом на этом острове. Я что-нибудь придумаю, — с решимостью произносит он, закатывая глаза. Омега вздыхает, осознавая, что, возможно, он слишком пессимистичен. В конце концов, альфа-самец и грозный мачо в одном флаконе должен справиться с любой проблемой! Но с ними уже произошло столько всего, что Чимин чувствует себя неуютно, и его сердце тоскует по дому, по особняку, где всё хотя бы предсказуемо и относительно спокойно. — Господа! — громко взывает Чонгук к группе мужчин, собравшихся на одной из покачивающихся у причала больших рыбацких лодок. — Кто из вас может довезти нас с мужем до Сеула? Альфы, сидящие за большим столом на палубе, явно наслаждаются ужином после долгого трудового дня. Вечер ещё не совсем поздний, но им предстоит рано вставать, и поначалу никто не откликается. — Уважаемые! — не унимается Чонгук. — Случилось досадное недоразумение, и мы остались здесь без яхты. Нам очень нужно домой, в Сеул, и я готов щедро вас вознаградить. — Деньги вперед! — раздается требовательный голос. — Да! Покажи сначала деньги! — подхватывают другие. — Деньги не проблема, — уверяет Чонгук, стараясь говорить спокойно. — Как только мы доплывем… — Нашелся умник! — раздается возмущенный гул в ответ. — Держи карман шире! — Да! Знаем мы таких продуманных! — смеются они. — Послушайте, — Чонгук прибегает к последнему аргументу. — Я не собираюсь вас обманывать, это совершенно исключено! Вы знаете, кто я? Я — Чон Чонгук! Брюнет видит, что его слова не произвели должного впечатления, и продолжает: — Мой дедушка — Чон Юнхо, генеральный директор ювелирной компании. Как только мы вернемся домой, он лично отблагодарит каждого, кто помог его внуку в сложную минуту. Рыбаки наклонились друг к другу для недолгого совещания: — Это внук ювелира Чона, что ли? — У них еще дом у пролива… — Это точно он, я видел фотографию в газете. Одна девица забралась к нему на третий этаж особняка, чтобы провести ночь вместе, и после этого его женили! — Да ты что?! — Видно, он впал в немилость старших семьи, дед может и не заплатить. — Это точно. И потом стой, как дурак, ожидая трех грошей в награду. — Ну его… Оно того точно не стоит. — Э… — к ним поворачивается самый взрослый альфа в полосатой кофте-матроске. — Юноша! Мы с друзьями немного заняты сейчас, но ты можешь походить еще, поспрашивать. Здесь пришвартованы не единственные лодки на острове. — Чтоб и вас, и ваши лодки, и ваш остров… — зло бормочет Чонгук, устремляясь прочь от причала. — Вообще-то я женился по любви, придурки! — выкрикивает он напоследок. С надеждой он смотрит на экран своего дорогого смартфона, где высвечивается имя «Ын У». Наконец, ему отвечают. — Ын У! — лицо Чонгука расплывается в довольной улыбке. — Клянусь, побеспокою тебя последний раз за этот вечер. Ты уж прости… Дедушка и яхту забрал, зарядка почти закончилась, а у меня с собой ни копейки. Мы с Чимином сейчас пойдем в отель, я тебе… Вот как? Да я понимаю… Нет-нет, какие обиды, о чём ты. Улыбка сползает с его губ, и лицо становится мрачным, рассеяно-задумчивым. — Чонгук? — тормошит его Чимин. — Гук, что случилось? — Господин Чон Юнхо заморозил счета всех в особняке: родителей, брата, Ын У. Чтобы никто нам не помогал. — И что мы будем делать? Чонгук? — в голосе Чимина звучит тревога, и он, не в силах сдержать волнения, смотрит на мужа, ожидая ответа. — Остается последний вариант, Минни. Только он тебе не понравится. Омега смотрит на него всего несколько секунд, но ему кажется, что под этим взглядом Чонгук немного смущается и даже слегка краснеет. — Что ж, — Чимин непроизвольно легонько поджимает губы. — Звони. Это так унизительно, что только любовник Чонгука может помочь им в эту минуту. Великий и ужасный Чон Чонгук остался без средств к существованию на вполне себе обитаемом острове и теперь вынужден взывать о помощи к совершенно неожиданным людям. — Хорошо, — кажется, альфа даже немного благодарен ему за это разрешение. Он набирает номер Дасона. Гудки идут очень долго и омега на другом конце трубки так и не поднимает. — Да чтоб тебя и этот телефон! — в отчаянии ругается брюнет. — Он не поднимает, — обращается наконец к омеге. Чимин опускает глаза и даже немного отходит назад, боясь попасть в зону поражения стихийного бедствия, которое сейчас разразиться. — Ах, Чимин! Ах! Ах, дедушка… — он с размаху садится на камни, выражая всем своим видом какую-то обиженную обреченность. — Все, я устал. Устал я! Целый день то одно, то другое! Буду теперь здесь сидеть. С места не сойду! Буду сидеть и ждать, пока дедушка не пришлет за мной кого-то. Или пока сам не придет! Что значит, оставить меня здесь, на острове? Нет-нет, господин Юнхо, я буду сидеть здесь и ждать, пока вы вспомните о своем младшем внуке! Спорить с ним в таком состоянии бесполезно, и Чимин молча опускается на высокие бетонные блоки чуть подальше от камней, которые облюбовал муженек. Чонгук сидит, как немного поникший, но все еще гордый орел, и смотрит на темное море, невидимые, но шумные волны, набегающие на каменистый берег. Его профиль подсвечен лунным светом и неяркими огнями фонарей на набережной. Очевидно, он впервые в такой ситуации, и оттого немного растерян. Зацелованный с младенчества, избалованный всей семьей, привыкший к тому, что все, чего он желает, сыпется прямо с неба… Наверное, ему сейчас очень непросто. — Чонгук, — решается обратиться к нему Чимин. — Чонгук, давай я позвоню к своему отцу пока зарядка не села, — с некой осторожностью предлагает омега. — Твой отец меня точно убьёт! — неожиданно подрывается с камней брюнет, — Что я ему обещал перед свадьбой? А сейчас, посмотри на нас с тобой? Мы находимся на чертовом Чеджу без копейки в кармане! — Чонгук, это же мой отец, — мягко начинает омега, плавно подходя к мужу, — Я всё ему объясню, — уклончиво отвечает блондин, — Скажу, что твой дедушка нас неправильно понял, хорошо? — И что потом? — Мы побудем несколько дней у моих родителей, — блондина сразу окутывает уж слишком горький запах яблок. На хмурый взгляд парня омега спешно объясняет: — Думаю дедушка остынет, и потом мы вместе вернёмся к нам домой, — особенно выделяет последние слова омега. Дабы немного смягчить мужа, Чимин начинает испускать чуть более сильный запах сирени, — Хорошо? — Хорошо, — всё же сдаётся брюнет, тяжело вздыхая, — И чего ты распыляешь свой феромон? — А, это… Это мой омега! Он… — заминается Чимин, — он пытается тебя успокоить. — Мой муж такой милый, — воркует Чонгук над смущенным блондином, — Только посмотрите на него, — ухмыляясь альфа шутливо щёлкает его по носу, протягивая свой телефон, — Что ж, звони. Чимин берет в руки мобильник и по памяти начинает вбивать номер отца. Трубку поднимают чуть ли не сразу. — Пак Хисон слушает, — звучит знакомый омеге голос. — Папуль, — сразу же начинает блондин, — Нет времени объяснять, у Чонгука садится зарядка на телефоне. Ты не мог бы прислать кого-нибудь на машине из филиала на Чеджу? — Чимин? — голос мужчины становится взволнованным, — Конечно пришлю. Но, что ты делаешь с мужем на Чеджу? — Пап, это очень долгая история, — отвечает омега, искоса глядя на супруга. Чонгук лишь закатывает глаза на реплику, — С нами все хорошо, не волнуйся. Я объясню тебе, как только мы приедем. — Хорошо, — голос альфы заметно смягчается, — На каком вы причале? — Мы… — осекается омега, с вопросом глядя на Чонгука, — Сейчас, минуточку. Чонгук, на каком мы причале? — На южном, — коротко отвечает альфа, глядя на Чимина под светом луны. Развивающиеся морским бризом волосы создают эффект нимба. Его муж и вправду похож на ангела. — Там где частные лодки. — Пап, мы на южном причале, около частных лодок. — Хорошо, я отправлю Кая. Он уезжал для проверки филиалов на Чеджу. Подождите немного. — Конечно, папуль, — с нескрываемой радостью произносит Чимин, — Всё, давай, пап. Зарядка почти села. Целую тебя. — И я тебя, сынок, — это последнее, что слышит Чимин перед тем как телефон полностью выключается. После свадьбы он не разговаривал с отцом, потому что всё ещё был обижен. Но сейчас, услышав родной голос, почему-то хотелось заплакать. — Всё? — спрашивает Чонгук, подходя ближе к омеге. — Да, за нами приедет Кай, — уловив странный взгляд парня, Чимин спешит объяснить, — Это мой двоюродный брат. Он работает вместе с папой и приезжал проверить наши филиалы в Чеджу. — Какие филиалы? — удивлённо спрашивает альфа. Он даже не интересовался семьёй омеги как до свадьбы, так и после. Ему это попросту было не нужно. — У папы здесь два филиала. Он является генеральным директором строительной компании. — Ясно, — коротко отвечает Чонгук, отвернувшись от блондина.                                           ♡♡♡ — А ты говорил, десерты здесь не очень. Так вот, дорогой, ты просто не знаешь, какие тут вкусные шоколадные тортики. — Чимин не уставал нахваливать здешние сладости. – Как думаешь, можно попросить добавки? От удовольствия омега почти мурлыкал и ни капельки этого не стыдился – ему было очень хорошо. Настроение не портил даже Чонгук, развалившийся в соседнем роскошном кресле. Потому что – ах, да! – они летели первым классом. Чимин и сам не знает, как так вышло: почему промолчал, когда альфа попросил – точнее, потребовал Каю повысить им класс обслуживания. Возможно, потому, что он обнял омегу за плечи и назвал своей любовью. Чимин так опешил, что закивал как болванчик и молча стоял, пока Кай покупал им билеты на своё имя. Чонгук опустил газету, за которой прятался, и продемонстрировал поднятую бровь. — «Дорогой»? — Тише, не мешай мне радоваться торту. Он вздохнул и вернулся к своим новостям. Занеся ложку с кусочком, Чимин на секунду замешкался. — Это ведь необязательно, помнишь? Возвращать деньги за наши билеты. Это очень дорого. Да и Кай сказал, что это наш свадебный подарок. Чонгук неразборчиво что-то буркнул. — Чонгук, я серьезно. — Думал, ты хочешь поесть в тишине. Они сидят какое-то время в тишине, пока альфа всё же не произносит: —  Я верну ему деньги, как только вернемся. Чимин почти сразу вздохнул. — В этом нет необходимости. У Кая членство в программе лояльности, и накопилось много миль, – объяснил омега, пока одновременно с этим запихивал в рот кусочек торта. – Как я уже говорил, лучше потратить это время с пользой – на нормальное объяснение того, что же мы всё таки делали на Чеджу. Чимин наконец доел главное сегодняшнее чудо, вытер губы салфеткой, положил ее на поднос и повернулся к брюнету: — Кстати, перерыв закончен. Парень сделал вид, будто не слышит. Блондин ткнул пальцем в его газету. — Пора за работу. Ну же, давай. – Еще один тычок. – Надо готовиться. — Тебе обязательно так делать? – буркнул из-за газеты Чонгук. — Ага. – омега затряс газету, не давая читать. – Я должен понимать, что именно сказать родителям. Или ты хочешь рассказать всё как есть? Мой любимый муж решил уйти «гулять» на ночь глядя, не понятно куда, не понятно с кем. Я остался один. Ко мне пришла любимая тётя моего альфы, сказала, что я должен её слушаться, чтобы не вылететь из великого особняка Чонов. — Так-так, — брюнет опускает газету на столик, внимательно слушая омегу, — Что значит вылететь из особняка? Ты мне ничего не говорил про это. Чимин сразу же тушуется и отворачивается, принимаясь осматривать салон самолёта. Краем глаза он замечает, что альфа смотрит него и ждёт ответа. Но рассказывать ему, что-то у омеги нет желания. – Давай, посмотри на меня. — В этом нет нужды. – Чимин стремительным движением поднимает газету и опускает свои глаза в неё. — Чимин, — с нажимом произносит Чонгук. Брюнет тянется корпусом к мужу, чтобы аккуратно убрать из чужих рук газету. – Вот сейчас всё мое внимание безраздельно принадлежит тебе, омега. Говори. Воздух в салоне в мгновение наполняется тягучим запахом яблок. Руки блондина ошарашенно застывают в воздухе. — Ха. — щурится омега,  – Очень мило – подлизываться ко мне такими грязными приемчиками. — Чимин пытается принять максимально строгий вид, что получается у него с трудом. Незаметно сделав глубокий вдох, он поднимает глаза на мужа. — Не думай, что сумеешь заболтать меня и выкрутиться. Эти твои феромончики не сработают. Неохотно кивнув, Чонгук всё же забирает у омеги газету, сверачивает и кладёт её на столик. — Ладно, без «феромончиков» — соглашается альфа, — Но я всё ещё жду ответ. — Хорошо, — Чимин нервно выпрямляется, пытаясь собрать мысли в кучу, — Тётя Соми сказала, что твой дедушка спросит нас о будущих планах только через месяц-два, а по истечению этого времени, она считает, что я уже забеременею. — А, — Чонгук на несколько секунд глупо уставляется на омегу, — Прекрасно, Чимин, теперь вся моя семейка точно ждёт от нас ребёнка. — И? — нервно спрашивает Чимин, покусывая губы, — Что будем делать? — Ну, мы женаты, ты ведь не забыл? Если дедушка захочет, то тогда тебе нужно будет забеременеть. Когда у тебя течка? Думаю, нам не стоит зря терять время. — Что..? — Прикинь, если бы я тебе так сказал. Чимин видит, как альфа пытается подавить смех, когда его губы сжимаются в тонкую линию. — Скажи честно, ты идиот? Чонгук смотрит на блондина секунду и моргает. Затем истерически смеется, отчего через несколько секунд начинает кашлять. — Я? Нет конечно. — Но ты ведёшь себя как идиот! — Чимин возмущённо выкидывает руку, готовясь ударить парня, — Я пытаюсь поговорить с тобой о серьёзных вещах, но ты все превращаешь в шутку! —  Хорошо-хорошо, – сказал брюнет, откашлявшись.– Все, не отвлекаюсь. Я весь твой. Твой. От слов альфы у Чимина застревает в лёгких воздух. — Точно? – кое-как выдавил омега. — Точно. — кивает брюнет. — Так, — ненадолго замолкает омега, — Мы легли спать. Мне не спалось в новом месте, и я решил прогуляться по особняку. Так как я не успел полностью изучить дом, то случайно вышел на причал. — Ты решил немного посидеть у берега, а когда устал, то решил переночевать на яхте? — подсказывает Чонгук, с интересом поглядывая на мужа. — Так и было! — кивком подтверждает Чимин, — Ты вышел меня поискать, а когда нашёл, то мы решили погулять? Омега развернулся в кресле боком, выжидающе уставившись на Чонгука, чтобы понять верно ли он размышляет. Альфа дернул кадыком и растерялся. Что? Почему он мешкает? Омега уже хотел рявкнуть: дескать, приди в себя, но Чонгук его опередил: — Конечно, всё так и было! Мне нравится эта история. Чимин бы обязательно съязвил, если бы не то, что Чонгук сделал в следующий миг, заставив омегу ошарашенно застыть. Брюнет поднял руку и потянулся к чужому лицу. Глядел при этом куда-то в область омежьего подбородка. Потом, не успел блондин отпрянуть, как альфа легонько очень осторожно коснулся его большим пальцем. Очень бережно. И погладил по щеке. Рядом с губами. Возмущения Чимина иссякли в тот же миг. — Всё так и было, – рассеянно повторил он, сосредоточенно гладя омегу по щеке. А Чимин… Чимин просто застыл на месте. От легкого, почти мимолетного касания по телу побежали искорки. — Ты, что делаешь? — хрипло спрашивает омега. Омега не мог понять, как одно эфемерное касание сумело обжечь кожу. Губы нечаянно приоткрылись, из них вырвался судорожный вздох. По салону разнесся сладкий омежий феромон. Только тогда Чонгук поднял глаза, встречаясь с его взглядом. Кровь вскипела, заливая жаром шею, щеки и виски. Его радужка с каждым мигом все больше темнела. Затем альфа отвернулся, убрал руку, и Чимин было расслабился. Ненадолго – стоило опустить взгляд, как омега увидел у брюнета на большом пальце темное пятно шоколада. Шоколада, которым были перемазаны его собственные губы. О господи! Все же стечь на коврик от стыда блондина заставило другое. Даже не тот факт, что он болтал целую вечность, весь испачканный шоколадом. И даже не то, что было это в присутствии Чонгука, который, несомненно, припомнит ему потом. Нет, самое страшное случилось потом – когда парень приоткрыл губы, вечно сжатые в недовольную линию, и слизнул шоколад с пальца. Тот самый шоколад, который только что снял с Чиминовой щеки. В животе взорвалась целая буря эмоций, а Чонгук расплылся в довольной ухмылке. А Чимин… черт возьми. Он просто уставился на него в полнейшем шоке. Наверное, стоило умереть со стыда. Не вышло. Взгляд омеги буквально приклеился к чужим губам. Жар растекался по всему телу, заливая даже низ живота. Чимин никак не мог отвернуться. Перед глазами намертво отпечатался рот парня. Боковым зрением омега заметил, как Чонгук старательно вытирает руку о салфетку, лежавшую у блондина на подносе. — Ты прав, тортик и впрямь отличный. – Он откашлялся как ни в чем не бывало. – Итак, мы придумали то, как оказались на Чеджу. Что-нибудь ещё? Сущим чудом Чимин сумел отвести взгляд и посмотреть альфе в глаза. Чувствовал себя он при этом странно – было жарко и тревожно. — Твои родители верят в нашу любовь. Нам стоит придерживаться супружеских отношений? Толком его не слушая, Чимин глядел, как парень снова поднимает руку и опять проводит пальцем по губе. В этот раз ощущения были вдвойне сильнее и ярче прежнего. Омега на мгновение зажмурился. — Думал, ты стер весь шоколад. – Голос так хрипел, что Чимин себя не узнавал. – Спасибо. — На всякий случай, – тихо ответил он, глядя на проклятое место в уголке губ. Потом поднял глаза. — Ну так, что? — Всё, но если будут ещё вопросы, то я что-нибудь придумаю. Будь Чимин умнее, то вообще ничего бы не выдумывал. Рассказал бы то, что было на самом деле. Но в последнее время он делал одни только глупости, поэтому промолчал. Его оправдывало одно – только присутствие в их совместной с Чонгуком жизни Дасона несло за собой проблемы. Иметь дело с катализатором всех этих несчастей омега не горел желанием. Он не хотел тратить время на разговоры про Дасона – ведь тогда они точно снова поругаются. Так что нет. Он не будет о нем болтать, хоть он и принципиально важен в данный момент. В первую очередь потому, что мне ему хотелось представать перед Чонгуком глупой ревнивой омегой. Он чуть-чуть соврёт родителям. Точнее, не соврёт, а немного умолчит, пусть это опять потом аукнется. Как и любая другая ложь. — Ты можешь мне довериться. Всё будет в порядке,  – тихо сказал Чонгук. Наверное, может. Хотя это не значит, что он доверится. Он доверился ему ещё вчера, позволив уйти из дома. Именно поэтому Чимин теперь здесь и сидит. Где-то над Жёлтым морем, рядом с парнем, с которым старался лишний раз не дышать одним воздухом, чтобы ненароком чем-нибудь не швырнуть. — Ты ведь помнишь как зовут моих родителей? Чимин опустил голову, прячась от чужого взгляда. Ему не хотелось думать, чем заняты мысли брюнета. Вряд ли они ему понравились бы. — Чимин. – Собственное имя прозвучало едва ли не с жалостью. Чимин терпеть не может, когда его жалеют. — Неправильно, – огрызнулся блондин. – Моих родителей зовут не Чимин. Чонгук, ты должен знать имена моих родителей. Чимин хитрил, конечно, но это дела не меняло. Чонгук и правда ведь должен знать, как их зовут. — Итак? – резко повторила омега. – Говори. Чонгук уронил голову на плюшевый подголовник и зажмурил глаза. — Твоего отца зовут Пак Хисон, папу Пак Минхо. Отец часто пропадает на работе, а папа занимается садоводством. Если папа Минхо ненароком предложит мне еды, надо заткнуться и старательно жевать. Слова слетали так, будто он репетировал свою речь месяцами. — Молодец, – кивнул Чимин. Чонгук выдохнул и умоляюще посмотрел. — Мы уже в шестой раз все повторили. У меня от тебя заболела голова. – Брови сошлись складкой. – Тебе надо расслабиться, а мне – отдохнуть. Давай помолчим. Как думаешь, ты хотя бы пару часов вытерпишь? — Во-первых, не шесть раз, а всего три. – Для пущей наглядности омега показал на пальцах. – Причем в последний раз мы даже не закончили. А во‐вторых, я абсолютно расслаблен. Чонгук, я как огурчик. Просто хочу убедиться, что ты не напортачишь и ничего не перепутаешь. Ты мой муж… – омега невольно запнулся на последнем слове. – Такая тебе отведена роль в нашем турецком сериале. Ты обязан знать имена, по крайней мере, моих родителей. Тебе повезло, что у меня нет целой оравы родных. В ответ – хмурый взгляд. — Да. Не смотри так, – сообщил блондин, ткнув пальцем в недовольную морщину на лбу. – Я не разговаривал с папой после свадьбы. Вдруг его сестра приехала к нам. Мы же почти никого не звали на свадьбу. Соседей, впрочем, тоже. – Омега задумчиво помолчал. – О, может, нам пройтись по описаниям внешности?.. — Нет, – перебил его Чон, с каждым словом демонстрируя все большую досаду. – Что нам надо – так это отдохнуть. Или ты хочешь, чтобы я на всех рычал? — Ты и так всегда рычишь. Брюнет помрачнел еще больше. — Хочешь изморить меня настолько, чтобы я сорвался и показал себя не с лучшей стороны? — Ты что, угрожаешь? — У Чимина вылетел вздох. — Нет, – удивился Чонгук. – Просто предупреждаю. Такой исход вполне возможен, если не дашь мне выспаться. — Давай хотя бы разок? Быстренько? Только с папиной стороны пройдемся, — предложил Чимин, обиженно надувая губы. Чонгук театрально выдохнул. — Или просто обсудим ключевые моменты. Чонгук обмяк в кресле. Чимин открыл было рот, но парень рубанул рукой воздух. Чонгук закрыл глаза, отгораживаясь от всего мира. И от Чимина заодно. Лишившись собеседника, омега уткнулся затылком в подголовник. В тишине его тревоги разыгрались с новой силой. Вернулись недавние страхи, заставляя дергаться и нервничать, лишая последних крох самообладания, которое блондин всегда старалась демонстрировать в присутствии Чонгука. — Просто хочу, чтобы все прошло нормально, – чуть слышно выговорил Чимин. – Извини, что замучил тебя до головной боли. Чонгук, видимо, расслышал признание даже сквозь гулкий шум двигателей. Он открыл глаза и повернулся в его сторону: — Почему ты думаешь, что я напортачу? Тугой узел в груди стянуло еще сильнее. — Не в этом дело, – покачал омега головой, не находя нужных слов. – Просто… хочу, чтобы они верили, будто я счастлив. — А ты, Чимин, разве не счастлив? – Чонгук изучал омегу с таким пылом, что тот испугался, как бы не выболтать ему свои секреты. — Наверное, счастлив, – выдохнул Чимин мрачнее, чем стоило бы. – Думаю, да. Просто хочу, чтобы остальные тоже мне поверили. Даже если этого можно добиться исключительно таким путем. – Омега помахал между ними рукой. – С твоим участием. Только тогда дома поверят, что у меня все хорошо. – Заметив, как Чонгук многозначительно кивнул, Чимин затараторил быстрее: – Надо заставить всех – всех, до единого – поверить, будто мы по уши влюблены, и именно поэтому захотели вместе погулять, да так, что нас чуть ли не бросили на чертовом Чеджу. Если папа поймёт всё, то мне крышка. Такого унижения я не переживу. Он точно устроит скандал, и тебя точно убьют. Ты и без этого на волоске находишься. А меня станут жалеть до конца дней. Глаза у Чонгука вспыхнули, словно его вдруг осенило. Возможно, он понял наконец мотивы омеги? Как бы там ни было, в этот момент их прервали. Чон отвлекся на стюардессу, воспарившую у супругов над головами. Она восторженно улыбнулась ему. Впрочем, Чонгук до ответной улыбки не снизошел. — Хотите чего-нибудь выпить, мистер Чон? А вы, мистер Пак? — Во-первых, он не мистер Пак. Он мой муж, значит — мистер Чон. Во-вторых, два стакана минеральной воды, пожалуйста, – сказал альфа, не глядя на стюардессу. – Малыш, ты же будешь? Чимин ошарашенно стукнулся затылком о кресло. Малыш? — Да, конечно, – прошептал омега, немедленно заливаясь краской. Это было просто… просто… вау. Еще никто не называл его так. Судя по трепету в животе, омеге понравилось. Чимин надеялся на то, что бы всё было понарошку. — Спасибо, эээ… – омега украдкой покосился на стюардессу, которая не спускала с Чонгука глаз. – Спасибо, дорогой. Та, поджав губы, кивнула. — Сейчас принесу ваши напитки. — Знаешь, – вполголоса начал Чонгук, как только она ушла, – ты боишься, что я напортачу и перепутаю всю стаю твоих родных, – а сам не замечаешь, как зовешь меня дорогим. Что, кстати, звучит весьма фальшиво. — Какую еще стаю? – прошипел омега. – Всего-то десять человек. Чонгук многозначительно на него глянул. — Ну хорошо, пусть стая. Может, ты и прав. – Чимин заработал изумленный взгляд. – Как же мне тебя называть? — Как хочешь. Выбирай сам. В животе опять затрепетало сильнее прежнего. — Даже не знаю, – сказал блондин, стараясь абстрагироваться от этого чувства. – В детстве мы несколько лет жили в Японии, может быть, как-нибудь по-японски? Кёрью, например? Нэко? Рору пан? — Рору пан? — Это булочка, – улыбнулся омега. – Знаешь, такая круглая, с блестящей корочкой и… — Нет уж, спасибо, – нахмурился парень. – Лучше будем звать друг друга по имени. – Альфа взял стаканы у объявившейся стюардессы и один поставил на столик перед мужем. – Я не готов доверить тебе выбор прозвища, не понимая его смысл. — Эй, на меня можно положиться, я человек надежный. – Чимин задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Тогда рини? Это маленький кролик. С протяжным вздохом Чонгук обмяк в кресле. — Ты прав, милый крольчонок из тебя так себе. – Чимин помолчал. – Оками? – омега окинул брюнета выразительным взглядом, примеряя ему прозвище. – Да, это подходит больше. Ты и впрямь похож на волка. В горле у альфы застряло что-то вроде стона. Он поднял стакан и залпом проглотил содержимое. — Минни, давай ты выпьешь и ляжешь спать? — Ладно. – Омега отвернулся, сворачиваясь в кресле калачиком и берясь за свой стакан с водой. – Как скажешь, оками. Уголком глаза Чимин видел, как Чонгук вливает в себя остатки минералки. Что, впрочем, было понятно. Им обоим не помешает капелька напускного мужества, лишь бы пережить ближайшие несколько дней. Стандартные по прилете процедуры проходили для Чимина будто во сне, когда мир вокруг кажется размытым и глубоко в душе ты сознаешь, что скоро прозвенит будильник. Однако все происходило по-настоящему и, судя по громкому «бам-бам-бам» в ушах омеги, реальнее некуда. Как бы Чимин ни твердил себе, что скоро проснётся, как ни колотило сердце, уверяя, что на самом деле омега не спит и все происходит в реальности, когда впереди показались двери зала прибытия, Чимин окаменел. Чужие чемоданы скрежетнули, ноги пристыли к полу, дыхание застряло в горле. Двери раскрылись, выпуская человека перед ними. Чимин уставился на Чонгука – тот шел рядом, но теперь опередил омегу на пару шагов. — Чонгук, – прохрипел блондин. «Бам-бам-бам» в ушах загремело громче. – Я не могу. Легкие словно забило цементом. Омега прижал к груди руку. — Нет. – Чимин выдохнул. – Не смогу. Как их угораздило зайти так далеко?       Что делать теперь, когда план разваливается на части? Как быть, если он все испортит? Наверное, Чимин чокнутый. Или, точнее, дурак. Дать бы себе по лицу. Может, хоть так он приведёт себя в чувство? Взгляд заметался в поисках спасения. Пути назад не было. Только двери, которые отделяли их от родителей и за которыми пассажиры исчезали один за другим. — Я не могу, Чон. – забормотал омега, не узнавая собственного голоса. – Не могу. Я не могу выйти и соврать своей семье в глаза. Не получится. Они меня раскусят. Я выставлю себя полным дураком, идиотом, потому что… Чонгук внезапно ухватил его за подбородок, приподнял голову и заставил посмотреть ему в глаза. — Эй. – Под флуоресцентными лампами терминала его радужка казалась ярче обычного. – Все ты сможешь. Окончательно лишившись дара речи и почти потеряв самообладание, омега вяло помотал головой. Чонгук не убирал руку. — Никакой ты не дурак. Альфа цепко смотрел ему в глаза. Чимин на мгновение зажмурился, не желая видеть его взгляда вдобавок к тому, что и без того чувствовал. — Не могу, – прошептал Чимин, все-таки открывая глаза. Чонгук заговорил тверже: — Чимин, хватит дурить. Он держал его бережно, но словами рубил без жалости. Очень жестоко – учитывая, что он говорит с омегой на грани нервного срыва. Слова Чонгука помогли – или, скорее, заставили – сделать вдох. Чимин втянул в себя воздух всей грудью и шумно его выпустил. Альфа смотрел ему в глаза со странным выражением, которое должно было бы перепугать до полусмерти, однако вместо этого вернуло в реальность. — Мы справимся, – уверенно сказал он. Мы. Одно короткое слово из двух букв отчего-то прозвучало громче остальной фразы. Затем, будто выждав самый подходящий момент, когда Чимин будет в наибольшей степени готов, брюнет нанес решающий удар: — Ты не один. Я с тобой. Мы вместе и обязательно справимся. Почему-то Чимин ему поверил. Не стал задавать вопросы и спорить. Больше они не говорили. Чимин испуганно смотрел в карие глаза, и между ними тянулась нить молчаливого согласия. Между ними. Они с Чонгуком больше не были сами по себе, они стали «ними». Чонгук отпустил чужой подбородок и взял за руку, которую омега уже не прижимал истерично к груди. Он крепко сжал пальцы. «Готов?» – спросил брюнет молча, без слов. Чимин вздохнул в последний раз, и они шагнули к дверям зала прибытия сеульского аэропорта. У них все получится. Чонгук пообещал. Чимин ему поверил. Оставалось лишь надеяться, что не зря.