На две жизни

Со сном все стало ужасно с той ночи. Я все никак не могла разобраться в собственных ощущениях, в том, что произошло тогда: приснилась ли мне эта встреча или она была реальной. Однако следующими ночами, слыша новые шорохи, снова тот же тихий мужской напев из темных узких коридоров, я не решалась выйти, чтобы опять увидеть это бледное изувеченное лицо мертвеца. Одна мысль о нем пугала меня. Скорее даже не то, что именно я видела или каким он был. Меня пугали мысли, что если он реален, то я совсем ничего не знаю об этом мире, а если нет, то я все же сильно больна. А вдруг это вообще признак того, что у меня опухоль мозга или ещё что? Но была одна вещь во мне, которая когда-то раздражала моего отца да и меня саму. Любопытство. Я лезла везде, даже если это было опасно для меня, но мне обязательно всегда нужно было докопаться до истины: - Я хотела спросить у вас кое-что о доме, - затараторила я однажды в трубку телефона. - Он давно вам принадлежит? - Эм, лет сорок назад мой отец его выкупил, а в чем дело, Фло? - Замешкалась миссис Макдафф. - Мне… мне просто… эм, интересна его история. Наверняка он очень старый. - Старый, но правда, я ничего не знаю о нем. Если тебе действительно интересно, то попробуй… не знаю, что-то посмотреть в центральной библиотеке, там есть истории подобных поместьев и архивы старых записей о предыдущих владельцах. - Да, хорошая идея, благодарю, - и, попрощавшись, я положила трубку. Звонила я хозяйке особняка еще волочась по улице, поздно возвращаясь домой с подработки. Я не спешила, боясь возвращаться в свое новое пристанище, будучи все более уверенной, что я точно не была там одна, а значит, и не желала, чтобы этот незнакомый мне мертвец слышал мои телефонные разговоры и вопросы, касающиеся его самого. Подойдя, наконец, к дому, я застыла возле двери, держа ключи в руках и не решаясь вставить их в скважину замка. Сделав шаг назад, я взглянула на здание. Этот двухэтажный особняк из кирпича цвета темного бетонного камня с широкими дверьми, украшенными узенькими колоннами с еле заметным изящным барельефом, в котором за долгие годы без должного ухода накопились слои пыли и грязи, манил к себе и одновременно отталкивал. Высокие белые окна сейчас хранили за собой ночную тайну здания с просторной столовой с длинным столом в центре, гостиной, кабинетом с роялем, маленькой библиотекой и несколькими спальнями. И, видимо, лишь я одна знала, что этот дом никогда не был пуст. И даже сейчас, пока я стояла на холодном осеннем ветру, рассматривая мое странное, утонувшее во тьме ночи, пристанище. Краем глаза я приметила легкое движение за окном первого этажа и шагнула в траву, подойдя ближе. Кабинет. С несколькими книжными стеллажами, деревянным лакированным столом, тем самым роялем и большим старым креслом с очень высокой мягкой спинкой, обтянутой королевской стяжкой. Уже знакомая белесая еле уловимая в вечернем полумраке фигура скучающе проплыла к этому креслу, опустившись в него. Парень отклонился назад и прикрыл глаза. Он выглядел так умиротворенно, спокойно. И безжизненно. Несмотря на его раны, кровь на его одеянии, глубокие впадины глаз, он все равно не пугал. Его существование в целом да, но не он сам. Что-то в нем было такое, что убеждало в безопасности рядом с ним, покое. Я вдохнула поглубже и все же вернулась к двери. Тихонько открыв ее, я переступила порог, стараясь не шуметь. Аккуратно скинув обувь, шмыгнула в кабинет. Томас тут же подскочил с места и, кажется, собирался удалиться, но я выставила руки перед собой, точно как он в прошлую нашу встречу: - Стой! Стой, я не… оставайся, я не прогоню тебя. - Я лишь не хотел вновь пугать вас, мисс, - фигура кротко склонила голову в знак приветствия и уважения. - В прошлый раз я позволил вам увидеть себя и, кажется, сильно тем вас потревожил. Я подметила, что от его тихого бархатистого голоса и манеры речи по моим рукам побежали мурашки, но куда более приятные, чем в первую нашу встречу. Это скорее показалось удовольствием как от кусочка безумно вкусного шоколада или красивой, трогающей сердце, песни: - Я… такое не… не каждый день видишь. Я была напугана не тобой, а… в целом самим фактом, ну, понимаешь? Мне надо было, эм, переварить это все. - Пере… - парень замялся, явно не привыкший к нынешним нормам общения и выражениям. Я смущенно улыбнулась и, наконец, стянула с себя пальто, кинув его на спинку кресла. Пальцами я подцепила украшение в волосах и распустила длинные чуть вьющиеся локоны, помассировав голову ноготками: - Знаешь, я устала и хочу выпить чаю, но буду рада, если ты останешься, и мы поговорим. - Вы хотите побеседовать? - Ага. Идешь? Или… как ты… телепортируешься? Томас вновь посмотрел на меня совершенно непонимающим взглядом, но быстро встрепенулся, посчитав это невежливостью, что меня слегка позабавило. Если в целом упустить факт, что я говорила с призраком. Я направилась в сторону кухни. Рука остановилась возле выключателя на стене. Мне вдруг подумалось, что как только я включу свет, Томас исчезнет и все вместе с ним, весь мой настрой и заодно с трудом напущенное на себя спокойствие. Так что я, в общем-то уже привыкнув к полумраку, набрала воды в чайник и включила его одним нажатием кнопки, достала голубенькую фарфоровую чашку и кинула в нее чайный пакетик. Обернувшись, я взвизгнула: - Ты что?! Не появляйся прямо за спиной! - Прошу прощения, мисс. - Флоренс, хорошо? Не мисс и не так официально. Мне… неловко. - И вновь прошу прощения, мисс… кхм, Флоренс. - Ты… чай не пьешь, да? - К моему сожалению, не представляется возможным. - И правда жаль… Чайник издал неприятный писклявый звук. Налив кипятка в чашку, я села за небольшую стойку на высокий барный немного скрипучий стул, уставившись на своего необычного собеседника. Он с минуту еще померцал на прежнем месте и только потом двинулся ко мне, заняв место напротив. Как уж он располагался на мебели, не проваливаясь сквозь нее, я предпочла не думать: - Эм… итак, - начала я, прокашлявшись. - Ты Томас. Этот дом был твоим. Когда это было? - В 1880-х годах. - Ого… и ты так долго здесь. - Признаться, я не сведаю, сколько прошло с тех пор времени. - Сейчас двадцать первый век, 20-е годы. - Совершенно иной и чуждый мне мир. - Полагаю… Ты ведь не видишь ничего за пределами этого дома? - Я не могу покинуть эти стены, вы правы. - Это ужасно. Столько лет быть запертым в одном здании и не иметь возможности видеть мир, людей. Это… одиноко. - Я наблюдал за жильцами дома, хотя, признаюсь, они не вызывали во мне интереса, лишь скуку. - А они тебя видели? - Нет… вы первая, с кем я говорю. - И ты не удивлен? - Воскликнула я. - У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела. Тебя ведь тоже тогда хоть как-то должно было шокировать. - Я… не привык ярко проявлять эмоции перед незнакомыми мне людьми. Но вы правы, я удивлен. И крайне заинтересован в том, чтобы понять, как это возможно. Хотя вряд ли я способен что-то сделать для этого. - Как и я в общем-то. Даже предположить не могу. Пока я все еще склоняюсь к мысли, что я двинулась крышей. - Ваш слог… сложен для меня, - смутился Томас. - Сошла с ума то есть. Мы оба замолчали. Я опустила глаза в свою чашку, крутя в голове сотни вопросов, но не решаясь задать ни один из них. Кто он? Как умер? Почему остался здесь? Сколько ему было лет? Какова история его семьи? И еще много-много подобных. А еще я не знала, как именно общаться с ним, чтобы не слишком напугать или оскорбить привычными для моего времени выражениями и простотой речи, что для него скорее всего звучало как ужасное невежество. Но тут мне в голову пришло нечего иное: - Так… ты иногда видим, иногда нет. При этом ты все время в доме… Где я иногда хожу… ходила почти раздетой, пела, говорила сама с собой. Боги, выходила из душа в чем мать родила! - Я не… не смотрел, ни разу, даю слово, - сдавленно прошептал парень. - Поете вы красиво, но я не следил за вами целыми сутками и ни в коем разе не позволял себе подглядывать за леди в неглиже. Я взглянула на собеседника с пронзающим прищуром. Если бы не его смертная бледность, я бы смогла разглядеть покрасневшие яблочки щек, я была в этом уверена. Наверное, ему действительно стоило верить. Этот человек… призрак, как бы то ни было, создавал впечатление покоя и доверительности: - Х-хорошо, - выдохнула я, наконец. - Вы… не съедете теперь? - Томас явно с трудом удержался, чтобы не добавить в конце привычное ему «мисс». - С чего бы? - Вы живете в доме с призраком. Любой другой человек уже сбежал бы. Право признаться, вполне возможно, и я сам бы так поступил. - Я не любая, - хмыкнула я. - Да и мне доверили уход за этим домом, я не могу нарушить обещание. - Миссис Макдафф уехала надолго? - Честно говоря… она не сказала. Что-то случилось у ее дочери в Канаде, так что… пока я здесь, но на сколько, не знаю. Однако я не сбегу. В конце концов когда еще посчастливится поболтать с привидением девятнадцатого века? - Я, эм, искренне рад и польщен, что вас более это не пугает и не вызывает неловкости. Мне очень не хватало бесед в моем смертном одиночестве, так что с удовольствием проведу с вами хотя бы короткое время, дабы немного скрасить эту вечность. Это останется приятным воспоминанием. Теперь я ощутила, как загорелись мои собственные щеки и вновь от его красивых речей, ласкающих утомленный обыденными сухими разговорами слух: - Что ж, - я сделала последний глоток, допив уже остывший чай, - мне будет приятно. А пока извини, мне пора спать, - улыбнулась я, всполоснула чашку и направилась к двери из кухни, но обернулась напоследок. - Доброй ночи, Томас. Учеба и подработка особо не оставляли мне свободного времени и возможностей для качественного отдыха, но я так сильно загорелась идеей, чтобы побольше узнать о доме и Томасе, что меня это вовсе не смущало. В один из выходных дней, отложив конспекты и книги, я последовала совету хозяйки особняка и отправилась в самую большую библиотеку города. Это было старое здание из темно-красного кирпича с высокими башенками по бокам от основного входа и почти трехметровыми тяжелыми дверьми с огромными металлическими ручками. Пройдя внутрь, я на минуту растерялась. Высокие потолки и аромат тысяч фолиантов сразу же окунули меня в новую необычайную атмосферу. Стараясь все же не сильно на это отвлекаться, я быстро нашла ресепшен и кое-как смогла объяснить женщине за ним, что именно я искала: - Вам нужны какие-то точные годы? - Эм, ну, конец XIX века в основном интересует. Можно и больше, если есть. - Хорошо, - дама лет шестидесяти с абсолютно белыми, собранными в пышный пучок, волосами, начала что-то писать. - Это проходной талон. Паспорт с собой? - А, эм, да, - я быстро нарыла в сумочке документ в простой темно-красной обложке. Женщина внесла мои данные на талон, попутно заполнив их и в каком-то реестре на стареньком компьютере, а потом передала паспорт с талоном мне: - Наверх по лестнице, по коридору направо. Архив номер шесть. Данные по этим домам там, вам выдадут по этому талону. Выносить документы за пределы архива запрещено. В день вы можете изучать их не дольше часа, таковы правила, система отслеживает. - Спасибо, - напряженно выдохнула я и направилась к широкой лестнице с лакированными изогнутыми перилами. «Какие однако порядки», - подумалось мне. Найдя нужную дверь с табличкой «Архив №6», я тихонько постучалась и вошла. Здесь уже было совсем иное помещение с куда более низким потолком, но, кажется, бесконечными рядами стеллажей, уходящих далеко вглубь здания: - У вас талон? - Уточнил мужчина лет тридцати за более простенькой стойкой. - Да, вот, - протянула я бумажку. - Садитесь за стол, - мужчина указал на несколько скромных столиков у стены рядом, - я принесу. У вас будет час на изучение. - Да, спасибо. Я повесила маленькую сумочку на спинку старого стула и пристроилась в удобном уголке, включив расположенную на столике темно-зеленую лампу в стиле 70-х годов прошлого века. Мужчина быстро принес мне пару книг и папку с отдельными листами, явно очень старыми, с немного поплывшими на них чернилами, а сам вернулся за стойку. Пока, все, что достаточно было мне знать, это адрес дома, не особо собираясь копать куда-то глубже. Так что я без труда по оглавлению нашла необходимые мне записи. Это были скорее реестры, кому, когда и как передавались здания, стоимости этих домов на тот или иной год, его площадь и прочие сухие факты. Отыскав нужную страницу, я начала вчитываться в местами плохо пропечатанные буквы. Дом, в котором я поселилась, был построен примерно в 1750-х годах некой парой Зельдой и Ричардом Нойманн, немцами по происхождению. Однако позже особняк числился за роставщиком как уплата за большие долги семейства. Несколько лет дом пустовал, пока его не выкупил Джозефф Шарп в 1826 году. Далее дом перешел к его сыну Хэйли Шарпу, но на этом записи закончились. В этой книге. Я взяла в руку папку с листами, надеясь найти в них какую-либо дополнительную информацию и не зря. Мое время подходило к концу, когда я долистала до нужных страниц. Это был не реестр с четкими датами и адресами, а будто бы некие заметки журналиста того времени, публикующего местные новости о жителях его времени, а может быть всего лишь урывки из личного дневника: «И вновь все разговоры нашего, попрошу заметить, не особо уж одаренного скромностью города, заняты юным наследником дома Шарпов по Машитерс Уолк. Сын недавно почившего герцога Хэйли готовится принять пост отца, попутно заботясь и о быстро угасающей следом за мужем миссис Шарп. Трагедия за трагедией настигают это злополучное поместье. И какова же судьба ожидает этого желанного для многих барышень парня, столь скромного, при том образованного, богатого, учтивого и крайне привлекательного собой? По Ромфорду уже полилась волна обсуждений и споров, какой же из молодых девиц достанется Томас Шарп и его владения. Кажется, предстоит нешуточная борьба между сотнями миленьких и, конечно, до ужаса сочувствующих юных леди и их матерями, желающими выгодно пристроить своих дочерей. Но посмею себе заметить, что вряд ли парень такого рода и его ума станет высматривать даму сердца в нашем пригороде, предпочтя им более интересные перспективы в близлежащем Лондоне». - Простите, ваше время вышло, - кинул мне мужчина за стойкой. - Д-да, конечно, - встрепенулась я будто после странного и глубокого сна. - А я ведь могу прийти завтра и продолжить? - Да, можете, также отметившись внизу заново. И сейчас подойдите туда же, вам поставят печать, что вы вернули книги и документы. - Хорошо, благодарю. Возвращаясь домой, я все вертела в голове прочитанные строки. Шарп. Томас Шарп. Это ведь именно тот Томас, что наглым образом нарушал мой ночной покой? Герцог? Я рвано выдохнула. Вот так поворот. При том парень не показался высокомерным, зазнавшимся или гордым, хотя как раз вполне утонченным и благородным. Жаль не хватило времени узнать больше. Но я намеревалась снова прийти в этот «Архив №6», чтобы изучить историю моего домашнего призрака более досконально. Зайдя в дом, жизни, а точнее того, кто уже давно почил, я не обнаружила. Возможно, потому, что день был еще в самом разгаре. Призраки зависят от времени суток? Казалось глупым даже задаваться подобным вопросом. С трудом заставив себя не думать о том, где сейчас находился Томас, я переоделась в домашний брючный костюмчик и отправилась на кухню готовить обед, прихватив учебные конспекты. Быстро настругав себе простой овощной салат и поджарив колбаски, я позволила себе уйти в столовую и устроиться за более удобным столом, разложив буклеты и тетради вокруг себя. Я ушла в текст с головой, попутно уминая обед, когда рядом скрипнула половица, а картина на стене колыхнулась, заставив меня вздрогнуть: - Том… Томас? - Осмотрелась я вокруг. - Это ты? В ответ лишь звенящая тишина. И ни единого признака чуть заметной белесой фигуры, плавающей в воздухе. Наверное, то был сквозняк. Ничего такого. Только пару секунд спустя книга, оставленная на кресле в углу, упала на пол. Я втянула воздух поглубже: - Мистер Томас Шарп? Легкий ветерок, чуть уловимое касание холода и шелест бумаг. Еще несколько секунд тишины. - Вы что-то узнавали обо мне? - Долетел, наконец, до меня настороженный догадливый голос. Ту самую фигуру я заметила не сразу. В дневном свете Томаса было еще сложнее рассмотреть, он растворялся в пространстве комнаты, колышась на легком сквозняке. - Я… да, я нашла немного… информации, - сконфужено ответила я. - Ты… герцог! Теперь уже мне неловко обращаться к тебе так… грубо и невежливо. - Я не хотел об этом говорить именно потому, что это все осложняет. Мой статус делает меня недоступным прочим людям и отталкивает от меня собеседников много положения. - Не сейчас. Не в наше время, да и не в нашем случае. Обещаю. - Больше вы ничего не узнали? - Не особо. Только… только про смерть отца, прости. - И больше не нужно. Этого достаточно. - Почему? Я хочу узнать о тебе больше и, может быть, понять, почему ты все еще здесь. - Пусть остается все, как есть. - Извини, если я тебя этим задела, - протянула я, понимая, что все равно не перестану искать. Просто буду впредь держать язык за зубами. - Я… не слышала ранее фамилию Шарпов и существовании герцогов в этом районе. - Мой род прервался на мне, потому в ваше время вполне резонно, если о нашей семей давно не сведуют. - Мне жаль, - искренне ответила я, чувствуя вину за поднятую тему. - Я надеялась, что… - Вы сами из благородных семей? - Сменил тему Томас. - Эм… нет. Полагаю, что нет. Сейчас такое разделение встречается реже, да и я ничего не знаю о своих предках. - И, прошу прощения за такой интимный вопрос, вы не замужем? Я криво ухмыльнулась: - Для вашего времени я уже старая дева, да? - Не хотел вас обидеть, я не… - парень виновато опустил глаза на свои руки, нервно перебирая длинные пальцы. - Все хорошо. В наше время никто не торопится, девушки куда свободнее в выборе, когда и за кого выходить. Не скажу, что нет тех, кто осуждает, но это никак не влияет на нашу жизнь и семью, не портит… репутацию и все такое. - И что же, никто не подыскивает выгодную партию для воссоединения значимых чинов и фамилий или в иных общих интересах? - Ну-у-у, - искренне задумалась я, - в крайних исключениях и может быть у каких-то народов. Но в целом современное общество ушло от этого. Томас нахмурился, уставившись взглядом в окно и о чем-то задумавшись. Его силуэт все сильнее мерцал и сказался в облике помещения. Лицо мужчины казалось еще более уставшим и измученным: - Прошу прощения, мне тяжело долго находиться в дневном свете, - и мистер Шарп исчез. Вот и ответ на недавний вопрос. Я потерла виски костяшками пальцев, прогоняя весь наш диалог в голове заново и жалея о некоторых брошеных словах. Как и ощущая жуткий стыд от лжи, что не продолжу искать информацию об этом парне и его семье, хоть и вовсе не давала на то прямого обещания. Этой ночью я не слышала ни шорохов, ни тихого напева, от того почувствовав себя еще хуже. И на утро я все же решила отложить идею посещения библиотеки. В другой день, когда и если чувство вины уйдет. Хуже того, я даже начала нервничать, что Томас больше не явится мне. Хотя возможно, так будет проще узнать все о нем, не обсуждая и не вгоняя его, да и саму себя в жуткую неловкость. Утолить любопытство и дело с концом. Почти весь день прошел за учебниками и заметками по ним, так что к вечеру я чувствовала себя разбито и вяло. В голове разлился туман, путая мысли. Налив теплого чая в кружку побольше, я ушла в кабинет, придвинув кресло ближе к окну, в тишине наблюдая за редкими прохожими, укрывшимися под зонтами от небольшого дождя. Не хотелось ни думать, ни читать, ни смотреть телевизор. Ничего. Нужен был именно этот покой. Но его нарушил странный звук от куда-то сверху, будто что-то упало, но где-то на крыше. Я замерла, не зная, стоит ли это моего внимания, но все же решила подняться и проверить. Пройдя на второй этаж, я остановилась, вновь вслушиваясь в звуки в доме. Где-то что-то шелестело и поскрипывало. Пройдя дальше, я поняла, что шум доносился с чердака через небольшой люк в потолке. Найдя что-то отдаленно подходящее под крюк, я подцепила ручку дверцы и с усилием потянула вниз, раскладывая лестницу, ведущую под крышу дома. Включив фонарик на телефоне, я поднялась наверх. Здесь почти все было заставлено какими-то старыми винтажными вещами, сломанной мебелью, коробками и даже детскими игрушками вроде небольшого покачивающегося пони. До меня вновь долетел скрип. Оглядевшись, я поняла, что от поднявшегося сильного ветра открылось небольшое круглое окошко со старой деревянной рамой. Прикрыв его, я вновь осмотрелась. Здесь было жутко пыльно и повсюду висела паутина, от чего было не по себе, но все эти вещи были так любопытны, что уходить не хотелось. Я присела возле пары коробок с выгрызенными уголками, видимо, обитающими здесь мышами. Не сразу решившись, я все же распечатала одну из коробок, поставив телефон поудобнее, чтобы фонарик освещал содержимое. Здесь был собран всякий мелкий хлам, но, судя по всему, довольно старый: небольшие латунные подсвечники, пустые чернильницы, записные книжки с чьим-то размашистым почерком, пожелтевшие открытки, разбитая ажурная вазочка, статуэтки и даже карты. Пробравшись глубже, я обнаружила несколько овальных рамок с разбитыми стеклами. Все они были пусты, кроме одной. Взяв ее в руки и смахнув пыль, я поднесла фонарь ближе и всмотрелась в размытое блеклое изображение. Томас. В черном строгом костюме и белой рубахе с небольшими воланами. Волосы его были такими же черными, что он теперь утратил в своем призрачном облачении. На кресле перед ним сидела худенькая девушка в белом платье с почти невесомой фатой. До меня дошло. Это было свадебное фото. Только лица молодых не отображали ни счастья, ни искренней любви.