Давно написанный сценарий

Рон и Гермиона взяли протянутые документы от Гарри, прошлись по написанному, а после перевели недовольные взгляды на Джеймса. — Ты оказался прав, — вздыхая, произнёс Гарри, глядя на Тома. — Я редко ошибаюсь. — Рон, Гермиона, подмените нас с Томом, сегодня мы не вернёмся в Министерство. Есть важный разговор, — заявил Гарри. — Конечно, Гарри, — вздохнула Гермиона. — Ты проклял мою сестру? — Рон всё утро желал узнать ответ на вопрос. Джеймс не стал лукавить и согласно кивнул. — Рон! — попросил Гарри, когда тот поднял палочку. — Он мне нужен. И Джинни он поставит на ноги, так же? — Ей уже ничего не угрожает, — заявил Джеймс. — Но ты хотел её убить! Убить! — закричал Рон. — Она выжила. Но да, ожерелье должно было её убить. Её будто что-то спасло. Рон с Гермионой сразу уставились на довольного Гарри. Всё же он отпустил её с миром, желал счастья, и его магия Смерти помогла Джинни. Гарри взял за руку Тома и протянул вторую Джеймсу с Драко. Разборки будут не в банке. Первым подошёл Джеймс, взяв за руку Гарри, а уже после и Драко накрыл их руки, аппарируя в Блэк-мэнор. — Значит, ты мой крестраж из философского камня, так? Гарри сбросил плащ, снимая галстук и расстёгивая первые пуговицы белой рубашки, которая шикарно смотрелась на авроре, отчего Том облизал губу языком, а сам быстро пошёл наливать всем вина. — Да. — А чем ты думал, когда женился на Малфое? Мы одно целое! Если бы я не умер от Авады пять лет назад, я был бы женат! Драко и Джеймс удивлённо переглянулись, явно не ожидая такого поворота событий. — Но мы не женаты, — напомнил Драко. — Потому что философский камень создал целую душу, потому что Дары вернули целую душу, но я до сих пор твой хозяин! Дебил! — Львёнок мой, выпей, — попросил Том, видя, как занесло любимого аврора. Гарри осушил бокал залпом, а второй уже так быстро не пил. Джеймс видел, как Том нежно и заботливо смотрит на Гарри, и как его взгляд темнеет, стоит ему посмотреть на супругов Малфой. Любовь! А Тёмный лорд любить не умел. Джеймс ошибся. — Значит… Ты вернёшь меня? Драко крепко обнял со спины Джеймса, пытаясь не показать страха. Гарри видел, что Драко любит именно его крестраж. Не самого Гарри. И это наводило на мысль, что нужно во всём разобраться здраво. — Расскажите, как вы… как вы сошлись? — не понимал Гарри, допивая содержимое бокала, а после садясь возле Тома на диван, который скучающе смотрел на перепуганного Джеймса. — Ты меня никогда не боялся и ничего не боялся, — шептал Том на ухо. — А Джеймс умеет бояться. Вы разные. — Я думал, ты ничтожество, — честно признался Джеймс. — Думал, что ты бесхребетный и бесхарактерный. — Во мне семнадцать лет жил крестарж. На моих глазах умирали близкие мне люди. Я умер и вернулся. Думаешь, я бы стал амёбой? Мой дорогой крестраж, я пытаюсь держать свой разум в узде, или судьба гоблинов постигла бы мир. В общем, в Аврорате я пытаюсь девать куда-то энергию. — Теперь я буду её забирать, — Том нежно поцеловал щеку Гарри, и тот улыбнулся. Оба не стеснялись своего отношения друг к другу. — Мы познакомились в Париже, — начал Драко, видя, что Гарри всего лишь хочет быть с Томом. — Я сразу узнал его. Мы поговорили. И он не стал скрывать происхождения. Это случилось перед четвёртым курсом. А дальше воскрес Волдеморт. Мы общались через ноутбук, который мне подарил Джеймс. Я спас тебя в мэноре ради Джеймса. Чтобы он не заканчивал твой путь. Мы влюбились почти сразу. — Ты мне понравился в магазине мадам Малкин, — припомнил Гарри. — И я жутко тебя ненавидел за то, что ты обозвал Рона. Видимо, от меня отделись та часть, которая прониклась тобой. Неудивительно, что я тебя так возненавидел после, — улыбался аврор. — И как бы ты тогда нас делил? — хмыкнул Том. — На двоих бы поженился, будь я влюблён. У меня выросли амбиции, но тебе волноваться не о чем, — честно ответил Гарри, сжимая руку Тома. — За что пострадала Джинни? — Дамблдор сказал, что она или ты можете быть сосудами Волдеморта. Тебя убил сам Волдеморт, а значит, Джинни могла быть сосудом, — произнес виновато Джеймс. — Я ошибся. — Ты доверился Дамблдору, как и я. Джинни… Джинни выжила из-за моей магии. Она очень сильная. И охраняет самых важных мне людей. Артур Уизли переплетается с Блэками кровью, а я — Блэк. После смерти Фреда я произнёс заклинание крови, чтобы была минимальная защита для Билла, Чарли, Джорджа, Рона и Джинни. Для пятерых. Не для их детей или семьи. Я не желаю быть мужем Драко даже на подсознательном уровне. Я введу тебя в Род, как Джеймса Карлуса Блэка. И таким образом старший сын Поттер, а младший — Блэк. И наша крестражная связь навеки разорвётся. Я уже не смогу тебя вернуть в себя. — Но ты можешь, почему не делаешь? — Это очень тёмное заклинание, — заявил Том. — Пусть оно умрёт вместе со мной в Британии, надеюсь, шаманы моего племени никогда его не поведают. Никому. А ты Малфоя хочешь бросить? — Нет, — сама мысль, что он расстанется с Драко убивала Джеймса. — Потому что мы разные. Ты уже личность. Не хватало мне ещё чувств к Малфою! Меня стошнит, — закатил глаза Гарри, а Том победно улыбнулся. — Пошли, приму тебя в Род, а после, как хочешь, но Джинни должна до конца недели встать! Уяснили оба? — Д-да, — прошептал Драко, который боялся Гарри не меньше Волдеморта. Стоило близнецам уйти, как Том сделал глоток вина, оценивая повзрослевшего Малфоя, так влюблённого в ту версию Гарри, которую повстречал у мадам Малкин. — А ты молодец. Не упустил шанса быть с мальчиком-который-выжил! — А ты, — Драко подошёл к Тому, понимая, что легилимента не уничтожить так, как хочется, — вообще познакомился с Национальным героем Британии! Том плотоядно улыбнулся, желая показать Драко место, но его чокнутый близнец тут же начнёт охоту, как в Средневековье. — К моему Гарри не подходи. Никогда! — приказал Том. — Или уничтожу. — Я не боюсь тебя. — Разве после смерти Волдеморта метка не должна была исчезнуть? Остался шрам, верно? — У всех остался шрам, и? — Ничего, но я знаю море тёмных заклинаний, могу сделать больно, — оскалился Том. — Знаешь, было бы обидно, если бы Тёмный лорд воскрес, да? Думаю, если бы теория Дамблдора оказалась верной, то Малфои были бы в полной заднице. А ты смеешь себя показывать. Джеймс починил тебя. Мы с Гарри всегда можем сломать обоих. Драко сглотнул, слыша шипение в голосе Тома, как это делал Волдеморт на собрании. Малфой ненавидел наследников Слизерина и радовался, что этот последний. — Готово, — заявил Гарри. — Свалите на хрен! Малфои быстро покинули поместье, а Гарри тяжело выдохнул, подходя к дивану, но был перехвачен руками Тома, который продолжал сидеть и глядеть снизу вверх на Поттера. — Мы остались вдвоём, — улыбнулся Том, расстёгивая ремень на брюках аврора. — И я тебя не отпущу, пока не попробую. К тому же, я переехал сюда жить. Гарри улыбнулся Тому, оседая на его бёдра, зарываясь пальцами в волнистые и мягкие волосы, а самого била дрожь. — Я не был с мужчинами, — напомнил Гарри. — Я всё сделаю. Я желаю управлять ситуацией и тобой. Гарри только и мог, что кивнуть головой, когда его шеи коснулись мягкие губы, от которых по всему телу прошла дрожь. Тело Гарри тряслось, он желал Тома и желал настолько, что боялся потерять контроль действий, ведь хотелось быть громким, хотелось сжимать плечи Тома до боли. — Гарри, отпусти себя, — просил Том. — Отпусти. Том расстегнул на Гарри пуговицы рубашки, оголяя тело со шрамом от медальона. И Том не мог не пройтись по нему языком, облизывая. Гарри плавился от поцелуев Тома. Его Тома. Единственного в мире наследника Слизерина. Гарри сорвался на ноги и отошёл от Тома, подрагивая от страха, будто он предаёт память родителей. — Моя совесть… — Пусть молчит, — Том поднялся и подошёл к Гарри, снимая рубашку. — Я твоя совесть. Ты заслужил приз — любящего мужчину рядом, а кто он — не важно. У меня другое имя. — Я знаю твоё имя. — Да! И ты единственный, кто имеет право его стонать. Том провёл ладонями по телу Гарри, а после накрыл губы страстным и напористым поцелуем. Поттер не мог устоять. Его плоть сразу же отозвалась стояком, а мозг взял отпуск. Гарри обхватил Тома за шею, прижимаясь к нему, постанывая в поцелуй. Гарри задыхался от жарких поцелуев в шею, его медленно опускали на мягкий ковёр перед камином, а сам Том страстно вылизывал соски своего мальчишки. Это всегда был его мальчишка, само пророчество об этом говорило. Язык Тома кружил вокруг пупка, а руки стаскивали с Гарри всю одежду. Возле сапог пришлось повозиться, но Тому понравилось сидеть и расшнуровывать их, а после обнажая всего Гарри, который и пошевелиться боялся, будто девственник. Тому нравился такой Гарри, он медленно снял с себя верхнюю одежду, а после и нижнюю, но не вернулся к губам Гарри, а нежно провёл по ногам Гарри, на бёдрах хватка стала сильнее, а члены обоих нагло пачкали животы смазкой. — Мой мальчик. Всегда был моим. Надеюсь, — он резко сжал горло Гарри, — никаких Малфоев в твоём сердце нет? — У меня амбиции побольше, я предпочитаю Тёмных лордов. — Вот это настоящий ответ. — Это всё возбуждение. Том оскалился наглому ответу, страстно накрывая губы Гарри своими, а после опускаясь к члену аврора, вбирая вставшую плоть в рот. Гарри почти кричал от наслаждения, сжимая ковёр пальцами, пока губы Тома нагло облизывали головку, а пальцы кружили возле дырочки. Гарри задыхался. По всему телу ходил ток, будто искал выход, чтобы молнией ударить. Но Том и был той самой молнией, которая доводила до исступления Поттера, стонущего его имя. И Том про себя ухмыльнулся, ведь не ошибся, что его имя во время секса из уст Гарри звучит незабываемо. Его пальцы нагло разрабатывали дырочку, а губы возвратились к шее, где Том собственнически оставил уйму засосов. А Гарри и не перечил. Он плавился в умелых руках под жарким телом возлюбленного. Когда пальцев стало четыре, Гарри не мог сказать, так же, как и не мог сказать, когда Том прошептал заклинания очищения и смазки. Зато мог сказать, когда член Слизерина вошёл в тугое колечко мышц, не знающих ласки. Гарри замер, пытаясь понять, что произошло, а Том продолжал вылизывать его шею и соски, возвращаясь к губам, которые охотно отвечали. Том двигался медленно, будто прощупывал почву, пока Гарри и сам не понял, зачем тот так делал. Когда Гарри не заметил и не ощутил укус соска, а почувствовал настоящий экстаз по всему телу, то Том понял, что зацепил самую важную точку, и стал туда вбиваться. Гарри не таял. Гарри расстаял. Он крепко обнимал шею Тома, крича от наслаждения, пытаясь дышать, а Тому хотелось, чтобы тот задыхался. Том осторожно завёл руки Гарри над головой, переплетая их пальцы рук, не отводя взгляд от мокрого, покрасневшего от наслаждения Гарри, чьи губы были приоткрыты, пытаясь ухватить воздух, а Том не мог их не попробовать, чтобы не укусить. Том никогда не чувствовал в себе такого желания подарить наслаждение, и никто не отдавал себя ему так, как Гарри. Гарри даже не собирался открывать глаза, чтобы увидеть, не замыслил ли что-либо Том. Он доверял. Доверял, сжимая ногами талию Тома, сходя с ума, не в состоянии отказать себе в оргазме, который забрызгал животы обоих. Глаза Тома вспыхнули похотью, и он отпустил руки Гарри, позволяя ему переводить дыхание, а сам слизал семя с груди Гарри, кончая внутрь.

***

Гарри лежал на груди Тома спиной, играя своими пальцами с его, переплетая их, наслаждаясь отдыхом и покоем. — Тебя вводить в Род? — задал интересующий Гарри вопрос. — Я не против, а что? — Я не хочу тебя контролировать. — Так не контролируй, — промурлыкал Том, проводя пальцами второй руки по шее Гарри. — Дай мне защиту Певереллов и всё. Гарри перевернулся на живот, рассматривая Тома, которому казалось, что Гарри слишком много взял на себя. — Я могу поделиться властью с тобой? — Я уже Министр, — напомнил Том, проводя пальцем по шраму на лбу, а Гарри оседлал бёдра Тома и склонился к его губам, даря нежный, но глубокий поцелуй. — Я могу поделиться властью, как с наследником Даров? — Том удивлённо изогнул бровь. — Я — владыка Даров, и я хочу иметь их наследника. Это отнюдь не Тедди, он не Певерелл. — Если я стану их наследником, я смогу использовать их силу и стану равным тебе в Роду. — Да, — улыбнулся Гарри, отчего Том пришёл в шок и восторг. — Я никогда не обижу тебя, Гарри. Никогда. Гарри улыбнулся, накрывая губы Тома своими, а после опускаясь вниз к его члену, чтобы сделать приятно. Том не мог отказать себе в подарках. Сегодня у него их два: наследие и любимый.