Подлецу всé к лицу

***

«Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.» – заголовки пестрили этой фразой. Эльф смотрел в телефон, открыт сайт развлекательного СМИ – и, чёрт, этот пост за несколько часов стал самым популярным у них за последние три месяца. И посмели же выпустить эту чушь в свет. И эту чушь поддержали правительственные СМИ. Они решили, что нянька им больше не нужен? Какой странный способ; не отправили на пенсию, а решили нажить могущественного врага. А ведь вчерашний день казался раем, впервые никто и ничто не играло на нервах, блаженство, но сознание под вечер включило тревогу, тараканы выплясывали до часу ночи, пока Эленвен не сдался, выпив таблетку транквилизатора. То и не тревога, а чуйка была! Эльф лежал в кровати и ребячливо дулся. Эта фраза вырвана из контекста, выставляя премьер-министра мелочным. К счастью, дальше расписывалось о том, какой он филантроп, благотворитель и покровитель, не делая различия между несчастьями своих граждан и инорасцами. Однако, нет дыма без огня, Эленвен читал так внимательно, будто перед ним секретные правительственные бумажки, анализируя каждое слово. Зачем такое провокационное начало, зачем начали рассказать публике о его поступках? Ничего из этого не согласовывали с ним. Долистав до конца "Сплетни о звёздах", он добрался до маленькой колонки "Самые завидные холостяки Мэриду" – список всех свободных больших шишек в любой области, любого пола и вида, населявших их планету. Эленвен скрипнул зубами и резко сел на кровати, царапнув ногтем по экрану телефона. Император эльфов империи Лину, с которым они, на минуточку, делили один горшок и ели общие козюльки, а это что-то да значит, подложил свинью и свою обеспокоенность отсутствием других близких существ вокруг Эленвена вывел на окологосударственный уровень. Нет, конечно, информация о холостяцком статусе имеется в интернете в открытом доступе, да кто ж рискнет? Вот и дорогой Люцианус — (Эленвен: кактус ему в анус) — решил всем желающим дать пинка: "Ох, он очень милый и скромный, даже если и не выйдет завязать отношения, дружить с ним – благословение!". Его Величество знает, что премьер-министр всех продинамит, держась за статус холостяка зубами; расчёт на то, что в процессе отшивания всех неравнодушных, с кем-то да подружится. Молодец, затейник такой! И Эленвен лишь для виду пофырчал, так как в ожиданиях – ласково отказать паре десятков эльфов. Это уже большее, что могла позволить придумать собственная самооценка. Кто знал, что многие не побрезгуют межвидовыми отношениями? Но пока всё тихо, и в планах Эленвена спровадить всех женихов и невест на выход до конца этой недели. Откинув телефон на подушку, эльф предпринял попытку встать, но мигом взвыл от боли. Надежду перестать зависеть от помощи прислужниц-массажисток он не терял уже много лет, достойно уважения. Одно нажатие на кнопку, и в комнату через десяток секунд влетели феи – маленькие создания размером с ладонь, не считая их крыльев бабочек или стрекоз; две подлетели к лицу, оставив на закрытых веках невесомые поцелуи, и принялись за расчесывание волос. Две другие опустились на колени эльфа, массируя с использованием магии худые и слабые ноги, понемногу отступала боль. — Господин желает завтрак в постель, или накрыть стол в зале? Брови понемногу расправились, болезненное выражение лица исчезло, эльф одарил своих спасительниц благодарной улыбкой. — Накройте стол. Закончив собирать его не очень длинные светлые волосы в высокий хвост, феи бегло прижались к его щекам в подобие объятий и улетели в сторону, выкатывая вперёд приговор – инвалидную коляску. Эленвен фыркнул и отмахнулся. — Пока нет нужды, до зала дойти я в состоянии. Идите, я пока переоденусь. Осторожно переставляя дрожащие ноги, Эленвен забрался в гардеробную комнату и упал на пуфик, осматривая владения. Дома эльф предпочитал носить хлопок, шёлк противно скользил по телу, а статус предписывал выходить на работу в деловом костюме. Но он эльф, эльфы ходят так, словно на показе высшей моды. На работу премьер-министр надевает пушистые или большие по размеру вещи, чтобы утопать в них, как в одеяле. Лишь бы никто не акцентировал внимание на его худобе, но невдомек эльфу, что это лишь сильнее привлекает внимание. Сменив пижаму на простой однотонный костюм из шерсти викуньи, эльф почти дошёл до двери в комнату, как снаружи постучали. — Элен, доброе утро. Это твой любимый Люцианус. Ладонь хлопнула по лбу и провела вниз, безуспешно пытаясь снять лицо, выражавшее наигранное отчаяние, пробормотав: "Куда-то внезапно подевалось настроение". — Какой чёрт тебя притащил ко мне, ещё и в такую рань? Эленвен открыл дверь, чуть не сшибив императора с ног и зарядив по лбу. — О, ты в лучшем расположении духа, явно видел новости. Эльф посмотрел на высокого мужчину, одной рукой держащегося за шишку, а другой осторожно обнимая его за талию, чтобы сопроводить к столу. Дорогой премьер-министр недовольно фыркнул. — И ты, зная, что новости я видел, нашёл мужество прийти к Этому Министру? Люцианус прищурился и одарил робкой улыбкой, убрав руку от покрасневшего лба. Эленвен покачал головой, позволяя отодвинуть стул и усадить, а сам порывался позвать фею за льдом, но отмахнулся. Другой эльф сел рядом, где стояла ещё одна порция завтрака. Будет ужасно запятнать такую внешность травмой, ещё и на лице. Такая шишка с помощью льда или чьей-то магии не сойдёт, премьер-министр может насмерть даже щелбаном или тряпкой по стеночке размазать. Холодная и слабая рука прикоснулась ко лбу, делясь прохладой и облегчая боль. Пальцы ласково почесали белобрысую макушку и щелкнули по носу. Люцианус прижал руку друга к своей щеке, ласково щурясь, наколол на вилку лазанью и нарезанный огурец, поднёс к чужим пухлым губам. Знает, выучил, что этот болезненный товарищ с утра не ест, остаётся только упрашивать и кормить с рук, лишь бы тот не грохнулся в обморок и не испытывал болей. — Скажи "ам", за меня, за феечек, за твой холостяцкий статус. Эленвен закатил глаза, но послушно открыл рот, наслаждаясь услугами Его Величества. Съев два раза, Люцианус налил чай и подал другу. — Я хотел извиниться. Эльф отпил и облизал губы. — Я тебя умоляю, не первый раз ты чудишь. Вилка почти отправила в рот третий кусочек "за холостяцкий статус", но замерла. Эленвен сильно нахмурился, почти болезненно. — Ты ни разу за это не извинялся. Что там произошло, выкладывай. Красивый и сильный эльф замялся, виновато улыбаясь и смотря на свою нетронутую порцию на столе. — Что-то пошло не так, и интерес выразили за пределами нашей Империи, и не только представители нашей расы, даже не наш вид. Эленвен отложил вилку с невозмутимым лицом и обернулся, злобно сверкнув глазами. Люцианус покрылся потом, потеряв всякое спокойствие. — Я не знаю, что делать! Эленвен хлопнул по столу. — Муравью хрен приделать! Злобно рыкнув, эльф стал массажировать виски, слабо отреагировав, когда руки оттеснили чужие, умело нажимая на акупунктурные точки на голове. — Мой первый министр, они как с цепи сорвались. Эльф закрыл глаза и выгнул бровь, без слов давая разрешение проложить. — Эти вожди, короли и императоры в край оборзели. Они уже обивают пороги и ждут под дверью твоего кабинета. Но не торопись, я оттянул максимально время. Доедай. Острые кончики ушей дрогнули, зелёные глаза, холодные, как покрытая инеем трава, зыркнули с величайшей злобой к миру. — Чего они хотят? Люцианус сгорбился и болезненно нахмурился, поставив локоть на стол и схватившись за разболевшуюся шишку. — Ты... Пойми правильно, я верил в их добрые намерения. Другие виды в тебе давно заинтересованы, ты – нет, и не знал об этом. Но эти "аристократы" и "буржуи" решили давить своим статусом. Что они о себе возомнили? Угрожать тебе? Они не боятся расстаться с жизнью по щелчку пальцев? Но они уже начали угрожать друг другу, я думаю, как их успокоить. Может, устроить свидания в слепую? Так можно выиграть время, придумать план получше... Бледная рука накрыла его губы, жест такой нежный и робкий из-за дрожи — — Под руку подпездываешь, мальчик, завались. Император разочарованно глядел на друга детства. Потом пришла вина, но премьер-министр привык к выкрутасам и даже не обижается сильно. — Пошли на работу. В здании правительства аншлаг, или во дворце? — Боюсь, они везде палатки разбили. Эленвен задумчиво почесал бровь и отдал приказ. — Дуй за моим троном на колёсиках и пальто принеси.

***

На лице первого министра можно прочесть разочарование, глубокое такое, всеобъемлющее. Не выдержав, эльф, он же потенциальный жених для остальных, хлопнул со всей дури по своему столу, разбив в щепки даже то, что на нём стояло. Напыщенные аристократы испуганно замерли и, кажется, наконец вспомнили, кто перед ними и почему нейтралитет империи Лину не оспаривают. Не осмеливаются. Страшно. В душе Эленвен ревел не своим голосом: "Мы с вами ничего не будем принимать! Нам с вами на одном поле срать противно!" Но положение диктовало другие слова. Менее резкие. — Пасть на замок. Не так принято налаживать отношения с потенциальным членом семьи. Если осмелитесь, придите завтра и попросите меня о свидании. Люцианус вспомнил как дышать, когда колоритная толпа испуганно отхлынула, чтобы пересмотреть свои взгляды на жизнь. Элен заставил вздрогнуть в десятый раз за одно утро. — Я никогда не ругаюсь матом, блять! Создаётся ощущение, что ещё в утробе матери Эленвен променял физическое здоровье на магический потенциал. Всё же для эльфов это важнее, чем для других видов. Но теперь они все ищут его руки и сердца из-за магической силы, ни о какой любви, как к личности, нет и разговора. Они влюбленны в олицетворение власти, не в человека. Он знает это с детства, когда магия проснулась поздно, и в глазах народа выглядел неполноценным, непонятно, за что мать отдала свою жизнь при родах. Теперь он могушественный маг, временами (большую, огромную, подавляющую часть) прикованный к коляске. Видят в нём равного, нет, даже высшего в премьер-министре только, когда нежный и элегантный инвалид вскочит с коляски и схватит за шею, отведя руку в сторону, пока на ладони закручивается и сгущается, потрескивая, магия. На колени легли большие тёплые руки, аккуратно стряхивая мусор после вспышки гнева. Зелёные глаза стали теплее, наблюдая за Люцианусом. — Я в порядке, это было не дальновидно с твоей стороны, но ты хотел как лучше. Знаешь, для меня единственные искренние чувства, это их страх и твоя забота. В идеале, я бы хотел жить только среди светлых эльфов и фей с единорогами. О, и гномы. Пальцы аккуратно погладили костяшки бледных рук, всё ещё трясущихся от злобы. — Перечислил всех коренных жителей нашей империи. — Потому что симбиоз. Потому что идеально подходим друг ко другу. Не просто сосуществуем, а взаимно заботимся. Люцианус сложил голову на чужие колени, окончательно усевшись на полу у чужих ног. — Оборотни тоже неплохие. Элен скривился. — Добавь конкретики. Эльфы тоже милые, но только Светлые. Дроу, ох... Светлая макушка поднялась. Министр не мог смотреть спокойно на шишку на лбу друга. — Все оборотни послушны клану лисиц и лисьему королю. Эльф склонил голову на плечо и осторожно погладил императора по волосам. — Мы о девятихвостом? Люцианус что-то вспомнил и улыбнулся. — Кстати, они не пришли. Даже не отреагировали на новости. Элен покачал головой. — У лисиц назначена со мной встреча через неделю. Точнее, с их представителем, без понятия, в прочем. Просто надеюсь, что хотя бы они оставят язык за зубами.

***