Подлецу всé к лицу

***

Дневную работу пришлось вынести за пределы кабинета. Охрана, может, и выполняла свою работу, но Эленвена корежила сама мысль, что за стенами сейчас неспокойно и тысячи людей знают, где он. Эленвен вкатил в свои покои на коляске с таким выражением лица, будто прям сейчас испепелит взглядом соседние государства, и, в принципе, вполне в состоянии это сделать. За ним, как неделимая тень, семенил Люцианус — сияющий как медный таз, довольный и абсолютно не чувствующий атмосферу неминуемой расправы. — А че у тебя рожа такая довольная, собака ты сутулая?! — Элен резко дёрнулся на месте, да так, что колёса скрипнули по полу. — Двадцать отказов в неделю — это могло быть терпимо. Но теперь, блять, у меня под окнами лагерь разбивают! Драконы кружат над головой! Дроу какие-то подарки тащат! Ты вообще слышишь? Дроу! Подарки! Светлому эльфу! Ничего не смущает? Там даже люди! Только подумай, они же самые ярые ксенофобы! Спасибо, что вампиры спят сейчас, и водоёмов рядом нет, русалки самые назойливые существа на планете! Ты вообще представляешь, что за свинью ты мне подложил?! Сейчас ещё арахниды с кентаврами придут, и я точно съеду либо в другую страну, либо с катушек! Бог смиловал, оборотней нигде нет, а ведь они самые многочисленные, ещё и ближайшие соседи. Люцианус, не моргнув глазом, поднял руки в мнимой обороне: — Но ведь ты чудесен! Вот все и хотят с тобой познакомиться, подарки шлют. Элен недовольно зыркнул на заставленную коробками и сундуками гостиную. — Ещё хоть слово, и я тебя самого пошлю. Феи, обычно вертлявые и болтливые, разбежались по углам, стараясь не попадаться на глаза. Одна из них, самая смелая, прошептала императору на острое эльфийское ушко: — Ваше Величество, может, переждете бурю? — Не-а, — весело ответил он, — не могу остановиться! Я так люблю его яркое выражение эмоций. Пока они шептались, министр покинул их и укатил к обеденому столу. Постучал ногой, гневно подергал себя за кончики волос, намотанных на палец, не выдержав, вскочил с коляски — ноги и без того дрожали, мышцы горели огнём, но он упрямо нарезал круги вокруг стола, будто пытался вытоптать всю злость. Ещё и гневно пинал ножки стульев, чтобы хоть как-то выплеснуть энергию. До полигона, где можно применять магию, отсюда очень далеко. — Ты ж… сука… — он шипел сквозь зубы, сжимая кулаки. Ноги уже вопили от боли. — Вот же ж блядское… тело… Успокаивать его бесполезно, и насильно усаживать – себе дороже. Люцианус, не теряя ни секунды, подсуетился: — Элен, смотри, тебе шёлковый шарф подарили! Красивый какой, вероятно арахниды или шелкопряды прислали, — и развернул перед ним мерцающую ткань. Дорогую, накапливающую магию, ручная работа именитых мастеров. — Аргх, никак ебнулись?! — Элен вырвал из рук шарф и раздербанил на лоскутки. — Щекотать же будет, как мерзкая многоножка из леса дроу, фу! Не беспокойтесь, это на самом деле брак, и большая часть подарков – дело рук Люциануса. Все остальные подарки давно осмотрели и выкинули, кроме парочки интересных от лисьего клана. Те были отправлены задолго до, и только вчера наконец прибыли. — Ой, точно! — Люцианус стал озираться. — Тогда вот викунья! — и ловко подсунул мягкий шарф прямо в дрожащие пальцы. Элен замер, глядя на подарок, потом медленно поднял взгляд: — Ты… ты специально… — Ни в коем случае, — император сиял как солнце, явно наслаждаясь моментом. Фея в углу фыркнула. Элен не выдержал. Он рванул к Люцианусу — шатко, болезненно — и вмазал ему в плечо, обернув перед этим шарфом кулак, но удар всё равно ощутимый. Тот даже не пошатнулся, только засмеялся: — Ой, больно-больно! А теперь в левое! — Да иди ты! — Элен замахнулся снова, но ударил ещё слабее. Люцианус ловил его кулаки, позволяя бить, но не давая упасть. А потом — обнял. Нежно и сильно, как мама-медведица. — Всё, хватит. Завтра разберёмся. Сегодня — отдых. У меня есть другие министры для работы, эту неделю ты свободен... Хотя вряд ли это для тебя что-то значит, ты всё равно окажешься на работе. Элен хотел вырваться, но… тело предательски сдалось. Гнев уходил, оставляя только усталость. — Ты же знаешь, что у мамочки один такой дурачок? — Да, мамочка! — Фу, нет у меня такого сына. Феи, видя, что буря стихает, робко приблизились с маслами для массажа. Люцианус тут же отобрал флакон: — Я сам! Элен просто застонал, но не вырывался. Его ловко подхватили за бёдра и отнесли к дивану, с которого ногой скинули все подарки. Устроив Эленвена поудобнее и подоткнув подушку под спину, император опустился на колени, закатал штаны другу и снял носки. Эльф устало откинул голову на спинку дивана и молчаливо наслаждался тёплыми сильными руками. Люцианус, мягко напевая, массировал Элену холодные ступни, у стены феи шепчались, подсчитывая, сколько конфет можно стрясти за сегодняшний спланированный спектакль. Элен уже почти не проклинает судьбу. Потому что завтра — ад. Но сегодня кто-то рядом, чтобы сгладить настроение.

***

День начался... сумбурно. Эленвен проснулся с чётким планом: зарыться в бумаги, игнорировать весь мир и, возможно, к вечеру дать от ворот поворот паре-тройке особо настырный женихов и невест. Но воля нескольких сотен людей оказалась сильнее воли уставшего полукровки. В его кабинет ломились без перерыва. Не то что бы попасть в правительственное здание легко, но и встречи с ним хотят не абы кто. Тем более Эленвен сам вчера сказал прийти и попросить о свидании. — Ваше превосходительство, вас ждут! — Премьер-министр, говорят, срочный вопрос! — Господин Эленвен, мы принесли коробку конфет! Он сменил дислокацию — оставил в кабинете коляску, перебрался к другим служащим, закрыл на ключ их кабинет, спрятался под столом, загородившись стульями. Но и туда кто-то постучался. — Я работаю! — прорычали прямиком из самых низов Преисподней, для надёжности швырнув личную печать в дверь. Та отпечатала рисунок октаграммы с кругом, переливающийся фиолетовой магией. Бегство в туалет казалось гениальной идеей. Но даже там его нашли. — Завтра посрешь, замок заело! — орал он, когда дверь затряслась под ударами. Бедная всё равно сдалась и распахнулась. Перед ним стоял Люцианус — с глазами полными надежды и охапкой розовых писем. — Надо решиться, — заявил император. — Давай, была не была! Сходи на свидание и отшей! Я нашёл самую лёгкую первую кандидатуру. Элен хотел возразить, но Люцианус уже тащил его обратно в кабинет премьер-министра. Там уже ждали двое из ларца. Бледные как фарфоровые куклы близнецы-вампиреныши с глубокими синими глазами. В кружевных рубашках и бархатных камзолах — будто выползли из картин прошлого. В руках у каждого — букет чёрных роз. Люцианус бегло представил: — Элен, познакомься! Это господин Имирэль и господин Ювиколь. Они… э-э-э… очень ждали этой встречи! В голове Эленвена прозвучала всего одна мысль: "Кто ж вас так назвал?" Потом он, конечно, вспомнил своё, и даже припомнил второе имя в паспорте, решив больше не возникать со своим мнением. — О, ваше превосходительство… — Имирэль прижимает руку к груди. — Мы так готовились к этой встрече… — Вы ещё прекраснее, чем в легендах, — Ювиколь делает шаг вперёд, протягивая розы. Элен, поколебавшись, берёт оба букета, но смотрит на гостей, как на двух особенно наглых кошек, забравшихся на его стол. — Розы. Без шипов. Как трогательно, — его голос звучит так, будто он только что прочёл собственный смертный приговор. Господин Имирэль томно приложил руку к сердцу. — Слышали, как тяжело вам даётся каждое движение из-за Ael-i-Nuriel. Искренне не хотели беспокоить столь ранним визитом, вампиры предпочитают подроствовать ночью, но нанести вежливый визит надо было. Ювиколь общался шепотом, будто делился страшной тайной. — Мы понимаем боль... Нам тоже очень сложно при солнечном свете... Эленвен старался не вздыхать по своей судьбе и вежливо кивнул, прошёл к своей коляске и сел, мигом испытав блаженство. Люцианус закашлялся, чтобы скрыть смех. — Ну, вам есть что обсудить! Я… пойду проверю, как там дела у единорогов! — и исчезает за дверью. По пути в ресторан на территории правительственного здания (хотя по бумагам ничего подобного) близнецы источали страдание: — О, этот тротуар такой неровный... Вам не больно? — Какой ужасный ветер! Он же заморозит ваши хрупкие кости! Эленвен терпел. — Я инвалид, конечно, но не фарфоровая ваза, — процедил он. — Я не разобьюсь. Ещё хоть слово, и я вас перееду. Ювиколь наигранно ахнул. Близнецы не понимали личных границ в любом случае, так что до Элена быстро дошло, что разговаривать с ними смысла нет. Но попытаться стоит. — Позвольте помочь вам с коляской, — господин Ювиколь схватился за ручки на спинке. Эвен раздражённо проскрежетал зубами и поднял руку, чтобы отмахнуться. — Я не нуждаюсь в-! Но господин Имирэль перехватывает его прелестную руку, прижимая ладонь к своей ледяной груди. — Ваши пальцы такие холодные… Нам тоже всегда холодно. На троих делим бездушный мороз... Элен так и замер, хотя брови медленно, но верно ползут вверх. — Вы… трогаете меня. — О, простите! — Имирэль делает испуганные глаза, но не отпускает. — Мы просто… чувствуем вашу боль. Элен терпит и не вырывает руку до самого ресторана. Потому что Люцианус умолял его "хотя бы попробовать". Дошли они без приключений. Если просить аудиенции гости империи были вполне в праве, то войти даже на территорию ресторана невозможно без поломанных бдящей охраной костей. Сели они у окна, хотя вид на улице всё равно больно паспурный для весны. В заведении вампиры заказали... вишнёвый сок. И то для причастности к приёму пищи. Имирэль с мученеческим видом протянул: — Мы редко едим. Сегодня мы утолим наш голод вашим присутствием. Элен поднял бровь. — То есть вы не составите мне компанию? — О, нет! Мы слишком слабы для такой пищи... Элен молча переставил свою тарелку подальше. Тучи затянулись на дождь, но вампирам и этого было слишком. — Нам бы… тёмный уголок, — господин Ювиколь прикрыл глаза, будто его слепил даже жалкий свет ламп. — Мы так уязвимы, — Имирэль кладёт руку на запястье Элена. — Но с вами… мы чувствуем себя в безопасности. Элен не верит своим ушам. — Вы… надеюсь, не ждёте, что я буду вас защищать? Во всей этой ситуации Эленвен удивлялся лишь собственной покорности. Похоже, даже мозг в стрессе и не понимает, что от него хотят и как вообще на всё это реагировать. Где-то в конце лабиринта из мыслей и попыток здраво осмыслить хоть что-нибудь над мнимой пожарной дверью мигала лампочка с надписью "выход". И не дай бог он доберётся до этой двери в не самом лучшем расположении душа, утопит же в проклятом вишнёвом соке и первого дурачка, и второго. Имирэль нежно прижался щекой к запястью эльфа. — О, мы не смеем просить о вашем покровительстве... Но разве не чудесно, что даже тени становятся добрее, коль вы рядом? Ювиколь водил пальцем по краю бокала, от места соприкосновения расползались узоры изморози. — Безопасность — такое хрупкое понятие... Как и вы, дорогой премьер-министр. Но в вашем присутствии даже вечный день кажется, хм, уютным. Эленвен продолжал буравить взглядом чужой, покрытый инеем бокал, пропустив большую часть часть предложения. Вообще интересно вышло, женихи и невесты информацию о премьер-министре раздобыли, а для самого Элена каждая встреча теперь подобна сюрпризу? Ой, положите, он опять отвлёкся. Имирэль переплел пальцы с рукой эльфа, случайно задев болящую после вчерашних "избиений" одного императора, и был одарен свирепым взглядом. — Ваш гнев — такой же яркий, как дневной свет. Но мы готовы не просто обжечься, а наслаждаться каждым мгновением боли от вашего внимания. Раздражение Элена чуть поубавилось, ему даже стало забавно тут сидеть. В самом деле, что-то он заработался, мало с людьми стал общаться, фрики же такие интересные личности! Ювиколь закусил губу, хотя больше похоже, что он нечаянно зацепился клыком и поцарапался. — Хотим проверить, насколько крепки объятия сильнейшего эльфа. Мы ведь совсем не боимся... что вы нас разобьёте. Элен аж вздрогнул от такой смены темы и внезапного откровения. На такое что вообще стоит ответить? Где-то этажом выше Люцианус подавился от смеха чаем и пытается сдержать кашель, едва не запихав салфетку в рот. Эльф с остатками элегантности медленно вынял руку. — Если вы не будете держать свои конечности при себе — я вас не только обниму, но и тра– Вампиры синхронно ахают, но убирают руки. Неужели передумали? Да нет, вон как щёки порозовели. Вновь подошёл официант — юный эльф-студент, неуклюже несущий поднос. — Простите, ваш заказ… И тут же совершенно случайно подскальзывается на гладком полу, опрокидывая графин с вишнёвым соком на одежду Эленвена. Ебучий сок. Элен быстро смирился со своей участью на сегодня, поэтому лишь грустно вздохнул и обернулся к бедолаге. — Не ушиб–? Вампиры молниеносно вскочили, коршунами глядя на незадачливого официанта. — Как ты смеешь?! — зашипел Ювиколь, внезапно продемонстрировав клыки. — Его тело — это неприкосновенное хрупкое сокровище! — добавил Имирэль, обнимая Элена за плечи. У министра аж лицо скуксилось, словно засунул в рот зелёный лимон и прожевал прям с кожурой. Элен не переставал задаваться вопросами. — ...Чего, блять. Люцианус аж сбледнул на пару оттенков, но не вмешивался, продолжая следить за ситуацией издалека, заговаривая как бабка-шептуха: "отругай, отшей". Официант испуганно отступил. — Но вы действительно сокровище! — господин Имирэль попытался схватить руку Эленвена снова. Тот злобно хлопнул по чужой наглой ладошке довольно ощутимо, вампиреныш аж коротко взвизгнул от боли. — Вы только что сводили меня к "хрупкому сокровищ", которое нельзя трогать. Вот и не трогайте. Господин Ювиколь наигранно ужаснулся. — О, нет! Простите нас за грубость, мы просто хотели проверить, нет поранились ли вы! Имирэль не терял шанса лишний раз пофлиртовать. — Вы ангел, нуждающийся в защите! И мы убьём всех, кто вас обидит! Громкий стук по столу заставил стол покрыться трещинами, бокалы жалобно звякнули, а малочисленные гости уже открыто обернулись на троицу. Элен твёрдо стоял на ногах, тяжело и медленно вздыхая. — Хотели бы помочь, подали бы ебанные салфетки. Это во-первых. Во-вторых, угрожать моим людям не смей. Свидание окончено, всем спасибо. Парнишка, – Элен сменил гнев на милость, смотря на постепенно успокаивающегося эльфа. — помоги дойти до уборной, пожалуйста. Оба близнеца пристыженно пытались открыть рот, но были перебиты тихим: "цыц". — Спасибо за встречу, счёт оплатите. До св–... Прощайте, короче.

***

Люцианус покинул ресторан позже Элена, оказался у ворот здания Правительства раньше, прислонившись к мраморной колонне с видом наигранного безразличия. Но едва коляска любимого премьер-министра скрипнула за поворотом, он сорвался с места. — Как всё прошло?! — выпалил он, перегородив путь. Элен даже не остановился. Коляска плавно объехала императора, оставив того глупо размахивать руками. — Если они сунутся сюда снова, — голос Элена звучал ровно, но сочился ядом, — я подвешу их на кресте посреди двора. Пусть утром коптятся. Люцианус заморгал. — Но— — Следующего кандидата выберу сам. И это будет нежить, наверное. Поздним вечером в вампирском поместье. Имирэль и Ювиколь метались по кустам своего проклятого сада, срезая чёрные розы с намётанной скоростью голодных кроликов. — Осторожнее! — вскрикнул Ювиколь, когда Имирэль чуть не отрезал секатором ему руку. — Цветы нежные, и они же для него! — Прости, но ты видел его глаза? — Имирэль прижал цветы к груди, будто это были не розы, а икона. — Он ненавидит нас... словно тёмное божество. Синхронным движением они обломали шипы своими клыками. — Без колючек, — прошептал Ювиколь. — Чтобы не поранил пальцы... — ... когда будет бить нашим подароком императора, — закончил Имирэль и сладко ахнул. — Даже жаль того немного. Где-то вдалеке, во дворце, Элен очень сильно чихнул, опрокинув чернильницу и запустив в полёт пару бумажек. А вампиры тем временем уже заказывали гроб с гравировкой «С любовью». — Навряд ли эльфу это нужно... — Никогда не знаешь, когда пригодится гроб!

***

Мини-сценка: Хлопок. Люци: одна из любимых тканей, шероховатая и дыщащая. Элен: мягкое, как мамино одеяло. Муслин. Люци: моя жена любит, но Элен едва терпит его. Элен: я однажды угодил в паутину арахнидов, вот ощущения одинаковые. Кто вообще станет к этому прикасаться? Сатин. Люци: гладкий, скользкий и холодный. Элен: меня будто змея обняла... Хлопок. Люци: скользит, обнимает, но есть статическое электричество. А ещё Элен не любит медуз. Элен: Какой ужас! Сожгите это, всё тело чешется, словно по нему муравьи бегают! *швыряет в Люциануса* Мех Викуньи. Элен: представь первый снег, облачко и мех котёнка и лебяжий пух. Ни в какое сравнение с викуньей. Ни давит, ни колется... Меня словно один лис обнял, его хвост такой же приятный на ощупь... Элен: Ты что, разорил казну на эту... *трогает*... о боги, чёрт возьми... Реакция на подарок от Люци: Думаешь, я прощу тебе тот ад с женихами?.. *прижимается к меху* ... Я прощу... Люцианус: Элен, смотри, у меня есть ещё одеяло! Но ты его получишь, только если пообещаешь не убивать послов завтра. Элен *уже заворачивается в кокон*: По рукам, идиот. Люцианус: Продолжаем выяснять предпочтения. Спасибо одному лисьему господину за подарки! Кашемир. Люци: Нежнее хлопка, плотнее шёлка. Как если бы облако решило стать одеждой. Элен: Наконец-то что-то адекватное… у-у, мне нравится! Альпака. Люцианус: Это альпака! Их разводят гномы в высокогорьях! Элен: Гномы? Всегда знал, что на них можно положиться. Бархат. Люци: Мягкий, ворсистый, приятно давит на кожу. Тебе должно понравиться! Элен: Бархат? Ты что, решил, что я теперь буду сидеть на троне, как большая декоративная подушка? Хотя в этом есть смысл... Лён. Люци: это дышащая ткань. Элен: Больше сказать нечего? Примитивно… но сойдёт. Люцианус: Элен, я заказал тебе новый плащ! Вот, потрогай — это шерсть единорога! Элен: Это обычная овечья шерсть. Ты бы не стал трогать бедных единорожек.