Разве я похож на самоубийцу?

      Всё было в этих склизких чернилах. Им не было конца. Они везде. Эти коридоры ведущие непонятно куда, заставляли блуждать нашего героя. Джоуи хорошо постарался. Он усердно работал и делал всё, для того чтобы бизнес развивался и были хорошие доходы.        Генри заблудился и решил передохнуть. Сильный голод рвал его на части, но на пути встречались лишь одни супы с беконом. Смотря на эту «вкусноту», тошнота подкатывала к горлу, это невозможно было есть. Он сильно хотел спать, но постоянно боялся, что чернильный демон его найдёт. Мало что он мог с ним сделать, кроме убийства. Генри был измучен пребыванием тут. Сколько уже прошло времени? Он даже и не догадывался. Мысли были одни : «Я тут уже вечность».       Терпеть нахождение здесь было невозможно. Мучения от чернильного демона, отвратительная еда и стены, в которых заточён наш герой, — всё это становилось невыносимым.        Хорошо всё обдумав, Генри решил покончить с собой. У него не было выбора, слишком тяжело находиться тут. Всё равно смерть его ждёт от Бенди, рано это будет или поздно. Парень не хотел смерти от рук мультяшки, которую он создал. Взять крышку от банки и вскрыть себе вены — вот и весь план. Было сложно прийти к этому выбору.        Приблизив острый край к руке, были сомнения насчёт этого решения. У него жена. Разве она его не ищет? Конечно, женщина будет грустить, он очень любит её. Линда всегда о нём заботилась, даже больше, чем он хотел иметь от будущей жены, ради неё Генри покинул студию, если бы мог.       Вдалеке послышались хлюпающие шаги. Такие они были: тяжёлыми, монотонными. Всё же несложно догадаться, кому они принадлежат. «Видишь. Теперь твоё желание исполнено, скоро ты увидишь мою кончину».        Руки как никогда дрожали. Страх сковал тело мужчины. Часть от консервной банки перестала казаться такой уж лёгкой. Она напоминала ему пятнадцатикилограммовую гантелю, но по сравнению даже с ней крышка была тяжелее. Конец был заточен, можно было с лёгкостью убить человека. Порезать кожу на руке было гораздо проще.        Закрыв глаза, сделав вдох, художник сделал глубокий, немного покалывающий порез. Он был совершенно не такой обжигающий, как представлял себе Генри, даже наоборот, приятный. Не став тянуть, вторая рука стала тоже искалечена. Одним махом он перестал чувствовать волнение, тревогу, что приключится дальше с ним. Было всё равно на всех, на всё. Тело дрожало, из глаз лились слёзы, капая на предплечье и стекая уже в лужу собственной крови на его ладонь. В помутневших глазах стал виднеться большой тёмный силуэт. Последнее мгновение Генри различил только улыбку. Темнота... Одна только темнота... И... Больше нечего... Было очень страшно... Парень посмотрел вверх и увидел... Свет?...        Лампа ослепляюще светила прямо в лицо, похоже, единственная во всей комнате. Холодная дрожь пронеслась от пяток до затылка. В запястьях заныл знакомый, едкий зуд. Решив осмотреться, Генри с удивлением поднялся слишком легко, будто и не было тех тяжёлых ран. Он сел на кровать, и взгляд медленно пополз по ней. Та не могла похвастаться безумной мягкостью, но для этого отброшенного места была одной из лучших, на которых ему доводилось заночевать. Ведь почти всё своё путешествие он спал на голых досках. Подушка белая, с вылезающими перьями. Одеяло чёрное, в холодные дни оно точно никого не согреет. Ничего необычного, а вот он. Волосы были распущены, пиджак повешен на самый ближайший стул к нему. Туфли рядом с кроватью. Генри сидел в рубашке и штанах. Галстук, который был в день прибытия, он давно выбросил. Больше всего его поразило то, что на его обоих руках были бинты до самого локтя, а на месте пореза под бинтом был кусок ваты. Разглядев окружение, где он был, взгляд перекинулся на комнату, ему напомнило клетку, в которой он сидел при знакомстве с Эллисон и Томом. Такая же тесная, неуютная, но в отличие от клетки можно было выйти через дверь, а не ломать доски. В помещении стояло четыре стула: двое, забитые в углы, и ещё два — у самой кровати. У стены притулилась тумбочка, а на ней, будто насмешка, выстроились в ряд три банки супа. Больше в комнате не было ровным счётом ничего.        — Что же на этот раз со мной будет? — ухмыльнулся Генри, голос его прозвучал так хрипло, как у настоящего старика. — Неужели, сохранил мне жизнь?       Прервал его размышление грохот за дверью. Стало не по себе. В какой-то момент он жалел о том, что не умер, а сейчас его разрывало любопытство, зачем Бенди сохранил ему жизнь, или, может, это был тогда не он. Встав с кровати. В первую очередь художник надел туфли и непринуждённым движением накинул на себя пиджак. Выходить пока ему не хотелось, голод бодрствует, не оставлял его в покое. Схватив банку супа, с большими усилиями попытался её открыть, не выходило. Взял другую, тоже не вышло, взял третью, опять промах. Опёршись на тумбочку обеими руками, глубоко вздохнул. Даже после второго шанса он опять хочет свести счёты с жизнью. Генри сейчас такой слабый, если на него нападут, защититься не сможет. Выпрямив спину и всё обдумав, направился к выходу. Ручка двери охотно подалась. За дверью его не ждал огромный коридор, не какие-то механизмы. Там была одна комната, более просторная, странная. На всю длину, прикасаясь с углами, вычерчена больших размеров пентаграмма. На нитях свисали потерянные.        — Ох, чёрт, — тихо сказал художник, его слова разнеслись эхом.       Из-за тел донеслось рычание. Не передать словами, что это было за чудовище. Оно как будто не видела свисающие тела, просто продвигалась вперёд. Потерянные падали, монстр наступал на них, давил, оставляя след за собой.        Куча чернил, из которой торчат головы. Да, так можно было назвать это создание.        Генри не сразу сообразил, что ему делать, но, как увидев перед собой это «чудо», сразу побежал искать выход. Каждый его шаг отстукивал от пола, рычание становилось громче. Хотелось просто прижаться к полу и закрыть уши.        Уже загнанный в угол, как зайчик, решил он, что не так уж хороша была идея с самоубийством. Ему в данной ситуации хотелось выжить. Начал метаться глазами с надеждой найти спасательный выход. Увидел гору чернил, которая закрывала вентиляционную шахту. Всем своим весом он запрыгнул на кучу и начал разгребать. Чудовище побежало к звуку в сторону художника, спотыкаясь, падая. В какие-то моменты его уносило в стену. Нечто было так неуклюже и, по-моему, не обладало зрением.       Вот Генри уже мог дотронуться и опустить решётку.        — Нет, - она ему не поддалась.        Рык вблизи был приглушённым, не такой уж и сильный. Время застыло, пошевелиться, моргнуть, проглотить слюну непосильно. Одежда, промокшая чернилами, прибавляла груз, казалось, тело предавлено полностью к земле, без возможности пошевелиться.       Вентиляционная шахта открылась, маленькая ладошка взяла Генри за локоть и потянула его на себя. Тем самым затаскивая его внутрь. Чудовище стукнулась об стену, упала на землю и побежала в другую сторону. Художника переводил дыхание, опустив руку на грудь. Прижался к стенке шахты и осматривал своего спасителя. Уже ничего не могло его удивить, но удивило. Незнакомцем оказался маленький Бенди. Он улыбался своей фирменной улыбкой, смотрел довольно добродушными глазами. Маленькие его ножки подошли ближе к мужчине и начали гладить его по руке в надежде успокоить.