Пансионат "Айвотер"

      Дилан очень боялся, что не сумеет нагнать Стейси. Она сорвалась с места так внезапно, что в первые секунды парень вообще не осознал произошедшего: то банально не пожелало укладываться у него в голове. Но глянув на вытянувшиеся лица двух других ребят, он понял, что случилось нечто ужасное.       Или – вот-вот случится, если он не поторопится.       Чем было это «‎нечто» Дилан не знал наверняка – мысли в его пьяном мозгу были неповоротливыми и густыми, словно он пытался нащупать что-то в темноте, а оно ускользало прямо из-под пальцев. Но он был уверен, что обязательно должен поймать Стейси – должен перехватить ее и сказать… сказать то важное, чего до сих пор почему-то ей не говорил. Наболтав за вечер бесчисленное количество слов, парень каким-то образом умудрился не сказать самого главного: того, что жгло ему язык с того самого вечера, когда он вытащил ее из лап маньяка, а она его поцеловала.       Но, может быть, еще было не слишком поздно.       Спустя несколько минут поисков, когда Дилан уже начал терять надежду, Стейси все же нашлась: сжавшись в комочек, она сидела на бордюре подсвеченной дорожки, ведущей к пансионату и, кажется, всхлипывала. Вокруг уже царила глухая ночь, и даже в основном здании «‎Айвотера» в сотне ярдов впереди горело всего несколько окон, так что ей было не перед кем скрывать свои чувства.       Вполне вероятно, что девушка вовсе не ожидала, что за ней кто-то последует, а потому и не пыталась спрятаться, но все же, когда Дилан увидел ее там, у него отлегло от сердца. Словно оставшись на улице, а не запершись в номере, она давала ему еще один шанс.       И теперь он обязательно сделает все правильно и больше ни за что не облажается.       – Ушиблась? – негромко спросил парень, подойдя ближе.       Однако вопреки его аккуратной интонации, Стейси вздрогнула, а потом активно заработала руками, вытирая лицо и что-то поправляя в кроссовке.       – Шнурок развязался, – обронила она еле слышно, но так и не подняла головы.       – Ясно. – Подойдя ближе, он опустился на корточки, чтобы их лица теперь были на одном уровне. – Вредина, насчет того, что я сказал у костра…       – Вроде ты ничего так и не сказал, – напомнила Стейси, упрямо избегая его взгляда. – Ну или я что-то пропустила.       Некоторое время парень молчал. Нет, конечно, можно было прямо сейчас начать доказывать ей, что она все не так поняла. Можно было оправдываться и юлить, но вот только ему не хотелось этого делать. Не хотелось чувствовать, что их настоящие отношения – и без того запутанные и непростые – начинались с такого.       – Хочешь знать правду? – тихо и серьезно уточнил Дилан.       – А ты прям хочешь мне ее рассказать? – Ее нарочито насмешливый голос все же сорвался, выдавая с головой бьющие через край эмоции.       – Если ты обещаешь больше не убегать – расскажу, – кивнул парень, а потом сел прямо на дорожку, скрестив ноги и уложив локти на согнутые колени. – Идет?       Стейси ответила не сразу. Хмурилась и бегала взглядом по округе, будто слушала в голове некий голос, который, как Дилан с сожалением для себя предполагал, убеждал ее срочно уходить. Но будь этот голос хоть тысячу раз прав, ничего не изменится: если девушка сейчас встанет и попытается сбежать, он ее снова догонит, а накричит и запрется в комнате – вернется завтра. И послезавтра. И потом – до тех самых пор, пока она наконец не даст ему возможность все объяснить.       – Я устала и хочу спать, – к счастью, все же сдалась она. – Так что давай недолго.       – Постараюсь.       Он чуть помолчал, собираясь с мыслями. Что примечательно, пьяным Дилан себя больше не чувствовал – ощущение эйфории и вседозволенности исчезло, оставив после себя только мутную тяжесть в голове и сухость во рту. И, наверное, было бы правильным отложить этот разговор на завтра, но почему-то парень был уверен, что завтра уже будет поздно. И разговаривать нужно обязательно сейчас. Пусть не так красиво, убедительно и структурированно, но – именно сейчас.       – Я… постараюсь побыстрее, но, если честно, мне бы хотелось рассказать тебе эту историю целиком, – наконец негромко начал Дилан, перебирая пальцы. – Просто кажется, что так будет правильнее, потому что… я же, вообще-то, обратил на тебя внимание с самого начала. Еще в вечер вашего приезда. Увидел этот гордо вздернутый носик и понял, что хочу по нему щелкнуть. Не чтобы проучить или поставить на место, а исключительно затем, чтобы ты обязательно ответила. И когда это произошло… Не знаю, может, фигурально выражаясь, это и был тот самый момент, когда между нами протянулась наша… ниточка с колокольчиком. – Он усмехнулся сам себе и тому, как прочно закрепилась у него в голове эта метафора. – Я сделал подачу, ты ее отбила, и я ушел в тот вечер с таким… волнующим чувством… Как будто из этого всего могло что-то вырасти. Тогда я сам не знал что и не думал об этом. Мне просто понравилось, и я хотел еще.       Дилан поднял взгляд на девушку, но та ожидаемо даже не смотрела в его сторону. Просто сидела, опустив голову вниз, и накручивала на фалангу указательного пальца длинную прядь занавесивших ее лицо волос. В их тени парень не мог разобрать, что она думает или чувствует по поводу его слов, но решил не останавливаться:       – Потом я нашел твой инстаграм. И… залип в нем на полночи. Теперь-то я знаю, сколько труда ты вкладываешь в свою работу. Как долго корпишь над макияжем, как выбираешь позу, ракурсы, свет, как внимательно подходишь ко всем деталям. А тогда… Тогда просто листал одно фото за другим, и у меня в голове крутился только один вопрос: как можно быть настолько совершенной? Я чувствовал себя одурманенным в тот момент. Чувствовал, будто нашел сокровище. Будто моя идеальная девушка пришла ко мне прямиком из моих фантазий. – Дилан сделал короткую паузу, впервые задумавшись, насколько это было так: пусть он уже много лет не грезил повстречать свою Ту Самую, но, будучи еще подростком с дурацкой стрижкой и брекетами, точно знал – девушка его мечты была именно такой: слишком прекрасной и слишком недосягаемой для кого-то вроде него. – Я в самом деле принял это как свой личный вызов, Стейси. Как Эверест, на который просто обязан был забраться.       Парень взял еще одну небольшую паузу, чтобы перевести дух, но вдруг осознал, что его собеседница уже какое-то время сидит неподвижно, и вообще как будто не дышит, вся обращенная в слух.       – Тот твой вопрос… О том, что мне в тебе нравится. Я ведь тогда всерьез над ним задумался. И изначально у меня был очень простой и, наверное, не слишком оригинальный ответ: всё. Мне нравилось в тебе вообще все. То, как ты говорила, как недовольно хмурилась, пытаясь играть в недотрогу и спрятать свое волнение, как стучала пальчиком по губам в своих видео, когда делала вид, что усиленно размышляешь над чем-то. Мне даже нравилось, как ты сопротивлялась – как будто даже не мне, а самой себе. Я… давно не видел, чтобы у кого-то это было настолько всерьез – настолько ожесточенно, яростно, буквально исступленно. – Он шумно выдохнул, хмурясь. – Ты отталкивала меня с такой силой и упрямством, будто от этого зависела твоя жизнь. И в то же время я чувствовал, что тебя тянет ко мне ничуть не меньше, чем меня тянет к тебе. Я… честно признаюсь: я очень давно не получал настолько смешанных сигналов от кого-то – ты говорила, что я тебе неприятен и не нужен, но в твоих глазах я читал совсем обратное. Поэтому я понял, что обязан любым способом узнать, кто же такая Стейси Хадсен на самом деле.       Она болезненно поморщилась, будто все тот же голос в ее голове продолжал убеждать девушку не верить никаким словам, прекратить слушать и вообще убираться отсюда как можно скорее. Но потом вдруг решительно мотнула головой и подняла на Дилана глаза полные надежды:       – И что ты понял?       – Я понял, что ты очень храбрая девочка, – тихо проговорил он, мягко гладя взглядом ее взволнованное лицо. – Очень предприимчивая, умная, харизматичная, интересная. А еще просто нереально трудолюбивая. Но при всем при этом… очень одинокая. И, с одной стороны, настолько свыкшаяся с этим своим одиночеством, что тебе легче прогнать прочь любого, кто посмеет вторгнуться в твой хрустальный замок, который ты возводила вокруг себя с таким тщанием и таким трудом. Потому что – вдруг наследят, ковры испачкают, окна разобьют или еще что похуже. Но с другой стороны… С другой стороны, ты ведь с ума сходишь в этом своем замке, ну признайся. И мечтаешь, чтобы нашелся кто-то, кто тебя из него заберет. Я… могу продолжать эту метафору и дальше, если хочешь, но, признаться, не уверен, что получится хорошо. – Он неловко улыбнулся и почесал в затылке. – Я веду к тому, что не хочу делать тебе больно, вредина. Не хочу обижать тебя и быть причиной для… появления новых стен в твоем замке. Но, пожалуйста, прекрати от меня убегать и прятаться. Позволь мне… стать частью твоей жизни. И доказать тебе, что ты достойна самой большой, самой красивой и самой искренней любви на свете.       Стейси рвано выдохнула и округлила глаза, очевидно, не ожидав такого поворота:       – Люб...ви?       – Конечно, – кивнул Дилан, серьезно сведя брови и взяв ее за руку. Девушка на мгновение напряглась, но не отобрала ее, продолжая смотреть на него недоуменно. – А ты так не считаешь? Не считаешь, что Стейси Хадсен заслуживает большой и красивой истории любви?       – Я не... – замялась она и едва качнула головой. – Я считаю, но... Дилан, к чему ты все это ведешь?       – К тому, что хочу попробовать быть с тобой, вредина, – твердо ответил он, беря себе и вторую ее руку и подаваясь вперед. – Без… недомолвок и этой бесконечной игры в «кошки-мышки». Хочу быть тем, кто приносит тебе завтрак, не потому что ты его заказала на кухне, а потому что я хочу тебя порадовать. Хочу помогать тебе с фотосъемкой, как тогда на обрыве, хочу охранять тебя, веселить тебя, слушать, как ты рассуждаешь, смотреть, как ты спишь, читать твои посты и… быть с тобой, когда тебе одиноко. Стейси, ты мне очень нравишься, ты… потрясающая во всех смыслах, которые я только могу придумать – и я очень хочу быть с тобой. Ты… согласна?       Но вместо того, чтобы, как парень ожидал, броситься к нему после такой тирады на грудь, Стейси вдруг шмыгнула носом и поплыла мимикой в настолько жалостливо-просительную гримасу, что у него защемило сердце.       – Не играй со мной, пожалуйста, – взмолилась девушка чуть ли не плача. – Дилан, я очень тебя прошу, не... Не издевайся надо мной. Потому что это же все не по-настоящему, да? Так не может быть. Ты слишком... взрослый и... Я не могу... – Она замотала головой, видимо, не в силах сформулировать всего того, чего она не может из-за своего возраста и прочих предрассудков. Поэтому просто снова уставила на него свои огромные оленьи глаза и повторила: – Не надо, если это все понарошку. Пожалуйста.       Смотреть на нее такую у него не было решительно никаких сил – да и слов тоже уже не хватало, чтобы еще отчетливее дать понять, что ему уже вообще не до игр – что все эти чувства давно и безнадежно затопили его с головой. Поэтому парень просто пододвинулся совсем вплотную, взял ее лицо в ладони и принялся покрывать его поспешными поцелуями.       – Хватит, вредина, хватит, – шептал он. – Ты разбиваешь мне сердце. Они все были не правы, слышишь? Все, кто любил тебя недостаточно, кто скупился на слова и поступки, кто не давал тебе почувствовать себя самой нужной и самой важной на свете. Я не знаю, кто тебе это внушил и почему ты так боишься мне поверить, но… пожалуйста… – Наконец он мазнул своими губами по ее, а потом, когда Стейси приоткрыла рот ему навстречу, углубил поцелуй, подтаскивая девушку к себе.       Дилан не знал, что в итоге ее сломало: его искренние признания, горячечные просьбы поверить или все-таки поцелуй – но в какой-то момент парень почувствовал, как под его ладонями прежде напряженная и перетянутая Стейси вдруг обретает гибкость. Как она тает и размягчается, обвивая его шею руками и прижимаясь так тесно, что практически сливается с ним воедино и повторяет своим телом изгибы и контуры его. Поцелуй их тоже разогрелся за считанные мгновения – и вот девушка уже практически сидела у Дилана на коленях, отзываясь на каждое его прикосновение взволнованным трепетом.       В этот момент он ощутил, что снова пьянеет – только на этот раз вместо алкоголя ему в голову ударяет что-то куда более крепкое и горячее. Его руки сами соскользнули ниже, сжимая ее бедра через джинсовую ткань, а губы спустились на шею, лаская и посасывая кожу. Такая сладкая, податливая, послушная – она была вся его и именно такой, как он себе представлял и грезил. А может, даже самую чуточку лучше, потому что эту Стейси – в отличие от девушки из его снов – уже никакой рассвет у него не отнимет.       – Дилан, какого хрена?! – Возмущенный окрик Нолы резанул их обоих по ушам, и Стейси вздрогнула всем телом. – Немедленно отпусти мою сестру, иначе я за себя не отвечаю!       Не имея в данной ситуации никаких альтернатив, тот послушался, и девушка скатилась у него с коленей, сперва неуклюже плюхнувшись на дорожку, а потом торопливо вскочив на ноги. Сам же парень в тот момент осознал, что для того, чтобы встать, моральных – да и отчасти физических – сил у него уже не осталось.       – Это не то, что ты подумала, Хадсен, – с тяжелым вздохом произнес он, поднимая на нее глаза.       – Да ну серьезно, что ли?!       В первую секунду ему показалось, что Нола плакала – глаза у нее покраснели и опухли. Но сейчас в ее голосе не было и намека на слезы: напротив, девушка была полна холодной ярости – она нависала над ним, сжимая кулаки, и Дилану вдруг подумалось, что такой он ее еще никогда не видел.       – Я… Точнее, мы… – честно сказать, он с трудом представлял, с какой стороны стоит распутывать этот клубок. Поэтому решил начать с конца: – Мы вместе, понятно?       – Погоди! – вдруг почти в панике перебила его Стейси. – Это… не совсем так. Мы… просто говорили и…       – Видимо, он был очень красноречив, раз его язык оказался у тебя во рту, – полыхнула глазами Нола. – Что он тебе наплел?       – Он… – Ее сестра бросила на парня растерянный взгляд.       – Хадсен, я знаю, что делать все это за твоей спиной было некрасиво, – снова привлек к себе внимание девушки Дилан. – И за это прошу прощения. Но у нас все серьезно. Твоя сестра мне очень нравится, и я...       – Все серьезно, говоришь? – снова не дала ему закончить та, уткнув руки в бока. – Так же серьезно, как с Эстер Грин? Или пока не настолько?       Прозвучавшее имя будто по затылку Стейси ударило – и та сперва перевела недоуменный взгляд с сестры на Дилана, а потом мимика ее надломилась и преисполнилась болью разочарования.       Парень, прекрасно знавший, что за этим последует, ощутил, как начинает злиться: на себя за то, что не разобрался с Эстер прежде, на Нолу, которая лезла категорически не в свое дело – и даже немного на Стейси за то, что та готова была сдаться так быстро. Словно он раз за разом по одной ступеньке выстраивал к ней лестницу, но стоило подуть самому легкому сквозняку, лестница эта разлеталась на куски, словно была сделана из игральных карт.       – Просто… дай мне объяснить, ладно? – глухо попросил он.       – Мне не нужны твои объяснения, – замотала головой Нола. – Я знаю, как ты умеешь играть словами. Знаю, что скажешь что угодно, лишь бы получить желаемое. Дилан, мы дружим уже три года, и за это время я изучила тебя как облупленного. Ты болтун, бабник и прохиндей! Я не знаю, что это для тебя: просто борьба со скукой, вызов или фетиш – но мою сестру ты не тронешь, понял?!       – Нола, – бесцветным голосом перебила ее Стейси, – что там с Эстер?       Словно реагируя на ее резко изменившийся голос, та шумно выдохнула и как будто немного сдулась. Несколько секунд смотрела на сестру молча, подбирая слова – а может, наоборот, набираясь решимости для того, чтобы сделать то, что считала нужным.       – Они с Эстер встречаются, – произнесла она наконец. – Все еще, насколько мне известно.       – Откуда знаешь? – Голос у Стейси стал плоский и бесцветный, почти равнодушный.       Еще одна короткая пауза, после которой Нола разжала кулаки, а злость на ее лице уступила место сочувствию – и печали.       – От Уилла, – намного тише, чем прежде, ответила она. – Он сказал, что они живут вместе.       – Вот ведь говна кусок, – в сердцах выругался Дилан, все же поднимаясь на ноги. – Кто его просил вообще рот свой разевать?! Вредина, послушай, я все могу объяснить.       – Конечно, можешь, – вновь вскинулась Нола, решительно вставая между ним и Стейси. – Уверена, у тебя в запасе есть еще с десяток увлекательных историй и оправданий! Только вот ни мне, ни Сиси они не интересны.       Уже позже Дилан думал, что на самом деле ему даже повезло, что объясниться по итогу ему так и не дали. Потому что если бы обе девушки тогда не встали в жесткую оборону и все же предложили ему поведать его душещипательную историю про нехватку времени, загруженность работой и все никак не подворачивающийся случай собрать манатки и сделать десять шагов до двери с храпящим Джейсоном – ситуация сделалась бы только хуже. Потому что ни в каком мире все это не засчиталось бы за веское оправдание, тем более в женском. И пусть они с Эстер всю эту неделю, начиная с прошлого воскресенья, жили просто как соседи, и он даже на ночь ее не целовал, стараясь так подгадывать время, чтобы не ложиться с ней одновременно, для сестер, скорее всего, важным оказалось бы лишь то, что он ночует в постели другой и даже сюда пришел от нее.       – Все не так, – замотал головой парень, обращаясь к Стейси, и даже подался в ее сторону, но та отступила за плечо старшей сестры и крепко стиснула ее за локоть.       – Не приближайся, – тихо, но отчетливо проговорила девушка. – Нола, забери меня отсюда.       – Идем, конечно, – кивнула та, накрывая ее пальцы своими. – Дилан, клянусь, если ты пойдешь за нами…       – Вредина… – в полном отчаянии позвал он, игнорируя угрозы Нолы. Голос его сел, застряв где-то в глубине горла и больно царапая при каждом слове. Но та так и не обернулась.       Колокольчик больше не звенел – на другом конце туго натянутой нити царила абсолютная, мертвенная тишина.             

~

      Стейси не могла поверить, что это действительно происходит с ней. Что она так легко и просто поверила Дилану, с затаенным восторгом впитывая каждое его слово и обещание. Что напрочь проигнорировала увещевания здравого смысла, который без конца твердил ей встать и уйти, прекратить слушать красивые сказки про любовь от того, кто сам же совсем недавно, у костра, с нескрываемой гордостью признался в том, что он законченная шлюха.       Стейси не верила, что после всего этого действительно позволила случиться поцелую.       Кажется, она еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько наивной, доверчивой и ведомой. А еще настолько безнадежно и непроходимо тупой. И на душе ее теперь было так гадко и больно, что не расплескать душащие слезы до пансионата не удалось.       «Держись, детка, держись», – приказывала она себе, поднимаясь по ступенькам крыльца и отчаянно задерживая дыхание, чтоб не всхлипнуть по пути мимо ресепшена. Еще не хватало показаться в таком состоянии проклятой Эстер Грин! Но, к счастью, за стойкой сидела другая девушка, по-видимому, ночной администратор, поэтому, облегченно вздохнув, Стейси заодно и влажно шмыгнула.       – Не смей реветь из-за него, – строго приказала Нола, затолкнув сестру в лифт и со всей дури хлопнув по цифре «три». – Поверь, он вообще не тот человек, по которому стоит убиваться. Потому что сам он, насколько я помню, вообще никогда ни по кому не страдал. Так что и ты ему такой чести не оказывай.       К сожалению, этой мотивационной речи хватило ровно на столько, чтобы благополучно и тихо преодолеть расстояние от лифта до номера и уже там рухнуть на кровать и зареветь в голос.       – Ну Сиси… – попросила Нола намного мягче, видимо, осознав, что никакие разумные сестринские запреты тут не помогут и кипящие эмоции скорее разорвут девушку, если останутся подавленными гордостью или любыми другим веским поводом не страдать из-за такого, как Дилан. – Неужели он так сильно тебе нравится?       Ответом на это стала еще одна волна душераздирающего плача, которая не смыла все вокруг исключительно потому, что была частично заглушена подушкой.       Стейси не смогла оторвать от наволочки лица и посмотреть на Нолу даже тогда, когда сестра подсела на кровать и принялась ласково поглаживать девушку по волосам. Ей было стыдно за свои чувства. За свою глупость и все эти эмоции, которые, по мнению сестры, лишь унижали достоинство Стейси, не имели под собой почвы и не заслуживали уважения.       Девушка надеялась, что уже скоро Ноле надоест молча сидеть и наглаживать малолетнюю дуру, с какой-то стати вообразившую, что она всерьез может заинтересовать взрослого человека, а не стать для него очередной «галочкой». Однако сестра не ушла и продолжала стоически слушать ее рев.       – Расскажи мне, – попросила ее Стейси спустя некоторое время, когда первый эмоциональный поток немного схлынул. – Расскажи мне все, что знаешь.       Она не особенно надеялась, что ее деликатная сестра, никогда не лезущая в чужую личную жизнь, в самом деле знает какие-то грязные подробности о Дилане, но хотела выслушать все, что у той было. Мазохизм это был или некая форма практичности, чтоб сразу и до конца доесть все дерьмо, раз уж начала, – она не знала. Знала только то, что хочет добить себя, отдавив все постыдные чувства к Дилану до онемения души. А лучше до полного паралича, чтобы уже завтра утром начать «жизнь после».       Это называлось эффективным самоменеджментом, и у Стейси Хадсен был по нему черный пояс.       – Я точно знаю, что он тебе не подходит, – меж тем негромко, но твердо проговорила Нола. – Дилан, он… как ветер. Сегодня здесь, завтра там, послезавтра вообще на другом конце страны. Он может казаться забавным, милым, даже, полагаю, привлекательным как мужчина, но он… Он живет в свое удовольствие, понимаешь? Сегодня ему понравилась ты, и он в лепешку расшибется, чтобы тебя получить. Скажет что угодно и сделает не меньше. Может, даже сам себе искренне поверит. А через неделю порыв пройдет, он успокоится и… ему просто станет скучно. Я столько раз это видела – как он чем-то увлекался, горел и пылал, ему прямо кровь из носу это было надо. А через месяц спросишь, мол, ну как там твой проект? И окажется, что тот уже неделю как лежит в чулане без шанса вернуться обратно на стол. И… – тут она замялась, как будто сперва не решаясь взять на себя ответственность утверждать что-то, потом, бросив еще один взгляд на сестру, все-таки продолжила, – я почти уверена, что с женщинами у него так же. Ну… судя по их количеству у него на страничке, в лайках и комментариях. Я никогда прямо не спрашивала – до сегодняшних посиделок, – но мне всегда казалось, что число там как минимум двузначное. А то и больше. Сиси, я… просто не хочу, чтобы ты стала одной из. Это… несправедливо по отношению к тебе. Ты заслуживаешь гораздо большего. Особенно если… – девушка смущенно понизила голос, – если речь о первом разе. А именно к этому все обязательно и придет, если ты ему позволишь.       Вообще-то, Стейси никогда не думала о том, чтобы именно спать с Диланом. По крайней мере не в контексте четкого намерения. Это было скорее озорной фантазией, которая едва-едва заходила дальше поцелуя – особенно после того, как этот самый поцелуй все-таки случился, – но снова пугливо отступала назад. Без всяких сомнений, парень ее будоражил, его губы и руки разжигали в девичьем теле совершенно особое пламя, в котором было даже любопытно сгореть. Но Нола была права: с таким раскладом на руках Стейси играть не собиралась. Пас.       И все-таки…       – Он когда-нибудь был влюблен, не знаешь? – спросила девушка тихо, сама не зная, зачем спрашивает и на какой из вариантов ответа надеется больше.       – Я… не уверена, – помолчав, отозвалась ее сестра. – По крайней мере, мне он о таком никогда не рассказывал. Мы вообще его личную жизнь не особо обсуждали. Но мне всегда казалось, что девушки в эту самую его жизнь легко приходят и так же легко уходят. Какой-то одной – такой, чтобы я ее выделила и запомнила – точно не было. Ты ведь, – она вдруг нахмурилась, – ты ведь не думаешь, что он в тебя по-настоящему…       – Не думаю, – поспешно перебила ее Стейси, поняв, к чему та ведет свою мысль.       – И хорошо, – веско кивнула девушка. – Слушай, Дилан по сути своей хороший парень, это правда, но… серьезности в нем нет ни капли. С ним можно отлично повеселиться, ты и сама сегодня это видела. Но отношения… черт, нет. Только не с ним. С кем угодно, но не с ним, Сиси. Он разобьет тебе сердце и даже не заметит этого.       «Он уже это сделал», – хотелось ответить ей, но Стейси промолчала. Потому что, в сущности, дело было даже не столько в Дилане, сколько в ней самой.       Это ведь она до всего этого довела. Именно она первая полезла к нему с поцелуями и позволила случиться всему остальному. Несмотря на то, что интуиция девушки ни на секунду не прекращала вращать красную лампочку тревоги, Стейси день за днем проигрывала ему в этой битве: его харизме, его самоиронии и бесстыжей наглости. А ведь личность Дилана даже не была загадкой. Никакого чертового расследования сродни того, что вели Нола с Уиллом – все улики лежали у Стейси перед носом с самого начала. Просто глаза на них закрывать не нужно было, и теперь не пришлось бы рыдать у сестры на коленях.       Но ведь могло быть и хуже, так? Намного хуже. Если бы Нола не явилась вовремя и не забрала Стейси домой, кто знает, чем бы закончился этот вечер!       – У меня все равно к нему… очень большие чувства, – призналась девушка, дойдя до конца своей логической цепи и встретившись с неутешительным итогом. – Я… очень хочу выстоять, если он снова придет, но сама себе не доверяю. Думаешь, он может еще раз прийти?       Нола ответила не сразу, и сама эта пауза сказала ее сестре больше, чем могли бы слова.       Конечно, он явится. Они ведь уже проходили через это неоднократно: Стейси его отталкивала, а он возвращался снова, как проклятый бумеранг. Упрямый и настырный, будто сам дьявол. Что он там говорил? Что получает смешанные сигналы, и ее слова противоречат тому, что он читает в ее глазах?       – Хочешь, я сама с ним поговорю? – вдруг предложила Нола, так и не ответив на ее вопрос. – Объясню ему все и скажу, что тебе это не нужно. Он… поймет. В смысле… я очень надеюсь, что он все-таки не такой засранец, каким сейчас мне кажется. И если я по-дружески его попрошу, он оставит тебя в покое. Что скажешь, Сиси?       «Не хочу», – первое, что пришло ей на ум из самого сердца и чуть не сорвалось с языка: иррациональное, неразумное, упрямое – а еще невероятно раздражающее. Но это были они, те самые смешанные сигналы.       Умом Стейси понимала, что надо со всем этим заканчивать, но в душе… Все существо ее желало новой встречи. Она хотела, чтобы Дилан пришел. Хотела выслушать, понять его логику, увидеть ситуацию его глазами. Она действительно хотела поверить ему, найти для этого хотя бы одну, пусть даже самую крохотную причину – и позволить ему остаться. Так долго, насколько хватит его ветреного сердца, прежде чем оно снова пустится вскачь за новыми чувствами.       Стейси не желала, чтобы Нола вмешивалась – она желала быть с любимым человеком. И больше ничего.       – Поговори, если тебе не трудно, – тем не менее кивнула девушка, сглатывая горький ком.       – Хорошо, – решительно кивнула та. – Ни о чем не волнуйся, хорошо? Я завтра все сделаю. Он больше тебя не побеспокоит.       – Спасибо. – Благодарная улыбка вышла ни капельки не убедительной, но Стейси хотя бы попыталась, и, наверное, в ее текущем состоянии считалось и это.       – Ладно, – Нола протяжно выдохнула, видимо, собираясь с мыслями. – Хочешь что-нибудь еще? Или будем спать?       – Спать, – вяло подтвердила девушка и, с трудом поднявшись с кровати, принялась раздеваться.       – В душ пойдешь? – уточнила та, тоже встав на ноги.       – Нет.       – Тогда я займу, ты не против?       – Не против.       Время уже, наверное, было часа три ночи, если не больше, так что душ в любом случае звучал как непозволительная роскошь на сегодня. Прямо сейчас Стейси хотелось только забраться под одеяло и хотя бы на несколько часов выключить и себя, и весь этот изматывающе сложный мир вокруг. Единственное, что она заставила себя сделать почти через силу, так это стереть косметику с лица – и поскольку ванная была занята, пришлось обойтись ватными дисками и молочком для снятия макияжа. Потом девушка расчесалась, заплела волосы в косу и даже зачем-то проверила телефон: хотя сама себе говорила, что дело в блоге, но когда поняла, что на экране блокировки нет уведомления о новых сообщениях в мессенджере, ее сердце снова болезненно дернуло.       Черт.       Нола же меж тем все не возвращалась. В душе шумела вода, заглушая все прочие звуки, и что именно девушка там делала, сказать было сложно. Не могла же она…       – Нола, ты там не уснула случайно? – осторожно спросила Стейси, коротко постучав по двери.       – Нет, все нормально. Ложись. – Ей вдруг показалось, что голос старшей сестры изменился. Стал каким-то глухим и напряженным, но девушка списала это на усталость. Сегодня и правда был очень долгий и сложный день.       – Ладно. Спокойной ночи тогда, – и погасила верхний свет, предполагая, что Ноле вполне хватит одного ночника, чтобы добраться потом до своей кровати.       К счастью, сон забрал Стейси в свои бессюжетные, но крепкие объятия быстро. Видимо, несколько бокалов вина этим вечером хоть для чего-то все-таки пригодились: забытье оказалось спокойным и вязким, и избавиться от него не получилось даже с наступлением рассвета. И девушка, может быть, даже проспала бы до самого обеда, если б в какую-то секунду в ее голове не ударило как в китайский гонг: Дилан.       Звонкий резонанс прокатился через всю голову Стейси и вытянулся в такую раздражающе долгую ноту, что окончательно оборвал все нити, связывающие девушку со сном. А открыв глаза, она поняла, что за ночь в ней само собой вызрело решение – будто подсознание втайне от своей хозяйки все это время искало лазейку и, найдя ее, спокойно дожидалось, когда Стейси проснется.       Прежде чем ставить на Дилане крест, она обязана выяснить кое-что еще. Нечто важное. Что-то, что могло бы оправдать парня и исправить вообще все между ними – могло бы заставить поверить вчерашним словам.       Стейси решила для себя так: раз в пансионате есть должность ночного администратора, значит Эстер сегодня, как и всегда, спала в своей комнате. И Дилан либо сделал какой-то вывод из случившегося и ушел спать к себе, где ему и было положено это делать по должности, либо ни черта он не понял и вернулся в спальню к своей постоянной и официальной любовнице. И как девушке ни было противно и неловко от перспективы разговора с Эстер на его счет, все-таки сделать это стоило. Переступить через гордость, чтобы попробовать дать парню последний шанс – или закрыть эту тему раз и навсегда.       – Доброе утро, – поздоровалась она с женщиной, которая, предупреждающе подняв один палец, что-то слушала в трубке телефона.       Стейси без отрыва смотрела на этот палец и чувствовала себя все хуже и хуже с каждой секундой ожидания: она практически видела написанную на подушечке микроскопическую надпись о том, что проблемы глупой малолетки с ее еще более глупыми вопросам находятся далеко за пределами приоритетов деловой и шикарной красавицы.       – Чем могу помочь, мисс Хадсен? – поинтересовалась Эстер, наконец положив трубку и нацепив на лицо дежурную улыбку.       Стейси крепко стиснула кулаки и сделала глубокий вдох – а потом решительно бросилась в пучину стыда:       – Дилан сегодня ночевал с вами?       Фальшивая улыбка с лица женщины сползла, а глаза округлились в удивлении. Несколько секунд она рассматривала девушку перед собой так, будто та выперлась в холл голой или в наряде клоуна, но потом снисходительно хмыкнула:       – Не уверена, что вас это как-то касается. Моя постель – это моя постель.       – Меня это касается, – упрямо мотнула Стейси головой. – Напрямую. Поэтому нужно знать наверняка.       Эстер снова выдержала неприятную паузу, а потом, сложив руки на груди, иронично выгнула бровь:       – Хочешь узнать, изменяет ли он тебе? Или даже не так… изменяет ли он кому-то другому, подкатывая к тебе? – Отвечать Стейси не стала, но сжала зубы покрепче. – Да.       Это короткое слово выбило хрупкую надежду из рук девушки, и та с характерным звуком грохнулась на пол, разбившись на сотню мелких осколков. Изначально Стейси даже казалось, что она абсолютно готова к такому ответу, но стоять теперь на всех этих острых стекляшках, да еще под пристальным взглядом Эстер, будто бы с удовольствием отмечающей мелкие изменения в мимике соперницы, было невыносимо.       – А ты думала, ты у него одна такая? – снисходительно улыбнулась женщина. – За один только этот месяц… дай-ка посчитаю. – Она показательно задумалась, но Стейси решила ее не утруждать и перебила:       – Почему… – Ей пришлось прочистить горло, чтобы восстановить внезапно севший голос. – Почему ты разрешаешь ему это?       – Потому что мы с Диланом взрослые люди, – ответила та как очевидное. – И не размениваемся на детские обиды. Он гуляет с кем хочет, но следит за безопасностью и не тащит всякую заразу в нашу постель, когда возвращается. А он… – она сделала выразительный акцент, глядя Стейси прямо в глаза, – всегда возвращается.       Парочка больных ублюдков. Извращенцы. Разве так вообще можно? А Эстер? Тоже спит со всеми подряд, но прилежно соблюдает чистоту постели?       Или же, в отличие от Дилана, она верна их отношениям? Просто быть с кем-то вроде него значило соглашаться, терпеть и принимать?       Стейси стало ужасно мерзко от всего этого, и пусть намек женщины она прекрасно поняла, однако настояла:       – Сегодня ночью тоже вернулся?       Эстер обреченно вздохнула, как бы подчеркивая идиотизм всей ситуации – и вопроса Стейси в особенности:       – Разумеется, – покачала головой та. – У вас все, мисс Хадсен?       Последнюю свою фразу она произнесла, как и несколькими минутами ранее, елейным голосом и с дежурной улыбкой – будто перезагрузилась, стерла оперативную память и включила обычный рабочий режим. От настолько скорого преображения Стейси стало не по себе.       – Да. С… спасибо.       Эстер улыбнулась шире:       – Была рада помочь, мисс Хадсен.       Отходя от стойки администратора, Стейси чувствовала себя с головы до ног вымазанной в грязи.