Пансионат "Айвотер"

      – Опять собираешься к Уиллу? – Стейси оторвала взгляд от экрана телефона и посмотрела на сестру, которая уже несколько минут стояла перед зеркалом и прикладывала к груди то одну футболку, то другую.       – С чего ты взяла? – тут же стушевалась та, залившись легким румянцем.       Действительно, с чего бы? Ни одного же намека в поведении Нолы на это не было!       – Надень серую. Тебе под цвет глаз хорошо.       – Да? – задумалась девушка. – А почему не эту?       – Потому что тебе не семь лет, чтобы носить футболки с диснеевскими персонажами, господи боже! Правда, если у Уилла на это стоит…       – Сиси! – окончательно залилась возмущенным пунцом Нола.       После того вечера Стейси подкалывала сестру на тему секса регулярно. Во-первых, это было уморительно, во-вторых, девушка чувствовала, что таким образом будто бы немножко мстит Ноле за ее плохо скрываемое счастье. И хотя она прекрасно понимала, что сестра вовсе не виновата в том, что с Диланом все вышло так печально; что та изо всех сил старается не показывать, насколько хорошо обстоят дела на ее собственном личном фронте – а все же зависть и чувство несправедливости разрастались на сердце Стейси гнилыми червоточинами. Ей было стыдно за них, но ни на кого больше свой негатив девушка слить не могла.       Всепоглощающая тоска поселилась в ее душе, обдавая своим ледяным дыханием грудную клетку. И даже на кончиках пальцев было морозно.       – Дашь мне… снова лайнер для глаз? – попросила Нола, протащив серую футболку через голову.       Стейси вздохнула, в очередной раз почувствовав себя виноватой за позыв огрызнуться, сказать «нет» и еще что-нибудь едкое про то, что сестре и так уже повезло, поэтому красивых стрелок она не заслужила.       Но на самом деле не заслужила Нола того, чтобы на нее без повода срывались.       – Иди сюда. – Стейси отложила телефон в сторону и села на кровати. Потом подтащила к себе косметичку и похлопала по покрывалу рядом с собой. – В этот раз я тебе не позволю осквернять мои инструменты.       Девушка несколько секунд потопталась на месте, будто не могла решить, как следует реагировать на последнюю реплику, но в конце концов все же послушалась.       – Закрой глаза, – скомандовала Стейси, снимая с лайнера колпачок. – И не дергайся.       Хвостик от уголка вверх, параллельно линии бровей. Раз. Два.       – Открой. – От радужки соединить с верхней точкой…       – Как ты… себя чувствуешь? – еле слышно спросила Нола, разглядывая лицо сестры.       – Закрой. Нормально я себя чувствую.       Та в нерешительности пожевала губы и снова уточнила:       – Ты уже два дня из номера не выходила. Может, хотя бы проветришься?       Прокрасить межресничку. И желательно не дерзить.       – Хорошо.       Стейси и правда с той ночи, когда Нола и Уилл разбудили ее на пляже, пансионата больше не покидала. Спускалась только на завтраки, обеды и ужины, да и то не всегда. Остальное же время девушка проводила в компании своих подписчиков: чтобы хоть как-то отвлечься от собственных переживаний, она выложила за пару дней недельную норму контента. Смонтировала йогу и мастер-класс по лепке, записала два липсинга и поучаствовала в дурацком танцевальном челлендже, которым гремел абсолютно весь ТикТок и местами Инстаграм. Стейси даже вышла на один небольшой стрим – но ничто из этого ее так и не спасло. А некогда уютный блог и любящие объятия виртуального парня из-за необходимости врать и притворяться причиняли только дискомфорт и тратили и без того крохотные душевные ресурсы.       Оттого вчерашний ужин Стейси пропустила. Аппетита не было. Желания видеть Эстер или случайно столкнуться с Диланом – тоже. Девушке страшно было даже представить, что с ней станет при личной встрече, если одна только мысль о нем вызывала непреодолимое желание расплакаться.       Один пропущенный вызов. С момента их последнего разговора от парня поступил только один звонок, который Стейси обнаружила на своем телефоне, когда под надзором сестры возвращалась с пляжа в номер.       Зачем он звонил? Хотел что-то сказать? Или тоже искал? Рассказала ли ему Нола о том, что Стейси потерялась? Как он отреагировал? Просто ответил, что не видел и понятия не имеет, где она, или…       Нет. Даже думать об этом самом «или» было больно. Все кончено, осталось только как-то протащить себя через оставшиеся недели до конца отцовского отпуска и вернуться домой, к своей нормальной жизни, где нет никого и ничего, кроме блога, школы и нулевых планов на будущее.       – Готово, – сообщила девушка, утыкаясь обратно в косметичку, чтобы спрятать от сестры глаза, которые в тысячный раз за последние несколько дней неконтролируемо заволокло слезами.       – Ого, Сиси, – восхитилась та, разглядывая себя в круглом зеркале. – У меня прям… глаза.       – Да, целых два, – подтвердила девушка, вымученно улыбаясь сквозь выросший ком. – И очень красивые к тому же. Так что иди, покоряй своего задохлика дальше.       – Он не задохлик, – укоризненно покачала головой Нола, поднимаясь с кровати. – Просто худой.       – Прости, я… не имела в виду ничего плохого, – мотнула головой Стейси, чувствуя, что вот-вот всхлипнет, поэтому порывисто поднялась с места и позорно сбежала в ванную, где тут же включила воду.       Девушка залепила рот рукой и сползла по стене на пол, давя рвущиеся наружу вздохи накатывающей истерики.       – Сиси? – обеспокоенно позвала ее сестра, постучав в дверь. – Сиси, что случилось?       – Я… – Она схватилась за грудь и постаралась ладонью проконтролировать мерность вдоха. – Все отлично! Правда! Живот прихватило, Нола, не стой под дверью, я стесняюсь!       Бесконечные секунды тишины и раздумий с той стороны:       – Ладно.       Удостоверившись, что Нола ушла, Стейси окончательно отпустила себя и взвыла навзрыд.       Неудержимая, мечущаяся тоска бросалась на стенки ее грудной клетки и расшибалась о них в кровь. Будто дикий зверь, запертый в негерметичном ящике и выброшенный в воду, эта тоска, обезумев, царапала изнанку своей ловушки тем сильнее, чем больше прибывало воды и меньше воздуха оставалось.       Черт его знает, что в Дилане было такого, что привело девушку в эту самую точку истории, но боль от разлуки была сродни перелому. Переносить это на живую удавалось все хуже и хуже с каждым днем, и пословицы из серии «время лечит» почему-то отказывались работать.       Нет, конечно, Стейси догадывалась, что чувства рано или поздно угаснут и боль схлынет, но также она была уверена, что произойдет это не раньше, чем ворота «Айвотера» затеряются среди сосен в заднем стекле отцовского автомобиля, а до тех пор пытка продолжится. Еще три недели беспробудного кошмара, каждый день из которых она будет по сто раз бить себя по рукам, чтобы не заходить на страницу к Дилану. Не искать его имя среди просмотров и лайков и лишний раз не расстраиваться. Только вот поможет ли?       Ее тянуло к нему. Каждую минуту сердце девушки, посаженное разумом и волей на цепь, рвалось за порог – туда, где был он. Ей хотелось всего и сразу: броситься к нему на шею и разрыдаться, влепить пощечину и накричать, покрыть забористым матом и спросить, какого хрена он ее бросил, если обещал присматривать и быть рядом. Ей хотелось обвинить его во всех смертных грехах, обозвать кобелем, примитивным бесчувственным животным и лжецом – а потом целовать, целовать, целовать… Отдать ему все, что у нее есть, неважно, оценит он это или нет. Потому что дело было уже совсем не в нем, а в ее собственных чувствах, которые требовали выхода.       Немного успокоившись и умывшись, Стейси вышла из ванной. Комната, залитая яркими лучами солнца, приветливо подставляла девушке свое теплое уютное нутро, но все это было обманом. На самом деле почти каждый предмет здесь мог стать отправной точкой для новой цепочки ассоциаций, которые неизменно привели бы к Дилану и новому всплеску эмоций. Смартфон, оставленный на кровати; сама кровать; кольцевая лампа; зеркало, в отражении которого девушка ловила чужой лукавый взгляд; комод; прикроватная тумба и камешек на ней, отдаленно напоминающий жопку корги… Призрак Дилана прочно поселился в этой комнате, не давая девушке ни шанса спрятаться от себя.       – Надо прогуляться, – твердо решила Стейси, вспомнив о совете сестры, и вышла из номера.       На первом этаже стояла суета. Возле стойки регистрации топтались двое, их приятели, обложившись чемоданами и сумками, сидели на диванах или прямо на полу. Не сразу, но Стейси заметила Тайлера, а чуть погодя, узнав в прочих молодых людях его друзей, поняла, что те выселяются.       Тайлер, как настоящий вожак стаи, взял на себя Эстер и ее стопку бумаг, которые необходимо было подписать перед отъездом, чтобы соблюсти все формальности. Он успевал не только слушать трескотню женщины, следить за ее пальцем, тыкающим в места для подписи, но еще и раздавать команды своим ребятам, которые беспечно подтрунивали над ним и кидались друг в друга клочками разорванного буклета.       – Майк, если оставишь после себя срач, я тебя это все сожрать заставлю, – строго, точь-в-точь как воспитатель ясельной группы, предупредил Тайлер, кивая на мусор возле ног того самого Майка.       Парень протянул неправдоподобно перепуганное «у-у-у», чем вызвал хохот остальных, но бумажки все-таки подобрал.       – Блин, а долго еще трансфера ждать? – закапризничала кудрявая шатенка в красных шортах. – Я пить хочу.       – Сходи до автоматов, – пожал плечами Тайлер.       – Не, не пойду, они тут работают хреново.       – Сука… – прошипел парень, ставя последнюю подпись и за что-то благодаря Эстер, а потом направился в сторону вендинговых автоматов. – Жди, я сейчас.       Наблюдая за всем этим – как терпеливо и покровительственно Тайлер заботился о своих приятелях, – Стейси вдруг почувствовала укол совести. Да, возможно, парень и был самодовольным альфой, утыканным редфлагами, как карта заядлого путешественника, но конкретно ей он ничего плохого не сделал. Стоило, наверное, извиниться и закрыть эту страницу, раз уж он уезжал.       – Эм, привет, – тихо поздоровалась девушка, нагнав Тайлера уже только у автоматов.       Тот бросил на нее короткий взгляд и снова обратился к ассортименту за стеклом.       – И тебе.       – Вы… уезжаете уже, да? – неловко переступила с ноги на ногу Стейси.       – Ты очень наблюдательна, – так же сухо отозвался парень. – Чего тебе?       – Тайлер, я хотела извиниться перед тобой за то, что накричала тогда. И обвинила в преследовании. Очень некрасиво получилось. К тому же теперь я знаю, что это был не ты.       Парень достал из лотка вывалившуюся бутылку воды и, разогнувшись, перевел на Стейси ничего не выражающий взгляд.       – Не парься, – ответил он, – минут через пятнадцать-двадцать я уеду и тот случай, как и твои теперешние извинения, потеряет всякое значение.       – А? – удивилась она, разворачиваясь в сторону уходящего парня, который обогнул ее и направился обратно в холл. – Но я же виновата и должна была…       – Кому должна? – Замедлившись, он оглянулся через плечо: – Если думаешь, что я места себе не находил все это время, то ошибаешься. Ты делаешь это для себя сейчас. Окей, извинения приняты, надеюсь, тебе полегчало. На этом закончим.       Глядя вслед удаляющемуся Тайлеру, Стейси вновь прокрутила его слова: ему плевать, она подошла и заговорила с ним только для того, чтобы облегчить собственную совесть, но даже это через несколько минут потеряет смысл. Все их непродолжительное, обрывочное знакомство совсем скоро растворится во времени и не останется ничего.       Через несколько секунд Тайлер свернет за угол, потеряется из виду, и Стейси больше никогда его не увидит.       Никогда.       Три. Два… Один.       Все.       «Ты должна поговорить с Диланом», – словно луч солнца сквозь нескончаемые хмурые тучи, пробилось в голове Стейси. Эта мысль так ясно и отчетливо подсветила всю сложившуюся ситуацию, что продолжать и дальше больно натыкаться на углы, притворяясь заблудившейся в темноте, было бы по меньшей мере глупо.       Через три недели Стейси навсегда уедет из «Айвотера», и с Диланом они больше не увидятся.       Никогда.       Это слово наотмашь хлестнуло девушку по груди, непроизвольно заставив обнять себя руками.       Дело не в нем. Не в Дилане. Дело в самой Стейси и ее чувствах. Ее сердце и так уже захлебывалось кровью при одной только мысли о нем, так какая, к чертям, разница? И пусть он добьется своего и потеряет к девушке интерес, ей будет больно точно так же, как сейчас – потому что хуже уже просто физически невозможно, – но она к этому готова.       Стейси понесет полную ответственность за неминуемые последствия своего решения, ни за кого не прячась, никого не обвиняя. Как настоящая взрослая.             

~

      – С каждым разом у тебя получается все лучше. Скоро сможешь сама ездить до Мидвэя и обратно.       Перед серией сложных поворотов Уилл, как обычно, поменялся с Нолой местами, чтобы остаток пути до пансионата проехать самому. Девушка в самом деле за рулем выглядела уже почти расслабленно и даже могла переговариваться целыми предложениями, а не одними лишь обрывками фраз. И тем не менее, заняв пассажирское кресло, она громко и облегченно выдохнула:       – Осталось только распространить новое умение и на другие локации. Страна-то большая.       Уилл молча кивнул и тронул машину с места, прогоняя прочь вереницу мыслей, последовавших за высказыванием девушки, которые, в сущности, сводились к одной и той же непреклонной истине: ее жизнь, равно как и ее география, одним лишь «Айвотером» не ограничится. В отличие от его.       – Ну что, успела собраться с духом, чтобы позвонить Кэрол? – перевел он разговор сразу же, как только почувствовал знакомое жжение в солнечном сплетении. – Время девять почти, бабуленька скоро спать ляжет. Если, конечно, уже не клюет носом под вечерние новости.       – Да, думаю, я морально готова, – кивнула Нола. – Надо только найти местечко потише.       – Насчет потише не обещаю, но местечко у нас есть.       Припарковавшись на стоянке «Айвотера», они вышли из машины и окунулись во властвовавший над пансионатом закат. Солнце еще не успело скрыться за деревьями и своим светом размывало и смягчало контуры окружающих предметов, сгущало тени и насыщало все цвета золотистыми оттенками. С океана тянуло свежим ветром, покачивавшим хвойные кроны над головами, пока Уилл и Нола спускались к своему уже ставшим традиционным уютному месту у корней старой сосны.       – Ну, – поймав взгляд Уилла, девушка решительно сдвинула брови, – не подведите нас, миссис Шэфер. – И нажала на кнопку вызова.       Кэрол ответила после двух или трех гудков, и голос ее звучал вполне бодро.       – Да? Слушаю вас.       – Миссис Шэфер? Меня зовут Нола Хадсен, я вам звоню из пансионата «Айвотер»… – Судя по ее лицу в тот момент, не только у одного Уилла возникло вдруг чувство дежавю. Парень, пользуясь небольшой заминкой, тоже меж тем представился, и сказал, что это он попросил у внучки Кэрол ее номер телефона.       – А, да, конечно, – оживилась их собеседница на том конце линии. – Интересуетесь старым делом миссис Флоранс?       Ребята переглянулись. Голос пожилой женщины звучал вполне дружелюбно, как будто даже с пониманием и одобрением. Впрочем, в ином случае, наверное, они бы с ней сейчас и не разговаривали.       – Да, мы хотели бы задать вам несколько вопросов о ней и Митчелле. Если вы не против, – отозвалась Нола.       Уилл не сдержал улыбки: вот она опять, эта исключительная вежливость и располагающие к себе интонации, удивительным образом сочетающиеся с сосредоточенным взглядом и складочкой между бровей, которые недвусмысленно говорили, что девушка со своего собеседника не слезет до тех пор, пока не получит все необходимое.       В груди парня защемило от нахлынувшей нежности и желания прикоснуться, так что сдерживать он себя не стал. Потянув Нолу за локоть, Уилл уселся на выступающий корень сосны и утащил девушку к себе на колени, а потом прижался губами к ее плечу. Та, как всегда, не сдержала широкой улыбки – все еще как будто немного смущенной, но заставлявшей ее лицо буквально сиять изнутри, – и обняла его свободной рукой за шею.       – Я не против, – меж тем ответила ей Кэрол. – Не знаю, правда, смогу ли рассказать вам что-то интересное: столько лет прошло, а я уже давно об этом всем не вспоминала.       – Мы будем благодарны за любую информацию, – заверила ее Нола. – Любая мелочь может быть важна, так что… Давайте начнем просто с ваших впечатлений о пансионате и его хозяевах.       – Ну… – задумалась их собеседница. – Не знаю, как там сейчас, но в мое время это было довольно… своеобразное место. Я помню, что мне всегда казалось, что с ним что-то не так.       – О чем вы? – чуть нахмурилась девушка, и пальцы ее, до этой секунды приятно перебиравшие волосы Уилла на затылке, замедлились.       Кэрол замолчала, видимо, подбирая слова – или копаясь в воспоминаниях, чтобы отыскать в них что-то более конкретное и однозначное, чем просто собственные ощущения.       – Думаю, что дело было в Митчелле, – наконец пришла к выводу она. – Он был немного не от мира сего.       – Немного? – одними губами повторил Уилл, выразительно подняв брови.       – Вы знали, что он интересуется… уфологией? – уточнила Нола, так же беззвучно посмеявшись его выражению лица.       – Вы имеете в виду его клуб лунатиков? – фыркнула женщина, и от откровенного скепсиса, прозвучавшего в ее голосе, парню стало немного спокойнее: судя по всему, слушать второй раз про инопланетян и похищения им не придется.       – Да, его, – кивнула девушка. – Это довольно… специфическое увлечение.       – Специфическое – не то слово, – вздохнула Кэрол. – Но я не только об этом. Митчелл всегда производил на меня впечатление человека себе на уме. – Снова пауза, заполняемая только плеском волн и криками устраивающихся на ночлег чаек. – Непредсказуемого и… весьма жесткого.       В последних двух словах Уиллу явственно почудилась тактичная недосказанность, поэтому он спросил:       – Он когда-нибудь вел себя агрессивно, миссис Шэфер? С прислугой или… семьей?       Судя по внимательному и очень серьезному взгляду Нолы, ее мысль двинулась в том же направлении.       – Вы имеете в виду рукоприкладство? – уточнила Кэрол. – Нет, такого не видела. Но с миссис Флоранс они иногда ругались на очень повышенных тонах, он оскорблял ее и… Обвинял во всяком. Иногда что-нибудь ломал или бил. Я бы сказала, он был чрезмерно вспыльчивым человеком. И авторитарным.       – Авторитарным… в каком смысле? – спросила Нола, ощутимо напрягшись.       – М-м-м, как вам сказать, – призадумалась женщина. – Его слово было законом. Для всех. Я помню, как малышка Стефания однажды неделю просидела взаперти за то, что убежала гулять за периметр пансионата. И вроде, с одной стороны, да, это наказание за непослушание, но с другой… Не знаю, как вам, а по мне, неделя – это чересчур.       – Да, пожалуй, – несколько рассеянно согласилась Нола, очевидно, прямо сейчас основательно над чем-то размышляя. И чтобы дать ей время закончить ее логическую цепочку, Уилл перехватил инициативу в разговоре:       – Скажите, а это правда, что он настаивал на скорейшем прекращении расследования после исчезновения жены?       – Да, насколько я помню, – помолчав, отозвалась Кэрол. – Как уже сказала, он был из тех людей, которые привыкли, что все идет так, как они того хотят. Я… слышала, как он ругался по телефону с шерифом, убеждая его, что они впустую тратят время.       – Он… прямо так и сказал? – уточнила Нола.       – Дословно не помню, конечно, но общий смысл разговора сводился к тому, что полиция все равно ничего не найдет.       – Вам не показалось это странным? Эта его уверенность? – спросил Уилл.       – Тогда нет, – ответила женщина, как будто бы пожав плечами на том конце провода. – В ночь исчезновения миссис Флоранс была буря, и все в пансионате считали, что она выбросилась из окна, потому что больше не могла выносить жизни с Митчеллом. О, кстати, знаете… – Ее речь внезапно ускорилась, словно она вспомнила о чем-то важном: – Кажется, она просила у него развода, но он ей его не дал. Это случилось как раз незадолго до того, как она пропала.       Уилл тяжело вздохнул. Все это довольно скверно пахло, хотя слова Кэрол, при желании, можно было трактовать по-разному. Митчелл Флоранс мог с одинаковым успехом оказаться как законченным абьюзером, считающим себя носителем тайного знания о внеземных цивилизациях, так и обыкновенным холериком с кризисом среднего возраста, чья постель давно остыла, и никаких иных способов уйти от реальности, кроме как удариться в трендовую по тем временам тему про НЛО, не осталось. В конце концов, Уилл как никто другой мог понять, что значило безвылазно сидеть в этом богом забытом месте – без любви, друзей и света в конце тоннеля.       Сам парень, например, в минувшую зиму подробно изучал тему евгеники. А осенью, прости господи, алхимию. В тот момент это было своеобразным guilty pleasure, знать о котором, пожалуй, никому не стоило и по сей день. Однако чем, по сути, отличалась греко-египетская тетрасомата от сигналов из далеких галактик с точки зрения ее способности развлекать тоскующую мужскую душу?       – Миссис Шэфер, – вторгся в его размышления голос Нолы, – скажите, а вы знали о том, что в башенку миссис Флоранс ведет тайный ход с кухни?       – Тайный ход? – совершенно искренне удивилась та. – Нет, я… признаться, я первый раз об этом слышу. Прямо из кухни, говорите?       – Из подсобного помещения рядом, – кивнула девушка. – Не знаю, что там было в те годы, когда вы здесь работали, но сейчас это склад для продуктов.       – Вот это ничего себе. – Кэрол даже коротко рассмеялась. – Я воображала, будто это я вам тут старые тайны открываю, а, оказывается, наоборот. Нет, я никогда про него не слышала. И… не думаю, что кто-то из прислуги знал. Сплетни в таком маленьком и скучном месте всегда разлетались со скоростью света. Так, значит, – она задумчиво помолчала, – вы хотите сказать, что миссис Флоранс могла спуститься по этому тайному ходу посреди ночи?       – Или кто-то мог подняться к ней, – возразила Нола, и по ее напряженной интонации и нахмурившимся бровям Уилл понял, что девушка готова задать главный вопрос. – Миссис Шэфер, вы никогда не предполагали, что мистер Флоранс мог быть… причастен к исчезновению своей жены?       Несколько секунд в трубке было тихо, а потом женщина аккуратно уточнила:       – Вы… имеете в виду, причастен напрямую?       – Да, – твердо кивнула девушка. – С учетом того, что мы вам только что рассказали, допускаете ли вы мысль, что Митчелл мог быть… способен на убийство?       – Был ли он способен, – негромко повторила Кэрол, как будто перекатывая у себя во рту эти слова. – Да, я думаю, что был.       Снова волны и чайки – и Уилл только сейчас заметил, что солнце уже скрылось за деревьями и мир вокруг наполнился сумеречной прохладой.       – То есть вы вполне допускаете, что он… – затаив дыхание, спросила Нола.       – Я думаю, что он был на это способен, – повторила та еще раз. – Просто в силу своего характера и склонности действовать необдуманно. Но я могу дать вам стопроцентную гарантию, молодые люди: Митчелл Флоранс совершенно точно не убивал свою жену в ту ночь.       Внезапный поворот разговора, который до этой самой секунды вел к довольно предсказуемому выводу – и от Уилла не укрылось то, что Нола, осознанно или нет, склоняла Кэрол именно к нему, – удивил даже его самого. Поэтому парень не сдержался:       – В каком смысле не убивал? – Но, осознав, как возмущенно прозвучал его вопрос, Уилл поправился: – То есть… я имел в виду, у него есть алиби?       – Да, – подтвердила женщина таким безапелляционным тоном, что не поверить ей было невозможно. – Я слышала, как он храпел всю ночь.       – Что? – изумилась Нола, уставив на Уилла ничего не понимающий взгляд.       – Да-да, гроза же была, так что я всю ночь провела в комнате с Леонардом и Лилианой. Мне… неофициально доплачивали за услуги няни – уж больно хорошо мы с малышами ладили. Такими умницами были оба, не представляете… В общем, спальня Митчелла находилась прямо за стенкой от детской, а поскольку из-за грозы Леонард спал особенно беспокойно и то и дело вскакивал… – Она выразительно вздохнула, будто, припомнив ту тяжелую ночь, еще раз от нее устала. – Ох, я, соответственно, тоже толком не спала и успокаивала его. И всю эту ночь Митчелл совершенно точно был у себя.       – Но… но как же… – Лицо у Нолы сделалось таким беспомощным, словно ей только что рассказали о том, что Санта Клауса на самом деле не существует.       – Получается, Лариса была с детьми не слишком близка, раз в грозу за ними присматривали вы, а не она? – спросил Уилл, ободряюще погладив девушку по плечу.       – Думаю, им с мистером Флорансом так было удобнее, – предположила Кэрол. – В наше время никто не смотрел на это косо. Для меня это был дополнительный заработок, а для них – возможность лишний раз не пересекаться и не нервировать друг друга.       – Понятно, – кивнул парень. – Вы нам… очень помогли.       – Да, миссис Шэфер, – наконец взяла себя в руки Нола, и голос ее снова зазвучал спокойно и вежливо, – большое спасибо, что уделили нам время.       – Не уверена, что чем-то прямо помогла, но… в любом случае было приятно пообщаться с кем-то, кроме почтальона, соседки и собственных котов. – Она добродушно усмехнулась. – Звоните, если еще захотите поговорить.       – Да, мэм. Спасибо вам еще раз. До свидания.       – До свидания, мисс Хадсен.       Девушка сбросила звонок и какое-то время просто недовольно пыхтела, устремив взгляд за границу окончательно потускневшего к этой минуте горизонта. Досада о несостоявшемся убийстве настолько отчетливо читалась во всей ее позе, что Уилл не сдержался:       – Ну не расстраивайся ты так. Ну, может, ее хладнокровно убил кто-нибудь другой? Или утащили кроты под землю. На худой конец, растерзали плотоядные белки. – Он спрятал неумолимо растягивающиеся в улыбке губы в волосах Нолы.       – Уилл, это серьезная проблема! – возмущенно проговорила та, пусть голос ее и дрогнул при этом от плохо сдерживаемого смеха. – Если он ее не убивал, а никто из прислуги не знал о тайном ходе, значит… Значит, мы опять вернулись к тому, с чего начали!       – Неправда, – возразил парень, качнув головой и снова отстранившись. – Мы вычеркнули заведомо неверную версию – это раз. Узнали, что Лариса хотела развестись – это два. И что материнское сердце ее вполне допускало, чтобы какая-то чужая тетя успокаивала ее отпрысков и приглядывала за ними. Это три. По-моему, вполне богатый улов, разве нет?       Нола несколько секунд обдумывала его слова, кусая губы, пока в конечном итоге не шлепнула себя по коленке.       – Это дело берет нас на слабо, – уверенно заявила она, повернувшись к парню лицом и сурово сдвинув брови. – Считает, что мы с ним не разберемся. Буквально смеется нам в лицо! Но я этого так не оставлю! Лариса не могла просто испариться! Это не история про привидений и пришельцев, это реальный мир! В реальном мире люди не растворяются в воздухе. У этой загадки есть простое и логическое объяснение. И мы его найдем! – Для пущей убедительности она даже кивнула.       Уилл же с тихим любованием разглядывал азартные искорки, плясавшие на дне сегодня каких-то по-особенному выразительных глаз, и чувствовал, как нутро его разгорается в ответ. И из пламени его рождается острое желание стереть с лица Нолы это упрямое и самоуверенное выражение, заставив закатывать глаза и постанывать.       – Если б не коряга, впивающаяся мне в задницу, я б раздел тебя прямо здесь, – доверительно сообщил Уилл, проходясь ладонью по внутренней стороне бедра девушки – от колена и выше.       Нола, явно не ожидавшая такой подставы с его стороны, буквально захлебнулась воздухом, так и замерев вдруг с открытым ртом. С легким злорадством парень наблюдал, как разум ее мечется между желанием продолжить, безусловно, важную дискуссию об их многострадальном расследовании – и другим, куда более прозаичным и, видимо, в представлении Нолы не настолько благородным и пафосным.       Было даже интересно, что же в итоге перевесит.       – У меня… Стейси в номере, – наконец пробормотала девушка, окончательно заливаясь краской.       Уилл рассмеялся, искренне и от души, чуть даже запрокинув голову.       – Чего такое? – буркнула она, сжавшись на его коленях от неловкости.       – Ничего, – покачал головой Уилл и, потянувшись, накрыл ее губы своими. – Мама должна была уже раскидаться с ужином, – поделился он после того, как напряжение стало покидать тело девушки. – Так что есть у меня неплохая альтернатива этому корню. Если ты не против, конечно.       – Не против, – улыбнулась та, прижимаясь теснее и слегка елозя на его коленях.       Парень уже заметил, что вспыхивала девушка быстро – ему стоило только слегка ее поддразнить, как мысли у нее начинали путаться, а тело – подавать недвусмысленные сигналы. Удивительно, как с такой восприимчивостью ей удалось ничем не выдать себя до того вечера у костра.       – Идем тогда, – произнес он, поднимаясь и ставя Нолу на ноги вместе с собой. – Я все равно собирался тебе отдать… кое-что.       – Кое-что? – удивилась та, послушно последовав за ним к тропинке. – В смысле?       – Увидишь, – многозначительно усмехнулся парень. – Это сюрприз.       Судя по всему, девушка до самого здания пансионата ломала голову над его словами, потому что, когда он открыл заднюю дверь, пропуская ее в темноту кухни, Нола робко уточнила:       – Я все-таки оставила у тебя в машине что-то… личное? После того, как мы вчера вечером… ну ты понял.       Уилл понял. И помнил все, конечно же, тоже прекрасно. Страсть, захлестнувшая их прямо на обочине картофельного поля, оказалась такой внезапной и торопливой, что одежду потом пришлось собирать по всему салону, а Нолу еще долго не отпускала мысль, что она все-таки что-то потеряла.       Парень шутил, что потеряла она стыд и реноме порядочной девушки в его глазах, причем совершенно безвозвратно, но после, отправив Нолу спать, он все-таки еще раз обыскал машину с фонариком.       – Терпение, напарник, терпение, – фыркнул Уилл в ответ на ее приглушенный смущением голос и откинул крышку люка.       Забравшись следом за ним, девушка тут же принялась с таким подозрением оглядывать комнату, будто в самом деле ожидала увидеть свое нижнее белье, вывешенное где-нибудь на видном месте, но вместо этого взгляд ее наткнулся на лежащий на кровати экземпляр «Огней над океаном», который смиренно дожидался здесь своего часа еще с прошлого вечера.       Глаза ее мгновенно вспыхнули, и Нола издала настолько восторженный писк, словно Уилл не забрал у курьера посылку, расписавшись в накладной, а, по меньшей мере, украсил комнату гирляндами и обсыпал все горизонтальные поверхности лепестками роз – или чем там еще полагалось впечатлять романтичных барышень.       Впрочем, прямо сейчас парень искренне сомневался, что любая романтическая мишура, которая, надо признаться, наводила на него самого скорее тоску и испанский стыд, чем вдохновение, была бы способна вызвать у девушки настолько бурную реакцию: Нола едва что не облизывала книгу, рассматривая ее со всех сторон.       – Потрясающе, – восхитилась она наконец и сунула нос в разворот с первой главой.       Выждав еще какое-то время и окончательно удостоверившись, что девушка уже начала взахлеб читать, по ее же свидетельству, с перебором помпезный и бесконечно скучный текст, Уилл подошел к ней сзади и обвил одной рукой за талию, а второй принялся освобождать изгиб шеи от волнистых темных волос, выбившихся из расслабленного пучка.       – Мне вас оставить? – мягко хмыкнул он, когда после нескольких вдумчивых и влажных поцелуев Нола только страницу перелистнула.       – Я сейчас, – рассеянно кивнула та, продолжая скользить взглядом по строчкам, но уже в следующую секунду охнула и опустила книгу: парень прибегнул к более наглому маневру – пробравшись под футболку, он поднялся ладонью до ее груди.       – Уилл…       – Не заставляй меня думать, что я скучнее графомана Леонарда Флоранса, – предупредил парень, забравшись пальцами в чашечку лифчика и слегка ущипнув ее за самое чувствительное место.       – М-м-м, нет… – Нола запрокинула голову ему на плечо и от удовольствия прикрыла глаза, позволяя чужим рукам по-хозяйски блуждать по своему телу. А Уилл, к нынешнему моменту начав улавливать некоторые закономерности и понимать реакции, готов был ставить на то, что когда он вскоре доберется до ее трусиков, там будет уже очень влажно.       – Удели мне немного внимания, прежде чем уединишься с ним, – попросил парень, быстро расправившись с пуговицей на шортах Нолы и скользнув пальцами внутрь. – Ты же помнишь, что я не собираюсь это читать? – Он удовлетворенно хмыкнул, когда из груди девушки вырвался восторженный вздох.       – Помню, – подтвердила та, а потом вдруг отбросив книгу на кровать и выкрутившись из объятий Уилла, опустилась перед ним на колени. – Все сделаю сама.       – Прям все-все? – заинтересованно поднял бровь парень, и, судя по тому, как уверенно Нола кивнула и принялась расстегивать его джинсы, двусмысленность фразы ее ничуть не смутила.       Уиллу нравилось, когда она становилась такой – порывистой, импульсивной, страстной, – прямой своей противоположностью в любых других ситуациях. С любыми другими людьми. Ее взгляд, обращенный к нему, горел обожанием и каким-то особенным голодом, который как по волшебству раскрепощал уже самого Уилла. Было в этом всем что-то необыкновенно интимное, персональное – принадлежащее только им двоим. Заставляющее кровь закипать в венах.       – Тогда не буду тебе мешать, – улыбнулся парень хитро и, убрав с лица девушки прядь, которая почти наверняка очень скоро будет ей мешаться, решил полностью отдаться моменту.