Пансионат "Айвотер"

      Спроси ее кто об этом раньше, Нола вряд ли смогла бы вообразить ситуацию, где будет взахлеб и почти не дыша от восторга читать настолько скверно написанную книгу. Леонард Флоранс оставался верен себе – начав свое повествование в нарочито громоздком и полном самолюбования стиле, он честно и старательно держал планку, не позволяя себе никакой жалости или снисхождения к читателю.       И в том, что самые, на взгляд Нолы, важные четыре главы шли в общем порядке последними, крылась какая-то особенно изощренная и жестокая логика. Не сумев противостоять искушению, девушка открыла их еще в первый же вечер, но, едва начав читать, утонула в таком ворохе подробностей и фактов, что была вынуждена с сожалением признать: опция «заглянуть одним глазком, чтобы точно знать финал» в ее случае не работала. Все равно что нахвататься спойлеров до того, как сесть за обстоятельный просмотр расхваленного сериала: и впечатления вообще не те, и потом все равно придется смотреть уже знакомый по факту сюжет, чтобы разобраться в принципиально важных деталях.       Поэтому, мысленно надавав себе по рукам за несдержанность, Нола все же вернулась к самому началу. Читала она по привычке с карандашом, помечая важные места и кратко выписывая содержащиеся в них тезисы к себе в блокнот со ссылкой на соответствующую страницу, чтобы при желании можно было легко найти нужную цитату.       Первая часть книги, как она помнила еще по оглавлению и сканам, найденным в сети, была посвящена самому Леонарду и его взглядам на мир, но – что по факту привлекло внимание девушки куда сильнее – также и его семье. Причем не только отцу и матери, но и, например, прадедушке Аластору Флорансу, который и основал «Айвотер» аж в 1923-м году. Что интересно, истории с могильными соснами, которой в свое время уделил так много внимания ведущий подкаста, познакомившего Нолу с историей семьи Флоранс, в книге Леонарда не было вовсе, и основная часть главы про Аластора была посвящена совсем другому.       – Расскажи мне про «сухой закон», – попросила девушка, оторвав взгляд от страницы и подняв лицо на Уилла, сидевшего за своим ноутбуком.       – Я что, похож на «Википедию»? – фыркнул тот, не оборачиваясь.       – Нет, но ты тоже все знаешь, а мне нравится тебя слушать, – пожала плечами она, пряча улыбку.       – Просто признайся, что тебе лень гуглить, – не сдавался парень. – А я, между прочим, работаю.       – Да, мне лень гуглить, – не стала лукавить Нола, а потом, поднявшись с нагретых половиц пола, где сидела в льющемся из окна потоке солнечного света, подошла к Уиллу, обняла его со спины и провела кончиком носа вдоль кромки его ушной раковины. – Но это не отменяет того, что мне нравится тебя слушать. Ты слишком интересно рассказываешь.       – А ты слишком грубо льстишь, – возразил он, но девушка заметила, как замерли его пальцы, до того бегавшие по клавиатуре. – Дай я сначала закончу с этим пакетом закрывающих, потом расскажу, идет?       – Спасибо, – обрадованно улыбнулась она и, чмокнув его в щеку, вернулась обратно к окну.       Традиция проводить вместе даже то время, которое формально каждый из них посвящал собственным занятиям, появилась у них недавно – за пару дней до того, как Уилл вручил Ноле экземпляр «Огней над океаном». Благо что днем, когда его мама была занята на кухне, их общая комната была полностью в распоряжении ребят. И пока парень работал, сама Нола сидела в телефоне, корпела над своими заметками по делу Ларисы или – как сегодня – читала книгу Леонарда. Иногда, поднимаясь размять ноги или в туалет, они касались друг друга, но зачастую не обменивались при этом даже парой фраз. Разговоры в данном случае были не важны: хватало просто возможности слышать дыхание друг друга и при необходимости – поднять глаза и убедиться, что самый важный человек рядом.       В этой слишком явной, почти навязчивой необходимости как можно чаще быть вместе ощущалась какая-то легкая, но все же вяжущая язык горечь. С тех самых пор, как пребывание Хадсенов в «Айвотере» приблизилось к своему экватору, Нола, как ни старалась, никак не могла прогнать у себя из сердца иррациональный страх скорой потери. Может, причина его крылась в том, что они с Уиллом еще ни разу не говорили о будущем: девушка однажды попробовала завести этот разговор, но парень довольно ловко съехал с темы, не дав ей никакого внятного понимания того, хочет ли он быть с ней и после этого лета.       Или, с другой стороны, возможно, она, как всегда, просто накручивала себя, а в его умной голове меж тем уже вовсю разрабатывался план их совместного будущего на съемной квартире где-нибудь недалеко от ее университета. В конце концов, у них в запасе было еще полно времени – а Нола просто торопит события.       – Готово. – Уилл с нескрываемым облегчением кликнул мышкой, закрывая какое-то окно на своем ноутбуке, а потом крутанулся на стуле, разворачиваясь к девушке лицом. – «Сухой закон», значит? – Та тоже закрыла книгу, заложив место, где остановилась, и кивнула. – Ну, тут все по классике: формально его объясняли войной с пьянством, христианскими ценностями и необходимостью использовать зерно для производства хлеба, а не увеселительных напитков, а по факту – лоббировали влиятельные бизнесмены, которым это было выгодно. Собственно, после принятия закона на территории США были запрещены продажа, производство и транспортировка алкоголя. Импорт, естественно, тоже. Как следствие, буйным цветом расцвела контрабанда и подпольная продажа, а еще значительно вырос уровень преступности и снизились налоговые доходы. Ты знала, например, что в одном лишь Чикаго насчитывалось больше тысячи банд? Аль Капоне был оттуда, кстати, и вся эта нуарная романтика с костюмами-тройками, шляпами и автоматами Томпсона. Но самое интересное, – он красноречиво поднял указательный палец, – это штат Мэн. У нас тут, в Портленде, «сухой закон» ввели самыми первыми, еще в 1840 году. Так что хоть Аль Капоне и был, пожалуй, самым удачливым гангстером того времени, но к моменту, как он заработал свои миллионы, у нас уже почти семьдесят лет как процветала контрабанда. Представляешь масштабы наработок? Тут тебе и подпольные винокурни, и фруктовые фермы для сидра, и так называемые «винные кирпичи», которые можно было разбавить водой, дать настояться и бухать до посинения… И целые транспортные узлы с большими кораблями, которые бросали якорь вне юрисдикции Штатов, а груз на сушу перевозили катерами. А что на Юге творилось!.. Смотрела фильм «Самый пьяный округ в мире»? Нет? Глянь, очень показательно. Короче. – Уилл вздохнул, помотав головой, будто таким образом тормозил сам себя и отбрасывал в сторону оставшуюся часовую лекцию на тему. – Как водится, эффект этот закон имел прямо противоположный: пить люди начали не меньше, а больше. И все покатилось к чертям.       Внимательно и с каким-то особенным тихим любованием слушая его долгую речь, Нола задумчиво покачивала головой, иногда опуская взгляд к своим заметкам, и, видимо, именно это глубокомысленное выражение ее лица заставило парня в итоге уточнить:       – А откуда вообще интерес к этой теме?       – Ты знал, что Аластор Флоранс был бутлегером? – уточнила она, а когда Уилл, удивленно подняв брови, покачал головой, продолжила: – Судя по всему, он переправлял алкоголь через границу из Канады и держал приличные его запасы где-то в «Айвотере». А потом перепродавал его клиентами уже на территории Штатов. Леонард не пишет об этом прямо, но по всему выходит, что так и было.       – Погоди, – жестом остановил ее парень, вдруг отчего-то глубоко нахмурившись. – Ты же не хочешь сказать, что это место изначально было построено как хаб для контрабанды спиртного?       Теперь уже пришла очередь Нолы удивленно округлять глаза.       – Нет, я об этом даже не думала, – призналась она. – Думаешь, это возможно?       – Я бы… не удивился, – протянул он, на мгновение зависнув, но потом все же тряхнул головой, будто скидывая наваждение. – Еще один пунктик в криминальную историю этого места наряду с нераскрытым исчезновением бывшей владелицы. К слову об этом. Ты ведь еще не дошла до самого интересного?       – Нет, – покачала головой девушка, выразительно потеребив пальцем закладку, отделившую от общей массы страниц в лучшем случае четверть. – Помимо прадедушки-бутлегера похвастать особо нечем.       – Не торопись, – кивнул Уилл. – У меня тоже еще… куча работы.       Нола хотела было уточнить, не мешает ли она ему, сидя тут и отвлекая своими вопросами не по делу, но слова так и застыли у нее на губах, остановленные там невероятно теплым и откровенно довольным взглядом парня. Куча работы и куча чтения означали еще кучу времени вместе в залитой солнцем комнате. Как если бы этот день и вовсе не собирался заканчиваться, навеки оставив их обоих в своем уютном мягком коконе. Поэтому девушка просто улыбнулась в ответ и, снова раскрыв книгу на своих коленях, склонилась к ее страницам.       А те, вопреки радужным фантазиям, неумолимо бежали одна за одной, соревнуясь по скорости со сменяющими друг друга цифрами на электронных часах.       Очередное воскресенье подошло к концу, знаменуя собой окончание третьей недели пребывания семейства Хадсен в «Айвотере», и утро понедельника для Нолы началось со свербящего чувства беспокойства, угнездившегося где-то чуть выше солнечного сплетения. С этого момента время будет идти только на убыль – и каждый новый день будет все ближе подводить их всех к злополучному тринадцатому августа. Той самой дате, которая в их листе бронирования была помечена лаконичным и безжалостным словом «отъезд».       Стоило ли ей самой поднять эту тему? Спросить вот так невзначай, какие у Уилла планы на осень? А что, если он непонимающе нахмурит брови и скажет, что никаких особенных – вернуться к учебе, продолжать работу и… все? И нет в этих планах никакой Нолы Хадсен, чего бы она там себе ни воображала. Что ей тогда делать? Он же сам ей говорил: девушки приезжают и уезжают, и она далеко не первая такая.       Черт, они ведь даже о чувствах своих друг другу не говорили. Как если бы и правда все это было лишь красивым летним романом без всяких перспектив, в котором не было смысла ничего усложнять. Да только вот усложнить хотелось. Хотелось усложнить настолько, чтобы не выпутаться из всего этого еще много лет – а может статься, и всю жизнь.       – Ты чего серьезная такая? – услышала Нола голос сестры, отвлекший ее от сумрачных размышлений. – Мистеру Флорансу удалось тебя убедить, что версию с пришельцами отвергать не стоит? – И она со смешком кивнула на уже наполовину прочитанную книгу в руках девушки.       – Нет, – мотнула головой та. – Я пока увязла в самой скучной части про уфологическое общество его отца, но тут больше бреда на квадратный дюйм, чем мой мозг способен потреблять за раз.       Она сама не знала, почему не сказала Стейси правду и не поделилась с ней своими переживаниями и тревогами: возможно, потому что не хотела давить той на больное и лишний раз затрагивать тему парней и отношений. С учетом ситуации ее младшей сестры это казалось, по меньшей мере, не слишком тактичным.       Тем более что той, кажется, наконец-то стало лучше. Вчера впервые с окончания жуткой истории с фанатом Стейси проснулась в хорошем настроении. Хотя, может, дело было в том, что девушка в кои-то веки от души выспалась: Нола успела сходить на завтрак, вернуться, посидеть немного с книгой у себя на постели, а потом, получив от Уилла сообщение с предложением увидеться, собраться и снова уйти – а ее сестра по-прежнему спала, как младенец, глубоко зарывшись в одеяло.       Вечером же Нола застала ее за оживленным стримом, который та тоже вела с неподдельным удовольствием – постоянно смеялась над комментариями своих подписчиков, кокетничала, строила глазки в камеру и всем своим видом излучала радость жизни и готовность делиться ею со всем миром.       Но, наверное, в этом и была вся Стейси – как бы сильно жизнь ее ни била, девушка всегда поднималась и шла дальше, отказываясь сдаваться и впадать в отчаяние. И то, что ей удалось так сравнительно быстро оправиться и от несостоявшегося похищения, и от неприятной истории с Диланом, говорило лишь о том, что и в этот раз все было ровно так же.       Ну, или с небольшим отличием в деталях.       – Платье? – совершенно искренне удивилась Нола, пронаблюдав, как ее принарядившаяся сестра вышла из душа и принялась собирать вещи в пляжную сумку. – Первый раз тебя в таком тут вижу.       – Ага, – рассеянно отозвалась та, не оборачиваясь. – Не просто же так я его с собой привезла, логично? Моим подписчикам нравится, как я в нем выгляжу.       – Я… могу их понять, – помолчав, согласилась ее старшая сестра, окинув взглядом легкомысленно короткий наряд сестры. – Оно хорошо подчеркивает твои ноги.       – Правда же? – как будто даже с гордостью подхватила та. – Мне вот тоже так показалось. Ладно, пойду… поснимаю чего-нибудь эдакого. До вечера.       – Давай, – кивнула ей вслед все еще несколько озадаченная Нола.       Нет, ну в конце концов, каждый справляется со стрессом по-своему, так? А в инстаграме уже давно никого короткими юбками не удивить и не впечатлить: по современным меркам, Стейси была одета вполне прилично, а учитывая, что под платьем у нее, кажется, был купальник, так вообще.       «Оставь ее в покое, Нола, – мысленно отчитала она саму себя. – Ты и так уже влезла в ее жизнь по локоть, уймись. Тебе еще разбираться в причинах разногласий между левой и правой ветвями «Взгляда сверху». Так что лучше займись делом».       Дело, однако, по итогу растянулось до самого вечера, и в конце концов Нола, вынужденная порой по три раза перечитывать один и тот же абзац, чтобы понять, о чем вообще в нем говорится, вдруг поймала себя на мысли, что вся эта тема с летающими тарелками могла быть одной большой метафорой и манифестацией большого желания главы семейства каким-то образом убежать от своей реальности – пусть даже на звездолете инопланетян, если другого выхода не оставалось.       После всего, что она услышала и прочла о Митчелле, у девушки в голове сформировался его вполне отчетливый и однозначный образ, в котором без труда угадывались черты ее собственного отца. Как и Гарри Хадсен, бывший владелец пансионата «Айвотер» производил на нее впечатление категоричного, упрямого и фанатично убежденного в собственной непогрешимости человека, живущего каждый день как в осажденной крепости. Все вокруг него были глупцами, не понимающими – но, что даже хуже, не способными понять – очевидных вещей. Поэтому он и отгородился от всего мира здесь, на краю света, окружив себя своими сторонниками и единомышленниками – и даже с ними, судя по тексту «Огней над океаном», умудрялся иногда ругаться вплоть до разрыва всяческих связей.       И если бы Нола на собственном опыте в полной мере ни прочувствовала, как тяжело обитать под одной крышей с кем-то настолько непробиваемым и авторитарным, она могла бы мужчине даже посочувствовать: тяжело, наверное, было жить в мире, где тебе, такому умному и постигшему истинную суть вещей, банально не находится места.       Но если Митчелл Флоранс был вполне себе ясной фигурой и до того, как она начала читать книгу его сына, то вот остальные члены их семьи стали приобретать более или менее отчетливые черты только теперь.       Стефания, по словам брата, всегда ближе всего общалась с матерью: они проводили много времени вместе, и, видимо, именно в своей старшей дочери Лариса нашла своего рода утешение. Там и тут, порой в самых неожиданных местах повествования, казалось бы, вовсе не имеющих к этому отношения, появлялись упоминания о том, как эти двое подолгу гуляли вдоль берега, допоздна засиживались в оранжерее за чаем и как Стефания – Леонард чаще всего называл сестру в тексте просто Стеф – порой даже ночевала вместе с матерью в ее башенке.       Судя по всему, изначально девушка не собиралась поступать в колледж и планировала после окончания школы остаться здесь и работать в пансионате. Однако после исчезновения Ларисы ее намерения изменились – и ее брат в своей книге делал на этом особый акцент, с какой-то затаенной желчью подчеркивая, что «не все люди способны ценить то, что у них есть, и вечно пребывают в погоне за недостижимым и – по факту – бесполезным». Так или иначе, планам Стеф не суждено было сбыться: возвращаясь в очередной раз из Мидвэя, она не справилась с управлением на сложном участке дороги и разбилась. Этому событию Леонард, впрочем, уделил исключительно мало внимания – упомянул его буквально одной строчкой как причину для того, почему очередное заседание «Взгляда сверху» пришлось перенести на целых две недели.       Однако если Стефанию он хотя бы называл по имени и писал о ней если не с уважением, то вполне сдержанно и тактично, то вот младшую сестру звал не иначе как «эта девчонка»:       «Из-за этой девчонки я едва мог спать по ночам, а потому тот день, когда нас наконец-то расселили по разным комнатам счел одним из лучших в моей жизни. Я наконец-то смог полностью посвятить себя тому, что по-настоящему меня интересовало – и, быть может, тем самым спас свой еще только вызревающий талант от полной и совершенной деградации».       – Нет, не спас, – резюмировала Нола, а потом со вздохом закрыла книгу, решив, что на сегодня с нее хватит.       Все эти размышления о Митчелле и Ларисе и их отношениях со своими детьми заставили ее обратиться мыслями к собственной семье. После того, как у них с Уиллом завязались отношения, девушка почти перестала видеться с матерью и отцом – они иногда пересекались в столовой, обменивались дежурными фразами о том, как у кого дела, а потом расходились. Гарри Хадсен, не изменяя себе, жаловался на все подряд, начиная от еды и погоды и заканчивая очередными инициативами какого-нибудь политикана. Карина же осведомлялась о делах Нолы, часто спрашивала про ее сестру, но, по ощущениям самой девушки, делала это скорее для очистки совести, чем из искреннего интереса. Потому что стоило ее старшей дочери сказать, что у них все нормально, Стейси в порядке и нет, они не скучают, лицо женщины разглаживалось и приобретало безмятежное и даже несколько отстраненное выражение.       Их мать всегда была вещью в себе. Со стороны выглядела совершенно простой, незамысловатой личностью, потому что только лишенный сложных душевных надстроек или, по меньшей мере, собственных твердых убеждений человек был способен столько лет существовать в обществе Гарри Хадсена и не сойти с ума, к чему порой бывали близки обе его дочери. В этом смысле Карина походила на круглый камушек, обтесанный волнами океана – прибоем ее снова и снова швыряло из стороны в сторону, заливало бурлящей негодованием пеной, зарывало в песок, било о берег, но она оставалась все такой же – неизменно невозмутимой и приятно гладкой. Да, могла повздыхать, урезонивая совсем уж вышедшего из себя супруга, могла в моменте загореться энтузиазмом к какой-нибудь идее, но потом неизбежно возвращалась в свое комфортное стазисное состояние.       Нола никогда не говорила с матерью по душам. Не спрашивала, почему та выбрала именно Гарри Хадсена на роль спутника жизни, как умудрилась родить ему аж двоих детей и почему позволяла им всем день за днем жить в этом эмоциональном аду, где любое твое слово или действие могло быть искажено и использовано против тебя. Долгое время подобного рода вопросы казались просто неуместными – как будто бы дети просто не имеют права спрашивать родителей о таком. Но в последние дни, проникнувшись трагедией семьи Флоранс, девушка все чаще стала ловить себя на мысли, что так быть не должно.       Да, может быть, во времена Ларисы было куда сложнее уйти от мужа – особенно учитывая, что он полностью обеспечивал и ее, и детей, а сама женщина даже не работала толком, не считая своей скромной роли в управлении «Айвотером». Но ведь сейчас было другое время. Неужели Карине никогда и в голову не приходило, что все может быть иначе? Или – и эта мысль пугала и отвращала Нолу более всего – их со Стейси мать все полностью устраивало? И она, приспособившись существовать в этом бесконечном бурном потоке, даже и представить не могла, что ее дочери воспринимают все не так, как она? Что не все люди на свете – это маленькие круглые камушки, которых ничего по-настоящему не способно пронять или ранить? А если даже и способно, то это уже их личная проблема?       Нола сама не знала, зачем себя накрутила – может, сказывалось прочитанное, а может, она вообще впервые в жизни позволила себе задуматься о том, что у их со Стейси непростой жизни был конкретный виновник. Тот самый, что не уберег и не защитил их, предпочитая всегда оставаться сторонним наблюдателем и вмешиваться в происходящее исключительно для галочки и очистки собственной совести.       Девушка и не заметила, как ноги принесли ее к той самой комнате, где у матери в это время по вечерам обычно были занятия по лепке из глины. Она толком не знала, что именно хочет сказать – или спросить, – но чувствовала, что время пришло. Спустя столько лет, замалчиваний и недомолвок, пора наконец-то…       – А по-моему, отлично получилось, – с этими словами Карина Хадсен вышла из комнаты среди прочих довольных гостей. – Нет, милая, ракурс тоже был отличный.       – Спасибо, что последила, – ответила ей следовавшая за ней Стейси, враз сбив воинственный поток мыслей своей старшей сестры.       Сиси?.. На лепке? Нет, ну она, конечно, говорила о том, что собирается поснимать что-нибудь, но чтобы вместе с мамой? То есть… вот настолько у нее было хорошее настроение сегодня? Что даже вполне стандартное утреннее сообщение, которое Карина копипастом рассылала обеим дочерям, зовя их присоединиться к ней на одном из ее дневных занятий, показалось вполне себе неплохим вариантом проведения досуга?       – Привет, – так и не сумев стереть изумление с лица, поздоровалась Нола. – А вы…       – Ой, Нола, здравствуй, – тут же просияла их мать, будто вообще никак не могла ожидать встретить старшую дочь не то что конкретно здесь, но и вообще в радиусе нескольких миль. – А мы вот на ужин идем, хочешь с нами? Гарри вместе с какими-то своими новыми друзьями уехал в Мидвэй за запчастями для машины одного из них. Он собирается им показать, как можно с помощью пары лайфхаков уменьшить расход топлива, что-то такое.       – Ну да, – коротко вздохнула та, даже не особо удивившись такого рода раскладу. «Новые друзья» отца имели все шансы подольше продержаться в этом почетном статусе, если будут восхищаться его мудростью и без конца благодарить за то, как он улучшил и облегчил им жизнь.       Впрочем, все это сейчас было вообще неважно.       – Можно и поужинать, – в итоге решила Нола, не спуская внимательного взгляда с сестры. Поведение той все меньше и меньше укладывалось в знакомые и предсказуемые рамки, и это девушке не слишком-то нравилось.       Одно дело, если Стейси действительно решила начать новую жизнь или что-то в таком духе, но пока, честно говоря, выглядело так, будто девушка ударилась во все тяжкие. Лучше было, наверное, приглядеть за ней, чтобы убедиться, что следующей стадией этого пути духовной реабилитации не станут прыжки с парашютом или еще какой-нибудь экстрим. Потому что одно дело – радоваться жизни, а другое – радоваться ей настолько отчаянно и яростно, чтобы в процессе ненароком сломать себе шею.       Ужин, впрочем, прошел относительно спокойно: Стейси никаких особых глупостей не делала и желания завтра же покорить Эверест не изъявляла. Разве что смеялась больше обычного, поддерживая нетипично оживленный диалог с матерью, а еще каждые пять минут хваталась за телефон.       – Что там у тебя такое? – наконец не сдержала любопытства Нола, когда ее сестра в очередной раз полностью растворилась в содержимом своего смартфона.       – А? – рассеянно вскинула взгляд та. – Подписчики. Просто отвечаю на комментарии по… вчерашнему стриму. Есть же те, кто смотрит не онлайн, а потом в записи.       – Ага, – задумчиво кивнула девушка, но потом на всякий случай уточнила: – Там же больше нет… никаких странных типов? – Уже договаривая, она вдруг сообразила, что их мама-то вообще не в курсе событий прошлой недели. Но было поздно.       – Что за странные типы? – ожидаемо уточнила Карина.       – Да был один придурок, который ерундой всякой спамил в комментариях, пришлось его в бан кинуть, – ни капли не изменившись в лице, ответила Стейси и пожала плечами. – Нет, Нола, все нормально. Я на всякий случай провела чистку и заблокировала самых… подозрительных, так что сейчас у нас исключительно экологичное и уютное комьюнити.       – Хорошо, – кивнула та с облегчением, что сестра так легко и без проблем сгладила ее косяк, не дав матери ничего заподозрить.       Шанс отплатить ей услугой за услугу выпал Ноле довольно быстро: в тот момент, когда в столовую из кухни, неся в руках сменный поднос для шведского стола, вышел человек, видеть которого Стейси сейчас едва ли бы хотела. И который, к тому же, сиял поярче начищенного пятака – совершенно очевидно уже и думать забыв о том, что чуть не стал причиной разбитого сердца ее сестры.       Понимая, что если Стейси продолжит смотреть на маму, с которой они в тот момент обсуждали новый сезон неких «Бриджертонов», то Дилан обязательно попадет в поле ее зрения, Нола ляпнула вообще первое, что пришло в голову:       – А вы знали, что «Айвотер» был построен контрабандистами?       – А? – Перебитые на полуслове, мать и сестра устремили на нее вопросительные взгляды.       – Аластор Флоранс, – уже чуть увереннее заговорила Нола. – Во время сухого закона он закупал алкоголь в Канаде для последующей перепродажи в Штатах. Вполне вероятно, что именно поэтому и смог себе позволить построить пансионат в таком удаленном месте – да еще и высадить целую рощу японских сосен.       – Ничего себе, – хмыкнула Карина, вскинув брови. – Не помню, чтобы они писали о таком на сайте.       – Ну, не все туристы любят места, связанные с криминалом, – пожала плечами Нола, с облегчением отметив, как Дилан с пустым подносом снова скрывается в дверях кухни.       Остаток ужина они говорили о планах на осень, грядущем поступлении Стейси в колледж и еще каких-то не особо важных в текущий момент бытовых делах. Взглянуть со стороны – совершенно нормальная семья, где все с готовностью и энтузиазмом делятся друг с другом своими проблемами и мыслями. Только вот ни во время, ни после Нолу не покидало странное ощущение фальши всего происходящего – как будто каждый за этим столом только имитировал семейную беседу, не озвучивая то, что хотел бы сказать на самом деле, и просто поддерживая общее настроение.       Что с отцом, что без него, но семья Хадсен работала как-то неправильно. Не так, как должны работать нормальные семьи.       Впрочем, с другой стороны, а существовали ли эти самые пресловутые нормальные семьи где-нибудь еще, помимо рекламы зубной пасты и хлопьев на завтрак?       – Нола, ты скоро? – Стейси села в постели, глядя на сестру откровенно обвиняющим взглядом. – Два часа ночи почти!       – У меня самый интересный кусок начался! – попыталась оправдаться ее сестра, которая действительно наконец-то добралась до третьей части книги Леонарда и с головой погрузилась в события ночи 14-го ноября 1983-го года, уже предвкушая, как завтра в красках будет пересказывать все это Уиллу.       – Как начался, так и закончится, – непримиримо возразила ее сестра, даже мотнув головой для убедительности. – Никуда твоя дурацкая книжка до завтра не денется, а у меня йога в восемь утра!       Несколько секунд Нола обдумывала вариант пересесть в коридор и дочитать оставшиеся полторы главы там, но для этого ей пришлось бы опять переодеваться, да и уюта там никакого – мало ли кому еще взбредет в голову пошататься туда-сюда по пансионату посреди ночи, – так что девушка вздохнула и признала поражение:       – Ладно. Извини, Сиси. Ложусь.       – Так-то, – буркнула та и снова зарылась в одеяло.       На йогу Стейси, правда, в итоге так и не пошла – во вторник с утра зарядил дождь, и девушка, как и в воскресенье, сладко проспала под него почти до обеда. Ну или, по меньшей мере, до того момента, пока ее сестра наконец не дочитала остаток «Огней над океаном». После чего вышла из номера, накинув толстовку с капюшоном, в которой собиралась преодолеть расстояние от здания пансионата до дома для персонала, где ее уже ждал горячий кофе и честно обещавший не притрагиваться к работе, пока она не выложит ему все, что узнала, Уилл.       К счастью, сильно промокнуть Нола не успела – часть дороги была укрыта сосновыми кронами, а вторую девушка преодолела бегом, прикрывая голову не только капюшоном, но еще и руками. Поэтому ввалилась в комнату парня раскрасневшаяся и запыхавшаяся – но ничуть не утратившая владевший ею еще со вчера энтузиазм.       – Близкие контакты четвертой степени, одна штука! Кто заказывал? Разбирайте, пока не остыло! – шумно дыша и сияя глазами, выпалила она.       – Воу-воу-воу! – вскинул руки Уилл так, будто Нола на него пистолет наставила. – Только без глупостей. Ну-ка ме-е-едленно положи на пол то, что курила, и пни в мою сторону. Тоже хочу.       Девушка многозначительно поиграла бровями, а потом в самом деле запустила руку под толстовку, держа вторую ладонь на виду – чтобы в следующую секунду под подозрительным взглядом парня достать оттуда спрятанную от дождя книгу.       – Можно только я не буду ее пинать? – уточнила она, любовно погладив пальцем корешок. – Она жуть какая дорогая. Скажу, сколько стоила – не поверишь.       – Но мы все равно сможем ее скурить, – хохотнул парень и хлопнул себя по коленям, подзывая Нолу. – Иди сюда.       Просить ее дважды было не нужно: разувшись у порога и скинув вместе с кедами и влажную толстовку, девушка запрыгнула к нему на колени, а потом, обхватив его лицо ладонями, притянула к себе, накрыв губы поцелуем. Впрочем, посмаковать его в полной мере не вышло – слишком уж Ноле хотелось поделиться тем, что она принесла с собой, помимо запаха дождя и мокрой хвои.       – Я все дочитала, – триумфально объявила она, кажется, на первом же выдохе после того, как оторвалась от Уилла.       Однако тот как будто останавливаться и не собирался, потому что уже запустил руки под футболку девушки и, прижав к себе теснее, снова вовлек в поцелуй.       – Уилл, – запротестовала Нола ему в рот, чувствуя как чужие ладони уже вовсю хозяйничают на ее теле. – Я хочу рассказать…       – Да брось, – притворно заканючил тот, пробираясь пальцем под косточку лифчика. – Чуть попозже…       – У нас не так много времени, тебе еще работать.       – Мне тут дел на пару минут, – смешливо фыркнул тот, приятно сжав ягодицу Нолы. – Просто расскажешь чуть быстрее. На икс-полтора, – и пополз поцелуями по шее. – Или икс-два…       Отзываясь на его ласку, у нее приятно и настойчиво запульсировало внизу живота, а в голове все поплыло, смазанное знойным маревом, растекающимся по всему телу. Девушка точно знала, что еще минута – да что там, еще несколько секунд – и она ему уступит. Провалится в это смоляное болото и уже ни за что не сможет ни сопротивляться, ни тем более внятно отказать парню. Поэтому, до последнего не разрывая их поцелуй, она все же сползла задом с его коленей, а потом выпрямилась, ощущая, как внутри все возмущенно дергается, требуя немедленно вернуться на место и продолжить.       – Ты ужасный человек, – наконец выдохнула Нола почти оскорбленно.       – Почему это? – усмехнулся Уилл, расслабленно откинувшись на стуле и изогнув бровь.       – Потому что пользуешься чужими слабостями! – На всякий случай она сделала еще шаг назад и наконец плюхнулась на его застеленную постель, ощущая, как ноги предательски отказываются держать равновесие. Если бы парень прямо сейчас поднялся, подошел к ней и опрокинул на подушки, эта битва была бы проиграна мгновенно и совершенно бесславно.       Но, к счастью, Уилл лишь пораженчески вздохнул и сложил руки на груди:       – Ладно, зануда. Внимаю тебе.       – Внимай, – важно насупив брови и постепенно успокаивая взбесившееся сердце, кивнула она. А потом еще какое-то время вспоминала, о чем вообще собиралась рассказать – горячие ладони Уилла и его поцелуи почти полностью вымыли заготовленную информацию у девушки из головы.       – Ну, начнем того, что часть информации о той ночи нам с тобой была уже известна – от Кэрол, – сообщила Нола, все же собравшись. – Она действительно тогда ночевала в одной комнате с младшими детьми. Стеф к тому времени было уже тринадцать, так что она спала отдельно, а вот Лилиана и Леонард еще жили в одной комнате. Собственно, также подтвердились слова миссис Шэфер о том, что он постоянно вскакивал, но вот только это происходило не из-за того, что мальчика пугала гроза. Наоборот. Судя по тексту книги, он уже тогда верил в существование пришельцев – что в целом логично при таком-то отце. – Она выразительно вздохнула. – Ну и по факту все таскал Кэрол к окну, потому что «там точно тарелка»! Так что… неудивительно, что после того, как наутро обнаружили исчезновение его матери, Леонард всем сердцем уверовал в то, что ее похитили пришельцы. Только представь: тебя всю ночь убеждают, что ты выдумщик и никакие зеленые человечки никого не заберут, а потом выясняется, что твоя мать пропала из запертой изнутри комнаты!       Однако, вопреки ожиданиям, Уилл ей не поддакнул, а отвел взгляд и задумчиво покусал губы:       – А там написано, что он каждую ночь или… в каждую грозу караулил НЛО? Или просто так удачно совпало?       – Ну, вообще конкретно в эту ночь все началось с огней, – чуть нахмурившись, отозвалась девушка. – Собственно, отсюда и название книги – «Огни над океаном». Леонард почти целую главу посвятил именно им. Вначале даже привел классификацию таких феноменов, включив в нее, например, блуждающие огни, которые появляются в болотистой местности и, как предполагает наука, являются следствием возгорания пузырьков газа – и огни святого Эльма, которые в принципе могут возникать над океаном, но, во-первых, имеют ограниченную яркость, а во-вторых, формируются только на острых концах высоко расположенных предметов – например, мачт или вроде того. Короче, это все, по его словам, совершенно не походило на то, что он видел. Я бы, конечно, не стала безоговорочно доверять памяти одиннадцатилетнего мальчика, но, по его словам, все началось с одиночных сигналов, парящих над водой. Он считает, что это были выпущенные зонды-разведчики, которые сканировали окружающее пространство и… ну типа отправляли информацию наверх. – Еще один короткий вздох: вслух это звучало даже хуже, чем у нее в голове. – Именно их Леонард сравнивал с огнями святого Эльма. Не в пользу последних, как ты понимаешь. Но в любом случае самым главным доказательством он считает даже не это. Сейчас, погоди.       Девушка снова взяла в руки книгу и, сверившись со своими заметками, открыла нужную страницу. Уилл слушал ее по-прежнему молча и очень внимательно – она буквально кожей ощущала его жадный интерес. Может быть, вообще впервые за все то время, пока они ковырялись в этом деле.       – Вот, слушай. – Нола коротко прочистила горло и начала читать вслух: – Это случилось после полуночи. Точное время мне назвать сложно, потому что свет в комнате был уже погашен, и я мог лишь примерно определить положение стрелок на часах, что висели над моей кроватью. Почти уверен, что в момент вспышки одной из молний видел там десять минут второго, однако с таким же успехом это могло быть пять минут третьего. – Девушка остановилась и пробежала пальцем по строчкам ниже, пропуская почти целый абзац, где Леонард расхваливал свою интуицию, подсказавшую ему, что прямо сейчас он обязан выглянуть в окно, а потом принимался рассуждать, что, возможно, что-то позвало его с той стороны, выбрав в качестве свидетеля. Затем продолжила: – Я увидел столп света, спускавшийся прямо с небес. Он был огромный, не меньше трех-четырех ярдов в диаметре. Стандартный притягивающий луч, который используется внеземными цивилизациями для забора материи и организмов из нашего мира для последующего изучения. Он горел недолго: буквально несколько секунд, но только слепой мог его не заметить. К сожалению, моя няня в этот момент успокаивала истеричную девчонку, а оттого не могла подтвердить… – Нола оборвала предложение на полуслове, решив, что читать дальше не имеет никакого смысла. – В общем, он приходит к выводу, что в ту ночь, пользуясь бурей как прикрытием, пришельцы прилетели со стандартной исследовательской миссией и занимались сбором образцов. И его матери не повезло стать еще одним экземпляром наряду с рыбами и чайками. Как-то… так.       – Три-четыре ярда… – тихо проговорил Уилл, по-прежнему не смотря на девушку, и на том замолчал, словно провалившись куда-то вглубь собственного разума.       Нола дала ему какое-то время осмыслить услышанное и затихла. Она уже видела этот его взгляд – буквально позавчера, когда они болтали про «сухой закон» и Аль Капоне. Тогда Нола не придала этому особого значения, но вот теперь, когда ситуация повторилась и девушка практически кожей почувствовала частые и мелкие вибрации, исходящие от Уилла, ее обсыпало мурашками.       – О чем ты думаешь? – тихо спросила она, боясь нарушить момент.       Прежде чем ответить, парень еще какое-то время созерцал пустоту, но потом покачал головой:       – О шаровых молниях.       Нола медленно кивнула, хотя ей и показалось, что ответ этот звучал больше как опровержение самого себя на так и не озвученное предположение. Но в любом случае, раз Уилл предпочел оставить что-то при себе, у него были на то причины, а потому излишне любопытствовать девушка не стала и вместо этого проговорила:       – Да, я тоже думала о молниях. Они нечасто бьют прямо в воду, но, тем не менее, это возможно – и уж точно более вероятно, чем… притягивающий луч из летающей тарелки. А остальное это уже детское воображение: достаточно яркая молния, ударившая в относительной близости от берега, вполне могла показаться ему широким вертикальным лучом.       – На который он смотрел через мокрое стекло окна, – добавил Уилл аргумент в копилку искажений. – Я поэтому и сказал именно о шаровых – они стабильнее обычных и могут… висеть в воздухе какое-то время.       – К тому же, – согласилась девушка, – в детстве все кажется больше, чем оно оказывается по факту. И все-таки… – Она помедлила, не уверенная, что после стольких оглушительных и дурацких провалов им стоит снова цепляться за какие-то сомнительные ниточки. – Уилл, как думаешь, может… Может, что-то в этом все-таки есть? Я имею в виду, что буря – это и впрямь отличное прикрытие для всего, что могло прийти со стороны моря.       – Мы уже говорили об этом, – эхом отозвался он. – И пришли к выводу, что даже если бы за Ларисой кто-то приплыл на лодке, ему было бы банально негде пришвартоваться. Здесь никогда не было пристани.       – Да, но… – Ее лицо мучительно нахмурилось, и Нола прикусила губу, не в силах избавиться от ощущения, что разгадка совсем близко, но у нее просто не получается ухватить ту за хвост. – Уилл, мы же не можем упускать из виду что-то очевидное, так?       Парень смотрел на нее некоторое время в задумчивом молчании, будто отчаянно борясь с чем-то внутри себя, но потом вздохнул:       – Ладно, тогда… отдай мне книгу, я сам еще раз прочитаю эти главы.       – Сам?! – ошарашенно воскликнула Нола, ушам своим не поверив: в какой это момент они дошли до столь радикальных мер?       – Да, – подтвердил тот. – У меня еще где-то был сборник рассказов Лавкрафта, – и демонстративно оглянулся на свой рабочий стол и шкаф с книгами. – Мы же не можем не проверить версию с Ктулху, так?       – Ктул… – растерянно моргнула Нола, а потом, осознав, о чем он, не сумела сдержать широкой улыбки, мгновенно откинув в сторону все мрачные мысли. – Уилл!       – Так-то лучше, – довольно хмыкнул он. – Но книгу все-таки отдай.       – Она и так твоя, – легко согласилась девушка, подходя к нему и передавая «Огни над океаном». – Как и…       Слово «я» застряло у нее в горле, показавшись вдруг с перебором пафосным и неуместным. И отчего-то залившись краской, Нола так и не закончила фразу. К счастью, Уилл понял ее без слов и, цапнув за руку, снова утащил к себе на колени, чтобы продолжить начатое до их разговора о летающих тарелках.       Когда Нола вечером вернулась в номер, ее сестра опять вела стрим – на этот раз сидя на балконе. Снова смеялась над чем-то, говорила торопливо и часто, пусть даже отдельных слов из-за того, что балконные двери были закрыты, ее сестра уловить не могла. Только удивилась тому, что, как и в предыдущий раз, Стейси работала без своей основной аппаратуры – кольцевой лампы и штатива. Просто держала телефон в руке и даже не на уровне лица. Как если бы не вела стрим для блога, к чему всегда подходила крайне профессионально, а просто болтала с кем-то по видеосвязи.       Из-за задернутых полупрозрачных занавесок и уже сгустившихся за окном сумерек Нола не смогла разобрать, были ли у сестры надеты наушники. Потому что если были, то вопрос о том, почему голоса ее предполагаемого собеседника не слышно, отпадал сам собой. Может, она общается с кем-то из своих подруг из школы? Да, этот мурлыкающий тон не слишком подходит для такого рода разговоров, но…       Кажется, Стейси наконец ее заметила, потому что вдруг замерла, а потом, подняв телефон выше, помахала кому-то рукой. И через полминуты вошла в комнату, кутаясь в свой кардиган.       – Я думала, ты позже вернешься, – проговорила она как будто даже с легкой досадой.       – Ты с кем-то разговаривала? – уточнила Нола, внимательно глядя на нее.       – Нет, – пожала плечами ее сестра, поскучнев в лице. – Проводила стрим, как обычно. – И как будто предваряя потенциальный следующий вопрос, тут же добавила: – Захотелось устроить, знаешь, такие… домашние посиделки. Без лампы и всей этой мишуры. Но что-то я замерзла, пока сидела. Пойду в душ.       – Надеюсь, хоть из душа ты стримить не собираешься? – поинтересовалась Нола ей вслед.       Стейси, словно представив что-то, вдруг резко залилась краской, но потом торопливо замотала головой:       – Глупость какая. Скажешь тоже.       И, демонстративно положив телефон на тумбочку, она шмыгнула в ванную, оставив сестру во все более плотно сгущающемся облаке подозрений.       Что-то в происходящем никак не давало Ноле отпустить ситуацию и успокоиться. Может быть, виной всему была та самая пресловутая интуиция, которая вела за собой многих киношных и книжных детективов. Та самая, которая пусть и со всеми нюансами, но все же позволила им с Уиллом сделать уже несколько важных открытий и выводов по делу Ларисы Флоранс.       Девушка так и не смогла для себя сформулировать, в чем же именно было дело и почему с каждой новой подобной мелочью ей становилось все сложнее верить Стейси на слово. В конце концов, ее сестра была первоклассной врушкой – Нола имела возможность лично убедиться в этом буквально вчера, во время ужина с матерью. Ни одной лишней секунды на размышления или панику, ни одной лишней эмоции на лице.       Совсем как час назад, когда девушка спросила сестру, чем это та занималась на балконе.       Руки лежащей в постели Нолы сами потянулись к телефону. На блог Стейси она подписана не была, а потому уведомления о стримах или новых постах ей не приходили. Только вот очень быстро выяснилось, что там и приходить-то было нечему: ее сестра за последнее время не провела ни одного стрима – ни сегодня, ни вчера, ни даже в воскресенье. Более того, ее «экологичные и уютные» подписчики ныли в комментариях под последним постом, что они дико соскучились по ее трансляциям и засыпали девушку вопросами о том, когда же она вернется.       Осознав два этих факта – и прибавив их к уже имевшимся у нее в тот момент на руках, – Нола подняла взгляд на зарывшуюся в одеяльный сугроб Стейси, а потом длинно и шумно выдохнула через рот.       Сомнений больше не оставалось: та ей врала. Но тогда с кем она эти три дня общалась по видеосвязи? Кому отправляла воздушные поцелуи, ради кого наряжалась в платье и с кем переписывалась вчера весь ужин? Очередной фанат, кинувшийся зализывать ее раны и успокаивать разбитое сердце, или же…       Нет, да быть такого не может!       Услышав, как сестра шевельнулась, Нола затаилась, прижав выключенный экран смартфона к груди.       – Нола? – позвал ее напряженный шепот. – Спишь?       Девушка сама не знала, почему промолчала. Может, не была уверена, что готова говорить обо всем прямо сейчас. А может, ее бессознательное уже сделало все нужные выводы, до которых мозг постепенно доходил только сейчас.       Все эти жалобы Стейси на свет и то, что сестра мешает ей спать – и ее же сон до обеда на следующий день. Да, два раза это только совпадение, а не тенденция, но конкретно сегодня Ноле просто нечего было читать, а Уилл был, кажется, чем-то очень занят, потому что отвечал на ее сообщения коротко и редко, и она в конце концов решила не отвлекать его попусту.       То есть формально Стейси просто не на что было жаловаться.       Услышав, как сестра сперва села в кровати, а потом почти беззвучно встала, Нола ощутила, как у нее все тело покалывает от мурашек, а сердце стучит где-то под самым горлом.       «Нет, Сиси, пожалуйста, – зачем-то мысленно взмолилась она. – Ты же… ты же не такая глупая, правда? Ты же не могла…»       Шорох снимаемой и переодеваемой одежды, потом легкие и едва различимые шаги к двери и наконец – мягкий щелчок вставшего в паз замка.       Стейси ушла.       Нола пару минут продолжала лежать неподвижно, будто пытаясь осознать, что именно только что произошло. А потом, решительно откинув одеяло, тоже поднялась на ноги. Не стала переодеваться из пижамы и просто выскользнула в коридор. Старомодное табло над лифтом показывало, что тот остановился на четвертом этаже, и девушка, решив лишний раз его не трогать и не шуметь, поднялась вверх по лестнице, шаркая по ступеням подошвами тапочек с вышитым на них черной атласной нитью номером 3F.       Задержав дыхание, она по очереди прошла мимо всех комнат на этаже, прикладывая ухо к двери каждой, и ей ожидаемо повезло только возле последней – оттуда доносилась явственная возня, приглушенные, но ощутимо радостные девичьи визги и мужской голос. Обладателя его Нола узнала сразу: пусть даже не сомневалась в его личности с того самого момента, как обнаружила отсутствие на канале сестры даже намека на стримы.       – Дилан Грант Фостер! – повысив голос, рявкнула девушка, а потом от души стукнула по двери номера 4F кулаком. – Открой немедленно, или, клянусь совестью, которой у тебя нет, я вернусь сюда с администратором и полицией!