Пансионат "Айвотер"

      – Только не говори, что они выставили тебя за дверь. – Нола еще не закончила свой рассказ, но по ее возмущенным интонациям, тем речевым оборотам, что она выбирала, и деталям, которые решала упомянуть, Уилл сделал, наверное, единственно возможный вывод.       Девушка ответила не сразу, и он не смог оценить ее выражения лица, так как в этот самый момент входил в очередной резкий поворот серпантина. Но когда Нола все же заговорила, голос ее сильно растерял в красках и потяжелел:       – Не сразу, конечно, но в итоге… Честно, я когда их там увидела, у меня как будто что-то оборвалось внутри. Был ли вообще толк им что-то говорить и объяснять, если в итоге все равно… – Она раздраженно махнула рукой в сторону окна вместо окончания реплики.       Помня о том, сколько времени и усилий Нола потратила на то, чтобы не допустить этого обреченного на трагический финал союза, Уилл не смог не спросить:       – Они как-то… объяснились вообще?       – Ну… – та шумно выдохнула, будто собираясь с мыслями и возвращаясь ими во вчерашнюю ночь. – По факту виноватой выглядела только Стейси, а этот паразит вообще мне заявил, что я вторгаюсь в их личные дела и… еще что-то такое. Будто это не он растлил у меня за спиной мою несовершеннолетнюю сестру! Да еще после того, как я прямым текстом попросила ее не трогать. Но, оказывается, я лезу в то, что меня вообще не касается. И как наглости-то только хватило!       Наконец-то разделавшись с последним поворотом и выйдя на прямую дорогу до шоссе, Уилл позволил себе посмотреть на Нолу – та вжималась в сиденье, крепко обхватив себя руками, дулась, как обиженный ребенок, и даже немного порозовела от негодования.       – А что сама Стейси? – поспешно отвернулся парень, чтобы не расплыться в неуместной улыбке умиления. – Она поддержала позицию Дилана?       – Да какая там, к черту, позиция, – поморщилась девушка, но на вопрос все же ответила: – Сначала нет – просто смотрела на меня огромными остекленевшими глазами, как олень в свете фар, молчала и как будто ждала, что он сам скажет. А вот когда этот засранец завел тираду про личное пространство и прочее, то будто бы даже приободрилась и начала ему поддакивать. Вот это, наверное, было неприятнее всего. То есть… я ведь ее сестра и желаю ей добра, а в итоге, стоило парню в трусах со Спанч Бобом заявить, что я не имею права во все это вмешиваться и что они не малые дети, как я тут же оказалась врагом нации и «Нола, ты не понимаешь».       – Он что, реально носит трусы со Спанч Бобом?       – Уилл!       – Ладно, ладно, – примирительно улыбнулся парень, стараясь подавить в себе незамедлительно вспыхнувшую визуализацию. Нет, для переговоров такого формата Фостеру стоило выбрать трусы с принтом, как минимум, пиджака и галстука. На причинном месте, разумеется. – Короче, я правильно понял, что ты на них наехала, Дилан сказал вот это все, Стейси поддакнула, и ты ушла? И до сих пор кипишь?       Насколько Уилл успел понять, Нола была не из тех людей, которые могли гореть бурей эмоций долгое время – минуя сон, утро, завтрак и посещение уборной. Нет, если бы конфликт закончился вчера ночью, то сегодня девушка была бы зла, но подчеркнуто прохладна, нетороплива в движениях и глубока в голосе. Так что парень подозревал, что утром случилось нечто еще – а уже потом, повторно взбешенная этим самым «нечто», Нола и влетела к нему с требованием немедленно увезти ее куда-нибудь подальше, а то очень скоро «Айвотер» потрясет очередной криминальный скандал.       – Не только это, – наконец призналась девушка, подтвердив его догадки. – Утром Стейси пришла в номер – вообще уже ничего не стесняясь и не делая вид, будто ночевала, где ей положено – и заявила, что я могу не утруждаться, повторяя все свои тезисы о том, как это все неправильно и плохо кончится. Даже не извинилась за то, что врала мне столько времени! Зато сказала, что любит Дилана, все про него знает, вообще не тешит себя никакими надеждами и полностью готова к печальному финалу. А еще, представляешь? Видите ли, берет на себя ответственность за все, что случится дальше, и плакаться не прибежит. – Девушка досадливо цыкнула в конце, будто точку поставила. А заодно и выразила свое отношение к самонадеянному монологу сестры.       Однако Уилл, пока слушал ее, никак не мог заставить себя принять сторону девушки. Не потому, что не поддерживал ее, а потому что отлично понимал позицию Стейси. В конце концов, сам он решился на эти отношения, следуя той же самой логике: лучше счастье недолгое, чем никакого вообще.       Осталось только как-то донести это все до самой Нолы.       – А ты не думала просто… отпустить ситуацию и позволить сестре набить шишек? – предположил Уилл аккуратно, выворачивая на главное шоссе до Мидвэя.       Но Нола не ответила, и, пользуясь возможностью и ровной дорогой, парень бросил на девушку еще один быстрый взгляд, чтобы понять, в чем дело. Та дышала глубоко и шумно, брови ее были сдвинуты, а руки по-прежнему сложены на груди, но по выражению ее глаз Уилл понял, что она не обижается, а размышляет – вероятно, над его словами. А может, и не только.       – Я… не хочу, чтобы ей было больно, – наконец произнесла она. – Сиси и так несладко живется, и я… в некоторой степени тоже в этом виновата, потому что долгое время предпочитала на многое просто закрывать глаза. Но сейчас я чувствую, что могу и должна помочь – уберечь ее хоть от чего-то! А она мне не позволяет.       – То есть… получается, что ты делаешь это как бы для себя, а не для нее? – Он старался говорить максимально мягко, без иронии или упрека.       Еще несколько секунд тишины – и потом лаконичное и немного обреченное:       – Может быть. Уилл, я… просто хочу как лучше. Знаю, что это ее право – выбирать кого угодно, но… Ты же сам говорил, что Дилан – прохиндей и… Он же тебе тоже не нравится!       – Мне нет. Но он нравится Стейси. А это как будто… самое главное, нет?       Нола покусала губы, а потом, протяжно выдохнув, спросила уже почти совсем спокойным и тихим голосом:       – Что бы ты сделал на моем месте?       Парень пожал плечами и сперва уступил дорогу какой-то очень стеснительной бабулечке на жуке, которая никак не могла встроиться в круговое движение.       – Просто махнул бы рукой, – произнес он и секунду выждал, но когда никакой реакции не последовало, заговорил снова: – Лично меня Стейси убедила. Даже в твоем пересказе. Это никак не отменяет того, что доводы твои разумны, прозорливы и мудры, но ты тут как… инструкция к микроволновке. Или даже суперответственный производитель – пришла к каждому покупателю, взяла за руку и, глядя в глаза, доходчиво объяснила, что в металлической посуде греть еду нельзя. Они услышали, кивнули, поставили подписи. Теперь ты свободна и совесть твоя чиста. Не жить же теперь с каждым дегенератом и бить его по рукам, когда он попытается самоубиться? – Парень вздохнул, решив, что пора, наверное, с метафорой завязывать. – В конце концов, мы не о тяжелых наркотиках говорим, так? А всего лишь о разбитом сердце. Твоя сестра знает, на что идет. Она хочет прочувствовать все это с конкретным человеком, потому что влюблена. И, судя по всему, искренне считает, что Дилан стоит и ее любви, и ее боли. Думай что хочешь, но я уважаю эту позицию.       Признаться, Уилл не был до конца уверен, что еще буквально неделю или две назад сказал бы нечто подобное. Не в том смысле, что он считал Нолу обязанной продолжать вилами отгонять Фостера от сестры, нет – тут все честно. Но позиция Стейси стала близка парню лишь недавно, а оттого он еще не сформировал окончательного мнения. Все-таки между ним и Стейси была разница, которая заключалась не только в четырех прожитых годах как таковых, а в том опыте, что эти годы с собой принесли.       Уилл не знал девушку хорошо и с уверенностью не мог сказать, высок ли был ее эмоциональный интеллект, насколько ей удается прогнозировать свои реакции и чувства – или вообще хоть что-нибудь, находящееся за пределами сегодняшнего дня. Каким образом Стейси планирует справляться с той болью, к которой, как она говорит, готова? Что в ее представлении значит нести ответственность? Если просто никому не жаловаться и страдать в одиночестве, но при этом заниматься саморазрушением – то это, конечно, никуда не годится и даже не пахнет взрослой позицией.       А сам Дилан? Тот случай с ингалятором показал, что бывают и у него светлые моменты. И если Нола считала его в целом отличным парнем, Уилл спорить с этим не собирался. Но быть славным малым еще не значит оказаться человеком, с которым стоит вступать в близкие отношения. А с последним у Фостера явно наблюдались проблемы.       Уилл вообще сильно сомневался, что Дилан знает о серьезных чувствах, отношениях и ответственности больше, чем сама Стейси. И если на одну секунду допустить, что парень влюблен по-настоящему и, возможно, впервые… значит, в этом плане они совершенно равны, и если Стейси подтвердит заявленный уровень взрослости и осознанности…       – Подумай вот о чем, – продолжил Уилл уже вслух. – Твои рьяные старания и праведный гнев резонны исключительно в случае печального конца. Но что, если у них все получится?       – Думаешь, это возможно? – Голос Нолы вдруг стал каким-то особенно задумчивым, даже будто бы робким. – В смысле, ты правда веришь, что летние романы могут… вырасти во что-то большее? Во что-то настоящее и прочное? – Ему показалось, что, задав этот вопрос, девушка даже дышать перестала.       – Я думаю… – попытался подобрать слова парень, прекрасно распознав подтекст. – Думаю, что любые чувства стоят того, чтобы дать им шанс. И тут неважно, летние они, зимние или межсезонные.       Уилл очень наделся, что Нола не заметила, как бессовестно он подменил понятия и ответил на вопрос, который девушка вовсе не задавала. Потому что, в сущности, спрашивала она тоже не о том, что произнесла вслух.       Да, парень считал, что в жизни бывает всякое и даже курортные романы могут дать старт долгой и счастливой совместной жизни. Потому что чем, в сущности, курортный роман отличался от офисного? Или студенческого? Школьного? Или какого угодно еще? Все жизненные этапы ограничены во времени, любые дорожки неизбежно расходятся, если не прилагать усилия и не связывать их специально. Тут вопрос скорее, оправданы ли будут эти самые усилия.       Вот в их с Нолой случае, например, нет. Потому что Уилл физически не может быть с ней вне радиуса заданной территории. А саму девушку он не то что не будет просить пожертвовать своими мечтами и планами ради вечного заточения в одной камере с больным и ограниченно дееспособным человеком, но и никогда эту жертву не примет.       – Я… тоже так думаю, – меж тем выразительно кивнула Нола, развеивая опасения парня, что его игру смыслов раскрыли. Уилл вполне явственно ощущал ее взгляд, щекочущий щеку, но отвечать на него не стал, продолжая вглядываться в полупустую дорогу впереди. К тому же, девушка почти сразу спохватилась, словно вспомнив, о чем они вообще говорили изначально: – В смысле, я… не уверена, что у этих двоих прямо чувства, а не страсть и жажда запретного плода, но… наверное, ты прав. Я… официально снимаю с себя ответственность за то, что между ними происходит. И буду надеяться, что когда придет время, мне будет где достать ведро профитролей.       Она протяжно выдохнула и наконец более расслабленно расползлась на сиденье, устремив взгляд в окно. А через несколько секунд повернулась к парню с таким выражением лица, будто раз и навсегда закрыла для себя эту тему и больше не собиралась тратить на нее ни время, ни нервные клетки:       – Обратно, чур, я за рулем.       В Мидвэй Уилл собирался ехать и так, чтобы пополнить запасы лекарства и распечатать карту побережья залива Мэн. Ни о том, ни о другом Ноле знать не полагалось, так что парню пришлось неслабо извернуться, чтобы заставить девушку остаться в машине, а не идти за ним в торговый центр, где он планировал заглянуть и в аптеку, и в закуток, предоставляющий типографские услуги.       Растерянный и даже как будто обиженный взгляд Нолы преследовал Уилла все то время, пока он совершал свой забег, и больно колол в спину. Поторапливаясь, парень даже рискнул сократить путь через едко воняющий на всю округу отдел с парфюмерией, отчего тут же схватил аллергическую реакцию: слезящиеся глаза, насморк и чихание – но шаг не сбавил. Как назло, отдел печати попадал в радиус действия этого удушающего амбре, так что к тому моменту, когда тубус с несколькими листами формата А3 оказались у Уилла в руках, бронхи его уже начали свистеть одышкой.       Благо работница аптечного пункта, заслышав хрипы подбежавшего покупателя, приняла его без очереди и, обработав рецепт, выдала и препарат, и сам ингалятор.       – Что ж вы, мистер, – неодобрительно качала головой женщина, пока Уилл, как суперсолдат, доведенными до автоматизма движениями распечатывал упаковки и заправлял ингалятор. – С вашей-то болезнью и при себе не иметь…       – У меня… в машине. В багажнике… не получилось взять, – зачем-то оправдался тот, а потом припал к мундштуку.       В последнее время приступы и правда стали происходить чаще. Поспособствовало этому все и сразу: и участившиеся физические нагрузки, и частые поездки за пределы «Айвотера», и средства личной гигиены, которыми пользовалась Нола, посиделки у костра, залпом выкуренные полпачки сигарет, башня Ларисы Флоранс, в которой Уилл не успевал убираться и протирать пыль, а еще общее стрессовое состояние из-за предстоящего расставания с девушкой… И все это неизбежно сводилось к необходимости рассказать Ноле о своем заболевании и сбавить обороты – донести до нее, что он не обычный и вполне здоровый парень, который без труда переживет как разноплановую романтику начала отношений, так и ее аэрозольный дезодорант.       Но, с другой стороны, потерпеть осталось всего три недели. Может быть, даже меньше – если Нола не сдержится и заведет разговор о будущем раньше. Так что пусть будет как будет: портить девушке отпуск и увлекательный курортный роман, посадив ее рядом собой в герметичный гипоаллергенный пузырь до конца срока, он не станет.       – Уилл, ты когда машину вернешь? – возмущалась Мэри О’Коннелл в трубку, когда они уже возвращались обратно в пансионат. Нола, как и планировала, была за рулем, так что парень без проблем ответил на звонок.       – А что?       – У меня, вообще-то, дела сегодня. В городе. – На последнем слова женщина немного замялась, что вызвало у Уилла проказливую улыбку.       – На свидание идешь? А как же кухня?       – У меня сегодня выходной, – буркнула та. – И нет у меня никакого свидания, не придумывай.       Парень хохотнул: его мать время от времени встречалась с каким-то мужчиной из Мидвэя, причем уже года два, но упорно настаивала, что это не так. Уилл не раз ловил ее чуть ли ни с поличным, говорил, что он совершенно не против и только рад, но женщина продолжала отрицать все и как будто даже испытывала вину за то, что может вести нормальную жизнь, а ее сын нет. Поэтому парень понятия не имел, что это за человек и каковы его намерения относительно Мэри О’Коннелл, на секундочку, лучшей женщины на свете.       – Мы минут через двадцать будем. – Сформулировав предложение таким образом, Уилл преследовал одну простую цель: успокоить маму и показать, что у него тоже все нормально.       – Мы?! – Это Мэри О’Коннелл и Нола произнесли одновременно, и хоть лица женщины он не видел, но был убежден, что глаза там ошарашенно выпучились так же, как у девушки.       – Да, – как ни в чем не бывало подтвердил он. – Мы с Нолой. Так что собирайся и встретимся на парковке. – А потом положил трубку.       – На п-парковке? – повторила за ним девушка, вцепившись в руль до побелевших костяшек. Кажется, сообщи он ей, что они прямо сейчас едут сдавать экзамен на водительское удостоверение к самому строгому офицеру штата Мэн, она бы и то меньше напряглась. – С твоей… мамой?       – Да, – кивнул Уилл, а потом, помолчав секунду, добавил: – Слушай, мы почти добрались до серпантина, давай лучше я поведу.       На самом деле до серпантина было еще минут пять по ровной дороге, но парень благоразумно рассудил, что новости девушке пока будет лучше обмозговать на пассажирском сиденье. В конце концов, она еще недостаточно много времени провела за рулем, чтобы довести процесс до автоматизма и не забыть о чем-нибудь важном, с головой уйдя в другие размышления.       Нола без колебаний согласилась. А потом, стоило им притормозить и поменяться местами, достала из своей сумки зеркальце и принялась подтирать кончиками пальцев слегка поплывшую в уголках глаз тушь.       – Я почти уверен, что под хвост она тебе заглядывать не станет, – отметил Уилл, когда девушка с очень серьезным выражением лица сперва понюхала свои подмышки, а следом принялась осматривать в отражении улыбку. – И зубы пересчитывать тоже. Это вышло из моды лет так двести назад.       – Уилл, это твоя мама! – всплеснула руками Нола, даже не скрывая овладевшей ею паники, и зеркальце выпало из ее дрожащих пальцев куда-то вниз.       Парень в этот момент еще раз мысленно похвалил себя за решение убрать ее от руля.       – Да, моя мама, а не жюри на конкурсе Мисс «Айвотер» 2023. Расслабься.       – А вдруг я ей не понравлюсь? – Судя по ненадуманному ужасу, плескавшемуся в ее голубых глазах, спрашивала девушка на полном серьезе и без всякого намека на кокетство.       Но Уилла это почему-то все лишь веселило, оттого, вернув форд с обочины на дорогу, он беззаботно пожал плечами:       – Я глубоко убежден, что даже если бы ты оказалась парнем, она все равно была бы рада до визгу. А тут прям флэш-роял: и девушка, и… не плод моего воображения. – Он страшно округлил глаза, но потом не сдержался и засмеялся.       Нолу это, кажется, не слишком убедило, но больше она не спорила – хотя и сидела совершенно бледная всю дорогу и почти наверняка мысленно прогоняла все возможные сценарии диалога с мисс О’Коннелл, чтобы не ударить в грязь лицом. А к моменту, когда они наконец вернулись в пансионат и подъехали к парковке, дышала так надсадно и прерывисто, что прямо сейчас из них двоих Уилл намного больше заслуживал звания здорового человека в полном расцвете сил.       И самое смешное, судя по тому, как нервно перетаптывалась на месте и теребила ручку сумочки сама Мэри О’Коннелл, она этого момента боялась ничуть не меньше.       – Мам, это Нола, – огласил Уилл, обогнув форд, чтобы открыть пассажирскую дверь, так как сама девушка едва справлялась даже с удерживанием себя в сознании, что уж там говорить про руки и ноги. – Нола, это моя мама.       – Мэри О’Коннелл, – тут же подорвалась женщина, протянув ладонь для рукопожатия и расплываясь в ненормально широкой улыбке. – Можно просто Мэри. Здравствуйте.       Секунду девушка медлила, а потом, словно внезапно придя в себя, подалась вперед и обхватила эту самую протянутую ладонь обеими руками, как утопающий цепляется за брошенный ему спасательный круг.       – Мисс О’Коннелл, здравствуйте! Уилл рассказывал мне о вас, но я не думала, что мы… что вот так внезапно придется знакомиться. Простите, я отчего-то ужасно волнуюсь и… я… мы… мы с вашим сыном… – Она сбилась и обернулась на парня, видимо, не зная, что он успел рассказать о ней своей матери. Однако руку ее так и не выпустила, словно не доверяла собственному чувству равновесия.       Уилл меж тем, привалившись задом к капоту и сложив руки на груди, с удовольствием наблюдал за неловкостью обеих.       – Нола хочет сказать, что мы с ней спим, мам, – охотно пришел на помощь он, поняв, что мысль свою девушка так и не закончит, а потом еле сдержался, чтобы не заржать в голос, когда обе залились густой краской.       – Ну что ты за гнида какая, Уильям? – досадливо цыкнула мать, первая придя в себя, и утешающе погладила Нолу по плечу.       – Уильям? С козырей, значит, пошла?       – Не слушай его, милая, – демонстративно отвернулась от него женщина и сочувственно улыбнулась девушке. – Это он так чувства проявляет. Придурок.       – Он не… не придурок, – донеслось до слуха Уилла тихое и все еще немного ошалевшее. – Он… мы с ним… – Пауза и наконец решительное: – Он мне очень нравится, мисс О’Коннелл.       – Мэри, – поправила ее женщина. – Вкус у тебя, конечно, своеобразный. Но уж точно не мне на него жаловаться.       Кажется, осознавшая наконец, что здесь и правда никто не собирается заглядывать ей в зубы или устраивать допрос с пристрастием, девушка расслабилась и даже приглушенно рассмеялась, а потом подняла на Уилла сияющий взгляд.       – Он и правда… очень сильно мне нравится, – произнесла она с чувством и мечтательно вздохнула.       Уилл тоже улыбнулся ей, ощутив, как в груди что-то сладко вздрагивает в ответ на ее слова, но тут же встряхнулся: мама все еще стояла здесь и расслабляться было нельзя. А лучше атаковать первым:       – Много не пей, на наркотики не соглашайся, – назидательно проговорил он, отдавая женщине ключи от форда. – Если что, звони. Презервативы в бардачке, вернешься – пересчитаю.       – Я не… – возмутилась Мэри О’Коннелл, но потом выругалась и обреченно покачала головой. – Было приятно познакомиться, – мягко проговорила она, снова обратившись к Ноле. – Ты очень красивая девочка. И чего только нашла в этом..? Ладно, потом расскажешь. До свидания.       Уилл помог маме отрегулировать водительское кресло под ее рост и поправил зеркала. Потом захлопнул дверь и, стукнув по крыше, отправил женщину в путь.       – Ну, не страшно было? – обратился он к девушке, когда форд съехал на гравийную дорогу и скрылся из виду.       – Нет, – помотала головой она. – У тебя классная мама, Уилл. Она мне очень понравилась.       – Прям… очень сильно понравилась? – хитро изогнул бровь он.       Нола прыснула, а потом, обняв его за шею, придвинулась ближе.       – Нет. Очень сильно мне нравишься только ты. – Она легонько потерлась своим носом о его. – И кстати, об этом. У тебя есть… планы на вечер?       – М-м, вообще-то… – Парень задумался.       В сущности, дела у него были, но не связанные с основной работой. После того разговора с Нолой про возможность допущения, что угроза для Ларисы Флоранс пришла со стороны моря, а не суши, он много думал. А еще, собрав всю свою волю в кулак, прочитал несколько заинтересовавших его глав из «Огней над океаном» – и в конце концов родил новую гипотезу. Пока еще слишком зыбкую, чтобы рассказывать о ней девушке, потому что, Уилл знал, Нола загорится ей намного сильнее, чем физически способен уже гореть он сам в отношении их злосчастного расследования. А потому, не желая катать девушку на этих эмоциональных качелях, решил сперва проверить все самостоятельно.       И хотя какое-то особенно навязчивое сверлышко уставилось прямо в его пятую точку и подзуживало приступить к работе как можно скорее – тем более, что карта побережья залива Мэн в идеальном для работы разрешении и формате лежала тут рядышком, прямо в тубусе – но, в самом деле, что важнее, Нола или чертов незакрытый гештальт?       – У меня сегодня предков дома нет, – по секрету поделился Уилл и многозначительно подмигнул. – Хочешь, посмотрим «Нетфликс»?

~

             В момент, когда Нола ворвалась в комнату 4F с таким выражением лица, будто намеревалась лично расстрелять каждого, кого там обнаружит, Дилан вдруг как никогда отчетливо осознал, что снова забрать у него Стейси он не позволит. Да, в прошлый раз, во время похожего разговора, парень был в слабой позиции и действительно претендовал на то, что ему не принадлежало: на младшую сестру своей подруги. Теперь же все было наоборот – и это Нола пришла сюда за его девушкой.       Собственно, именно это он ей и сказал. Постарался подобрать максимально тактичные и сдержанные выражения, но ясно дал понять, что расстановка сил изменилась. И теперь не она несла за Стейси ответственность, а он. А значит, выслушивать претензии, упреки и лекции на тему морали Дилан больше не собирался. Они с его врединой приняли решение, и оба согласились с теми последствиями, что оно может привнести в их жизнь. В его случае – со всем тем длинным перечнем, что Нола озвучила тогда в оранжерее. Наставлять, помогать, заботиться, быть терпеливым, повторять столько раз, сколько понадобится – и далее по списку. Парень готов был подписаться под каждым пунктом, потому что – и в этом он больше нисколько не сомневался – риск того стоил.       Он хотел попробовать. Хотел попробовать те самые пресловутые «серьезные отношения». Да, сразу на самом высоком уровне сложности, выбрав в качестве партнера девушку намного младше себя, совсем без подобного опыта и к тому же со сложным семейным бэкграундом. Но в жизни вообще редко что-то бывало легко – по крайней мере, то, что имело смысл назвать важным и ценным.       Они будут стараться. Оба. До самого конца – каким бы тот по итогу ни был.       Так все и началось. В среду, после внезапного вторжения Нолы и последующего твердого решения Стейси не возвращаться к себе, наутро они впервые проснулись в одной постели, и, начиная с этого дня, это стало хорошей традицией. Выбив себе на правах работника пансионата небольшую скидку, Дилан оплатил номер 4F на ближайшие две с половиной недели – и сам с большим удовольствием туда перебрался, снова съехав от Джейсона и его храпа. Стейси же по-прежнему официально жила с сестрой – на случай, если родители нежданно-негаданно нагрянут в гости или с проверкой, – но ночи они теперь проводили вместе.       Никуда больше не торопясь и не переживая, что их могут потревожить, они наслаждались друг другом, и Дилан добросовестно исполнял роль наставника – пусть и не совсем в том смысле, который, надо полагать, изначально подразумевала Нола. Он учил Стейси слушать свое тело и помогал ей преодолеть стеснение перед собственными желаниями, но, признаться, долго сдерживаться у него в процессе выходило редко. Стоило девушке, следуя его указаниям, расслабиться и перестать контролировать себя – а более всего мимику и стоны, – Дилан падал, как в омут с головой. Перед глазами все мутнело, а дальше повсюду была только она – и ничего кроме.       – Может, вообще не будем из комнаты выходить? – со вздохом пробормотал он, прижимая девушку крепче к себе.       – У тебя сегодня выходной? – пряча улыбку, предположила та.       – Нет, – мученически скривился Дилан. – Но давай скажем, что я умер. Упал со скалы. Что меня похитили пришельцы! Почти уверен, что поверят.       – Настолько не хочешь идти на работу? – уточнила Стейси.       – Настолько не хочу, чтобы ты одевалась, – честно и очень серьезно ответил он, а потом, запустив руку под одеяло, на ощупь нашел ее бедра и со вздохом чистого блаженства придвинул вплотную к себе. – Я бы вот так и жил. Честно.       – И нисколечко бы не надоело? – По лицу девушки легко читалось, что признание Дилана ей нравилось. – Через неделю там… Или месяц.       – Очень сомневаюсь, – мотнул головой он. – Я слишком долго тебя добивался и поэтому ближайшее неопределенное время собираюсь наедаться от пуза. Во всех смыслах. – Последнее он отметил особенно выразительно, и Стейси невольно залилась краской. – Так, значит, Нола от тебя отстала, слава богу?       – Угу, – кивнула девушка, растекаясь по его груди. – Мы больше не разговаривали о случившемся с тех пор. Может, она успокоилась? Как думаешь?       – Ну, мне она тоже больше не звонила и не писала, – отозвался Дилан. – Видел ее вчера в коридоре мельком. На шею не кинулась, но хотя бы не огрызнулась – все вперед. Впрочем, думаю, из списка друзей она меня уже мысленно вычеркнула.       На самом деле парень и сам с трудом представлял, какой может быть их с Нолой дружба в текущих обстоятельствах. Потому что одно дело – дружить с человеком, которого ты едва знаешь и с которым потому можешь запросто делиться любыми мыслями и жизненными проблемами. А совсем другое, когда этот человек приходится родственником твоему партнеру. Тем более с учетом того, что изначально он был резко против вашего союза.       – В общем, когда позовем ее на нашу свадьбу, она совершенно точно будет сидеть со стороны невесты и делать вид, что меня не знает, я вот к чему, – закончил он.       Стейси, до этого расслабленно выводившая какие-то узоры кончиком пальца по плечу парня, вдруг замерла, и под своими ладонями Дилан явственно ощутил, как напряглась ее спина.       – Вредина? – аккуратно позвал он, понимая, что явно ляпнул что-то не то, и даже, наверное, мог предположить, что дело в слове «свадьба». Но с каких это пор, спрашивается, оно для влюбленной девушки стало чем-то пугающим?       – Все нормально, – мотнула она головой, а потом подтянулась и поцеловала его, с пылом, даже немного требовательно, чем окончательно дезориентировала парня, и в себя тот пришел только когда ее пальчики скользнули по его животу вниз.       – Черт, – только и успел охнуть он. – Это запрещенный прием!       – В самом деле? – притворно изумилась она. – С каких пор?       – С тех, с которых я на свою голову научил тебя ему, – пробормотал он, ощущая, как быстро и бесконтрольно пустеет эта самая голова.       – Значит, я хорошая ученица, – довольно и даже почти гордо резюмировала девушка.       – Ты же в курсе, что в эту игру можно играть вдвоем, правда? – уточнил парень, устраивая ее поудобнее и привычным жестом раздвигая ее бедра. – Готов спорить, тут еще с прошлого раза влажно.       – Уверена, что да, – деловито кивнула Стейси, продолжая ласкать его внизу. – Слюней от тебя, как от сенбернара.       Приятные волны, расползающиеся по животу Дилана, столкнулись вдруг со смешком, и на выходе парень не то фыркнул, не то поперхнулся:       – Прими мое… повышенное слюноотделение за… комплимент, – с трудом сформулировал он мысль, глядя на то, как Стейси ловко забирается на его бедра верхом – все еще обнаженная, немного растрепанная, с азартными чертенятами в глазах и однозначно настроенная на продолжение.       В ней почти больше не было ни смущения, ни зажатости – только сводящее с ума осознание собственной красоты, возможностей и желаний набирало силу с каждым днем. Точно так же, как легко в свое время девушка разобралась в том, что и как ей нужно сделать, чтобы заставить подписчиков прильнуть к экрану во время ее стримов, так теперь она точно знала, как вести себя с ним. Ей даже не нужно было особенно стараться – она схватывала все буквально на лету.       – Господи, вредина, – выдохнул Дилан, не в силах ни отвести от нее глаз, ни подавить растекающееся в груди чувство восторга и бесконтрольного обожания. – У меня же планерка через десять минут…       – Ну так иди, – невинно вскинула брови та, выпрямившись и глядя на него сверху вниз. Горячая, нежная, такая сумасшедше красивая сейчас. – Важная, наверное, планерка, да? – Ее зацелованные влажные губы изогнулись в лукавой, насмешливой улыбке.       «Я создал монстра, – отчетливо вспыхнуло у парня в голове. – Свой личный идеальный криптонит».       И следом за этим:       «Черт с ним, опоздаю».       В итоге на планерку он действительно опоздал, а потому пропустил всю вводную часть и занял свое место в заднем ряду, уже когда Эстер перешла непосредственно к главной теме, ради которой собрала сегодня большинство сезонных – и не только – работников.       – Вчера мне звонила мисс Флоранс, – сообщила она, кажется, даже не заметив вошедшего Дилана. Выглядела молодая женщина уставшей, но, как всегда, одетой с иголочки, собранной и уверенной в себе. – Она приняла решение переоборудовать подвал пансионата в сауну для гостей. Чтобы, так сказать, расширить ассортимент предоставляемых нами услуг.       Среди собравшихся работников поднялся удивленный ропот, который Эстер пресекла спокойным кратким жестом:       – Не волнуйтесь, основные строительные работы выполнит специально обученная бригада, и, вероятно, они не приедут сюда раньше осени. От нас с вами требуется только освободить подвал. Провести инвентаризацию, выбросить или отвезти в комиссионный магазин Мидвэя все ненужное и расчистить пространство для будущей перепланировки.       – Да он же огромный! – раздался чей-то недовольный голос. – Там хлам с прошлого века копится!       – Именно поэтому, – ничуть не поменявшись в интонациях, сказала молодая женщина, – мы разделим его на сектора. Собственно, я уже это сделала. Получилось двенадцать штук. Не все из них большие по площади, кое-где придется просто зарыться… поглубже. – Она выразительно вздохнула, а Дилану вдруг представился затянутый паутиной и плесенью угол, в котором за все эти годы успела развиться и прийти в упадок небольшая цивилизация. – В общем, я прошу после собрания подойти ко мне тех, кто хочет добавить к своему жалованию пару бонусов: работа не входит в общий график, поэтому время для нее выбирайте сами, но к концу следующей недели мне нужны будут от вас списки по секторам с пометками о состоянии вещей. Еще раз делаю акцент на том, что сами мы ничего не выкидываем, даже если на первый взгляд это откровенный хлам. Я сверюсь с мисс Флоранс, получу от нее подтверждение, что это не какой-нибудь невероятно ценный рваный носок ее прадеда с фамильным гербом, и вот тогда избавимся от всего мусора скопом. Вопросы?       Вопросов было много, но касались они, в первую очередь, оплаты, времени работы и формы отчетности. Дилан же, слушая, как Эстер сдержанно и развернуто отвечает на каждый из них, размышлял о двух вещах. Первое: ему бы точно не повредили лишние деньги. После оплаты номера 4F на две с половиной недели он внезапно оказался на мели. «Айвотер» хоть и не был заведением класса люкс, но едва ли смог бы позволить себе свое относительно безбедное существование, если бы его цены не покусывали гостей за разные мягкие места.       Впрочем, было еще и второе.       – Привет, – поздоровался парень, подойдя к Эстер в конце, откровенно говоря, не слишком многочисленной очереди желающих попортить себе здоровье в тесном душном подвале.       – Ты? – даже как будто удивилась она. – Чего тебе, Дилан?       – Хочу записаться, – кивнул он на список в ее руках. – Местечко еще есть, полагаю?       – Есть, – не стала отрицать молодая женщина, а потом, сверившись со своими записями, задумчиво протянула: – Знаешь, так и тянет выдать тебе самый злачный уголок.       – Выдай, – легко кивнул он. – Я не против.       Эстер снова подняла на него взгляд – на этот раз несколько подозрительный:       – И откуда вдруг такая жертвенность, позволь узнать?       – Может, это мой способ расстаться на хорошей ноте? – улыбнулся уголком губ он. – Даю тебе возможность отыграться, так сказать.       Какое-то время она молчала, обдумывая его слова. Затем кивнула:       – Ну раз ты такой идиот, что сам лезешь в петлю, кто я такая, чтобы тебя отговаривать. Значит, за тобой будет сектор восемь. Вот, смотри схему, это вот эти два шкафа с коробками в дальней части подвала. Они на месте тоже пронумерованы – я поставила отметки на каждом, чтобы даже кто-то вроде Джейсона не запутался.       – Да, мэм, – сдерживая улыбку, серьезно кивнул Дилан.       Счастье делало его спокойным и гибким, как пластилин. Еще неделю назад он бы в жизни не вписался во всю эту затею – просто потому что причуды мисс Флоранс и лишняя внеурочная нагрузка вообще не звучали как его проблемы. А сейчас парню искренне хотелось, во-первых, помочь, а во-вторых, закончить их с Эстер холодную войну и вывести отношения в ноль.       – Кстати. – Она произнесла это, уже когда парень развернулся, чтобы уйти. – Мистер Николз из номера 4Е просит вас с мисс Хадсен быть потише.       Дилан, не уверенный, как на это реагировать, снова посмотрел на молодую женщину. Та не выглядела довольной, но и прежней агрессии или обиды в ее глазах тоже больше не было.       – Я… учту его пожелания, но обещать ничего не могу, – медленно проговорил парень. – Предложи ему воспользоваться берушами. Рабочая схема.       – Ой, иди уже, – отмахнулась от него Эстер, выразительно закатив глаза, и у него в груди чуть потеплело.       >> yours_dearly: Увидимся сегодня после ужина? Ты когда заканчиваешь?       << f*ckin’_awesome: Прости, вредина, сегодня не смогу – у меня по плану археологические раскопки.       >> yours_dearly: Какие еще раскопки?😐       << f*ckin’_awesome:😂 Да Эстер подкинула нам тут с ребятами проблем: надо будет в подвале хлам всякий разобрать.       Еще пару минут они со Стейси обсуждали детали и смысл всего этого мероприятия, а потом, уточнив, во сколько именно Дилан собирается этим заниматься, девушка написала лаконичное «Ок)» и вышла из сети.       << f*ckin’_awesome: Но если что, я надеюсь на согретую постель, когда вернусь!) Так что не рассчитывай, что моя халтурка освобождает тебя от твоих обязанностей!       Это она уже не прочла, и парень, не став ждать, пока Стейси вернется онлайн, отключил экран и убрал телефон в карман. Идея поработать в субботу вечером казалась ему вполне удачной: во-первых, он в подвале будет, скорее всего, один, потому что большинство работников в эти вечера уезжали в Мидвэй или еще куда. А во-вторых, завтра можно будет вволю отоспаться, убив таким образом двух зайцев сразу.       Поэтому, закончив со своими основными обязанностями, Дилан смог даже устроить себе получасовой перекур с телефоном в руках – успел и со Стейси поболтать, и пройти еще с десяток уровней любимой игры. А потом, еще раз сверившись со схемой, которую Эстер перекинула ему в их переписку, надел самые старые джинсы и футболку, которые после этого можно было бы в теории выкинуть вместе с носками прадедушки Флоранс, и направился в подвал.       Однако, судя по всему, его надеждам на спокойную и вдумчивую работу в одиночестве, которая избавила бы его от необходимости тратить скудный остаток своего весьма поистрепавшегося за неделю социального ресурса, не суждено было сбыться: в подвале уже явно кто-то был. Ходил внутри, чем-то гремел и вообще чувствовал себя как дома.       «Только не Джейсон, только не Джейсон», – мысленно взмолился Дилан, а затем, набрав в грудь еще относительно свежего воздуха, толкнул незапертую дверь.       Первой его ассоциацией почему-то стал ассенизатор. Или, как вариант, полицейский криминалист, в чьи обязанности входило следить, чтобы ни один его собственный волос или ноготь не «загрязнил» место преступления. Потому что представшая его глазам фигура была запакована так капитально, что в ней буквально не осталось ничего человеческого: начиная от шапочки то ли для душа, то ли для кухни, продолжая очками для плавания, респиратором, резиновыми перчатками по локоть и фартуком ниже колен.       Смерив все это чудище Франкенштейна долгим ошарашенным взглядом, Дилан наконец остановился им на знакомых красных кедах – и тут же вскинул глаза обратно.       – Вредина, это ты? – только и смог ошарашенно уточнить он. – Ты чего тут делаешь вообще?       – Я пришла помочь, – пояснила та. Голос ее из-за маски звучал чуть приглушенно. – И уже нашла твои шкафы: они вон там.       – Ты… – Он шумно вдохнул и выдохнул, а потом, изо всех сил стараясь сдержать нервный смех, осторожно уточнил: – Ты где все это обмундирование раздобыла?       – Тут и там, – пожала плечами Стейси. – Очки у Нолы взяла, все равно без дела валяются – она на пляж почти не ходит. Перчатки и респиратор выпросила в оранжерее, там в таких работают с удобрениями. А ты бы, кстати, хоть маску надел – а то надышишься пылью почем зря. Я, кстати, как знала, что придешь без нее.       И все с тем же важным видом она порылась у себя в сумке через плечо и достала еще один респиратор. После чего подошла к Дилану и, привстав на цыпочки, начала надевать его парню на голову.       Тот не сопротивлялся. Только посмеивался, кусая губы и давая себе зарок обязательно сфотографировать этого самопровозглашенного специалиста по работе с ядовитыми отходами и поставить после к себе на заставку в телефоне. Поразительно, но в этот раз бесцеремонное чужое вмешательство в его планы и личное пространство никакого негатива у Дилана не вызвало. Удивление было, скорее, приятным и довольно быстро сменилось чувством уюта – а еще благодарности девушке за то, что, прекрасно зная, что он согласился на все это сам, а потому формально в спасении и поддержке не нуждался, она все равно была сейчас здесь.       – Ладно, Джесси, за дело, – фыркнул он. – Пора варить.       – Ты недостаточно лысый, чтобы быть мистером Уайтом, – помотала головой она.       – Я боялся, скажешь, что недостаточно умный, – с нарочитым облегчением качнул головой парень. – Уже приготовился обижаться.       На это девушка уже ничего не ответила – возможно, многозначительно подвигала бровями, но с учетом того, что большую часть ее лица он сейчас едва видел, парень не мог утверждать этого наверняка.       В итоге они расположились в действительно самом дальнем углу подвала, куда, судя по состоянию пыли на полу, никто не заходил уже лет сорок.       – Не удивлюсь, если тут все каким-нибудь грибком поросло, – очевидно содрогнувшись, заметила Стейси. – Или еще чем похуже. Они принципиально сюда уборщиков не пускали?       – Подвал долгое время неофициально считался больше личной собственностью Флорансов, чем территорией пансионата, – задумчиво отозвался Дилан, сняв с верхней полки первую коробку, которая только чудом не рассыпалась у него в руках. – Поэтому работники сюда особо не лезли. Я… даже примерно не знаю, чего у нас тут хранится.       – А вдруг клад? – оживилась Стейси. – Акции Apple или Facebook, например. Мы же… сможем взять их себе, если что? Просто не внесем в общий список.       – Мне определенно нравится ход твоих мыслей, вредина, – выразительно щелкнул пальцами в ее сторону он. – Правда, не уверен, что тут будет хоть что-то полезное. Скорее… вот да. Всякое унылое старье. – И он вытянул из открытой коробки заметно полинялое и ощипанное по краям украшение к Хэллоуину. Кажется, когда-то это была ведьминская накидка, но прямо сейчас она напоминала просто сильно мятую тряпку – правда с парой симпатичных серебряных летучих мышей, пришитых поверх.       И подобного барахла в их секторе было не счесть. От детских раскрасок и журналов со схемами выкроек до плохо поддающейся опознанию одежды и стоптанной обуви. В какой-то момент Дилан настолько устал расфасовывать полуистлевший и совершенно точно никому не нужных хлам по коробкам, что предложил:       – Может случайно спичку уронить и сжечь это все нахрен?       Стейси, которая уже битый час перебирала макулатуру, подцепила двумя пальцами один из журналов за корешок:       – Тут все отсырело. Вряд ли загорится. – И швырнула его на дно новой и уже непонятно какой по счету коробки. – Вот я еще когда обивку диванов в лобби увидела, сразу поняла, что тут одни барахольщики обитают.       – Да, даже за винтаж не сойдет, – вздохнул парень, а потом, в очередной раз обратившись к телефону, вбил в заметки: – Три коробки старой обуви. Надеюсь, Эстер не подразумевала, что я буду расписывать ей это все поименно. Я даже не знаю, как это все называется. – Он наугад вытащил из коробки одну из пар.       – То, что ты держишь в руках, это лоферы, – отозвалась Стейси, бросив быстрый взгляд в его сторону.       – У них еще и название какое-то есть? – в искреннем шоке вытаращился на нее Дилан. – Я думал, это просто ботинки. Ну или… летние мужские туфли, что-то такое. А это они же? – Он достал другую пару.       – Это монки. – Кажется, его неосведомленность девушку от души повеселила. – У них застежка есть, видишь?       – Как многого, оказывается, мы еще не знаем об этом мире, – философски вздохнул парень, а потом закрыл коробку со старыми ботинками и отодвинул в сторону. – Много у тебя там еще?       – Так, – сосредоточенно свела брови Стейси, оглядываясь по сторонам. – Стопку UFO Magazine я разобрала, благо, судя по всему, издавался он всего-то с 1986 года… Еще готовы National Geographic, схемы вязания и выкройки – вон в той коробке. Smash Hits, Tiger Beat, Just Seventeen… – Девушка устало вздохнула. – И почему они не догадались изобрести Инстаграм раньше? Короче, остался Vogue, но тут у меня плохие новости: он издается аж с шестидесятых. Кажется, мы добрались до личных вещей… как ее… старшей дочери.       – Стефании? – уточнил Дилан, помнивший это имя еще со времен своего недолгого погружения в обстоятельства дела Ларисы Флоранс. – Ну, это вообще не удивительно, мы такими темпами скоро до Великой депрессии доберемся, а потом до Гражданской войны. – Однако, поняв по голосу Стейси, что энтузиазм ее с каждой минутой угасает, он добавил: – Слушай, мы не обязаны заканчивать все сегодня, ладно? У меня так-то еще неделя времени на это все.       – Хорошо, – как будто даже с благодарностью кивнула ему девушка. – Тогда давай последнюю разберу. Вот эту поменьше.       Снова выпрямившись, она достала с верхней полки одну из самых небольших в сравнении с другими коробок. Та была заклеена скотчем, а на верхней ее части было маркером выведено два слова: «Личные вещи».       Внезапно задавшись вопросом о том, производили ли уже в восьмидесятых годах вибраторы, Дилан снова полез за телефоном.       – Так, открывай осторожнее, – серьезно предупредил он несколько секунд спустя. – Там возможен контент 18+.       Стейси в ответ только приглушенно фыркнула, а потом, пользуясь канцелярским ножом, взрезала скотч, и они оба склонились над содержимым.       Но к их некоторому разочарованию, в коробке в самом деле оказались те самые пресловутые «личные вещи»: расческа, старые заколки, начатая пачка тампонов Tampax, косметика и бижутерия, какие-то стикеры, куча мелкой канцелярии, пузырек таблеток, чье название почти стерлось, и подобная ерунда. Создавалось ощущение, что после гибели девушки в автокатастрофе содержимое ее прикроватной тумбочки и ящиков стола просто вытряхнули в одно место, не став разбираться, что там к чему.       Отчего-то это показалось Дилану грустным. Однажды кто-то пользовался этими вещами и ценил их, а теперь человека уже давно нет, да и сами вещи превратились в никому не нужный мусор.       – Думаешь, мисс Флоранс захочет забрать вещи сестры? – озвучила мысли парня Стейси.       – Может быть, – задумчиво отозвался тот, уже куда осторожнее и бережнее перебирая их пальцами. – Вот тебе и акции Apple.       – А это там что? – уточнила девушка, а потом сама сунула руку в коробку. С характерным шумом поворошив лежавшие в ней вещи, она вытащила стопку обвязанных полуистлевшей ленточкой цветных фотографий. – Похоже на… черт… – Стейси не договорила и стащила с рук перчатки, чтобы было удобнее развязывать узелок. – Фотки с Полароида. Он уже тогда разве был?       – Ты точно в школе учишься? – фыркнул парень, подозрительно прищурившись. – В восьмидесятых уже даже ноутбук был изобретен.       Рассматривая фотографии, Стейси цыкнула:       – А тебе точно двадцать пять? С таким знанием дела говоришь, будто… как будто…       – Ну давай, дожми уже свою шутку про мою старость, – подначил Дилан, однако девушка так и не закончила мысль, зависнув над одной из фотографий. – Чего там?       – Не знаю, они все… странные какие-то. Сам посмотри.       Она передала ему снимки, и парень, просмотрев несколько, понял, о чем шла речь: на каждом из них была запечатлена Лариса Флоранс, чью округлую фигуру он легко узнал, соотнеся с тем фото, что ему показывала Эстер. Только вот ни на одном женщина не позировала и как будто вообще даже не знала, что ее снимают: она сажала цветы, говорила с кем-то, показывала на что-то за пределами кадра или просто стояла, уткнув руки в бока и глядя куда-то в сторону.       Но самым странным было даже не это – а то, что помимо нее на каждом снимке всегда был один и тот же мужчина. Он не везде стоял близко, порой терялся на фоне других людей, но всегда попадал в кадр – а еще его взгляд был неизменно обращен к Ларисе.       Качество маленьких фотографий не давало разобрать подробностей, но отчего-то и манера съемки, и этот вечно маячащий на заднем плане незнакомец выглядели… по меньшей мере, странно. Местами даже тревожно.       – Может, это ее муж? – тихо предположила Стейси.       – Я… Нет, он вроде был блондином, судя по фотографиям в сети. А этот брюнет. И усатый к тому же.       – Мистер Н, – вдруг произнесла девушка, и, подняв на нее непонимающий взгляд, Дилан увидел, что она перевернула один из снимков обратной стороной.       – Там написано? – предположил он.       – Ага. «Мама и мистер Н. Июнь 1982-го года». А тут… «Мама и мистер Н. Сентябрь 1983-го». Дилан, это же… за два месяца до ее исчезновения, так? Кто… кто вообще такой этот мистер Н?       – Понятия не имею, – честно отозвался парень. – Но зато, – тут он сделал небольшую паузу, чтобы в очередной раз достать телефон, – я точно знаю, чьим лучшим другом я снова стану через пару минут.