Пансионат "Айвотер"

      На берегу их ждала целая спасательная бригада в лице Эстер, охранника мистера Роджерса, полдюжины разнорабочих и, конечно же, Мэри О’Коннелл. Всех их поставила на уши Стейси, которая, спустя час бесплодного ожидания Дилана в лодочном домике, подняла всеобщую тревогу.       Несколько лодок спустили на воду, парни-разнорабочие, вооруженные сигнальными фонарями, шерстили скалистый берег, а Эстер поочередно успокаивала то Стейси, то Мэри, удерживая их от звонка в экстренную службу 911, чтобы вызвать спасателей с вертолетами.       В итоге ребят обнаружил Джейсон. Парень приметил брошенную в одной из расщелин лодку Дилана. Он же помог Фостеру переправить раненых и больных через узкий проход пещеры, затопленный водой под самый свод.       Когда Уилл заходил в холодную воду, Нола страшно переживала, не начнется ли у него из-за этого очередной приступ, который в прошлый раз удалось купировать лишь чудом. Но парень убедил ее, что другого варианта все равно нет: скоро ночь, и пещера остынет так, что все они окоченеют тут еще до отлива – в мокрой-то одежде.       Всю дорогу до берега Нола не отпускала руку Уилла и внимательно отслеживала каждый его вдох. А тот как мог сдерживал новые позывы кашля, чтобы она не нервничала лишнего.       Растащить их удалось только силой. Завидев лодку Джейсона, Стейси и Мэри как с цепи сорвались – сграбастали каждая свое и, страшно ругаясь и причитая, задушили в объятиях.       Без госпиталя, разумеется, тоже не обошлось. Мэри О’Коннелл погрузила всех в форд и устроила допрос с пристрастием уже по пути туда.       Уилл не позволил Ноле взять всю вину на себя и, перебив девушку еще на вдохе, рассказал собственную версию событий, в которой путешествие в пещеру было исключительно его инициативой. И мать, и Стейси устроили ему нешуточную выволочку, из-за чего Нола снова попыталась вмешаться, но парень предупреждающе крепко сжал ее пальцы и пустил в ход свое главное оружие – саркастический юмор, выставляющий каждую новую реплику двух разозленных наседок в идиотском свете.       Стейси сдалась после третьей. Мэри удалось угомонить только к двенадцатой.       В итоге Ноле диагностировали растяжение связок, прописали мазь, постельный режим и отправили обратно в пансионат. Уиллу же пришлось остаться в больнице на два дня. Все это время они с девушкой общались не переставая: несмотря на то, что телефон она утопила, Стейси одолжила сестре свой, сказав, что пока он ей все равно не нужен.       И было во всем этом что-то особенно волнительное – созваниваться и переписываться, зная, что разлука не навсегда. Чувство это еще раз укрепило Уилла в мысли, что препятствовать любому решению Нолы касательно их будущего он не станет.       Задыхаясь в кромешной темноте и холоде пещеры, единственное, чего он хотел, это чтобы любимая девушка просто находилась с ним рядом – даже если жить осталось совсем недолго. Даже если ей придется собственными глазами увидеть его смерть.       Это жестокое, эгоистичное стремление так сильно захватило парня в тот момент, что вымыло из его головы все благородно-возвышенные представления о самом себе. Никакого самопожертвования, никакого трагического «отпущу» или «смирюсь» – нет.       Уилл не позволил ей нырнуть за ингалятором потому, что боялся остаться один, без нее.       Мог ли он после такого безжалостного саморазоблачения и дальше делать вид, что готов принести собственное сердце на жертвенный алтарь рационализма и здравого смысла?       Ведь по уму он должен был позволить ей нырнуть – и нырять до тех пор, пока ингалятор не найдется. Или по крайней мере, пока у Нолы хватит сил пытаться его найти. Но он выбрал другое – ее рядом с собой.       Все то время, пока он еще может дышать. За пределами пещеры в том числе.       Однако ничего из этого Уилл не сказал вслух. Ни в те два дня, пока лежал в больнице и слушал отчеты Нолы о поисках Оливера Спаркса, к которым, в отсутствии парня, подключились Дилан со Стейси; ни после, когда вернулся в пансионат и наконец-то смог поцеловать эти чрезмерно болтливые губы.       Телефонный номер потенциального мистера Н ребята, к слову, все же нашли, а итоговый и самый важный для их расследования разговор решили провести вчетвером – и в самом подходящем, по общему мнению, месте.       – И что, это и есть та самая знаменитая башенка Ларисы Флоранс? – уточнил Дилан, выбираясь из люка, а потом одним ловким движением вытаскивая оттуда Стейси и ставя ее рядом с собой. – Ну… я не впечатлен.       – А что конкретно ты ожидал тут увидеть? – изогнула бровь стоявшая у окна Нола.       – Ну… не знаю. Призраков, паутину, цепи… Может, скелет в углу. – Парень нарочито задумался, обводя помещение сомневающимся взглядом.       – Зато есть кровать, – обрадовалась было Стейси тому, что здесь есть где посидеть, но, сделав шаг, замерла и вопросительно посмотрела на сестру: – Вы же здесь не…?       – Я думаю, они трахались повсюду, включая ваш номер, вредина, – без всякого стеснения отметил Дилан, поочередно подойдя к каждому окну и осмотрев через него открывающийся вид. – А рамы заперты?       – Заперты, – кивнул Уилл. – Но в теории…       Он не договорил, потому что в этот момент Фостер с характерным треском дернул вверх одну из них. Почти сразу башенку наполнил свежий морской ветер, и Нола с улыбкой втянула носом.       – А Эстер не будет против? – неуверенно нахмурила брови Стейси. – Эти окна сорок лет никто не открывал.       – Ну, не сорок, а лет двадцать пять, – поправил ее Дилан. – И лично я считаю, что сегодня как раз тот самый день, когда их снова пора распахнуть и впустить сюда немного воздуха.       – Воздух здесь всегда есть, если что, – усмехнулся Уилл. – Рамы рассохлись давно, там щели в палец толщиной. – А потом перевел взгляд на Нолу. – Скажи, как будешь готова.       Та несколько секунд помолчала, оглядывая всех собравшихся по-особенному сияющим взглядом, а потом, встав поближе к Уиллу, решительно кивнула:       – Готова.       Парень набрал найденный ими номер, и в комнате воцарилась тишина. Даже Дилан и Стейси, которые сегодня присутствовали здесь скорее как зрители, затаили дыхание.       – Алло? – спустя пять долгих гудков раздался из динамиков хрипловатый голос, принадлежавший, судя по всему, пожилому мужчине.       – Мистер Оливер Спаркс? – уточнила Нола, и по тому, как крепко она сжала локоть Уилла, парень понял, как много для девушки значил этот момент. И как долго она его ждала.       – Да. Но я ничего не собираюсь покупать, если вы…       – Нет, – перебила его Нола. – Мы хотели поговорить о Ларисе Флоранс. И о том, как вы спасли ее от мужа-тирана в восьмидесятые.       На том конце линии воцарилась долгое глубокое молчание, и Уилл даже начал переживать, как бы их собеседник не бросит трубку. Но Оливер все же ответил – сомневающимся и напряженным тоном:       – Вы журналисты?       – Нет, сэр, – с готовностью отозвалась Нола. – Мы… Пожалуйста, не переживайте, этот разговор не записывается и ничего такого. Мы не журналисты и не полиция. Понимаю, что этот звонок для вас неожиданность, но…       – Меня зовут Уилл О'Коннелл, – вмешался парень. – Я веду бухгалтерию пансионата «Айвотер». Живу и работаю здесь уже пять лет. Мы звоним вам прямо из него.       – Да, а я просто гость, – подхватила девушка. – Мое имя Нола Хадсен, и прямо сейчас мы находимся в башенке Ларисы. Мы… нашли ваши фотографии с ней. Те, которые сделала Стефания.       Оливер еще какое-то время молчал, очевидно, переваривая поступившие новости. Потом негромко произнес:       – Значит, фотографии все же сохранились?       – Чудом, но да, – кивнула Нола. – Значит, это правда? Вы и миссис Флоранс действительно…       – Последние тридцать лет своей жизни она была миссис Спаркс, – оборвал ее мужчина с таким явным недовольством, будто формулировка девушки его оскорбила до глубины души, и Уилл поспешил отвлечь его внимание на кое-что посущественнее:       – Тридцать лет? – подсчитал он в уме. – Значит, миссис Спаркс… больше не с нами?       Судя по печальному вздоху, гнев их собеседника уступил место воспоминаниям и скорби.       – Десять лет назад. Моей Лары не стало десять лет назад.       Стейси сочувственно выкатила нижнюю губу.       – Примите наши соболезнования, – отозвалась Нола, тоже искренне опечалившись.       И, кажется, это проняло Оливера, потому что следующая его реплика оказалась ощутимо длиннее и детализированнее.       – Увы, Господь отвел ей намного меньше лет, чем мне, – сказал тот. – Но все отпущенное нам время мы прожили душа в душу. И если бы не проклятый рак, так бы оставалось по сей день, я уверен.       – Вы… не будете против, если мы зададим вам несколько вопросов о том, что тогда произошло? – уточнила Нола, переглянувшись с Уиллом и, видимо, тоже ощутив удачу момента.       Оливер немного подумал, взвешивая риски и последствия, но потом все же решился:       – Спрашивайте. Но я не стану отвечать на те вопросы, которые сочту неуместными.       – Конечно, – серьезно кивнула девушка. – Мы… хотели бы восстановить хронологию, если вы не против. В каком году вы познакомились с Ларисой? По нашим расчетам, это случилось до восемьдесят второго года.       – Да. Это было в восемьдесят первом. Я услышал об «Айвотере» от знакомого и приехал туда отдохнуть. Лара… Не знаю, я как увидел ее, сразу осознал, что она – та женщина, которую я искал всю жизнь. Понимаете о чем я?       – Понимаю, – с чувством отозвался Дилан. Потом сконфуженно добавил: – Простите, сэр, я не представился. Тут еще, помимо тех двух, что уже говорили с вами, я, Дилан Фостер, и моя девушка Стейси Хадсен. И, черт побери, я отлично понимаю, о чем вы говорите. Увидел ее – и все. Мир больше никогда не будет таким, как прежде, потому что в нем появилась она.       Стейси на это залилась густой краской и пихнула Дилана в бок:       – Что ты такое говоришь… – произнесла она одними губами, настороженно зыркнув на Уилла. Видимо, его она все еще считала чужим человеком и потому ужасно стеснялась подобных откровений при практически постороннем.       Впрочем, самому парню и дела до этих двоих не было – весь он был сосредоточен на разговоре с мистером Спарксом, а более того – на Ноле. Слишком уж завораживающе девушка выглядела в этом самом месте, откуда все началось, окутанная тепло-желтыми августовскими лучами, пробивающимися сквозь окна.       И с этим удовлетворенным светом в глазах, который по своей яркости ничуть не уступал солнцу.       – Ну… да, – меж тем несколько растерянно отозвался Оливер, очевидно, не ожидав такой толпы слушателей. – А как вы меня нашли, говорите?       – Это… долгая история, – вздохнул Уилл.       – И все же?       Нола перевела взгляд на парня и, видимо, прочтя в нем согласие, кратко изложила всю последовательность их расследования: начиная с подкаста об исчезновении Ларисы и заканчивая спуском в пещеру.       – Вы… в самом деле все это проделали? – только и смог спросить мистер Спаркс, когда она закончила. – И даже мой старый портсигар нашли? А я-то все думал, где его оставил...       – Да, сэр, – с гордостью ответила девушка. – Согласно нашей теории, вы с Ларисой воспользовались бурей, которая разразилась в ночь на 14-е ноября 1983-го. Она вам… позвонила, так?       – Да, она… Мы какое-то время уже планировали сбежать. По некоторым причинам.       – Потому что Митчелл как раз незадолго до этого отказался дать ей развод, – как само собой разумеющееся объяснил вместо него Дилан. – Да, это нам тоже известно. Он был тем еще козлом, правда?       – Да не сказал бы, – удивил всех мужчина. – В смысле… все ведь относительно, так? Да, Митч был поганым мужем, но при этом хорошим отцом. Можно сказать, что с Ларой они просто… не совпадали темпераментами. Он любил порядок во всем, дисциплину, чтоб все по струнке и в четком соответствии с его указаниями. А она была… творческая. Рассеянная очень. – Он вдруг усмехнулся: – Однажды умудрилась уехать в магазин без юбки, представляете? Собралась, накрасилась, села в машину – и обнаружила, что забыла надеть юбку, только уже по косым взглядам прохожих. Звонила мне потом на работу и так хохотала, что я едва разобрал, что вообще случилось и нужна ли ей помощь. Потом всем соседям рассказала, что у нее началась ранняя деменция и им стоит тщательнее запираться на ночь, а то вдруг что.       Оливер рассказывал это, и в голосе его звучала нежность, будто чувство юмора и способность к самоиронии Ларисы были чуть ли не первыми качествами, за которые он ее вообще полюбил.       – Но именно это Митчелла в ней и раздражало, – продолжил мужчина, вздохнув. – И особенно он злился, когда Лара шутила над ним. Ну или… когда говорила, что уйдет и заберет детей. Тут он всегда подключал тяжелую артиллерию и давал понять, что детей ей ни за что не отдаст. А еще приложит все усилия и все средства семьи, чтобы она вообще не имела права к ним подходить.       – Это хреново, – искренне посочувствовал ему Дилан. – Мне кажется, это очень важно – чтобы у партнеров совпадало чувство юмора. – А потом вдруг сообразив, что ляпнул невпопад, добавил: – И мнение касательно опеки над общими детьми, разумеется. Это тоже очень важно.       Стейси закатила глаза и безнадежно покачала головой.       – Чувство юмора, ценности, взгляды на жизнь… – вздохнул Оливер. – Но ребятишек-то он любил. Мне… понадобились годы, чтобы признать это и перестать отрицать очевидное. Но это факт.       – Он… правда искренне любил Леонарда и Лилиану? – как будто все еще не веря своим ушам, переспросила Нола.       – Да, – уверенно подтвердил мужчина. – Стеф всегда была маминой дочкой, но вот Лили и Лео больше тянулись к отцу.       – Лео настолько тянулся к отцу, что даже перенял его философию, – отметил Уилл, хмыкнув. – Вы читали его книгу об НЛО?       – Лара читала, – подтвердил Оливер. – Она всегда с большим вниманием относилась ко всему, что касалось ее детей.       – И каковы были ее впечатления? – уточнил Уилл, перебивая Нолу на подлете, которая, по всей вероятности, хотела задать напрашивающийся вопрос: чего же она тогда детей-то не забрала и не объявилась больше? Но у парня буквально горел на языке свой собственный – последний пробел во всем этом деле.       – Она… сожалела, что Лео пошел по стопам отца и так искренне уверовал в НЛО, что даже ее исчезновение объяснял этим.       – Огни над океаном, – нетерпеливо спросил Уилл. – Они правда были?       Оливер тихо посмеялся:       – Правда. Видите ли, молодые люди, в восьмидесятые у нас мобильников не было, так что с Ларой мы созвонились еще днем, когда я был в гостинице Мидвэя, и условились, что я подам сигнал с лодки.       – Фонарь, – догадался Уилл с облегчением, мысленно вычеркивая этот дурацкий пункт, засевший в его голове. – Ручной дальнобойный фонарь. В дождь подсвечивает капли и выглядит как направленный луч.       – Именно так, – подтвердил мужчина. – Его-то он и принял за… похищающий свет инопланетян.       – Спасибо, – выдохнул парень и сыто улыбнулся. Все прочее его интересовало разве что в качестве праздного любопытства.       Однако у остальных собравшихся были и другие вопросы.       – Значит, Стефания знала о вас с Ларисой? – снова перехватила инициативу Нола. – Мы нашли стопку фотографий, я уже говорила об этом.       – Да, Стеф… была в курсе, – подтвердил Оливер.       По мере того, как развивался разговор и мужчина понимал, что его собеседники действительно уважительно и тактично относятся к их с его любимой женщиной истории, он держался все более расслабленно и говорил охотнее.       – Думаю, Лара рассказала ей почти сразу. Стеф не любила Митча. Она, как и мать, всегда стремилась на свободу и мечтала уехать из «Айвотера». И, полагаю, в каком-то смысле она воспринимала и меня как этакий… билет на волю. Поэтому одобряла и поддерживала наши отношения. Иногда даже… выступала этаким Купидоном, передавая наши послания друг другу. – Он помолчал, словно погрузившись в воспоминания, а потом встрепенулся и добавил: – А что касается тех фотографий, которые вы нашли – Стеф была отчаянным папарацци, это правда. Постоянно нас щелкала, а когда Лара на нее за это ворчала, говорила, что ведет хронику исторических событий. И вообще, потом сделает нам коллаж на свадьбу. Жаль, что нам так и не довелось увидеть этот коллаж. – Мистер Спаркс усмехнулся – тепло и печально.       – И, конечно, она была в курсе планируемого побега матери? – уточнила Нола, осторожно меняя тему.       – Да, естественно, – легко подтвердил Оливер. – По плану, Стефания собиралась жить в пансионате до совершеннолетия, а потом перебраться к нам вместе с младшими детьми – если они захотят. Но, судя по всему, она… так ничего и не успела им рассказать.       – Авария, – сделала вывод Нола. – Она ехала из Мидвэя, так?       – Так, – согласился мужчина. – Каждую субботу мы встречались с ней в одном ресторанчике. Ели мороженое, пили кофе, Лариса много спрашивала про младших детей, про планы Стеф на колледж и прочее. И вот в одну из суббот… Вы, наверное, в курсе, какая там дорога. Просто ужасная. После трагедии Лара связывалась с Митчеллом…       – Он тоже был в курсе, что ли? – охнула Стейси от неожиданности и тут же зарделась смущением: – Простите, что перебила, сэр.       Но мистер Спаркс лишь посмеялся:       – Именно он и инсценировал самоубийство.       Повисла ошарашенная пауза. Ребята переглядывались между собой, не вполне понимая мотивов Митчелла. Или, может, Оливер так пошутил? Однако по голосу мужчины было слышно, что он предельно серьезен, хоть и улыбается, довольный тем, что наконец-то смог удивить юных сыщиков внезапным поворотом событий.       – Лариса, вообще-то, никаких дверей не запирала, – продолжил он, – и даже большое письмо оставила на кровати перед уходом, в котором подробно объясняла, почему поступает так, как поступает, что сбежала с любовником, потому что без любви вообще жить нельзя. Тем самым она хотела уязвить гордость Митчелла и навлечь на его голову позор, чтобы у того никаких вариантов не осталось, кроме как дать жене развод. Но самолюбие Митча внесло свои коррективы: ему было проще объявить ее без вести пропавшей и напустить интриги, чем во всеуслышание признать правду.       – Я… не очень понимаю, зачем именно сбегать, – продолжала негодовать Стейси. – Неужели нельзя было все то же самое в глаза сказать, а не в письме, и уже после уйти?       – Он бы ее не отпустил, – вздохнул мистер Спаркс. – Запер бы где-нибудь и держал там до тех пор, пока она не вспомнит, какой должна быть образцовая женщина, жена и мать. Таким уж был Митчелл Флоранс.       После этих слов Нола со Стейси многозначительно переглянулись, будто говоря друг другу, мол, плавали, знаем.       – А что насчет Леонарда и Лилианы? Почему… почему она так ничего им и не рассказала? Она же могла связаться с ними в любое время.       – Могла, – помолчав, признал очевидное их собеседник. – Но она не была уверена, что это пойдет им на пользу. Я уже говорил – после смерти Стеф Лара звонила Митчу, просила отдать ему детей, но он отказал. Предлагал ей идти в суд и добиваться опеки там, но… Флорансы были достаточно известной семьей в штате Мэн. Так, отец Митча был вхож в высшие круги штата и играл в гольф с местным судьей. Не стоило сомневаться, что если бы дошло до реального суда, Ларису бы заклеймили… падшей женщиной. – Чувствовалось, как нелегко ему было употребить даже такое относительно мягкое слово в адрес любимой. – Это клеймо сказалось бы и на детях, но она бы все равно не вернула их. Мы… жили небогато в те годы. Я перебивался с одной шабашки на другую, Лара работала няней, и мы порой месяцами сидели на макаронах и картошке. Она знала, что с Митчем им будет лучше. Он заботился о них и… обеспечивал всем необходимым, чего мы им дать не могли. И… в конце концов, она приняла решение сохранить все в тайне. Может быть, это было ошибкой, я… уже не могу сказать. Знаю только то, что Лара всегда хотела для них лучшего – но и жертвовать своей жизнью для того, чтобы чисто номинально присутствовать в их, она тоже не могла.       На взгляд Уилла, вся эта ситуация выглядела довольно двояко. С одной стороны, материнство явно не было сильной стороной личности Ларисы, раз она выбрала собственное счастье, принеся в жертву психику невинных детей. С другой – жизнь у каждого человека была только одна, и ее следовало прожить так, чтобы сожалений в конце оказалось как можно меньше. Вопрос тут оставался лишь в том, сошелся ли у Ларисы дебет с кредитом десять лет назад. И стоило ли оно того.       Почему-то Уиллу хотелось верить, что стоило и сложное решение женщины, которому даже спустя столько лет тяжело было дать однозначную нравственную оценку, в итоге уберегло всех причастных от еще больших страданий.       Да, Леонард стал чудиком, но, в сущности, это могло произойти и при Ларисе – раз уж он еще с детства фанател от собственного отца. А Лилиана… Что?       Что они вообще все о ней знали? Что она так и не вышла замуж и не завела собственную семью?       – А своих детей у вас, как я понимаю, не было? – уточнил Уилл.       – Нет. К тому моменту, когда мы зажили в достатке, Ларе было уже за сорок, а мне пятьдесят. Побоялись.       – То есть у вас тоже была большая разница в возрасте? – впервые за долгое время подал голос Дилан.       – Да, примерно такая же, как у нее с Митчем. – В голос Оливера зазвучала неуверенность, словно он не совсем понял, к чему вообще был этот вопрос. – Это разве имеет значение? Разница в возрасте, я имею в виду? Нам было хорошо вместе, вот что главное, нет?       Фостер не ответил, но, словно услышав нечто важное для себя, перевел взгляд на Стейси и удовлетворенно улыбнулся.       – Я думаю, вы должны рассказать Лилиане, – вдруг вмешалась Нола.       – Простите, мисс?       – Я думаю, она имеет право знать, – с нажимом повторила девушка. – Представьте себя на ее месте: ее мама пропала сорок лет назад, интернет выдвигает одну безумную теорию за другой, брат вообще грешит на инопланетян, отец так ничего и не рассказал, потому что его эго было ему важнее чувств собственной дочери. В этом смысле и Лариса и Митчелл оказались так себе родителями: она ничего не сказала, потому что сочла, что детям лучше считать ее мертвой, чем бросившей их, а он ничего не сказал, потому что решил, что лучше они никогда не узнают правды, чем увидят в отце рогоносца. Но вы еще можете все исправить. Если просто будете честными с ней.       – Мисс… Хадсен, вы сказали? – зачем-то уточнил мужчина.       – Да. Нола Хадсен, – подтвердила она. – Я никогда не общалась с мисс Флоранс лично и не знаю, что она думает о своей матери, поэтому не могу заверить вас, что подобного рода разговор пройдет гладко и спокойно, но… Мне кажется, есть вещи, которые мы просто должны делать. Потому что никто не сделает их за нас, понимаете?       Мужчина на том конце линии помолчал, потом, вздохнув, признал:       – Да, думаю, понимаю.       Повисла задумчивая пауза, и Уилл обвел присутствующих взглядом.       Дилан со Стейси все еще обменивались взглядами, будто бессловно общались на одним им известную тему. Нола явно прокручивала в голове свой последний тезис, проверяя его еще раз и убеждаясь, что все сказала правильно. Мистер Спаркс тоже молчал. И парень подумал, что пора заканчивать этот разговор.       Все детали выяснены. Дело раскрыто. Теперь можно с легким сердцем закрыть эту сорокалетнюю папку и отправить на полочку в архив…       – Мистер Спаркс, – вдруг вспомнил он кое-что еще. – Спасибо большое, что ответили на все наши вопросы, это… вы даже не представляете, как это было важно для нас…       – Пожалуйста, – добродушно фыркнул мужчина.       – … но у меня последний вопрос к вам.       – Какой же?       – Мистер Н. Стефания так подписывала фотографии, но вы Оливер. Это какое-то кодовое имя? Для конспирации?       Мистер Спаркс рассмеялся:       – Мистер Нолл. Нолл – это сокращение от Оливера. Стеф дурачилась таким образом, смешивая официальное и фривольное обращение.       – Вот оно что, – выдохнула Нола. – А мы… всю голову сломали.       – Ну… не то чтобы прямо всю, – тактично заметил Уилл. – Но да, это, наверное, была последняя нестыковка.       – Сорок лет прошло, – неожиданно заметил Оливер. – И вы первые, кто прошел весь этот путь и добрался до меня. Не знаю, почему это было так важно для вас, ребята, если вы даже не работаете на Флорансов, но… могу только пожелать вам в будущем прилагать такие же усилия ко всему, к чему вы стремитесь.       – О, не сомневайтесь, – кивнула Нола, решительно сдвинув брови. – Мы приложим.       – Приложим, – поддакнул ей Дилан, подтаскивая к себе Стейси и крепко прижимая ее к груди.       Мистер Спаркс коротко посмеялся над этой несгибаемой твердостью их заверений, после чего еще раз пожелал всем удачи и повесил трубку.       – Я чую тему для нового видео, вредина, – почти сразу же заявил Дилан. – Это, конечно, не дело Элизабет Шорт, но у тебя все равно есть шансы залететь с ним в топы.       – Нет. – Нола и Стейси ответили почти хором, а потом, переглянувшись, обменялись понимающими улыбками.       – Это их личное семейное дело, – добавила старшая Хадсен. – Если наш мистер Нолл все-таки позвонит Лилиане, а та сочтет возможным рассказать правду СМИ, тогда и поговорим на тему. А если нет, значит нет.       Фостер вздохнул, но спорить не стал. Еще раз обошел по кругу комнатушку Ларисы Флоранс, словно пытаясь вообразить себе все то, что он только что услышал, но потом махнул на это рукой: раскрытая тайна явно уже не представляла для него особого интереса.       – Сегодня на обед обещали креветки, – сообщил он вдруг. – И поскольку я теперь живу здесь на правах оплатившего номер гостя, мне очень хочется их отведать. Идем, вредина? – Он протянул ей руку.       Стейси кивнула, и, ведя любимую за руку, парень помог ей спуститься обратно в люк, оставив Уилла и Нола наедине.       – Вот и все, – негромко произнесла девушка, подходя ближе к нему и обнимая за шею. – Представляешь?       – Не все, – мотнул головой он. – Еще целых три дня, помнишь?       – Да. – Ее лицо просветлело улыбкой. – Целых три дня отдыха. Что-то я утомилась от этого расследования… Нужно сменить род деятельности. А тебе, кстати, уже… можно заниматься физической активностью? Что сказал врач?       Уилл лукаво улыбнулся, спуская ладони по спине Нолы вниз, а потом доверительно прошептал на ухо:       – Сказал, что больница передаст документы в страховую, где мне выставят счет. А я пока могу быть свободен.       – Прям… совсем-совсем свободен? – Девушка ненавязчиво теснила его в сторону постели, но Уилл делал вид, что не замечает этого, и не сопротивлялся.       – Свободен, как птица.       – Супер. – Нола усадила его на кровать, а сама опустилась на колени рядом. – Тогда будем считать, что наши оставшиеся три дня отдыха начинаются прямо сейчас.             

~

      Чтобы хоть как-то растянуть и замедлить оставшееся время, Нола с Уиллом постарались заполнить эти три дня событиями на полную. Остаток четверга, например, провели в комнате парня, разбирая и упаковывая материалы по делу Ларисы Флоранс и возвращая помещению прежний, более цивилизованный вид.       На том, чтобы не просто все выбросить или сдать на переработку, настояла именно Нола. С большим пиететом и вместе с тем с чувством глубокого удовлетворения она сложила в одну большую картонную коробку все распечатки, сделанные Уиллом в разные периоды их расследования; его карту побережья с пометками; флэшку с записью ворот «Айвотера» за 1983-й год; книгу Леонарда; фотографии Стефании и портсигар Оливера. Все предметы были распределены по собственным прозрачным полиэтиленовым пакетикам и аккуратно подписаны.       А когда все было закончено, а сама коробка надежно перемотана скотчем, девушка написала черным маркером у нее на боку: «Дело Ларисы Флоранс. Раскрыто». Последнее слово подчеркнула дважды.       – Могу ее тебе подарить, – щедро предложил Уилл, с улыбкой наблюдая за Нолой, которая, сделав уже пять фотографий этой надписи с разных ракурсов, теперь пыталась поймать интересный кадр для шестой.       – Она и так моя, – фыркнула та. – Точнее, наша общая. Пусть у тебя хранится пока.       – Что ж, надо подумать, что именно выкинуть из чулана, чтобы освободить для нее место: мои зимние ботинки или мамино старое пальто. Признаюсь честно, у пальто шансы выше – оно мне никогда не нравилось и ей давно пора было купить что-то поприличнее.       В пятницу ребята ездили в Мидвэй – и на этот раз Нола была за рулем на протяжении всей дороги. Да, серию крутых поворотов они преодолели раза в три медленнее обычного, но девушка настояла на том, что хочет попробовать сделать все сама.       Еще неделю назад она бы, наверное, не решилась. Не только потому что провела за рулем всего месяц, но и потому что дорога в том месте могла бы напугать и куда более опытного водителя. Но после того, что произошло в пещере, какой-то там прибрежный серпантин воспринимался не более чем досадным, но вполне преодолимым препятствием.       – Да! – триумфально хлопнула ладонями по рулю Нола, когда последний крутой поворот остался позади. – Так его!       Уилл, который все это время очень внимательно и чутко следил за происходящим на дороге и в салоне, тоже облегченно выдохнул и откинулся на спинку сиденья.       – Отличная работа, напарник, – одобрительно кивнул он девушке. – Теперь я уже почти готов доверить тебе управление моим старичком в случае нашествия инопланетян.       – Пока ты будешь отстреливаться? – деловито уточнила девушка, меняя передачу.       – Ага. Осталось только бластер найти. Может, у мисс Вэйд завалялся, как думаешь?       В субботу они обустроили в комнате Уилла самодельный кинотеатр из простыни и переносного мультимедийного проектора, позаимствованного из оборудования «Айвотера», и почти весь день смотрели недавно вышедший и наделавший много шума детективный сериал. И хотя серий в сезоне было не так уж много, большую часть времени ребята потратили на дискуссии о происходящем – уликах, подозреваемых и потенциальной разгадке.       – Это не твист, когда главного подозреваемого арестовали в первой же серии, а их еще на минуточку целых пять штук! – возмущалась Нола, глядя на сменяющие друг друга титры на простыне. – Все знают, что первая версия чаще всего неправильная. Так хоть не пытались бы нас убедить, что девочку и правда убил ее собственный отец просто потому, что у него нет алиби! Столько нагнетания и драмы, а уже в следующей серии выяснится, что он, оказывается, ни при чем! – Помолчав и немного выпустив пар, она уже куда спокойнее и рассудительнее добавила: – У него точно любовница есть. Вот где он был той ночью и вот почему ничего не сказал в свое оправдание.       В итоге она почти угадала: у отца семейства обнаружилась не любовница, но любовник, и линии их нетрадиционных отношений уделили так неуместно много времени в детективной истории, что к концу второй серии ворчал и недоумевал уже Уилл.       Просмотр они закончили ближе к ночи, а когда с работы вернулась Мэри, как-то не сговариваясь, переместились в комнату Нолы: теперь, когда счет шел не на дни, а буквально на часы, разлучиться даже ненадолго казалось немыслимым. Как и потратить это драгоценное время на что-то еще такое же бесполезное.       – И вовсе я не сплю, – заплетающимся языком возразила девушка, поднимая тяжелую голову с плеча Уилла. – А вот ты храпишь. Я слышала.       – Ложь и клевета, – тут же парировал он. – Я вообще не храплю. Тебе приснилось.       – Я все еще считаю, что лучше бы они сделали убийцей дядю, – зевнув, пробормотала Нола.       – Или дворецкого.       – Там же среди героев вообще не было дворецкого.       – Я бы ввел его в последней серии, – задумчиво проговорил парень. – Просто чтобы потом сделать убийцей. Вот это был бы твист.       – Не ввел бы, – смешно морща нос, воспротивилась Нола. – Это противоречит всем законам детектива. Убийца всегда должен быть одним из изначально представленных зрителям персонажей. В этом и суть.       – Это было бы экспериментальное кино, – не сдавался Уилл, но девушка слишком хорошо его знала, чтобы поверить в его серьезность, и потому даже не стала ввязываться в дискуссию.       В комнате уже давно было светло. Над мирно плещущимся заливом вовсю кружили чайки, а раскинувшееся над ним небо все ярче и глубже наливалось золотом нового дня и предвещало близящийся рассвет.       Их последняя ночь вместе подходила к концу.       – Думаешь, Лариса жалела когда-нибудь, что уехала отсюда? – тихо спросила Нола, до рези в глазах вглядываясь в горизонт.       – Кто знает, – неопределенно отозвался Уилл, и она почувствовала, как он крепче прижал ее к себе. – Мне кажется, дело не в месте, а в компании. Например, до встречи с тобой я на «Айвотер» смотрел сильно иначе.       – Как именно?       – Как… на хоспис. Или типа того.       – А теперь? – затаив дыхание, уточнила девушка.       Уилл вдохнул, готовясь к честному ответу, но по дрогнувшим вдруг уголкам губ Нола поняла, что он только что придумал шутку.       – Как на дурдом, в который три дня назад наконец-то завезли кайфовое седативное.       Девушка беззвучно посмеялась, а потом подтянулась выше, чтобы поцеловать его, но Уилл перехватил инициативу и поймал ее губы первым.       Для самой же Нолы «Айвотер» за прошедшие полтора месяца стал совершенно особенным местом, и она не была уверена, что у нее получилось бы выразить всю сложную гамму своих чувств по этому поводу каким-то одним словом.       Их семейная поездка, которая изначально казалась ей просто блажью отца и его способом навязать им всем свою волю и заставить провести каникулы именно так, как он решил, оказалась тем самым большим приключением, о котором Нола мечтала, кажется, всю свою жизнь. Ведь не приедь они сюда, в ее жизни не появилось бы столь важных и ценных чувств – и столько важных людей.       Во-первых, она бы вряд ли еще где-то лично встретилась со своим давним интернет-приятелем. И никогда бы не узнала, что человек, производящий впечатление легкомысленного бабника с ветром в голове, на самом деле может быть верным другом и надежным товарищем, на которого без всяких сомнений можно рассчитывать даже в самой критической ситуации. И которому поэтому совсем не страшно доверить свою ранимую и так нуждающуюся в заботе и любви младшую сестру.       Во-вторых, если бы не «Айвотер» и все, что здесь произошло, они бы почти наверняка так и не помирились с самой Стейси. Остались бы не друзьями и не врагами, а просто… чужими людьми, которым нет друг до друга никакого дела. Нола бы не отыскала в себе решимости защитить сестру от отца, а та, возможно, так и не вспомнила бы, где вообще лежат корни их прежней взаимной холодности.       В-третьих, конечно, если бы не эта поездка, девушка бы не познакомилась с самым потрясающим, харизматичным и умным парнем на свете. Не влюбилась бы до этой дрожи в поджилках, до решительной готовности отдать все на свете и преодолеть любые препятствия, лишь бы оставаться с ним рядом.       Благодаря Уиллу она обнаружила в себе столько силы, упрямства и несгибаемой стойкости, о каких прежде и подумать не могла. Он делал ее лучше – увереннее в себе и смелее. Парень научил ее думать нестандартно, подмечать малейшие детали, строить куда более изощренные логические цепочки и всегда идти до конца – даже если весь мир против.       А еще рядом с Уиллом Нола чувствовала себя безгранично и безусловно любимой, как не случалось прежде никогда и ни с кем – и взамен тоже щедро отдавала все то накопившееся, что много лет ждало своего часа внутри нее самой.       И было еще «в-четвертых». Потому что, в-четвертых, эти каникулы подарили ей вторую большую и искреннюю любовь – сам «Айвотер». Его сосны, окаймленные маленькими фонариками дорожки, беседки, уютный пляж и, конечно, само здание пансионата, застывшее на краю обрыва и тянущееся своей башенкой к горизонту.       Ноле вспоминалось, как в первый их вечер Уилл бурчал на сезонных работников, которые таскали продукты из кладовой, и как сама девушка тогда задумалась о том, каково это, жить здесь круглый год и считать это место своим домом.       Что ж, теперь она знала ответ как минимум на часть этого вопроса.       – А вы точно уверены, что кабельные каналы не входят в стоимость проживания? – еще раз уточнил Гарри Хадсен, тяжело хмурясь на выставленный ему отдельный счет.       – Да, сэр. – Эстер, как обычно, была непроницаемо вежлива, неся свою дежурную улыбку как щит от любых нападок. – Это было отдельно указано во время оформления заявки на нашем сайте, а также в буклете в вашем номере.       – Кто вообще читает буклеты? – поморщился мужчина. – Это чистой воды грабеж!       – Если у вас остались какие-то жалобы или пожелания, вы можете изложить их в разделе отзывов, мистер Хадсен, – все с тем же поистине ангельским терпением произнесла молодая женщина.       – О, я изложу! – выразительно кивнул тут. – И про ваши несвежие креветки, и про скрипящие кровати, и про эту гребаную лестницу на пляж!..       – Гарри, давай побыстрее все закончим и сядем в машину, – перебила его Карина. – У меня ноги устали стоять.       – А нечего было такие каблучищи надевать, – парировал глава семейства и, переключившись, продолжил ворчать уже на тему того, как женщины в погоне за «‎кому-то там нужной красивостью» готовы и себя с ума свести, и всех окружающих.       На это жена ему, впрочем, ничего не ответила. Возможно, намного сильнее ее сейчас заботил тот, ради кого она эти каблуки и надела.       Взволнованно перетаптываясь с ноги на ногу, Карина Хадсен то и дело поглядывала по сторонам, и Ноле не нужно было гадать, чтобы понять, чье именно лицо та ищет. Но глиняного Патрика Суэйзи нигде видно не было.       – Я ни за что платить не буду, пока не удостоверюсь, что вы не накрутили мне счет по двойному тарифу. А то знаю я вас, прохиндеев. Дайте мне распечатки моих просмотров! – тем временем продолжал усложнять всем жизнь Гарри Хадсен.       – Как вам будет угодно.       – Может, мы сами тогда пока вещи к машине перетаскаем? – предложила Стейси, глубоко закатывая глаза.       – Мисс Грин, оформляйте меня! Я тоже выселяюсь!       Обернувшись на знакомый голос, Нола увидела только что вышедшего из лифта Дилана. Тот был налегке, не считая небольшого рюкзака, и девушка логично предположила, что все свои вещи он уже отнес… куда? В этот самый момент она осознала вдруг, что даже не знает, как ее друг изначально добрался до «Айвотера». Автостопом? На автобусе? Или вообще пришел пешком с палкой и узелком за плечами?       Вполне в его духе, впрочем.       – Подождите своей очереди, мистер Фостер, – ничуть не изменившись в лице, обратилась к нему Эстер.       – Да, видимо, придется подождать, вот незадача, – нарочито печально вздохнул тот. – Я за вами буду, ладно, мисс? – И он остановился позади Стейси, незаметно от ее изучающего документы отца погладив девушку по попе.       Нола вздохнула, мысленно прижав ладонь ко лбу.       Сама Стейси же тут же вытаращила глаза и залилась краской – а через секунду, перепуганной кошкой, рядом с которой взорвалась петарда, отпрыгнула от Дилана и прижалась к боку Нолы.       Парень оскорбленно выкатил нижнюю губу, но по озорным всполохам в его глазах было видно, что самим собой и произведенным эффектом он страшно доволен.       – Меня снова преследует какой-то маньяк, – прошептала Стейси сестре на ухо и ткнулась носом ей в плечо.       – Хочешь, я его веником отхлестаю? – предложила она, приобняв ее за плечи. – Я тут видела в холле один неподалеку. Наверное, уборщицы забыли.       Та на несколько секунд задумалась, как будто и правда рассматривала такой вариант, но потом все-таки покачала головой.       Гарри между тем наконец закончил с оформлением их выезда и пропустил к стойке администратора Дилана, который с такой скоростью принялся ставить подписи во всех нужных местах, будто стремился побить некий мировой рекорд. И потому нагнал Хадсенов почти сразу, как те, нагруженные сумками, вышли из здания пансионата. Идти совсем рядом со Стейси парень не решился, видимо, все-таки побоявшись привлечь внимание ее отца и устроить девушке внеплановые проблемы, однако не отставал – и на парковку они в итоге вышли все вместе.       Уилл тоже ждал их там: стоял чуть поодаль в тени раскидистых могильных сосен, сложив руки на груди и глядя на Нолу с легкой полуулыбкой на губах.       Он так потрясающе смотрелся там – окрапленный солнечными брызгами, которые просачивались сквозь игольчатые кроны, обдуваемый хвойно-соленым ветром и с этими своими чудесными зелеными глазами, – что Нола на несколько секунд замерла на месте, забыв обо всем на свете. Все ее существо переполнилось таким горячим и всеобъемлющим чувством, что девушка едва могла дышать.       – Я люблю тебя, – одними губами шепнула она ему, испытывая тянущую, но отчего-то почти сладкую боль в груди.       Уилл улыбнулся ей шире и так же беззвучно произнес: «И я тебя».       Она вернется. Она обязательно к нему вернется, чего бы ей это ни стоило.       Затянувшийся зрительный контакт ребят оборвал бодрый голос Дилана, с которым, как выяснилось, заговорила Карина.       – Да, мэм, машина моя. Симпатичная, правда?       Переведя взгляд на друга, Нола на едва не охнула от удивления: она была совершенно уверена, что еще пару дней назад, когда они с Уиллом ездили до Мидвэя, на парковочном месте рядом с автомобилем Хадсенов никого не было. А теперь там стоял небольшой старомодный фургончик с большим знаком бренда Volkswagen на капоте.       Автомобиль явно был из прошлой эпохи, но выглядел отлично, словно его только накануне вымыли и отполировали до блеска. И теперь все те огромные красочные цветы, что покрывали его от колес до крыши, будто бы пели гордый и победоносный гимн свободному и с перебором яркому уличному арту.       – Это же фургончик хиппи, да? – продолжила расспрашивать его Карина, пока Гарри складывал сумки семьи в свой багажник. – Я видела такой в одном фильме.       – Да, мэм. Винтажная модель. Чаще всего такие берут в аренду для… фотосессий или чего-то подобного. – Тут Дилан как бы случайно бросил выразительный взгляд в сторону стоявшей тут же рядом Стейси, у которой весьма скверно получалось делать вид, что она не ловит каждое произносимое им слово. – А мне удалось приобрести его в собственность. Очень удобно – в нем и ночевать можно, и большую компанию катать, и вещи перевозить. А главное, можно заявить о себе миру. Красавец, правда?       – Господи, какой кринж, – обронила Стейси, разглядывая граффити на боках фольксвагена с таким выражением, будто перед ней без предупреждения раскрыли порножурнал.       Дилан меж тем продолжал что-то обсуждать с матерью семейства.       – Уже жалеешь, что сказала ему, где мы живем? – подначила сестру Нола, которая, кстати говоря, посчитала фургончик очень даже милым.       – Я туда не сяду никогда, – безапелляционно заявила та.       – Да куда ж ты денешься. Знаешь, как говорят: любовь зла. – Девушка находила недовольную гримаску на лице младшей сестры исключительно умилительной. Как и ее бурчание, последовавшее, когда они уже забирались на заднее сидение машины отца:       – Если он его не перекрасит и не продезинфецирует раза три, я точно туда не сунусь. Ни за что. Хоть режьте!       – А вот это уже более конструктивный разговор, – одобрила Нола.       Наконец все расселись по своим местам: Гарри за руль, Карина рядом с ним, сестры сзади. Глава семейства напомнил, что нужно пристегнуться, а потом завел мотор, и уже через несколько секунд сосны за окнами поплыли назад.       От ощущения, что теперь их каникулы по-настоящему закончились и обратного пути нет, в груди у Нолы защемило, и она повернулась, взглядом ища лицо Уилла через заднее стекло. Они с парнем не стали слезно прощаться или что-то клятвенно обещать друг другу – как если бы разлучались совсем ненадолго. И хотя девушке искренне и от всего сердца хотелось верить, что это так, она все-таки не сдержала эмоций и шумно втянула носом, когда автомобиль их семьи повернул, оставляя парковку – и вышедшую в ее центр одинокую фигуру – позади.       На мгновение всем ее существом овладело яростное желание выскочить из машины и броситься обратно. Обнять и поцеловать его еще хотя бы раз.       Хотя бы еще один раз.       – Он что, с нами до самого Ньютона поедет? – негодующе прошипела Стейси, когда фургон Дилана нагнал их у ворот.       – Ну, до Бостона уж точно.       – О, – вдруг отвлеклась та на сигнал мобильника и разблокировала экран. Но предвкушающий огонек в глазах девушки тут же потух: – Тебе от Уилла сообщение пришло. Нола, купи, пожалуйста, себе телефон, как вернемся. Я не собираюсь до конца лета бегать за тобой, чтобы передать послание. Мне самой, между прочим, тоже надо…       Девушка продолжала ворчать в своей типичной манере, по достоинству заслуживающей звания «вредины», которым наградил ее Дилан, а Нола тем временем никак не могла стереть с лица улыбку:       «Уже скучаю, – значилось в сообщении от Уилла. – Напиши, как доберетесь». – И в конце смайлик с поцелуем.       Девушка нежно провела кончиками пальцев по экрану, прежде чем начать печатать ответ.       Да, каникулы закончились, но теперь у них впереди была целая жизнь.