Волчья ягода

      — Я всё равно ей не верю, — шепнул Иден, так близко, что от этого глубокого шелеста, что прорезал тишину, Дара вздрогнула.       — Я знаю, — хрипло ответила она и обернулась на жующего молодца. Брови всё ещё были нахмуренны, после их недавнего разговора, а под бледной кожей угрожающе играли желваки. — Но я верю, не знаю почему, чувствую так и верю.       Иден кивнул, но во всём его теле не было и толики согласия. Он сжал губы в тонкую линию и прошёлся ладонью по волосам, что беспорядочно спадали на лицо.       Это был сложный разговор. Баба Яга около часа держала Дару в объятиях, прежде чем отпустить к друзьям. Ведала она, что разговор будет непростым, и следовало в начале самой Даре свыкнуться с новой мыслью, прежде чем рассказать другим.       Девушка приосанилась и вышла из избы. Чувствовала, что позади стоит Яга и сверлит её взглядом, но от него ей было отчего-то спокойнее.       Как только в думы закралась мысль о спуске, избушка внемла её мыслям, согнула свои длинные ножки и аккуратно опустила хату на землю.       Она уже видела три пары глаз, застывших в волнении, и подумала, что не стоило было без них идти к Яге, стыд липкой смолой заполнил её естество.       — Ты цела? — спросил Иден, как только она сошла с порожка.       Молодец подошёл и нервно похлопал ладонями по её рукам и плечам, а после заглянул в её очи. Будто не видел он Ягу, что ухмылялась позади, словно то пустой звук, хотя Дара спиной ощущала её недобрую улыбку.       — А чегось с ней станется, страж? — смешок сорвался с её алых губ, а глаза недовольно сверкнули. — Не буду терзать её, подобно вам, псинам…       Казимир едва успел удержать Дарко на месте, когда тот рванул к Яге. Тогда то и стала ясна её особая неприязнь к волколакам. Легенды легендами, но личная злоба оказалось свежее: на протяжении трёх лет Дарко методично выслеживал и сжирал личных посланников Яги — воронов. Шатен буркнул, что чувствовал их темноту, на что Яга громко послала его к болотным чертям.       Ну, а после… Открылась им правда о их предках. Что были те обмануты. Казалось, обман, который длился сотнями зим, выбил почву из-под ног её спутников. И без того бледное лицо Идена, побелело ещё больше и плечи поникли, да веки сокрушённо задрожали. Дарко, казалось, никак не отреагировал, только снова блестело на дне его глаз какое-то незнакомое чувство, то, что Дара видела уже не единожды, но узнать природу этого блеска никак не могла. Казимир же обнял себя руками и девушка до смерти захотела сжать его в своих объятиях.       А тем временем за ними всё ещё внимательно наблюдала Яга, но будто смиловалась и прорезала тишину предложением о еде и питье. Охотница подумала, что вряд ли они захотят есть, после таких-то новостей, но те кивнули, будто не услышав сути предложения. И колдунья принесла им из избы большую чашу с пирогами, каким-то образом, они были ещё тёплые.       — Завтра на рассвете буду ждать тебя у себя, Дарёна, — имя охотницы так привычно слетало с её губ, будто всю жизнь с ней была знакома. Но что удивительно, Дара совсем была не против, чтобы Яга называла её настоящим именем. — На востоке поляны есть баня, где ты можешь отдохнуть. Вам всем это нужно, завтра много работы.       Дара кивнула и приняла из рук травницы чашу с яствами и немного стушевалась, прежде чем взглянула на парней. Правда была в том, что не знала она как просветить ребят об истинной своей природе. Чего греха таить, сама ещё не полностью поверила в то, что может быть ведьмой. Права была Яга в том, что раны на ней заживали слишком быстро, по сравнению с другими людьми, но думалось ей, что это лишь особенность её тела, которое закалялось тренировками с батюшкой, да охотой. Что же до Сирин? Не хотела верить девушка, что смогла убить, столь сильное магическое существо, одним лишь взглядом. Колдунья сказала, что те знавались как преданные посланники некоторых ведьм и поэтому случилась такая трагедия — один лишь взгляд на хозяйку, обращал их в пепел. Но у Сирин были дурные помыслы, она хотела утащить её, но зачем? Дара так и не узнала. Возможно, Яга и знала, но отвечать на этот вопрос не стала.       Охотница лишь развернулась в нужную сторону, но её глаз зацепился за избушку. Тогда-то она и увидела её во всей красе: как оказалось, всё это время хата —находилась под землёй, на её маковках висели пучки редких трав и подумалось Даре, что там она находилась достаточно долго; изба сидела на очень тонких и длинных ножках, которые очень напоминали ноги цапли, а под ними — достаточно глубокая яма, в которой и пряталось интересное существо.       Стоило Даре отойти, Яга что-то проговорила одними губами и изба поспешила вернуться в исходное положение, однако перед этим скосила, свои длинные маковкины — шпили, да так, что ставни на окошках задребежали. И буквально на мгновение, девушке подумалось, что так изба ей почтительно поклонилась. От этого ей снова стало не по себе и она покрепче обняла тёплую чашу с пирогами и отвернулась, ускорив шаг. Молодцы немного медленее, но тоже пошли следом.       Сейчас они ютились у небольшого костра, на границе с лесом. Баня немного расслабила их мышцы и они наконец смогли спокойно выдохнуть. Понимали, что ближайшие дни будут далеки от спокойствия, поэтому старались ловить момент.       Только Иден был далек от этого, оттого и пыталась Дара отвлечь его, одновременно с этим думала, как донести до него её значение в этой истории.       Понимала, почему кузнец не верит словам Яги. В его видениях Гамаюн была слишком реальна, чтобы быть жестокой и кровавой выдумкой, и всё же… Дара видела, как в его металлических глазах метались молнии, а в сильных руках плескалась злость. И ведь прав он был, его род был убийцей невинных девушек. Могла она только представить, что творилось у её волколака в душе.       — Посмотри на меня, — уж слишком долго сидели они в тишине. А Дара остро нуждалась в его присутствии, как никогда. Однако он послушался не сразу, тогда она протянула руку к его лицу, но не успела коснуться, как тот повернул к ней голову. Вздрогнув, на мгновение, и её будто отбросило в прошлое: именно с таким взглядом он выгонял когда-то Дару из своей жизни, пять зим назад. Этот колючий взгляд по сей день теребил рыны в её естестве. Но сейчас, слава Богам, глаза его почти сразу смягчились, прямо под её пальцами. Дрожащая улыбка появилась на лице и его плечи опустились. — Теперь ты здесь и больше никто не умрёт.       Волосы кузнеца качнулись, а боль исказила лицо, когда он сказал: — Я знаю. Держу в голове думы о том, что ты рядом и никуда не уйдёшь, так мне становится легче.       — Лучше думай о том, что будешь делать, когда всё кончится, — Дара улыбнулась и опустила руку вниз, провожая её взглядом. — Когда мы снимем проклятие, ты сможешь вернуться к Алете. Разве это не прекрасно?       — К Алете? — Иден нахмурился, будто совершенно не понимал слов своей подруги. А ей подумалось, что слишком умело тот делал вид, что не интересуется белокурой девушкой.       — Брось, в этом нет ничего удивительного! — воскликнула Дара, пытаясь взять свой голос под контроль. Но Казимир, который сидел чуть поотдаль, прекрасно её услышал. — Алета красивая и очень хорошая девушка. Нужно быть совершенным глупцом, чтобы не обратить на неё внимания.       Казимир задушил свой смех под ладонью и поспешил отвернуться, скрываясь от внимательного взгляда девушки, что совершенно не понимала его веселья. Но, кажется, Иден всё понял. Он покачал головой, тихо сверля младшего волка в спину.       — У кого-то очень длинный язык, — взглянув на подругу, сказал вожак. — Но ты можешь считать меня глупцом, ведь мне не нравится Алета.       — Нет? — растерянно проговорила Дара. В её голове не могло это уложиться. Ведь Казимир сказал совершенно точно, что Иден и Дарко влюблены в Алету, поэтому у них такие холодные отношения. Или он ошибся?..       — Нет, — твёрдо ответил он и ухмыльнулся своим мыслям, оставив девушку в глухой растерянности. Но что это в груди так стремительно зреет? Неужели тихая радость? Не могла она сказать, что не нравилась ей их пара и ей казалось, что она была бы рада за Алету, будь та счастлива с Иденом. Но вместо этого она была рада известию, что кузнецу не нравилась её подруга. Это чувство преследовало её на протяжении всего их путешествия, если не больше. Дара чувствовала чуждое ей притяжение очень много зим, а в дороге оно усилилось. Что-то тяжёлое тянулось из центра её груди навстречу Идену, и эта тяжесть заставляла её лицо краснеть.       Симпатия.       Осознание накрыло её с головой, будто окунув в чан с кипящей водой. Затылок взмок, как тогда на площади, когда Иден окидывал её своим взглядом пасмурного неба. В груди яростно закололо и девушка прижала ладонь к центру, дабы угомонить нутро.       Неужели это оно? То самое чувство, что преследовало её долгие зимы? Как она скучала по своему другу, она же таковым его и считала! Что за собственническое чувство выросло у неё в груди, когда это случилось? Она не ведала, но вот оно тут, выросло большим и здоровым растением в её естестве. Теперь стали понятны все чувства, что сопровождали Дару в их нелёгком пути, от ревности до дикого смущения. А как она засматривалась на него… Охотница закрыла лицо руками, дабы унять вспыхнувшую бурю внутри себя.       — С тобой всё хорошо? — шелест его голоса послал по спине множество мурашек.       Знавала, что не сможет посмотреть в ответ, когда он так полон нежности и заботы. И уже знала эти взгляды наизусть, и была совершенно точно не способна вынести их… Не сегодня, не сейчас. Поэтому Дара пробурчала что-то про сон и порывисто встала, чтобы уложиться на тонкую шкуру. Нужно ли говорить, что сон не настигал её долгие и долгие часы?

***

      Утро встретило друзей легким туманом. Дара с трудом проснулась после бессонной ночи, что, конечно же, не укрылось от зоркого глаза Идена, но он не сказал ни слова на это. Видимо, списал всё на волнение от задач, что поручит им Яга. Девушка тоже молчала и чувствовала, как пылают щёки под нежным взглядом вожака, да так, что сразу же сбежала к Яге при первой возможности. Отчего-то Дарко сорвался вслед за ней, оставляя своих братьев недоумённо переглядываться.       — Зачем увязался? — резко спросила девушка, переходя на быстрый шаг. Изба находилась на приличном расстоянии, поляна была объёмная, и за тысячу шагов не обойти.       — Проводить, — просто ответил Дарко. Дара обернулась, отмечая, выглядел он так, будто тоже не спал всю ночь. Со вздохом, он выдавил из себя: — Поговорить с тобой надобно.       — Говори, — ответила она, тяжело дыша, но молодец схватил её за руку, чтобы остановить.       Девушке пришлось это сделать, так как силы были неравны, не смогла бы она сдвинуть с места взрослого парня.       Какие-то мгновения они так и стояли, глядя друг на друга среди поляны, которая благоухала цветами. Дарко поспешно опустил девичью руку, когда понял, что та не убежит. Снова Дара видела тот самый взгляд, но в этот раз она узнала, что же плескалось на его дне, и поняла, почему не смогла разгадать его раньше. Просто-напросто не видела она никогда в жизни, чтобы он когда-то испытывал стыд по отношению к ней.       — Я хотел поблагодарить тебя, — в его груди будто не хватало воздуха для разговора, и говорил он оттого обрывками фраз. Либо уж слишком сложно было говорить подобные слова. — Ты спасла мне жизнь, не смотря на то, как я относился к тебе. Я хотел убить тебя ради свободы, но ты рисковала всем, чтобы спасти меня.       Дара неверяще смотрела на него, пока тот стыдливо отводил взгляд. Если бы когда-то в прошлом ей поведали, что увидит в этом молодце что-то кроме презрения, не поверила бы ни на мгновение, да ещё бы рассмеялась от души.       — Не за что, — слова давались с трудом от шока, и девушка прокашлялась, чтобы продолжить. — Я бы не хотела ничьей смерти.       — Ты хороший человек, нежели я, — Дарко невесело улыбнулся и медленно двинулся ко владениям колдуньи, девушка прошла за ним. — В тебе есть всё то, что я когда-то не желал видеть. Смелость, доброта, даже к тем, кто совершенно этого не заслуживает. И сила, такая большая, что может объять весь свет. Прости меня за всё, что я сделал или пытался сделать. Я завидовал тому, чего сам никогда не достигну, говорю без утаек. После встречи с Водяным я пересмотрел многое, а после вчерашнего я и вовсе едва сомкнул глаза от стыда. Это мой первый мирный шаг к тебе.       Девушку поразили его слова в самое естество. Не знала, что должна сказать, а нужно ли? Они шли в тишине, Дарко дал возможность усвоить его слова в думах, дабы смириться с ними. Казалось, он готов был к негативному ответу от Дары, даже более, смирился с ним, когда та наконец ему ответила, то уже виднелись шпили избы Бабы Яги.       — Мне сложно будет забыть каждый твой подлый поступок, Дарко, — со вздохом ответила девушка, поворачиваясь к молодцу. Его лицо будто впитало усталость этого мира, но светилось надеждой, которую Дара решила ему дать. — Но я бы также желала, чтобы между нами всё было хорошо. Время непростое и нам нужно держаться вместе. Поэтому я прощаю тебя.       Редкая улыбка растянула его губы, с плеч сползло напряжение, и казалось, что впервые за весь разговор он вздохнул свободно. Даре и самой стало в разы легче дышать, и губы сами по себе ответили на его улыбку.       Она понимала, что перемены будут постепенными и нужно к ним привыкнуть, но радовало то, что первый шаг уже сделан, как раньше отныне никогда не будет.

***

      Яга с самого утра оказалась не в духе. Долго ворчала об опоздании девушки, всё повторяя, что времени у них почти не осталось. А после наказала собрать полынь, да в больших количествах.       — Когда собираешься поведать им, что нас ждёт не простой ритуал по снятию их проклятия? — колдунья сощурилась и взяла Дару за локоть, почти до боли сжимая нежную кожу.       — Сегодня, — прошипела та от неприятного чувства, глядя в глаза полные магии. Девушка сглотнула и покосилась на Дарко, который спешно шагал ближе. — Как только вернусь к ним.       — Отойди! — практически рыкнул молодец, вклиниваясь между Дарой и колдуньей. На руке тем временем стремительно краснел след от пальцев Яги. Дарко заметив это чуть было снова не набросился на травницу, но девушка вовремя схватилась за его рукав. — Что ты сделала?!       — Ничего, — потеряно проговорила та, с недоумением смотря на свои руки. Не настолько она применила силу, чтобы остался такой след.       — Дарко, остановись! — чего стоило ожидать, силы были далеко неравными, рубашка под пальцами охотницы разошлась по швам. Баба Яга тем временем словно заворожённая смотрела на след от своей руки, что ожогом распространился по коже охотницы. Сверкнув глазами она зашагала к избе, попутно крича, что времени почти не осталось. Дарко же покорно замер в руках девушки, совершенно сбитый с толку.       — Полынь и вода самые лучшие проводники магии, — скороговоркой пробубнела она, уже неся в корзине большое количество травы. — Если Водяной позволит, нам улыбнётся удача…       — Позволит, — уверенно отчеканила Дара, поровнявшись с ней в шаге, когда Яга не останавливаясь понеслась на восток. — Я с ним подружилась.       — Подружилась с речным царём?              — Да.       — Да ты полна сюрпризов, Дарёна, — хохотнула та и посмотрела на девушку с уважением. — Будь живы хоть один из моих воронов, я бы увидела это воочию…       — Не серчай, карга, — криво улыбнулся Дарко и, почуяв опасность от взгляда женщины, на бегу обратился в волколака, чтобы увеличить расстояние между ними.       — Ты ведь дотявкаешься, щенок, — прошипела ему вслед та и обернулась на Дару. Зная, что их никто более не услышит, она проговорила, кивнув на ожог: — Так не должно быть, нужно быстрее совершить ритуал.       — В чём он заключается? — и с готовностью кивнула.       — Я убью тебя и ты встретишься с ведьмой, которая передаст тебе свои силы.       Не стоило Яге так рубить с плеча. У Дары язык будто отнялся. Не ожидала она такого от ритуала, думала что нужно будет немного крови, но чтобы убить? Её это пугало. Да и кто бы на её месте не был бы напуган?       Отчего полынь она собирала молча, да вот только чувствовала на себе взгляд колдуньи, будь то были прутья из раскалённого железа. Знавала чего та ждала, да только самой надобно свыкнуться с мыслью, что должна умереть, в надежде, что на какое-то время.       — Всё хорошо? — Иден сосредоточено собирал магическую траву, и только делал вид равнодушный, так как не укрылось от него задумчивое настроение подруги. — Ты сегодня будто сама не своя. Что тебя тревожит?       Ох, если бы он знал! Если бы он хотя бы на секунду задумался, что её тревожило, не описать словами его реакцию. Дару бросило в нервный пот только от представления, как он узнаёт о симпатии девушки, а после ещё о том, что надобно ей было уснуть мёртвым сном. Первое она решила хранить в себе, да только на смертном одре признаться ему в чувствах, потому что понимала что их чувства не взаимны, охотница это как никто понимала. С самого детства знала, что любил он её, да только как сестру. Он и призвал других жертвовать собой, дабы её не ранили, в случае чего. Что это, если не та самая любовь?       — Ничего особенного, — румянец неистово лился от её щёк к шее, а голос предательски дрогнул.       Естество наполнилось дикими насекомыми, только от одного его беспокойного взгляда. Их рой спустился вниз к животу и Дара смиренно поджала губы. После осознания чувств всё это было намного легче переносить.       По полю легонько гнался ветер за бабочками, его следы плыли по зелени, создавая незримую игру цвета. Дара с грустью улыбнулась, увидев эту красоту. Что готовит для неё жизнь? Казалось, любовь к Идену была такой мелочью, что так тревожила её душу, но соринка так искусно завладела её думами, что девушка успела забыть, что, возможно, жизнь её короче, нежели та представляла. Страшилась сил, что были ей уготованы. Яга же очень умело могла запугать, совершенно того не желая — неизвестность пугала хуже всего. И Иден видел это, как никто другой.       Его лицо неестественно дёрнулось от улыбки, что прошлась по шраму, а излом бровной дуги теплил нутро Дары, как натопленная печь. Он бросил всю работу, чтобы взять девушку в свои руки. Давление его тела было велико, но оно позволило Даре вдохнуть полной грудью; веки затрепетали и она приложила все свои силы, чтобы не заплакать от облегчения.       — Я рядом, — звук его голоса прошёл через всё её тело и девушка подняла руки, чтобы вцепиться в его спину мёртвой хваткой. Он тем временем гладил её по плечам и талии, будто выводил пальцами запретные руны, посылая волны успокоения, а после и вовсе поцеловал её в волосы. — Я не дам тебя в обиду.       Если бы ты знал, на что я сама вскоре пойду... Если бы ты знал, любовь моя… Ты же меня возненавидишь.       Благо, что кроме них двоих в поле их видимости никого не было. Этот интимный и нежный момент они разделили только меж собой. Однако, спустя некоторое время, их нашла колдунья и поторопила за собой. Её будто и не очень то волновало, рассказала ли Дара молодцу о сущности их ритуала — в её движениях чувствовалась нервозность и резкость.       — Ты всё ещё чувствуешь дрожь под землёй? — очень быстро проговорила Яга, поманив ладонью молодцев вдалеке. Дара наблюдала как они подбегают к ним с большими охапками в руках, когда ответила:       — Да, и она сильнее, чем раньше.       — Хорошо, — она кивнула и посмотрела Даре в глаза, и буквально на мгновение девушка подумала о том, чтобы отвести взгляд: после встречи с Сирин она была очень осторожна с этим. — В этом лесу захоронено орудие, которое принадлежит тебе. Эта дрожь своего рода его зов, поэтому чем ближе ты к нему, тем сильнее вибрация. Тебе надобно коснуться его, чтобы всё началось, остальную работу я сделаю сама.       Дара кивнула и прислушалась к себе: руки и ноги гудели, но она так же чувствовала прочную прозрачную нить, которая тоже вибрировала, словно струна. Она посчитала, что это было как раз таки то, о чём говорила женщина. Дара тихо, но твёрдо указала рукой дальше на восток от избы. Её верные спутники шли за ней и будто ни о чём не подозревали, а чувство обострилось, уверенность была такова — счёт шёл на часы.       Так и произошло. В течении часа они шли бок о бок, пока девушку практически не сбила с ног внезапная качка под землёй, да намного сильнее, чем когда-либо. Душой она поняла, что они дошли, но вымолвить хоть что-то не смогла.       Горло предательски иссохлось, словно старый колодец, а волосы на руках и затылке встали дыбом. Девушка вдруг ощутила на плечах груз, что пригвоздил её на месте, не давая сдвинуться. В очелье бились друг о друга думы: что если всё пройдёт не как надо? Что если она не совладает с тем, что уготовано?.. Как не дать в обиду дорогих людей? Её затравленный взгляд прошёлся по всем трём молодцам, и крайний словил её взор, но прервать контакт не представлялось возможным при всём её желании. Его худощавая фигура замерла вместе с ней, до коли другие не видели.       Дара отчаянно боролась со своим страхом, а после почувствовала, как Казимир обхватил её ладонь своей и наклонился ближе, чтобы прошептать слова лёгким дуновением:       — Знаю, что тебе тоже страшно, — в мгновение девушка вспомнила их разговор у костра, и зажмурилась. Что ж, теперь он убедился, что не сильно они отличались друг от друга. Их спутники не заметили, как они остановились и прошли дальше, поэтому их настигло некоторое уединение. — Какое бы ты решение не приняла, я буду на твоей стороне, сестрица.       — А если я всех подведу? — голос дрожал и она заглянула в ослепительные голубые глаза младшего волка, чтобы увидеть в них теплоту. Легкая улыбка украсила его веснушчатое лицо, но то была не улыбка веселья или грусти, а смесь смирения и понимания, явно отразилось в ней.       — Я буду стоять рядом с тобой, — Казимир сжал руку девушки, погладив костяшки большим пальцем, после чего отпустил. Его касание оставило отрезвляющий холодок на коже, которое Дара поспешила прикрыть рукой, чтобы сохранить в памяти ощущение поддержки.       — Это здесь, — Дара повысила голос, что заставило её спутников обернуться. Она сглотнула тяжёлый ком в горле и кивнула на место перед собой.       — Хорошо, — тихо ответила Яга и оглянулась. Её черные волосы колыхнулись в косе, и девушка удивилась, что те не отбрасывали никаких бликов в свете полуденного солнца, напротив — они впитывали весь свет в себя, напоминая бездонный колодец, в самую тёмную ночь в году. От этого у Дары прошлась дрожь по коже, более от восхищения, нежели от страха.       Колдунья втянула носом воздух и будто воспряла духом: что-то удовлетворительное было в её взгляде, и она довольно покачала головой. Серьги да рясны звонко колыхнулись, и Дара увидела, как расширился её зрачок; глаза стали темны так же, как и волосы. Дарко, что стоял практически неподвижно в наблюдении, заметно вздрогнул от такого зрелища.       — Не далеко есть водоём, — отрешённо, словно чужим голосом проговорила Яга. Руки её словно жили своей жизнью, вытянувшиеся вдоль туловища, а пальцы прощупывали что-то в воздухе. Девушка догадалась, что она сейчас работает со своей магией. — Для меня будет сложно работать тут, но будем молиться Моране, что бы всё получилось.       — Почему? — недоуменно произнёс Дарко. — Ведь ты же колдунья, многое можешь…       — Ты ещё не понял, почему я так на тебя озлобилась, молодец? — ухмылка Яги была поистине устрашающей, она не мигая взирала на молодца. — Вороны были моей единственной связью между поляной и внешним миром. Мне сложно выходить за пределы своих владений, сила иссякает, а в лесу и так мало магии, чтобы подпитываться от него. Мы сейчас на ничейной земле и только поэтому меня ещё не отбросило назад к хате.       В её сильном теле клокотала ярость, и охотница нахмурилась. Поняла, что так было не всегда. Яга ютилась на совсем небольшом клочке земли, ограничиваясь своими верными слугами, которых в последствии тоже лишилась. Что же случилось? Проклятие леса тоже коснулось её, самым невообразимым образом, и что же она тут делала столетия?       Дарко мудро промолчал, позволив себе немного выглядеть виноватым, отчего колдунья как вспыхнула, так же быстро и погасла в своём гневе.       — Я достану орудие, а ты, — она кивнула Даре со своими глазами цвета агата, а в груди дрожал широкий вдох. Казалось, что даже на дыхание уходило очень много сил. — Иди к озеру. Попроси Водяного разрешения на ритуал. Как раз докажешь, что и правда в дружбе с божеством.       — Хорошо, — Дара закатила глаза, когда Яга уже отвернулась, и кинула вопрошающий взгляд на Дарко. Тот очень быстро смекнул просьбу.       — Я с тобой, карга.       — Ха! — она весело хохотнула и сверкнула глазами. — Думаешь, что чем-то поможешь мне, щенок?       Какое-то время Дара ещё слышала их отдаляющиеся шаги и колкие фразы, которым бездумно улыбалась. Будто они были в большой компанией друзей, а не ордой люда, у которой была одна важная цель. Это немного отвлекало. Хоть и было ей интересно, чем являлось орудие, виду не подала и настаивать не стала. Ослушаться Ягу даже в мыслях не было.       И всё же, что то было? Меч или что-то попроще? Кинжал или лук? Эти варианты Дара отчего-то отмела сразу. Вероятно, это и вовсе не хладное оружие. Может, посох? Иль атрибут одеяний? Например перстни как у Яги.       Мыслям было не дано унестись далеко, водоёма достигли они достаточно быстро. То было небольшое озерцо, в котором, на первый взгляд, было невозможно утонуть: воды там было от силы до бедра. И того количества им хватит для их деяния.       — Стой, — Дара набралась смелости и взяла Идена за руку. Было даже стыдно стирать эту мягкую улыбку с его лица. Насколько зол он будет? Но проверить стоило, это было необходимо. — Есть то, что ты должен узнать до того, как я попрошу помощи у Водяного.       Она наблюдала, как меняется изгиб его губ и это движение вредило её нутру почти осязаемо. Глаза Идена немного потемнели, а под щеками заиграли желваки и тогда он отвёл взгляд.       — Всё не могло быть слишком хорошо, да? — с тяжёлым вздохом сказал он, будто уже догадывался о их разговоре. Кузнец часто закивал и прочистил горло. Дара чувствовала как позади неё стоял Казимир, давая ей невидимую опору и силу для сложного разговора. — И как давно ты молчишь?       — Не воспринимай это так, — почти умоляюще сказала охотница. Её руки потянулись к животу, в котором от страха и любви роились насекомые. Вопреки их жужжанию, она подошла ближе, чтобы словить холодный взгляд. Теперь их разделяло всего ничего. — Я боялась, не знала как сказать…       — Тихо, — строгим шёпотом сказал он и взял её за плечи, кивком головы попросил продолжить.       Дрожащим голосом Дара поведала ему план Яги. Без утаек и обмана, только правду. Иден только кивал, не перебивал и без того практически бессвязную речь охотницы. Когда до его слуха донеслись слова о её умерщвлении, он закрыл глаза, а Казимир резко вдохнул воздух, где-то позади.       — Но я вернусь, — девушка обхватила такое родное и любимое лицо ладонями. Оно подрагивало от сдерживаемых чувств и Даре было больно на это смотреть.       — Я знаю, — ответил тот наконец, открыв глаза. В них плескалась решимость и обещание. — Я мирюсь с твоими решениями каждый день, мирюсь и на этот раз. Я буду рядом в любом случае, защищу тебя, могу это сказать за каждого из нас. Но это не значит, что мне нравится подвергать тебя опасности. Да гори этот лес вокруг нас, я бы и не заметил, но только не ты. — Он улыбнулся самой прекрасной улыбкой и на этот раз шрам не дрогнул. Эту улыбку любил даже его шрам. — Моя отважная и сильная дева.       «Твоя», — прошептала в своих мыслях Дара. Такое простое слово, но оно ей так понравилось, что повторила она его тысячи раз после.       Тишина окутала их до тех пор, пока Яга с Дарко не вернулись, а девичьи губы всё ещё повторяли беззвучно: «Твоя». Колдунья несла обёрнутое в ткань орудие и наставила всех разложить полынь на берегу, но разве то было так важно, когда Иден назвал её своей? Дара позволила быть себе обычной краснеющей девушкой ещё мгновение, после чего послушно выполнила указания Яги.       — Ты просила разрешения у Хозяина Вод? — получив от девушки отрицательный ответ, женщина вспыхнула, но почти сразу потушила в себе огонь гнева, выдохнув полной грудью. — Проси сейчас.       — Хорошо, — немного нервно проговорила Дара и подошла к водоёму, потирая ладони друг о друга. Присев на корточки, она опустила ладони в воду и с удивлением почувствовала, что та достаточно тёплая. — Водяной, это Дарёна. Прошу тебя разрешения провести ритуал в твоих водах, дабы достичь нашей цели, о которой мы с тобой говорили.       Дара чувствовала себя ужасно глупо, но никто вокруг не сказал и слова против. По правде говоря, не произошло ничего, что могло послужить ответом на её просьбу. Хмуро выпустив руки из воды, девушка виновато взглянула на Ягу, которая что-то тихо бормотала Идену. Её взгляд был почти таким же холодным, как и у её собеседника, а предплечье было стиснуто в мужской руке, хоть и не сильно, но угрожающе. Дарко с Казимиром были так же напряжены, но не вклинили в разговор своего слова.       Девушка хотела было окликнуть их, как её опередила Яга:       — Попросила? — получив от неё кивок, колдунья осмотрела спокойную воду и хмыкнула. — И правда, разрешил, коли ты не тонешь и не умираешь под столпом воды, всяко и правда подружилась с ним. А теперь, лезь в воду.       И она снова послушалась. Вода неприятно обтекала кожу, сквозь одежду. Тело потяжелело и в какой-то момент стало тяжело дышать. Дара легла так, чтобы вода едва касалась её груди, для ритуала этого должно быть достаточно. Яга объяснила, что им нужно расставить по кругу полынь, затем она прочитает над ней заклинание и даст в руки орудие. Иден был на удивление спокоен, когда собственными руками готовил для неё последнее пристанище, только глубокая морщинка выдавала крепкие переживания кузнеца. Казимир выглядел сломленным: его щёки раскраснелись, а нос подозрительно шмыгал, но слёз Дара не увидела. Дарко занимался своим делом, лишь иногда кидал на девушку долгие взгляды. И лишь Яга молча делала свою работу, не обращая на неё ни на кого внимания.       — Готова?       Дара почувствовала запах горькой полыни в носу, когда кивнула. Нутро заходилось в тревоге, ощущалось где-то под горлом, и сколько бы девушка не пыталась его сглотнуть, у неё ничего не выходило. Яга начала шёпотом читать руны, отчего перстни на её руках заиграли небольшими огоньками, подсвечивая свёрток с орудием в её пальцах. Стало ещё страшнее, ведь Дара не знала, каково это — умирать. Это больно, иль почти так же как сон, просто уснёшь и всё?       Свет от огней загородился широкими фигурами. Её друзья находились рядом и страх поумерился. Казимир расположился слева, держа в обеих руках её пальцы. Его нос уже не шмыгал, улыбка успокаивающе танцевала на лице, веснушки были едва видны в огоньках магии. Дарко же имел спокойное выражение лица, но напряжённые плечи говорили сами за себя.       — Мы рядом, Дара, — тихо проговорил Казимир, дабы не сбить Ягу в заклинании, что трещала где-то над головой. — Ты обещала показать домашнюю звезду, помнишь?       Девушка кивнула с улыбкой на лице. Прямо над головой к ней склонился Иден. Его белёсые волосы щекотали её лицо, а руки бережно коснулись подбородка. Кузнец поцеловал её волосы и тихо прошептал:       — Что бы не случилось — я тебя защищу. Клянусь своей жизнью.       — Я знаю, — прошептала Дара в ответ и почувствовала, как на грудь опустилась тяжесть всего света. Ей было уже не продохнуть, поэтому вложила силы на одно единственное слово: — Любо…       Уже почти в бессознательном состоянии Яга вложила оружие ей в руку, после чего её поглотила пучина темнее всех ночей, что она когда-либо созерцала. В этой темноте не было ни единой звезды и выйти из этой тьмы не представлялось возможным.

***

      День неумолимо клонился к ночи. Яга без лишних слов развела костёр, всего лишь щёлкнув пальцами: раз и подожгла сухие травинки и дикие коряги, что собрала в округе. Она часто кидала задумчивые взгляды на Дару, поджимая губы, словно с волнением спрашивала: — Как у той дела?       Что же Иден? По-своему не находил себе места. Он сидел рядом с ней, весь на иголках, заламывал от волнения кисти рук, а брови то и дело изламывались в страдании. Нутро его разрывалось от сие вида:       Дара лежала в мягкой траве, а в руке крепко застыл серп. Она была так бледна и неподвижна, что где-то в голове зрела мысль, что та померла. Девичья голова была повёрнута в его сторону и он видел, как мелкая травинка играючи щекотала её щёку и нос, но она даже не морщилась в этом магическом сне. Будто соединилась она с Мораной и нет её ныне среди живых.       Но как же она была очаровательна, даже в лике собственной смерти.       — Брат. — На его плечо опустилась тонкая рука Казимира и не испугаться его появления Идену позволило лишь обоняние. Младший волк пах сладкими яблоками и перцем, и этот запах он мог отличить за три версты. Мужчина поднял голову и увидел как кучерявое нечто наклонилось к нему для разговора. — Поди спать, уже поздно.       — Я останусь здесь, — упрямо пробубнил он, проведя ладонями по своему лицу.       — Ох, не будь жадным! — с улыбкой проворчал Казимир и, завидев хмурый взгляд вожака, закатил глаза. — Хорошо, скажу по-другому, я хочу с ней поговорить и сделать это наедине.       — Поговорить? — Лицо удивлённо вытянулось от этого заявления. Младший, будто прочитав вопрос в глазах молодца молвил:       — Не уверен, услышит ли она… Но я хотел бы ей кое-что сказать. Ты разве не говорил с ней?       — Нет. — Иден потеряно встал со своего места, чтобы уступить его Казимиру.       Кузнец удивился, но не порыву Казимира. Знавал он, что тот увидел в черноволосой если не семью, то родственную душу. Иден удивился возможности. И, черт побери, он даже не думал об этом! Неужели он может с ней поговорить? А она услышит его? Что ему ей сказать?       — Вожак, — его мысли прервала Яга, что отходила на какое-то время от их алтаря. Не спросив разрешения, она уселась рядом с ним на траву и задумчиво уставилась в водную гладь. Иден зыркнул на неё, затем на её богатые перстни — они всё ещё заискивающе мерцали в ночном лунном свете. Наконец она кивнула на Дару и удостоила молодца своим взглядом: — Не спится и не сидится стражу младому, отчего нутро терзаешь? Думаешь ль, что не сказал ей главных слов, от которых она бы всё бросила да умчалась бы с тобой подальше? Сам знаешь, не было бы такого.       Мужчина в мгновение рассверипел. Сизый взгляд упёрся в Ягу, которую ничего из того не брало: она откинулась на руки позади себя и злобновато улыбалась. Словно нашла в Идене слабость, за которую зацепился шёлк её очелья, как о необработанную сталь. Казалось, естество стало больше его собственного тела и ему стало сложно дышать от злобы, но вестись на подобное молодец не желал.       — Не бьётся нутро в её груди. — Нарочно коротко и сквозь зубы проговорил он.       — Так и должно быть, — кивнула Яга, приподняв одну бровь, якобы будучи удивлённой его сдержанностью.       — Должно быть?! — чуть ли не прорычал он, тряхнув головой. — Да она лежит мёртвая от этой чертовско̀й магии, разве так оно должно быть?       — Надобно ей было связаться с тем, кто уже давно мёртв, — женщина повысила голос, собирая на себе напряжённые взгляды братьев. — Коли была живой, никого бы не услышала! Прибереги пыл для настоящего врага, я тут для помощи.       — Какого врага?       — Уж забыл, отчего Дара ко мне явилась? — В тишине пространства побрякивали рясны Яги, вторя её негодованию. — Бесспорно дорожит тобой и твоей сворой, да пошла бы за вами в огонь и в воду, но сейчас ею двигает правда о смертях. Зная мертвеца, Дара узнает об этом и тогда её будет не остановить.       В темноте недобро сверкнули её полные магией глаза, и Яга снова упёрла свой взгляд в мёртвую девушку.       — Лес сгорит под её гневом, как ты того и хотел, сгорит до тла. И ты должен быть рядом в этот момент.

***

По ту сторону.

      Когда её утянуло вниз ко дну озерца, Дара не сразу очнулась. Какое-то время она парила, словно на воде, но умом было понимание, что она совершенно не там, где уснула: воздух ей ныне не был нужен.       Место было тёмное и мрачное. Ощущение холода было повсюду, будто место презирало её земную плоть и тогда предстала она духом, пред тем, с чем ей предстояло столкнуться. Темноту нарушали разрывы, что мельтешили внутри движениями. В них — её жизнь под разными углами. Но были моменты, которые она не узнавала.       Вот Дарко делает ей подножку в той самой игре в догонялки.       А вот здесь она маленькая показывает Идену «домашнюю» звезду, и ещё другие созвездия, названия которых она придумывала на ходу. Он тоже придумал название одному созвездию, но сказать тогда не решился, смутился.       Воспоминание кончилось и на его месте появился разрыв, где она находит на далёком краю леса кости своего батюшки. С ней были Алета и Иден, тогда она ревела бессильная у них на руках.       Следом она увидела, как Иден яростно размахивает руками, прогоняя её. Этот разрыв колет её нутро, словно раскалённым ножом. Хоть и не слышала Дара звуков, с лёгкостью смогла воссоздать разговор в своей голове.       В тот день, на пути к колодцу её нагнал Радимир, чтобы предложить свою компанию на празднестве масленицы, после чего крепко поцеловал в щёку. Апосля Дара узнала, что сделал он это на спор, чтобы выиграть у друзей пару бутылей самогона. Никто и не думал куда-то приглашать её всерьёз. Но Иден думал иначе.       — Не думал я, что всё так обернётся. — Злобная улыбка совершенно не шла его красивому лицу. Глаза по-животному сверкнули на мгновение, и взгляд, словно стал принадлежать, будто бы другому человеку.       — О чём ты?       Каждое слово Дара в Пространстве повторяла за той, другой Дарой. Знала она и то, что скажет молодец в ответ.       — Якшаешься с людьми, что девок за скот принимают, и то, если повезёт. Тоже захотелось? Иль уже сеновалом бока истёрлись?       Его слова, точно пощёчины, били наотмашь по лицу и естеству. Гнев, стыд и обида заполнили её до краёв, и не смогла девочка остановить свои слёзы, что полосовали лицо мокрыми ручьями.       — Извинись сейчас же! — Дрожь колотила её конечности, отчего та и до голоса добралась.       — Не буду. — Его глаза горели сизым пламенем, а подбородок в презрении вздёрнулся. — Прощения просят, когда пытаются вернуть расположение, но я же того более не желаю.       Он приблизил к ней своё лицо и жестоко воткнул последний кинжал в её нутро, обнажив верхний ряд зубов:       — Вовек видеть тебя не желаю, блудливая. Не смей приближаться ко мне.       Разрыв затянулся так же неожиданно, как и появился, хоть и живы были в её голове воспоминания: как разбилась она на тысячи осколков, после того разговора.       Взамен открылся другой, который она сначала приняла за чужой:       В Пространстве было море воспоминаний тех девушек, которые погибли от лап волчьих, да из своей рассудительности не стала Дара их смотреть. И всё же, вот он, новый разрыв, где ей зим шесть отроду и стоит она рядом с мужчиной, да с первого взгляда было ясно, что не простой то мужчина. Напряжение прошибло её невесомое тело, ведь этого она совершенно не помнила. Можно было всё списать на её юный возраст, да только была в ней уверенность, что такой человек врезался бы в её память, словно стрела. Мужчина был высок и статен, широкие плечи были обняты богатым кафтаном, а сверху накинута красивая лисья шкура. Маленькая Дара едва ли дотягивала макушкой ему до бедра, настолько он был высок. По спине вились чёрные как смоль волосы, что были стянуты в хвост кожаным шнуром. Он был одет и складен слишком роскошно для обычного деревенской жителя.       Было в нём нечто магическое и тяжёлое, что-то, что оседало комом слизи у корня языка, не давая сглотнуть густой и вязкий воздух. Вокруг витала опасность, но маленькая Дарёна будто совершенно не замечала этого. Хотелось закричать, огородить, спрятать девочку, но все звуки были поглощены Пространством, ни одного слова не вылетело из дрожащего рта девушки.       Дара видела мужчину лишь со спины, отчего неведомо было ей его лицо, но когда он коснулся когтистой рукой головы ребёнка, маленькая Дарёна тяжело свалилась в снег без сознания. Охотница попыталась шагнуть к ней, да только сама начала падать, всё ниже и ниже проваливаясь в бездну. Разрыв остался там, наверху, и последнее что она увидела в нём, это как мужчина испарился, оставив после себя красную дымку.

***

      Всё закончилось достаточно быстро, как Даре казалось. Вынырнув из речки, она закашлялась от воды, что попала во внутрь, центр груди горел огнём. Неужели ничего не вышло и девушка практически утонула в небольшом озерце? Так она думала, пока не осмотрелась.       Вокруг был всё тот же волшебный лес, но что-то едва ощутимое изменилось. Воздух был гуще, запахи исчезли, а вдали будто и вовсе не было пространства. За спиной раздался терпкий и лоснящийся баритон, который заставил Дару вскрикнуть.       — Даже всплыть сама не смогла, — голос коротко муркнул, что слишком было похоже на пренебрежительное фырканье. — Ты уверена, в своих решениях, подруга?       Дара обернулась и с трудом поверила своим глазам. Над ней возвышался надменной внешности кот, что стоял на двух лапах на водной глади озера. Котом он был на вид самым обычным: по размеру чуть больше обычного животного, косматая и немного сплюснутая морда, глаза — оранжевый янтарь, да чёрная с рыжими примесями шерсть. Одет он был по-людски, но только в детские вещи, на взрослых таких косовороток Дара не видела. Девушка чуть не утонула под ним, а он преспокойно, да с долей надменности смотрел девке в глаза.       — Долго будешь удивляться, распрекрасная, мряу? — его слова так и сочились ядом, морда скривилась в презрении, когда он прошёл мимо неё к берегу. — Тебя ждут и так уж очень долго, поторопись!       Поднялся резкий ветер, что сорвал с кошачьей головы картуз, который хвостатый не успел словить. Убор улетел в воду и медленно стал тонуть.       — Ладно! — пронзительно мяукнул тот, и не без злобы обратился к девушке. — Велено было не серчать на тебя и помочь добраться, так что будь добра…       — Я поняла, — вторя ему раздражённому голосу произнесла девушка и вылезла из воды. Она чувствовала, как в волосах застряла тина, а одежда была поразительно тяжела, больше чем когда-либо. Дара списала это на особенность сего места. Да и младенцу было понятно, что это далеко не то место, в котором она уснула. — Веди меня, кот.       Тот обсмотрел её с ног до головы и дёрнул усами, после чего зло зашагал прочь. Даре он был от силы до пупка, но вёл себя будто не меньше, чем царевич при дворе. Капризный и важный, а остальные — тратящие его драгоценное время подчинённые.       Дара послушно шла следом, благо окружение здорово отвлекало от раздражения, что в неё вселил кот. Волшебный лес, каким она его запомнила, едва изменился: проявлялся по мере их приближения, а дальше шёл рябью. Даре вдруг подумалось, что отстать от животного никак нельзя, ибо без него она непременно потеряется.       С деревьев свисали длинные паутины, на которых сидели полупрозрачные тени, которых за живых выдавали лишь сияющие белизной глаза: их вид был ужасно пугающий. Не смотря на «доброго» проводника, девушка была на стороже, отчего кулаки были готовы сжаться при малейшем шорохе. Удар она держала неслабый, благодаря батюшкиным учениям.       — Как же тебя величают, кот? — Дара попыталась скрасить их путь непринуждённым разговором, да только темно-шёрстный всё ещё был не в духе. Его низкий и бархатистый голос сочился нетерпением и отборной бранью, что были произнесены под мокрый нос.       — Баюн я, — всё же ответил тот и зыркнул на девушку через пушистое плечо. — Осталось немного пройти, потерпи-ка без разговоров, девка.       Недовольство сковало нутро, но охотница послушно замолчала. До тех пор, пока не услышала эхо вдалеке. Голос был до боли знакомым…       — Что это? Иль кто?       Казалось, Баюну не понравилось происходящее. Он зашагал быстрее и что-то невнятное промурчал. Дара остановилась, прислушиваясь.       — Дара! Если слышишь меня, то хорошо. — Голос стал чётче и девушка поняла, что это Казимир. Его голос раздавался одновременно отовсюду, он обволакивал и успокаивал. Дара поняла, что успела по нему соскучиться.       — Дурные стражи! — Визгнул кот, который тоже остановился и нетерпеливо замахал лапой. — Тебе тут долго находиться нельзя, иначе не проснёшься! Идём быстрее, его тут нет!       Охотница и сама догадалась, что Казимир достучался до неё сквозь магический сон, но улыбка всё равно расползлась от уха до уха. Услышать, ставший уже родным голос, было радостно, и это вселило в неё силы тысячи воинов.       — Есть шанс, что не услышишь меня и, получается, я тут разговариваю сам с собой, — Неуверенный, но звенящий смех эхом пронёсся по лесу. — Но есть шанс, что ты тут, поэтому хотел тебе кое-что сказать… Возвращайся побыстрее, ладно? Иден сам не свой, все волосы на голове уже вырвал, перешёл на бороду, можешь себе представить? — О, Дара могла, поэтому от души рассмеялась. — Дарко вот ещё более невыносим, когда тебя нет, только ты его сдерживала! А я… Очень скучаю по тебе, сестрица. Я не хочу снова остаться один.       Наступило молчание, в котором было слышно лишь торопливые шаги, да шмыганье носа девушки. Она чуть было не споткнулась о витиеватый корень дерева, из-за пелены слёз перед глазами.       Так и шли они какое-то время. Голос Казимира будто выбил весь страх из-под ног девичьих, да так, что жёстче стал её шаг и намерения обернулись в непоколебимую сталь. Когда они приблизились к низёхонькой избе, у Дары ёкнуло нутро: что-то внутри опустилось от волнения и предвкушения. И она поняла, что в этой хате находится всё, ради чего был пройден этот путь. Тут её ждёт и правда, и расплата и освобождение, и не только её друзей, но и себя. Оковы горя были слишком тяжелы, чтобы идти с ними всю жизнь. Но что будет когда они исчезнут? Не унесёт ли это Дару восвояси? Не сгинет ли она от той правды, что ей откроется?       Кот Баюн подошёл к двери убежища вплотную и коснулся рельефной двери лапой. Развернувшись, он сверкнул глазами, кивнул и промолвил:       — Она готова тебя принять.       Отворив дверь, Дара шагнула вовнутрь. Не знавала она чего прямо сейчас ожидать. А там уже ждала её лишь дева, что приподнялась с места при появлении охотницы.       — Дарёна, — с её губ лилось чистое золото, иначе, этот звук Дара назвать не могла. — Я так рада тебя видеть!       В сравнении с избой и остальным окружением, женщина сияла цветом и красотой. Она стояла и улыбалась, выглядела просто, но опрятно. Коричневый сарафан, чёрный кушак и платок на плечах: всё это незаметно и ненавязчиво украшало её внешность. Так же, как и мягкое лицо, зелёные глаза, да коса, которая повторяла игру цвета золотой зрелой пшеницы, что колыхалась на ветру. Дара с содроганием и ноющим нутром вспомнила свою добрую подругу, хоть и были те родные локоны на порядок светлее, чем те, что имела при себе ведьма.       Охотница сглотнула вязкую слюну и склонила пред женщиной голову, незаметно оглядывая помещение: в котором было уютно. В самой избе не было ничего лишнего, оттого она выглядела просторной, особенно для одного человека. Ставни были открыты, вовнутрь играючи влетал ветерок, что щекотал колокольчики под занавеской, отчего от них в помещении разливался звук безмятежности. Странно, что при таком окружении в лесу, в хате всё ещё сохранялись частички жизни, и это всяко благодаря ведьме.       — Меня зовут Веда, — Женщина улыбнулась и что-то в этой улыбке смутило Дару. Казалось, что была она стара, как свет, что много-много зим коснулось этой улыбки, но всё остальное осталось прежним. Она обняла младшую девушку за плечи и повела к небольшому столу, и та послушно села. Дара сложила руки на коленях, так и не вымолвив ни слова. — Времени у нас крайне мало, Дарёна. И это очень меня расстраивает. Ведь нам нужно многое обсудить.       Ком в горле, что в начале густел, поднялся к корню языка, и Дара задушенно кашлянула. Хрип вырвался с пересушенных губ, когда она сказала:       — Веда…       — Тихо-тихо, — шепнула та в ответ, пригладив чужую копну волос на макушке. Дева села напротив охотницы и снова заговорила. — Чем дольше тут находишься, тем больше тьмы в тебе остаётся после, поэтому и говорить становится сложнее. Возьми меня за руки.       И только сейчас Дара обратила внимание на её руки: те от пальцев до предплечья были усеяны рунами. Уруз, тейваз, райдо, манназ… И многие другие соединялись в бессмысленный рисунок.       — Я передам тебе и их тоже.       Дара затяжно взглянула на Веду, будто в полусне. Сомневалась ли она? Абсолютно точно, но не в своих намерениях, а сомнения были в том, что Веда — тот человек, который хочет ей помочь. Не хотелось думать о том, что она так легко угодила в ловушку.       — Дарёна, я — это ты, только жившая многие зим назад, — женщина раскрыла ладони, всё ещё ожидая её тепла. — Вас было так много, и я чувствовала каждую, оберегала и наставляла извне, но этого было недостаточно. Я ютилась тут, в ожидании, что кто-то всё же придёт сюда за своими силами. Пожалуйста, Дарёна, доверь мне...       Её руки были мягкими, но прохладными. Дара сцепила пальцы на её запястье замком и почувствовала, как Веда сделала то же самое.       — Расскажи…       — Тише, нетерпеливая. — С улыбкой в глазах Веда дёрнула головой. — Расскажу, да только начну не с себя, а с рассказа о Димитрие…

***

      Прожив свои двадцать с лишним зим, Иден, казалось, испытал всё. Будучи найденным одиноким мужчиной в лесу, плакал так, будто звал изо всех сил своих родителей, что так и не пришли на его зов. Впрочем, почему не пришли? Его нашёл Ведагор, да принял как родного, посылая к болотным чертям всех, кто называл его ребёнка — проклятым. Его любви хватило, чтобы приласкать и прижать к груди, подобно матушке, как и чтобы воспитывать сына в строгости, как подобает батюшке. Иден был счастлив в собственном доме, и никогда ни в чем не нуждался, хоть рос без материнской руки.       Испытал он и издевательства от недалёких детей, что из страха и наговоров своих родных исполосовали его лицо ножом, и это только один случай. Не счесть его переломы и синяки, о которых не ведал его родитель, да и друзья не знавали; не перечислить унижения и издёвки, и не сосчитать те разы, когда он был защищён маленькой девочкой, что была полна боя и дерзости, и тогда Иден познал истинную дружбу. То была та дружба, что терпела удары судьбы и становилась от этого только сильнее. Это похоже на то, как в руке его изменялась сталь: нагретая докрасна она менялась под тяжестью молота так, как ему того хотелось. Изменилась она настолько, что стала любовью. Чистой и крепкой, без изъяна, как настоящий клинок, который выглядел нерушимым.       Но Иден собственными устами разбил это на тысячи осколков, чего и добивался. То чудовище, внутри него, рвалось в истерии от голода, и желало лишь её, и не мог молодец допустить, чтобы оно насытилось. Спустя некоторое время Иден понял, что это это было за чувство: юношеское желание смешалось с зовом магии к ней, как к спасительнице, магия взывала к нему, чтобы исполнить предначертанное. Но тогда он не знал этого, не мог допустить, чтобы до неё добрались те ярость и желание, что в нём царили. Поэтому тогда он принял самое правильное, но очень сложное решение в своей жизни, и прогнал её.       Пять зим без неё ощущались как века пустого существования, как бесконечный зной на пустыре без питья, как беспроглядная темнота, без лун в её очах. Иден лишь наблюдал за ней со стороны и в этом были его крупицы счастья. Мёд обретал вкус с появлением её, еда переставала казаться пеплом, и даже воздух менялся — становился лёгким и дыхание его выравнивалось, лишь от одного её вида.       Зимы шли, он нашёл своих братьев, разделив боль проклятия от каждого полнолуния с ними, отчего стало в разы легче его телу, но не его естеству. Он полюбил их, не смотря на проблемы, склоки и сложный характер. Смешно говорить, но Иден и Дарко постоянно собачились меж собой в угоду своей природе. Он кричал, чтобы вожак прекратил думать о той, что пленила его душу, но тот отмахивался, а Казимир лишь по-детски хихикал. В какой-то день, после очередной потасовки, Иден был огорошен внезапным криком, когда он спросил Дарко, что с ним не так.       — Я ненавижу её! — с чувством прошипел он в ответ. — Всё в ней, от пальцев ног до кончиков её волос. За то что очаровывает одним лишь взглядом, но ей это не нужно! За то, что она лучше, чем я, во всём. Её притворство настолько настоящее, что меня тошнит.       И его в правду рвало. Это случалось, когда он думал о ней, Иден видел эти мысли, и от них чесались руки, а естество крутило от монстра внутри него. В этих думах были видны острые девичьи плечи, алые губы да волосы длинные-длинные, и Дарко сминал эти мысли в шелуху осенней листвы, представлял как будет ему легко, если её не станет, в разных ситуациях: если она умрёт, уедет, просто пропадёт. Его рвало от этих картинок в голове, от яда его слов, от желчи поступков. И тогда Иден сразу всё понял, задолго до того, как понял сам Дарко. Но понял ли? Возможно и нет, вожак из эгоистичности своей желал ему никогда этого не понять. Ведь это он знал сотни и тысячи вариантов, как могли изгибаться любимые и такие желанные губы. Раньше всех лелеял он это знание в своём естестве, как самое дорогое богатство, потому что верил, что сможет быть с ней. Тогда он подарил ей её же кинжал, только измененный его рукой. Зачем? Думал, что есть шанс. Шанс на нормальную жизнь. Он стал старше, мог контролировать себя рядом с ней. Он думал, что вот-вот сможет снять проклятие и чудовище внутри него угомонилось бы, и сделал бы он всё, чтобы быть с ней. Вырвал бы нутро из груди и преподнёс бы его ей на вечное хранение, попроси бы она того…       — Прекрати.       Тихий и почти безжизненный голос прервал его хаотичные мысли. Дарко сидел неблизко, но слышал он его совершенно чисто.       Было раннее утро: Казимир уснул, свернувшись калачиком вокруг головы Дары, надёжно охраняя её магический сон; Иден лежал на спине совсем неподалёку так, чтобы ему было видно всех на этой полянке; Дарко свесил голову вниз, опираясь спиной о дерево, и могло показаться, что он спит, но его волосы шевельнулись, когда он вздохнул. Они уснули только под утро, и Яга разбудила их когда уже было светло.       — Прекрати, — повторил Дарко и снова вздохнул. — Её и так слишком много.       Иден понял, что имел в виду Дарко, хоть и не сказал этого: его очелье тоже разрывалось от дум, тоже о ней.       — Ничего не могу обещать.       После некоторой паузы, Дарко ответил:       — Знаешь, а я был прав. Помнишь, как я назвал её в Иванов день? Я назвал её ведьмой и обвинил в убиениях людей. — И то был голос глубоко поверженного, раненого человека. — Что если это я? Ну, накликал беду на неё…       — Нет, — Иден уверенно оборвал его. — Всё было предначертано до этого. Возможно, до нашего рождения. Более того, ты сам знал, что это всё неправда.       — Знал, — Дарко заметно сглотнул. — Но оказался прав, она ведьма. Слышал я, что глаголила Яга.       Иден на это промолчал и прикрыл глаза. Всё это уже не столь важно. Сколько прошло с того дня? Кажется, целые зимы, не меньше, будто в другой жизни.       …Она всегда была такая, с жаром в естестве. Никогда не давала себя и близких людей в обиду. Вспоминается Идену, как в одиннадцать зим Дара поколотила старшего мальчика за то, что тот нелестно отозвался об Алете. И она никогда не сносила го̀воры дурные, что о себе, что о своих друзьях. Его боевая, дерзкая, храбрая девочка, такой он её знал и знает и будет знать. Обязательно будет!       Невольно вспомнился случай из детства. Будучи совсем маленьким, он нашёл куст в лесу, усеянный красными плодами. В тайне ото всех кушал он ягоды, да нравился ему их вкус. Сначала такой сладкий, а затем во рту раскрывалась горечь, но первая сладость манила снова и снова пробовать ту ягоду. Вскоре Ведагор увидал Идена за сие занятием и разразился криком, чтобы мальчик никогда больше не ел этих ягод. Оказалось, что они были ядовиты, и чем больше ешь, тем сильнее они отравляют тело, вплоть до тихой смерти. Иден запомнил наказ на всю жизнь, и больше не притрагивался к ним. А позже, он узнал, как величают плоды.       Волчья ягода какое-то время ещё занимала его мысли, а посля все забылось, но сейчас снова вспомнилось и дума крутилась вокруг его пальцев, не давая ухватиться. Но вскоре, он понял, что эта история очень похожа на то, что он испытывает сейчас. Дара похожа на его волчью ягоду, она манила и манила, предвещая ту самую горечь, и, возможно, скорую смерть. А он — снова тот маленький мальчик, что бессовестно ел плоды, и ему хотелось ещё. И чем же он отличался от того себя?.. Тем, что в прошлом его напугала мысль о смерти, сейчас же — нет. Он готов был испустить последний вздох, лишь бы ощутить ту самую сладость. Снова познать вкус волчьей ягоды. И её вкус...       Дрёма Идена прервалась совершенно неожиданно, будто что-то его разбудило. Его острый слух уловил странный звук, похожий на то, как клокочет в горле кровь убитого в охоте животного, густое бульканье, которое послало импульсы напряжение по мышцам молодца. Обернувшись на звук, нутро Идена упало в пятки.       Дарко сидел на коленях и нависал над Дарой глыбой, которая будто вот-вот обратится в волколака. Он увеличился в размерах и за его телом не было видно девушки.       — Дарко?.. — его голос привлёк Казимира, который давно проснулся и о чём-то говорил с Ягой. Тот настороженно подошёл ближе, слушая указания.       Иден вскочил на ноги, чтобы заглянуть брату в глаза, и увидел, что то был не он. Глаза пылали красным, будто их подожгли, дымились маревом, якобы в них были раскалённые угли. Он судорожно стискивал в руках незнакомый кинжал. И знал Иден, что случится после и уже помчался с криками на Дарко. Казимир тоже рванул с места, но было уже поздно.       Молодец замахнулся лезвием на Дару как раз в тот момент, когда Иден налетел на него. Они оба покатились кубарем, а затем вожак прижал Дарко к земле.       — Очнись! — он наблюдал, как чужие глаза очищаются и изо рта течёт струйкой красный дым.       Не успел Иден произнести ещё хоть одно слово, как сквозь тело его брата проникла грубая и толстая ветвь. А посля увидел он, что то были корни деревьев из земли, их было множество. Они опутывали тело Дарко, избегая вожака, дабы устранить опасность. И молодец очень быстро начал истекать кровью, а у Идена земля ушла из-под ног, будто кто-то выбил весь воздух из его тела. Он держал своего брата в руках, ощущал его слабое дыхание, его взгляд ощущался как касания пера.       На фоне послышался крик отчаяния, но Иден старался не отвлекаться.       — Дарко, — разбито произнёс он, ощупывая окровавленными руками чужое лицо. — Дарко, пожалуйста…       Он не знал, о чем просил. О чуде или воскрешении? О том, чтобы младший перестал ломать комедию и встал? Будто не у него торчал огромный сук из груди. Будто не его магия наказала, за непослушание слова вожака. Иден говорил, если он ещё раз коснётся её… Да, всё свершилось. Магия не терпит пустых слов.       — Прости меня, — снова этот булькающий звук в его горле, но теперь он и правда захлёбывается собственной кровью. Дарко из последних сил наклоняет голову в сторону и смотрит на Дару. Перед последним вдохом его тело немыслимо расслабляется, будто в облегчении, а затем глаза его стекленеют. Жизнь покинула его тело навсегда.       Плачь Казимира возвращает Идена в реальность, осознавая, что тоже плачет. Слёзы капают с белёсых ресниц, словно весенняя капѐль, и невмоготу ему держать более в груди собственный крик. Он рычащий и болезненный, словно у раненого зверя, а внутри разразилась настоящая бойня из гнева, вины и сожаления.       Сам наказал ему! Сам! Никто за язык не тянул. Будь то он, в самом деле он, выполнил бы обещание магическое, но Дарко… То был не он. Видел по глазам, что было в нём зло, которое сияло красными всполохами и жило среди деревьев. Если с неделю назад Иден мог бы поверить, что может Дарко пойти на убийство, то сейчас нет. Он долго бежал от самого себя, долго шарахался от своих чувств, но сейчас одумался, не смог бы…       — Иден, — сломленный голос позвал его и нутро разорвалось от новых и новых осколков. — Почему?..       — Он ослушался моего слова, — низко произнёс вожак, отрываясь от остывающего тела. — Магия наказала его за это.       — Это ведь был не он, — лицо Казимира было мокрое и красное. Он подошёл к телу, что ранее было его братом и громко всхлипнул, закрыв тому глаза рукой. — Не смог бы…       — То был не он, — прошелестела рядом ведьма. Иден предпочёл не смотреть на Ягу, не смог бы пережить ещё один взгляд. — Одержим был злым духом. Ну не будет выяснять кто прав, а кто виноват. Есть приказ, наказание должно быть свершено.       От этих слов легче не стало.       Черты лица Дарко заострились, челюсть ещё больше выделялась, чем при жизни. Корни все ещё опутывали сильное тело, некогда пышащее жизнью. За закрытыми веками Иден всё еще мог видеть живые блики карих глаз, вспоминая как сверкали они в злобе и почти никогда от веселья. Волосы были стянуты в хвост на макушке и Иден потянулся к нему, чтобы снять с головы шнурок. Он повязал его себе на руку. Теперь Дарко выглядел почти спящим. Кровь, ярко-красная, была повсюду, только она могла донести, что не было то сном.       Иден должен был признать, что горевал по Дарко, каким бы несносным и жестоким он ни был. Кузнец только и делал, что вызволял его из всяких ситуаций, насильно учил поведению и постоянно одёргивал. Но хотел ли он его смерти? Никогда! Он отдал ему приказ никогда не причинять вреда Даре, чтобы Дарко следовал ему, чтобы то утро после Ивана Купала больше никогда не повторилась. Его кровь теперь кипела на руках вожака...       Иден встал со своего места и снял с пояса секиру. Её тоже залило кровью, но виднелась на рукояти одна единственная руна, что означала «освобождение». Выковал вожак её для себя после обращения, заклиная в ней своё желание освободиться от тяжкого бремени волчьего, но вот ведь злая шутка. Этой секирой он освободит своего брата из оков магических корней. Иден занёс оружие и срубил первую ветвь.       Теперь лежали они двое, мёртвые. Его возлюбленная и его брат.       Дару тоже забрызгало кровью, но не сильно. Идену подумалось, что нужно будет отмыть её до того, как она проснётся. Дурные мысли входили в голову, но его очелье отказывалось думать об этом... Оно будто отгораживалось, будто бережливо укутывалось в кокон, дабы не разрушить его изнутри полностью. Он чувствовал, как внутри пытается расти шар, чтобы тот наконец взорвался, но Иден, в который раз лишь сглатывал его обратно, не давая выйти наружу.       Когда кузнец закончил, то поднял бездыханное тело и перенёс подальше от озерца. На теле Дарко красовались тёмные кровопотёки от силы корней, что держали его, отчего выглядел тот ужасно.       После, случилось нечто странное. Что-то горячее и острое впилось в его нутро и от неожиданности Иден вскрикнул. Казимир тут же подбежал к вожаку.       — Брат! — в глазах плескалась паника и чистый ужас. Небось подумалось ему, что и кузнеца какая-то кара настигла, и, если быть честным, Иден тоже так подумал. — Что с тобой?!       — Не знаю… — Вожак упал на колени и держался за землю лишь руками, пока его грудь пылала, как раскалённая кузница.       Затем появилось это. Образы в голове: изба, рядом колодец и баня; в избе тепло и уютно, запах свежих пирогов; и чувства, будто из его груди вырывают куски плоти. Казимир загнанно шепчет:       — Ты тоже это видишь?       — Да.       Он видит, как растение, жившее и благаухающее в его теле, вдруг отбрасывает внезапно увядший цветок. И на его месте растёт новый, пока не такой крепкий, как остальные, лишь бутон, но вскоре он тоже распустится. Идену во мгновение все стало ясно.       — Ещё один?.. — Казимир тоже догадался.       Как только боль отпустила до неприятного жжения, Иден лихорадочно начал думать. Ещё один волколак, на место Дарко. Кто-то из их деревни прямо сейчас проходит обращение, не имея помощи и поддержки, не имея вожака, который мог бы с этим помочь. Он уже чувствовал его: ранимый, вспыльчивый, с горячим естеством...       — Иди за ним, — Казимир с шумом подлетел к Идену и схватился за его плечо. Вожак поднял голову и заглянул в заплаканные глаза. — Помоги ему! Ему так страшно…       — Но Дара…       — Я останусь с ней, клянусь. Она не одна, — младший кивнул на Ягу и шмыгнул носом.       Казимир будто лучше всех знал чувства волка, что рождается в юном теле прямо сейчас. Иден невольно вспомнил, как нашёл Казимира в почти разрушенной избе, всего в ранах и порезах. Его семья сбежала, только завидев его случайное обращение. Он остался один, испуганный и брошенный. Не хотел он подобной участи для любого другого ребёнка.       — Ты как никто понимаешь, что нас должно быть трое, — младший поднял взгляд на бездыханное тело брата и новые слёзы снова скатились из голубых глаз, подражая очень красивым водопадам.       И он был прав, как никогда раньше. Иден не помнил как, и что сказал, когда подбежал к Даре с обещанием, что скоро вернётся, поцеловав её в щёку. На полном ходу он обратился и побежал что есть мочи, в сторону реки. Надеясь, что не опоздает к новому члену его стаи.