Часть 1
18 ноября 2024 г., 10:33
Бутылка холодной минералки, приложенная ко лбу, вообще никак не помогает унять гудящую с похмелья голову. Хочется спать или на худой конец выпить кофе – возможно, ударная доза эспрессо вернёт его к жизни.
— Ну и видок, — тянет Блейз, плюхаясь рядом с товарищем на свободный стул. — Неужели сам мистер Малфой решил почтить нас своим присутствием?
— Заткнись, — морщится, не желая открывать рот для разговора. Кажется, каждое слово отбивается от черепной коробки гулким звоном.
— Нотт, как я понял, вообще не смог поднять свою задницу с постели?— Забини ухмыляется, поправляя ворот белой рубашки.
— Понятия не имею, я ночевал не дома, — откручивает крышку и делает жадный глоток воды из бутылки.
— Пэнс? — чуть склоняет голову вбок друг. — Мне казалось, вы расстались. Разве нет?
— Как видишь, нам удалось остаться хорошим друзьями, — хмыкает Малфой, мельком вспоминая вчерашний вечер. — Жаль, что ты не смог прийти. Было весело.
— Ну давай! Самое время пошутить о том каблуке, что торчит у меня между лопатками, как говорит Нотт, — саркастически ведёт бровью парень.
— Мне просто непонятно, чем тебя привлекает Дафна, — снизывает плечами Драко. — Её сестрёнка и та повеселее будет.
— Это дело вкуса, — поджимает губы Блейз и меняет тему разговора. — Ты же помнишь, что у нас сегодня семинарское занятие?
— Плевать, — снова отпивает из бутылки, прикрывая сонные глаза. — Все здесь знают, кто мой отец. Думаешь, старик Флойд рискнёт снизить мне балл?
— Вообще-то, с сегодняшнего дня профессор Флойд на больничном, — снисходительно объясняет товарищу Забини. — Ему прислали замену, и ты бы об этом знал, если бы чаще посещал пары.
— Не нуди, Блейз, — морщится от нового приступа пульсирующей боли в висках. — Кто бы там ни был, я уверен: у меня не будет проблем.
Двери открываются с тихим щелчком и все присутствующие в аудитории студенты затихают, сосредотачивая своё внимание на вошедшем.
Малфой лениво закручивает крышку на опустевшей бутылке и тоже поворачивает голову в сторону преподавателя.
Что ж, заменой престарелому Флойду оказывается молодая девушка: строгая белая рубашка, чёрные брюки, стопка книг в руках и пышные кудрявые непослушные локоны, торчащие в разные стороны.
Сперва парню думается, что он обознался. А затем новый преподаватель поворачивается к студентам, награждая присутствующих широкой открытой улыбкой.
— Какого…— Малфой хмурится, прищуриваясь. — Блейз, мне кажется или это…
По тому, как вытягивается лицо товарища, Драко понимает, что не ошибся. А затем карие глаза девушки встречаются с его, и краска сходит с лица знакомой незнакомки.
Да, это не галлюцинация на фоне похмельного синдрома и не всплеск бурного воображения парня – перед ним стоит та самая Гермиона Грейнджер.
Гермиона уверена: так бывает только в бульварных дешёвых романах, низкопробных мелодрамах ну и, по всей видимости, в её жизни – на третьем ряду одной из аудиторий Имперского колледжа Лондона сидит очень хорошо ей знакомый сероглазый платиновый блондин. Драко Малфой. Её самая большая ошибка и личное безумие, изменившее её жизнь.
Она силится отвести взгляд от глаз оттенка зимнего неба и не может – в голове кадрами диафильма мелькают воспоминания двухгодичной давности. Гермиона была уверена – все выплакалось, простилось и отболело. Но сердце мимо воли ускоряется в груди, стучит в ушах, короткими импульсами пронизывая виски.
Обескураженность и лёгкое удивление на красивом мужском лице быстро сменяются козырной наглой ухмылкой на один уголок губ и снисходительностью в горящем взгляде. Грейнджер чувствует, как начинает потеть и спину словно прислонили к раскалённой плите.
Нет, ничего не забылось: ни случайное знакомство в баре Лондона, ни то, что за ним последовало. Да, она поступила, как должна была. Хотя, скорее всего, её слова для его тогдашних восемнадцати лет оказались довольно болезненными.
Гермиона старается взять себя в руки – на неё, помимо льдистых серых глаз смотрят ещё как минимум десять удивлённых студентов. Она преподаватель и ей нельзя выказывать своего состояния ни при каких обстоятельствах. Никто не должен знать, что связывает её и Драко Малфоя.
— Добрый день, — борясь с сухостью во рту, начинает свою приветственную речь девушка. — Меня зовут Гермиона Грейнджер и, как вы уже все поняли, я ваш новый преподаватель по данной дисциплине. Мистер Флойд любезно ввёл меня в курс дела, так что никаких сюрпризов. Сегодняшний семинар будет посвящён базовой теории дивидендов. Есть вопросы?
Она старательно не смотрит на парня, который прожигает в ней дыру тяжёлым, давящим взглядом. Ей жарко и душно, несмотря на открытые окна, и безумно хочется расстегнуть пуговицы рубашки, чтоб ослабить давление на горло.
И, естественно, по закону жанра, единственный, у кого есть вопросы – это дружок Малфоя. Ну, кто бы сомневаемся. Блейза Забини девушка тоже помнит. Гермиона внутренне напрягается, готовясь услышать что-то максимально провокационное.
— Скажите, а факультативные занятия, которые преподавал мистер Флойд, вы тоже будете вести, мисс Грейнджер?
— Миссис Грейнджер, — поправляет Гермиона, замечая, как дёргается рядом с товарищем Малфой. А возможно, это ей просто кажется. — Нет, факультативы будет преподавать кто-то другой. Ещё вопросы?
Она ждёт меньше минуты и преступает к занятию, не давая возможности больше никому ничего спросить. У неё бешено колотится в груди сердце и растерянность вызывает в пальцах дрожь.
Пока первый студент мямлит свой доклад, Гермиона заставляет себя перестать паниковать. С чего она вообще взяла, что Малфой её помнит? А если и помнит – то наверняка все его душевные порывы давно забыты. И вообще, она взрослая женщина и не позволит каким-то глупым, нелепым прошлым интрижкам испортить себе карьеру.
Ей нравился Бристольский университет, именно в нём она начала свою преподавательскую деятельность ещё будучи студенткой. Так случается крайне редко, но она круглая отличница, всезнайка и у ректора не имелось шанса ей отказать – Гермиона была одной из лучших учениц не просто курса, а всего колледжа.
А потом случилась практика в Лондонской школе экономики и политических наук, поход в бар с Джинни и встреча с нахальным и своенравным блондином. Более настойчивых и самоуверенных парней, чем Малфой, девушка никогда прежде не встречала. Наглый, решительный и упорный, рядом с ним кружилась голова и подгибались коленки. Он привык добиваться своего, не гнушаясь обмана и лжи. Что ж, как для будущего бизнесмена у него потрясающая хватка…
Профессор Грейнджер глотает короткий печальный вздох и смаргивает, обрывая воспоминания. Это было давно, и кто бы что ни говорил, она поступила правильно.
Все чувства, в которых ей признавался Драко – это результат кратковременной влюблённости лгущего нахального мальчишки. Не более...
Таймер на столе отзывается коротким писком - до конца занятия десять минут. Каждый, кто хотел хорошую оценку – тот выступил. Из всего списка студентов только двое не прочли свой доклад: Энтони Ричардсон, который попросту отсутствует, и Малфой, само собой.
Но она не станет выяснять причин его такого халатного отношения к учёбе. Более того, девушка искренне надеется, что старый знакомый станет игнорировать её занятия. Было бы здорово. Гермиона даже готова переступить через себя и поставить ему оценку просто так, лишь бы больше никогда не видеть его нахальной ухмылки.
Она быстро даёт новое задание к следующему занятию, отвечает на какие-то вопросы студентов и удаляется из кабинета ещё до того, как оттуда начнут выходить её ученики. Плевать, что это выглядит, как побег. По сути, это он и есть.
Не ясно, от чего именно Гермиона сбегает – от себя самой, своих мыслей и чувств, или от пронзительного взгляда серых, словно грозовое небо, очей. Все неважно. Сегодня её первый день в новом колледже, начата новая страница жизни, и вот эта нежданная оплеуха по загривку от прошлого совсем не вписывается в её планы.
К счастью, у неё остались всего две лекции. Как бы девушка не стремилась загнать поглубже мысли, услужливая память, что ничего не забывает, подкидывает ей все новые и новые подробности той весны, что случилась два года назад.
Никогда прежде она не позволяла самой себе нырять с головой в омут чувств, растворяясь в другом человеке. Стыдно признаваться даже самой себе, но ей было безумно хорошо, сладко и, по-видимому, именно тогда она влюбилась вообще в первый раз. Жаль только, кончилось все довольно печально.
От мыслей Гермиону отвлекает своим вопросом одна из студенток-первокурсниц, и профессор с радостью погружается в объяснение хорошо ей известной темы. Это лучше, чем копаться в неприглядном прошлом.
Ей важно произвести на новых учеников приятное впечатление, поэтому она старается ответить, как можно полнее, поощряет дополнительные вопросы, задаёт свои. Гермиона любит выглядеть умной, сведущей и делиться своими знаниями с другими.
Под конец последней лекции у неё даже поднимается настроение и наконец-то мозг включается в работу, перестаёт мусолить глупые мысли о невозвратимом прошлом. Миссис Грейнджер привычно завершает занятие умным изречением кого-то из великих умов мира бизнеса и экономики, начинает не торопясь собирать свои конспекты.
Студенты медленно покидают аудиторию, она успевает сложить книги, когда слышит за своей спиной довольно громкое «Ну здравствуй, миссис Грейнджер…».
От звука знакомого голоса все внутри холодеет и пальцы, деревенея, выпускают из рук книжку. Сердце ухает в самые пятки, а затем забивается торопливым, испуганным ритмом.
***
Всю лекцию Малфой не мог поверить, что снова видит её перед собой – и это не сон, не пьяная галлюцинация и не плод его фантазий. Она совсем не изменилась – все такая же хрупкая, тонкая, с гордо вздёрнутым подбородком и тёплым блеском в карих глазах. Кажется, он даже чувствует, что пахнет она все тем же сладким миндальным печеньем, или же это он просто так идеально все запомнил, неважно. Все становится вмиг неважным. Он должен на неё обижаться, злиться и ненавидеть – Гермиона Грейнджер очень прицельно ударила ему в саму душу, разбив своими словами сердце на миллион осколков. Но ничего кроме волнения и знакомой распирающей грудь радости встречи он не чувствует. Словно и не было между ними ни того разговора, ни всех этих долгих двух лет. Малфой соврёт, если скажет, что забыл её. Нет. Как сказал тогда ему отец – первая любовь никогда не забывается. И оказался прав. Драко сперва болезненно искал в новых пассиях её черты, потом просто пытался забыться, а затем смирился с тем, что навечно какая-то часть его сердца будет принадлежать той, которой оно было совсем не нужно. За своими мыслями парень не замечает, как проходит лекция, и героиня его фантазий упархивает из аудитории быстрее всех прочих. И он уже собирается её догнать, но крепкая рука Забини опускается ему на плечо, удерживая на месте. — Не вздумай, — цедит Блейз, внимательно глядя на друга. — Пусти, — голос Драко звучит угрожающе тихо. Сейчас лучший друг воспринимается, как преграда на пути к желаемой цели. Он ничего такого не планирует, просто хочет с ней поговорить. Это порыв, который сложно объяснить, есть только оголённые, как провода, чувства, что живы и горят в нём подобно огромному софиту. — Придурок, дай ей время! — как маленькому объясняет Забини. — Да и себе заодно! Что ты ей скажешь – "привет, как дела?" Забыл, как вы расстались, и что потом с тобой было?! К удивлению Малфоя, слова Блейза действуют на него подобно ушату ледяной воды. Что ж, может и так. Драко помнит и последний их разговор, и то, как ему было больно, и как потом ему пришлось переламывать самого себя в попытках принять данность. С горем пополам Малфой досиживает оставшиеся пары, стараясь не привлекать к себе внимание. Если бы не желание ещё раз увидеть Гермиону, он давно бы свалил домой. — Мой тебе совет – не лезь к ней сегодня. Не уверен, что для неё ваша встреча – это приятная неожиданность, — Забини поправляет на плече рюкзак. — И вообще, на твоём месте… — Ты не на моём месте, Блейз, — довольно грубо обрывает друга. — И это моё дело. Я в твои отношения с Дафной не лезу. — Я просто не хочу опять вытягивать тебя из дерьма, — морщится товарищ, недовольный настроем Драко. — Не будь идиотом! Зачем оно тебе надо опять… — Да пошёл ты…— слушать нравоучения Блейза Малфой точно не станет. Он поднимается со своего места и уходит из аудитории, довольно ощутимо плечом толкнув кого-то из сокурсников. Плевать. Переживут. Забини окидывает друга взглядом «как же ты меня задолбал» и только подкатывает глаза. Парню известно семейное Малфоевское упрямство, что порой переходит все допустимые границы. Найти нужную аудиторию, где проходила лекция миссис Гренджер, не составляет труда. Малфой ждёт, пока все студенты выйдут, и заходит сам, намеренно громко хлопнув дверью. Гермиона вздрагивает и молча пялится на Драко, подобно загнанной в клетку зверушке. В больших глазах янтарного оттенка плещется паника и волнение. Все такая же пугливая, нерешительная и абсолютно не умеющая принимать верные решения. По всей видимости ей хотелось выглядеть перед студентами строгой учительницей, по крайней мере её внешний вид, одежда и очки в темной оправе на тонкой переносице добавляют Гермионе возраст и суровость. Но Малфой прекрасно знает, что все это напускное. Он не может собраться, в голове много мыслей, большая часть которых сосредоточена на одной – когда и за кого она успела выйти замуж. — Ну здравствуй, миссис Грейнджер! — плотнее закрывает двери, и двигается к девушке, которой удалось его однажды свести с ума. Тяжёлые, уверенные шаги заставляют Гермиону пятиться назад. Ей кажется, что она снова оказывается в прошлом. А ещё глаза парня горят знакомым сумасшедшим блеском и вдруг она понимает, что Малфой тоже ничего не забыл. Она испытывает довольно смешанные чувства: начиная от какой-то болезненной радости и заканчивая паникой. Воздух сгущается, становясь вязким, плотным, не дающим глубоко вздохнуть. В ушах нарастает шум от истерически бьющегося пульса по всему телу, а Грейнджер только и может, что смотреть на мальчишку напротив: он изменился, возмужал, раздался в плечах. Скулы стали острее, а взгляд ещё жёстче. Ушли озорство и подростковая сутулость. Теперь перед ней стоит вполне себе взрослый парень, так и не переросший, по всей видимости, своё увлечение. — Поздравляю с бракосочетанием, пускай и запоздало. Не знаю твоего нового адреса, а так бы хоть прислал цветы в честь такого события, — язвит, кривясь в привычной ухмылке. Голос звучит зло и чуть хрипло. И Гермионе становится не по себе. Она все так же медленно отступает назад, пока не натыкается поясницей на письменный стол, загоняя себя в ловушку. Откуда он тут взялся? А как же Кембридж? Или Оксфорд? Разве не туда богатый папаша собирался устроить своего отпрыска? От воспоминаний о Люциусе по спине прокатывается холодок. Она отчётливо помнит каждое слово сказанное небрежным, надменным тоном. И все угрозы она тоже не забыла. Мужчина не кричал, не пытался оскорбить… Просто весьма настойчиво посоветовал ей как можно скорее исчезнуть из жизни его сына. Но, как бы мерзко и противно ей не было тогда, старший Малфой говорил вполне логичные, правильные вещи - они с Драко не пара, Гермиона ему не ровня, и не стоит ломать жизнь мальчику. Грейнджер и сама это понимала, но сердцу ведь не прикажешь. В памяти хорошо отпечатался тот последний разговор с парнем в саду их огромного особняка. Она лгала и была убедительной: про скорое замужество, про то, что всё было ошибкой и глупостью… Его тяжёлый, больной взгляд и ссутуленные плечи вряд ли когда смогут стереться из её памяти. Но так было правильно. Очень больно, но правильно. Гермиона в тот же день уехала обратно в Бристоль и постаралась забыть все, что было. Даже серьёзно вышла замуж за своего соседа по лестничной клетке. Рон хороший парень, они давно были знакомы и даже пару раз сходили на свидание, как раз перед её отъездом в Лондон, где она и встретила Драко. Но семейная жизнь закончилась не начавшись. Грейнджер просто не смогла через себя переступить. В пятницу они расписались, а в понедельник утром она подала бумаги на развод. Джинни, сестра Рона – единственная, кто её поддержал и был рядом, пока её выворачиво наизнанку от боли и неперегоревших чувств. Такая глупость вроде, но в те дни казалось, что она попросту тронется умом. Со временем Гермиона привыкла к бреши в сердце и боль перестала быть такой острой. Жизнь пошла на новый круг, она стала больше работать, научилась отвлекать саму себя от непрошеных мыслей. И очень кстати было новое предложение по работе - Имперский колледж один из лучших университетов страны! Это такой рывок вперёд… Но кто бы мог подумать, что судьба настолько злая штука... Малфой честно старался, но забыть Гермиону так и не смог. Да, мама не раз пыталась с ним поговорить и объяснить, что связывать себя в восемнадцать лет серьёзными отношения со взрослой девушкой – это глупость. Но сам Драко так не считал. Глупостью было её отпустить, поверив словам, придуманным на ходу. Хотя, сейчас её заявление о браке не кажется больше простой выдумкой. «И что в ней такого особенного» - Нотт задавал ему этот вопрос миллион раз. Но какого-то определённого ответа у Драко не находилось. Просто его в ней волновало все: то, как она смотрела, как улыбалась, как говорила и смеялась над его идиотскими шутками. Как льнула к нему и позволяла себя целовать. Это было чистой воды наваждение, и оно не прошло. Два года пролетели, а он по-прежнему ею болен. Гермиона смотрит на него широко распахнутыми глазами, в которых чётко читается растерянность и страх. Глупая. Ну разве он может причинить ей вред? Разве он хоть раз её обидел? Или сделал больно? Нет, все это было позволено делать лишь ей. Участью Малфоя в этой игре оказалось принимать удары, а не наносить их. Драко много раз прокручивал в голове тот их последний разговор. Она не подбирала слов, била наотмашь, давила на больное – его возраст. Но что он мог с этим поделать? Разве Малфой был виноват, что родился позже неё? Всё было так несправедливо и обидно. — Ну и кто же этот счастливчик? — парню самому непонятно, зачем он спрашивает. Разве ему не должно быть всё равно? Но все сложнее, чем можно представить. Сейчас, глядя в знакомые карие глаза ему вдруг кажется, что он ожил, вышел из комы, проснулся от долгого сна. Словно все эти два года он и не жил, а так, притворялся просто. По факту ему плевать, кто там у неё муж. Малфоя это никак не тревожит, куда важнее, что происходит в голове у Гермионы. Что она чувствует сейчас? Жалеет ли, что тогда бросила его? Драко вот жалеет, что отпустил. Нужно было настоять, нужно было ещё раз с ней поговорить. Отец учил его всегда добиваться того, чего хочется. Главное правило этого мира – бей первым и бери то, что желаешь. И сейчас, стоя в шаге от былой мечты, он вдруг понимает, что получил второй шанс от судьбы. И уж больше он его не упустит. — Так и будешь молчать? — наверное, не стоит напирать, но Драко важно завязать разговор. К тому же, Гермионе больше некуда отступать – она задницей упёрлась в стол и теперь крутит головой по сторонам в поисках не пойми чего. Выхода? Путей спасения? Поддержки? А может чего-то тяжёлого? Смешно. Её попытки сбежать кажутся парню забавными. — Зачем ты пришёл? — голос звучит глухо. Она дышит часто, хоть и пытается удержать на лице холодность и равнодушие. Малфой подходит ещё ближе, сокращая между ними расстояние до минимума и без спроса вторгаясь в её личное пространство. Гермионе приходится отклониться назад и выставить вперёд руку, упираясь ему в грудь. Близость девушки пьянит. Драко чувствует, как его собственное сердце стучит в ушах, нос улавливает знакомый запах сладкого миндального печенья, взгляд сосредотачивается на чуть приоткрытых губах – он помнит, какого целовать их, какая на ощупь её кожа, как податливо тело… Господи, как же отчаянно и невыносимо он по ней, оказывается, скучал. — Прекрати, — практически шепчет Грейнджер, сильнее упираясь ему в грудь. Он опускает взгляд на хрупкую ладонь, тонкие пальцы с не накрашенными ногтями и краем сознания понимает, что чего-то не хватает. Кольцо. Точно, она же вроде как замужем. Малфой крепче перехватывает девичью руку, рассматривая и все так же не находя важной детали её замужества. Да, не все носят кольца в принципе, но Гермиона как раз из тех дам, кто носил бы обручальное украшение даже после смерти мужа. Грейнджер прекрасно понимает, что так заинтересовало Малфоя в её ладони. Прикосновение сильных пальцев обжигает и заставляет сердце трепыхаться в груди. Отвратительно! Что она за тряпка такая? Два года прошло, а она все так же млеет от одного лишь тяжёлого, грузного взгляда нахальных серых глаз. — Не нужно, Драко, — его имя по-прежнему звучит в её устах мягко и тихо. — Не следует ворошить прошлое. Ей нужно действовать осторожно, чтоб не задеть снова его чувств. От Джинни она узнала, как тяжело Малфой переносил их расставание. Ей не хотелось делать ему больно ни тогда, ни сейчас. Да, так было нужно, но это не значит, что Гермиона не переживала. — Тише, — обрывает её речь парень, не позволяя продолжить монолог. Наверное, он тоже знает, что она опять вспомнила о том, как это все неправильно. — Просто молчи… У неё начинает кружиться голова. Драко сменил духи – сейчас от него пахнет как-то по-взрослому, сигаретами и дорогим мужским парфюмом. Единственное напоминание о том дерзком парнишке – это отросшие пряди выбеленных волос. Тогда они точно так же лезли ему в глаза, и он убирал их широким ленивым жестом… В первую встречу у неё о Малфое сложилось очень предвзятое впечатление. Он со своим другом Блейзом пристал к ней и Джинни в баре. Наглый, невоспитанный мажор – вот что подумала о нём Гермиона, пока он заказывал им напитки. А потом подружка ускакала с Забини на танцпол, а Гермиона разговорилась с Драко. Она была чуть выпившей, а Малфой выглядел гораздо старше своих лет. Разговор сменился прогулкой, а неожиданная встреча переросла в отношения. Никто и никогда так за ней не ухаживал. Было все – и охапки цветов, и прогулки под луной, и даже чтение стихов под цветущей сакурой. Красиво, горячо и пылко, как в старинных романах, которые так любит читать Гермиона. Месяц она летала на крыльях, даже не подозревая, что встречается с несовершеннолетним. Вся правда вскрылась неожиданно и неприятно, однако даже это не прибавило ей мозгов. Драко просто позвал её на свой день рождения в начале июня и прямо сказал, что приврал ей немного про свой возраст, и на самом деле ему исполнится восемнадцать лет. Грейнджер была шокирована и обижена на ложь. Господи, она-то думала, что ему двадцать! Сама девушка разменяла третий десяток, ей должно было исполниться в тот год двадцать семь. Девять лет разницы в один момент показались какой-то непреодолимой пропастью! Но Малфой оказался ещё более упрямым, чем она могла себе представить. Он несколько дней в прямом смысле ночевал под её порогом. Ну какое девичье сердце не дрогнет при виде промокшего насквозь любимого парня? Пускай и младше её, и отчаянного лгуна, и бессовестного наглеца… День рождения прошёл хорошо, если не брать в расчёт случайный визит его родителей. И если Люциус просто скривился, глядя на её внешний вид, то мать Драко едва ли не хватил удар. Это знакомство и стало началом конца... Малфой впервые за два года ловит себя на мысли: он наконец-то чувствует что-то кроме скуки и раздражения. Давно забытые эмоции кажутся объёмными, волнующими и от всего этого перехватывает дыхание. — Скажи честно, историю про замужество ты придумала? — он продолжает сжимать в ладони её запястье, мягко, без усилий, просто удерживает её рядом с собой, не позволяя отстраниться. — Нет, — и он ей верит. Что ж, ничего страшного. Муж, как говорится, не стена – подвинется. — Я… Я замужем… — Была? — догадка кажется весьма логичной, учитывая, что на её пальце нет кольца. А может миссис Грейнджер и вовсе молодая вдова? — Была, — выдыхает, видимо не находя причин лгать. Ему хочется тут же схватить её и увезти куда-то на край земли, но Драко понимает: так нельзя. Даже если они опять начнут отношения, то все придётся начинать с нуля. — Хорошая новость, — улыбается, чуть поведя бровью. — А что так? — Хватит, — хмурится, рывком выдёргивая из его пальцев свою руку. — Если у тебя есть какие-то вопросы по учёбе – я их слушаю. В противном случае, покинь аудиторию, мне нужно собраться и уйти. Меня ждут. Её деловой тон, который всё равно сопровождён дрожью и надломом в голосе, забавляет. Неужели она забыла, что от него так просто не избавиться? — Ничего, подождут, — уверенно заявляет Драко. — К тому же, как я уже выяснил, мужа можно исключить из списка ожидающих. — Просто уходи, — рвано выдыхает и гордо вздёргивает подбородок. — Я все сказала ещё в прошлый раз. Ты меня совсем не интересуешь. — Совсем-совсем? — его губы снова трогает ухмылка. Он ей не верит. И зря поверил в тот раз. Дурак. Нужно было во всём разобраться и выяснить, а не позволять глупой обиде править бал. — Совсем, — голос дрожит, и от былой уверенности нет следа. Она храбрится, старается выглядеть строго и серьёзно, однако Малфоя теперь не так легко обмануть. — Хм…— улыбается дерзко, а в голове рождается абсолютно шальная идея. — А так? Он не даёт ей опомниться, рывком привлекает девушку к себе и впивается в желанные губы болезненным, настойчивым поцелуем. Ток прошибает вены, заставляет пульс грохотать в ушах. Длинные пальцы путаются в кудрявых волосах и, кажется, сердце сейчас разорвётся от переизбытка живых, неподдельных эмоций. Гермиона находится мгновение в ступоре, затем пробует его оттолкнуть, но её сопротивление скорее показательное, проформы ради, ведь в следующую секунду она со стоном приоткрывает рот, позволяя парню углубить поцелуй, тут же отвечая на него несдержанно и жадно. Когда лёгкие начинает жечь от недостатка кислорода, а в голове мутнеет от кипучей страсти, он останавливается, чуть отстраняясь, заглядывая в её глаза с лёгкой поволокой знакомого желания. Так нельзя, не стоит спешить. Парень позволяет себе снова ухмыльнуться и выдохнуть ей в самые губы чуть нагло: — Что ж, врать ты так и не научилась… В карих глазах вспыхивает какая-то незнакомая Драко эмоция, а затем его щеку больно обжигает хлёсткая пощёчина… Гермиона видит, как тяжелеет мужской взгляд, а на бледной коже расцветает пурпуром след от её ладони. На секунду она сама пугается своего поступка, но все же берет себя в руки. Так нельзя, она не должна снова позволять ему обрести над ней губительную власть. — Это был первый и последний раз, когда я позволил тебе себя ударить, ясно? — голос звучит низко, хрипло, с неприкрытой угрозой. Он смотрит на неё пристально из-подо лба, чуть прищурив серые глаза. В этом взгляде она узнает его отца – опасного, влиятельного, не знающего пощады. Она сглатывает вязкую слюну и гордо вздёргивает подбородок: — А то что? — практически выплёвывает ему в ответ. Если потребуется – она ударит ещё. Гермиона не такая слабая, как думает семейство Малфоев. — Лучше тебе не знать, — кривовато ухмыляется, пальцами трогая воспалённую кожу. Ей следовало бы выкрикнуть, чтоб он больше к ней никогда не прикасался, не целовал, не смотрел в её сторону, потому что она его не хочет. Но это такая ложь! Ведь Грейнджер ответила на поцелуй, и она хотела, а тот трепет, разлившийся внутри неё – самое правдивое тому доказательство. Поэтому она просто выдыхает горячий воздух и отвечает устало: — Господи, просто уходи, — прикрывает глаза, закусывая нижнюю губу. — Приятно, что ты по-прежнему считаешь меня богом, — коряво шутит, снова ухмыляясь. Эта отсылка к прошлому, их связи и отношениям больно карябает сердце. — По-моему, единственное, что осталось прежним, это то, что ты все ещё ребёнок, Драко, — этими словами она пытается больше остудить саму себя, напомнить, почему они расстались, что она приняла верное решение, не ошиблась, не прогадала. Хоть сердце отчаянно против этих жалких попыток самоуспокоения. Малфой к удивлению реагирует на её выпад максимально спокойно. — У тебя будет возможность изменить своё мнение, — подмигивает ей, прячет в карманы джинсов руки и, развернувшись, уходит, больше ничего не говоря, оставив по себя запах сигарет, духов и какую-то недосказанность. Сердце в её груди стучит так отчаянно, так вымученно и испуганно, как у загнанного в капкан зайца.
