Спаси, найди, успей!

      В квартире их ждали Мину и Джиён, которым ранее позвонил дед и велел срочно приехать в Коян, не объясняя ничего.       Увидев Тэхёна, Мину всплеснула руками:       --Мальчик мой! Ты уже дома, не в больнице? Что-то ты такой страшненький…       Дедушка вмешался:       --Болтовня потом! Доча, ты ужин приготовила? Всем надо поесть, потом мы поедем в отель для очень серьёзного разговора, а ребятам надо отдохнуть, очень надо…       Когда старшие уехали, Чонгук повёл полусонного Тэхёна в ванную, набрал горячей воды с любимым будузаном Тэтэ с запахом вишни и сам раздел его. Поднял лёгкое и родное тело, осторожно положил в воду, подставил под голову навесную подушечку и стал нежно, осторожно массировать, мыть и поглаживать такого хрупкого, но такого желанного парня.       Чонгук понимал, что Тэхён ослабленный, сильно перенервничавший, почти полусонный. Но они так давно не занимались любовью!.. Организм буянил, в штанах было тесно и тяжело, дыхание сбивалось.       Стараясь не будоражить своего парня, Гуки быстренько завершил водные процедуры, завернул его, как ребёночка, в простынку и унёс в спальню:       --Спи, моя Вишенка! Я приму душ и вернусь, только не исчезни!       Он и правда вернулся быстро, будто боясь оставлять любимого надолго. Тэхён уже спал, повернувшись лицом к стене, и Чонгук тихонько лёг рядом, прижавшись к милому. Тот зашевелился:       --Отодвинься чуток, я отклячу свою жопу, тесно.       --Нарываешься…       --Надеюсь…       Чонгук на минуту замер, потом развернул к себе улыбающегося озорно Тэтэ, покачал головой и…зацеловал, затискал, залюбил!       Утром их разбудил звонок в дверь, ворвалась Мину с опухшими от слёз глазами и хмурый Джиён. Видно, дедушка им всё рассказал.       Мать обнимала Тэхёна, целовала и снова плакала:       --Мой мальчик, сыночек! Что ты перенёс! Прости меня, это я отдала тебя в руки этого сумасшедшего, урода и мерзавца!       Джиён прижал к себе сына и тихо сказал:       --Я горжусь тобой! Ты настоящий мужчина! Уберёг свою любовь и успел спасти.       Мину тоже кинулась его обнимать:       --Ты ангел, спасающий моего сына! Не знаю, за какие заслуги Бог послал тебя к нам! Я готова стать перед тобой на колени!       ---Но, но, но! Не балуй его! Он молодец, но давай без колен, — обняв за плечи, Джиён увёл Мину на диван.       Тэхён задумчиво-вопросительно смотрел на мать, потом решился:       — Тут все свои. Мама, можешь ответить на один, волнующий меня, вопрос?       --Говори, сынок.       --Ли Хо правда мой отец?       Мину опустила голову, долго молчала, потом, искоса глянув на Джиёна, произнесла:       --Нет. Но всю жизнь я так говорила всем и он тоже верил.       --Нет, не верил. Подозревал и молчал. А кто тогда?       --Итальянец. Художник. Ты родился от неожиданной, страстной и нежной любви. Всё! Ты просил ответ на один вопрос.       Чон Джиён ушёл на кухню, открыл окно и закурил… Никто его не беспокоил.       Прошёл месяц. Тэхён ездил из дома на лечение и обследование в другую больницу. Чонгук учился и ухаживал за любимым, берёг и баловал его.       Сегодня они ехали с очередного консилиума врачей с радостной новостью — Тэхёну можно вернуть зрение и операция не очень сложная. Блокада зрительного нерва вылечена и осталось отслоение сетчатки. «Приклеить» её можно лазером, операция быстрая и не опасная.       Всё прошло, как нельзя лучше и уже через неделю Тэхён радовался отличному зрению.       В университете позволили ему пересдать пропущенную из-за болезни, сессию в благодарность за спасённый самолёт. Его достали из озера в целости, отремонтировали, что надо и вернули в строй.       Жизнь продолжалась.