Кто сверху?

— Он такой горячий, — разочарованно бормочет Джисон. — Держу пари, он отлично трахается. Голова раскалывается из-за сменяющей каждые несколько секунд цвет светодиодки. Джисон лежит на кровати Феликса, листая инстаграм Ли Минхо, состоящий, преимущественно, из фотографий кошек. Лежащих у ног или в опасной близости от открытого рта Минхо. Чудак. Джисону зверски хочется встать перед ним на четвереньки. — Хм? Кто? — спросил Феликс, прежде чем поставить игру на паузу и развернуться на кресле к Джисону. — Покажи. Джисон пинает его в бедро. — Минхо, идиот! Кто же еще? — Не знаю, чел, — шипит Феликс, потирая ушибленное место. — В мире много красивых людей. — Согласен. Но Минхо самый горячий из них. Джисон прокручивает до фотографии, где Минхо со скрещенными ногами с котом (Джисон знает, что это Суни, но ему нравится чувствовать себя менее одержимым Минхо) на коленях и увеличивает изображение до слабого очертания выпуклости в серых спортивных штанах. Он провел слишком много времени, пялясь на это фото и утопая в фантазиях. Чан, который все это время валялся на полу, подал голос: — Во всем мире? Это невозможно. Джисон игнорирует его. — Я просто знаю, что у него большой. — Тебе даже не нравятся большие, — парирует Феликс. — Ты всегда потом жалуешься несколько дней подряд. Помнишь, как ты заставил меня просидеть с тобой около часа, прикладывая пакет со льдом к… Я больше на это не подпишусь. Джисон пинает спинку стула Феликса и тот вскрикивает, слетая с платформы в Rayman Legends. — Все дело в концепте, — отвечает Джисон, сверкая глазами. — Теоретически, большой член — это круто. Повышает чувство собственной привлекательности. — Это повысит только риск возникновения у тебя геморроя, — говорит Чан, все еще валяясь на полу. Если бы Джисон мог дотянуться, пнул бы и его тоже. — Хватит говорить о моей заднице, — ноет Джисон, переворачиваясь на спину. — Я устал просто смотреть. Время действовать. — О, наконец-то, — заключает Феликс. Джисон пинает его снова.

***

Чанбин перестал слушать Минхо еще пять минут назад. Время заставить его обратить на это внимание. — Я тут болтал с одним парнем, — вбрасывает Минхо, потягивая дынную газировку. Чанбин бросает телефон на стол с такой скоростью и грохотом, что другие посетители кафе испуганно озираются. — Выкладывай, — требует он, ласково улыбаясь. Минхо хочется ему врезать. — Его зовут Джисон, — начинает он с самого начала. — Выглядит как твинк, на два года младше меня. — О, твой типаж. — Верно. В нем есть дерзкость, которая на деле представляет из себя отчаянное желание казаться мужественнее, чем он есть, — мечтательно вздыхает Минхо. — Я хочу кататься на нем до самого заката. — О-о-о, это так мило, — воркует Чанбин, потому что относится к тому типу людей, которые называют «очаровательными» члены. — Так как дела с ним? Вы общаетесь? — Ну мы не разговариваем-разговариваем, — с сожалением говорит Минхо, перемешивая газировку. — Он в моей группе по теории музыки. Вместе учимся. — О, он на музыке? Как фамилия? Может, я его знаю… — Хан Джисон. Чанбин разражается смехом. — А, он. — А что с ним не так? — Минхо начинает нервничать. — Ничего, просто он стопроцентный боттом. Мир Минхо рухнул.

***

Несмотря на то, что слова Чанбина ввергли Минхо в глубокую, но, к счастью, не долговременную, депрессию, он решил не сбрасывать Джисона со счетов. В конце концов, нижние не так категоричны в этом вопросе, как сам Минхо — некоторые согласились бы побыть сверху при определенных условиях. Минхо надеялся, что у него выйдет создать подходящие условия. Кроме того, Чанбин мог ошибаться. Может быть, это были просто слухи. Может быть, он пытался саботировать их секс. Есть много вариантов, которые опровергают слова Чанбина. Может, он сам так решил, основываясь на стереотипах. Что не круто, Чанбин. Минхо слишком увлекся Джисоном. Чанбин прав, он действительно во вкусе Минхо: ниже него, сипатичный с, скорее всего, большим размером и хорошей задницей. Действительно хорошей. Минхо держался изо всех сил, чтобы не схватить. Но, помимо идеального тела, у Джисона еще и характер, идеально сочетающийся с его. Это безумие. Минхо хочет его так сильно. Джисон превращает их занятия из скучной трехчасовой рутины в развлечение благодаря шутливой манере поведения и совершенной, сногсшибательной улыбке. От его сообщений Минхо накрывает жар, он сгорает, пока от него не остается лишь кучка пепла на кровати. Джисон, конечно, приходит в волнение от поддразниваний Минхо и отвечает тем же. Он просто идеален. Минхо влюблен. И никогда в этом не признается.

***

— Жизнь так хороша, — восхищается Джисон, забегая в комнату Феликса и бросая рюкзак на кровать. — Рад слышать, — комментирует Феликс, подозрительно косясь на стопку заданий по математике. — Почему? Сынмин распахивает дверь и, зайдя, тут же со стоном падает лицом в матрас. Он отмахивается от сочувственных похлопываний по спине, прося «просто игнорировать его». — Хорошо, — принимает Джисон, поворачиваясь к Феликсу, великодушно оторвавшего от домашки, чтобы уделить ему внимание. — Итак, Минхо-хен. Феликс кивнул, закидывая ногу на кровать, раскачиваясь на стуле взад-вперед. — Так. — Все идет хорошо! — восклицает Джисон. — Он точно хочет меня. Феликс выглядит настолько удивленным, что Джисон готов обидеться. — О, серьезно? Чувак, это замечательно, поздравляю. Чан заходит и садится на Сынмина. Тот издал писк подобный игрушечному щенку, прежде чем совсем затихнуть. — Что случилось? С чем мы поздравляем Сони? — он сползает с Сынмина. Подвинувшись, он крепко стискивает Джисона в объятьях. — Кстати, поздравляю. — Спасибо, — выдавливает Джисон, с трудом высвобождая руку, чтобы погладить Чана по спине, так, как ему нравится. Чан плавится. — Я поговорил с Минхо. Все прошло хорошо. Он так жирно намекает. Погодь. Джисон высвобождает вторую руку, чтобы порыться в рюкзаке и достать телефон. Он дважды чуть не роняет его, пытаясь разблокировать. — Вот, послушайте. Я — привет, эмодзи хитрого кота, как ты? А он — эмодзи с ухмылкой, хорошо. — О-о-о, эмодзи с ухмылкой, — растягивает Феликс. — Это хороший знак. — Вот именно! В общем, потом я пишу — не хочешь встретиться и позаниматься в субботу? Мы могли бы перекусить? И милый стикер с хомяком. Чан отстраняется, чтобы взглянуть. — Какой именно? Джисон поднимает телефон, показывая анимированного хомяка на экране, прижимащегося пухлой щекой к сердечку. — Хороший, — умиляется Чан. Джисон кивает и поворачивает экран обратно к себе. — А потом он сказал… приготовьтесь. Все замерли в ожидании. — Он спросил — в меню есть ты? Чан и Феликс изумленно ахают. Сынмин продолжает молча страдать. Джисон подумывает о том, чтобы шлепнуть его, чтобы он тоже поудивлялся, но решает на этот раз проявить милосердие и оставить как есть. — Вау, это смело, — выдыхает Чан. Феликс кивает на его слова. — Я знаю, да. Он сумасшедший, — хихикает Джисон, прикрывая покрывшиеся румянцем щеки руками. — Я ему нравлюсь. — Правда, — соглашается Чан. — Так, что ты ему ответил? — Я сказал — а-а-а, может быть, с краснеющим эмодзи, а потом, спустя минут пять, когда перестал дрыгать ногами, спросил — а ты хочешь меня? Смех Джисона звучал безумно. — Ух, Сони умеет играть, — сказал Феликс, не умевший свистеть. — Знаю! Я просто великолепен, скажите? — светится Джисон, с довольным видом откидываясь на гигантскую плюшевую игрушку Снорлакса. — А потом он такой — может и так, с подмигивающим эмодзи. Я переволновался и предложил — в субботу в час? А он такой — конечно. И на этом все закончилось. Но, ребята, он втрескался в меня по уши, это сумасшествие. Феликс кивает, Чан счастливо вздыхает. Сынмин, наконец, встает. — Покажи мне фото, я никогда его не видел, — просит он, с помутненным взглядом. — В нашем универе, по меньшей мере, десять тысяч Ли Минхо. Джисон достает телефон и заходит в галерею, прокручивая до сэлфи, сделанного на последнем занятии. Сердце делает кульбит, когда Джисон вспоминает, как обиженно вел себя Минхо, но все-таки согласился на фото. — О, он крут, — говорит Сынмин. — А ты похож на жабу. Джисон цокает и забирает телефон обратно. — Думаю, Чонин и Хенджин знают его, на самом деле. Они называют его «чудак-хен», — договаривает Сынмин. Джисон с нежностью смотрит вдаль: — Да… — Итак, у тебя свидание в субботу, — говорит Феликс, вытаскивая Джисона из мыслей. — Нервничаешь? Джисон открывает альбом, полный фотографий Минхо. Их немного, но достаточно, чтобы занять внимание. — Что? Пф-ф-ф, нет, — усмехается Джисон. — Мы встречаемся каждую неделю. Только в этот раз я, возможно, получу член в конце. — Верно. У тебя есть план насчет этого или.? — Что значит, есть ли у меня план на этот счет? — Джисон смотрит на Феликса как на умалишенного. — Нет, не знаю. Мой план — продемонстрировать свою чрезвычайную привлекательную индивидуальность и ждать, пока он не возьмет меня. — Ладно. Не говори так, дурак. — Все равно я ему нравлюсь, — пожимает плечами Джисон. — Если я буду сдерживаться, это собьет его с толку. Я имею в виду, зачем чинить то, что не сломано?

***

Минхо нервничает. За последнюю неделю их отношения с Джисоном стали ближе, вплоть до откровенного флирта. Ясно, что Джисон отвечает на его чувства взаимностью, но все же… видеть его вне лекций, когда обстановка начала накаляться… стало волнительно. Именно. Минхо долго рассматривает свое пальто и ботинки «челси», прежде чем опомниться. На улице двадцать пять градусов тепла, и он бы не хотел расплавиться в лужу до того, как переспит с Джисоном. Минхо, как обычно, делает себе строгий выговор перед зеркалом и собирается выходить. — Куда ты собрался? — спрашивает мама, высовывая голову из гостинной. — Мам, — скулит Минхо. — Я иду на встречу с Джисоном. — О, тот, с которым ты занимался? Минхо неразборчиво бурчит околесицу себе под нос. — Ну, будь осторожен, — заключает она, многозначительно ухмыляясь. Минхо заливается краской, начиная лепетать: — Ч-что ты говоришь! Все. Я ушел! — говорит Минхо, прежде чем хлопнуть входной дверью.

***

Как обычно, стоит Минхо зайти в кафе — уровень концентрации красоты в помещении увеличивается вдвое. Он великолепен. Если бы Джисон не был увлечен им, то ужасно завидовал. Сейчас он просто наслаждается тем, что нравится Минхо, выглядящему как мечта. Джисон чувствует себя особенным. Они сразу приступают к работе. Чем больше походит времени, тем яснее Джисон начинает улавливать растущее в себе беспокойство. Он в восторге от своих шуток, возможно, он даже рассмешил Минхо рекордное количество раз (и не собирается сбавлять обороты). Но его внимание снова и снова возвращается к часам. Когда стрелка останавливается на половине четвертого, Джисон решает, что двух с половиной часов достаточно, чтобы сдасться. Он резко захлопывает ноутбук, заставив вздрогнуть даже самого себя. — Эм.? Что-то не так? — спрашивает Минхо, беспокойно осматривая его. — Что случилось? Джисон украдкой оглядывается, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, прежде чем наклониться прошептать: — Нам бы… ты не хочешь домой? — Домой? — по спине Минхо пробегает дрожь. Он колеблется, боясь показаться неудачником. — Я, эм, живу с родителями. Джисон проводит рукой по лицу. — Блять, я тоже. Поэтому попытался напроситься к тебе. Они долго молча смотрят друг на друга. Затем Джисон выдает: — Давай я напишу другу. Он живет один. — Ты хочешь потрахаться в доме своего друга? — Минхо приподнимает бровь. Джисон поднимает на него непроницаемый взгляд. — У него действительно удобная кровать. — Насколько? Из десяти. Джисон задумчиво мычит. — Девять и восемь десятых? Она хороша. — Почему не десять? Джисон пожимает плечами. — Мне кажется неправильным оценивать ее на десять, если я не перепробовал все кровати в мире, понимаешь? — Да, — кивает Минхо, — но это невозможно, так что… ты просто приблизишься к десятке на бесконечно малую величину, но так никогда и не достигнешь ее. — М-м-м… Извини, в последний раз я был на математике типо лет сто назад. Джисон отправляет Фликсу сообщение: «Прив, мы оба живем с родителями, можно занять твою кровать для секса?». Феликс тут же отвечает стикером с поднятым вверх большим пальцем, добавляя: «Не устраивайте беспорядок и закончите к шести. Я скажу Чану и Сынмину». Джисон внутренне ликует. — Пойдем, — он запихивает вещи в рюкзак так быстро, как может и встает. Минхо по-прежнему сидит, а его вещи разбросаны вокруг. — Давай, у нас время до шести.

***

— Итак… мы на месте, — оповещает Джисон. — Здесь мы с друзьями проводим все свободное время. Как ты относишься к светодиодкам? — У меня от них болит голова, — отвечает Минхо. — Но слишком много света нам ни к чему. Просто сделай так, чтобы она светила тускло-желтым или типо того. — Хорошо, — Джисон включает свет и отправляется в ванную Феликса в поисках полотенец. Минхо наблюдает, как он аккуратно раскладывает их, чтобы выбирать самое мягкое. Только он, кажется, заканчивает, как Минхо буквально набрасывается, садясь на него. — Все хорошо? — спрашивает Минхо, затаив дыхание. — Как никогда раньше, — шепчет Джисон. Их губы соприкасаются, словно созданные друг для друга. Воспользовавшись удивлением Джисона, Минхо углубляет поцелуй. Они продолжают целоваться некоторое время, пока Джисон не начинает волноваться о том, что Минхо не предпринял ни одной попытки снять с него штаны или что-то в этом роде. У них осталось не больше часа, а ему бы очень хотелось ощутить внутри себя, по крайней мере, пальцы Минхо. Джисон отстраняется, несмотря на внутренний протест. Губы сами собой расплываются улыбке от выражения лица Минхо — поплывший вгляд и растерзанные полуоткрытые губы. Джисон проводит большим пальцем по его нижней губе, спрашивая: — Ты собираешься трахнуть меня или как? — голос хриплый от возбуждения. Оказывается, вопрос был поставлен неверно, Минхо замирает, прежде чем выдавить: — Я пассив. Джисон широко распахивает глаза, не желая принимать сказанное: — Ты… Нет, блять. Ты шутишь. — Неа… — Бля-я-ять, — стонет Джисон, ложась на спину и закрывая лицо руками. — И что теперь? — приглушенно спрашивает он свозь ладони. Повисает молчание. — Подбросим монетку? Джисон задумывает на мгновение, прежде чем согласиться: — Точно. Пойдет. У тебя есть? Я вообще не ношу наличку. — Думаю, есть. Где-то в рюкзаке, — морщится Минхо. — Погоди… Джисон остается лежать. Бывший болезненным стояк стал спадать, пока Минхо копается в рюкзаке. В конце концов, Джисон и сам поднимается с кровати. — Отлично, нашел, — говорит Минхо, вставая с корточек. Ох, у него действительно сочная задница. Джисон бросает взгляд на грязную потертую монету — малышка, сама того не подозревая, держит его судьбу в своих крошечных бронзовых ручках… — Мы поступим так, как решит монета. Орел — ты сверху, решка — снизу. Джисон почти соглашается, но в последний момент до него доходит сказанное. Он неодобрительно косится на Минхо. — Ладно-ладно. Орел — ты сверху, решка — ты снизу, хорошо? Джисон кивает, плотно сжимая губы. Может, если он будет думать достаточно усердно, то монета повернется решкой. — Хорошо… Раз, два, три… Монета подлетает в воздух, озорно блистая в слабом свете светодиодов, чтобы затем приземлиться обратно в ладонь Минхо. Перевернув ее на тыльную сторону второй руки, он торжественно понимает ладонь. — Орел. Джисон воет, запрокидывая голову: — Не-е-ет, — он едва не хнычет. — Я не хочу-у-у… — У нас был уговор, — напоминает Минхо, смотря на него сверху вниз. Джисон замечает горбинку на прямом, остром носу Минхо. Идеально. Джисон хочет прокатится на его лице так сильно. Он уже почти ощущал этот нос на своей промежности. Продолжая ворочаться на кровати, он несчастно канючит: — Я не хочу следовать уговору. Ты наверняка это подстроил, а я соврал. Я так ужасен сверху, клянусь, — Джисон не стесняется унижать себя ради того, чтобы все-таки побыть снизу. — Клянусь, я настолько плох, что это было бы отвратительно для тебя. А я не хочу, чтобы ты чувствовал отвращение. — Быть сверху было бы еще отвратительнее для меня, — отвечает Минхо. Теперь ему остается только попытаться склонить Джисона к правильному выбору. — Типо, я могу, но мне действительно не понравится. И я даже не представляю, как можно подстроить подбрасывание монетки. Джисон фыркает. — Так, если ты нижний, и я нижний, то кому быть сверху? — Что? — Может, нам нужно ориентироваиться на решении проблемы, — говорит Джисон. Сев, он ударяет кулаком по раскрытой ладони, потому что всегда мечтал о том, чтобы это сделать, ведь это дает ощущение лидерства. — Вместо того, чтобы выбирать, кто должен быть сверху, мы могли бы найти способ, чтобы обоим оказать снизу. — Но как? — хмурится Минхо. — Я имею в виду, нам не обязательно доходить до конца, но мне бы этого хотелось. — Ну, для начала, мы бы могли просто потрогать друг друга. Минхо кивает. Похоже, ему нравится эта идея. Джисону и самому она очень нравится. — Массаж простаты — хорошее средство для сближения. К тому же, это весело? А еще я реально хочу прокатиться на твоем лице. Очень сильно. И на твоем бедре. И на твоем члене, если тебе захочется… Я имею в виду, кажется, на тебе было бы приятно прокатиться. — Ты оцениваешь меня как лошадь? — Ну, если копыто тебе подходит… Минхо заливается смехом. — Звучит как сказал бы некто, извини, не-пони из MLP. — Хотя, думаю, правильнее сказать если подкова тебе подходит. Потому что ты не можешь сменить копыта, — Джисон задумчиво постукивает пальцем по губам. — Подкова в Эквестрии — просто обувь, — возражает Минхо. — У них нет человеческой обуви, поэтому подковы для них — обычная обувь. — Но, может, подкова… Ладно, погодь. Мы говорили о сексе. Минхо глупо моргает, на мгновение зависнув, прежде чем кивает. — Да, правда. — Может, двусторонний дилдо? — Разве они существуют не только в лесбийском порно, рассчитанном на усладу мужского взгляда? — Нет, дурак. Все секс-игрушки из порно существуют и в реальной жизни. — Ну, не из хентая. — Не из хентая, — соглашается Минхо. Еще несколько мгновений они сидят молча. — Фингеринг? — Да, можно. Они устраиваются на кровати, на ходу сбрасывая штаны. Их губы вновь встречаются в поцелуе, с сильным напором от Джисона, в то время как его руки стискивают талию Минхо. Гладкие ноги Минхо восхитительно скользят по его собственным, переплетаясь. Минхо отстраняется. — Что ты делаешь? Джисон наклоняется к нему, шепча прямо в губы: — Ш-ш-ш… просто приятно. Джисон продолжает гладить икры Минхо ногами, также наслаждаясь их спортивностью. Рука Минхо медленно скользит по талии Джисона вниз, к ягодицам, крепко сжимая их сквозь боксеры. Джисон чуть погодя, понимает, что следует последовать его примеру. Он притягивает Минхо ближе за поясницу, закидывая ногу ему на бедро. — Ты готовился, так? — спрашивает Джисон, не отрывая от него губ. Поддавшись вдруг возникшему желанию, он прикусывает щеку Минхо, проводит языком по челюсти, в завершении оставляя поцелуй на подбородке. — М-м-м, — глотая стон, утвердительно мычит Минхо, плавно двигаясь так, чтобы их члены соприкоснулись. — Очевидно. Ты? — Тоже, — отвечает Джисон, приподнимаясь, чтобы снова соединить их губы. Кажется, он становится зависим от вкуса Минхо. Джисон не уверен, сможет ли оторваться от него снова. Было бы прекрасно, если бы они просто слились воедино прямо сейчас. Пальцы Минхо, наконец, проникают под его пояс, мягко спускаясь по изгибу позвоночника, пуская по коже мурашки. — Блять, — выдыхает Джисон, — еще, пожалуйста… — У тебя есть смазка? — обрывает его Минхо. Джисон закатывает глаза, выругиваясь. Они находят бутылек в прикроватной тумбочке Феликса. Клишировано, но удобно. Часы угрожающе демонстрируют, что у них осталось всего тридцать минут. Опустив пальцы в смазку, они тут же приступают к делу. Поза немного неудобная, но Джисон уверен, что у них все получится. Не то чтобы он никогда раньше не прикасался к чьему-то анусу. Он не настолько боттом. Просто фингеринг обычно был не основным развлечением, а изюминкой к минету или что-то вроде того. Сейчас фингеринг и есть гвоздь программы. Фингеринг ради фингеринга. Джисон старается изо всех сил, касаясь Минхо так, как нравится ему самому. Пальцы аккуратно проходятся по краю, нежно надавливая, дразня. Джисон чувствует стояк Минхо своим бедром. Они движутся в правильном направлении. Минхо не отстает, распаляя его. Джисону трудно распределить свое внимание между тем, чтобы брать и отдавать, но, кажется, так даже лучше. Может, ему стоило переспать с каким-нибудь нижним раньше. Или, может, так и должно было случится, и просто ждать Минхо было самым верным решением. Джисон стонет и мычит, в то время как Минхо почти не слышно — он роняет совсем тихие звуки удовольствия. — Ты такой красивый, — шепчет Джисон, любуясь Минхо. Его лицо раскраснелось, на лбу проступил легкий пот, губы зацелованно-яркие, а взгляд затянуло поволокой. — Просто невероятный… Минхо стонет, утыкаясь в плечо Джисона и сталкивая их бедра. Его пальцы медленно проникают внутрь. Джисон так возбужден, что вот-вот кончит, хотя пальцы Минхо даже не близко к его простате. — Вставь, — требует Минхо, тяжело дыша. — Давай, я хочу почувствовать тебя внутри… Джисон хнычет, слушаясь его. Пальцы погружаются в тугое влажное тепло. О, это оказывается приятно. Джисон не уверен, понравилось бы так же, если бы пальцы Минхо были не в нем, но так, как есть сейчас… Он был прав, сказав, что массаж простаты — отличное средство для сближения. Джисон чувствует себя ближе к Минхо, чем когда-либо. Когда Минхо добавляет второй палец, Джисон не может сдержать гортанного стона. Минхо хихикает, чмокая его в губы. — Не надо, — Джисон прячет пылающее лицо в шее Минхо. — Не смейся. — Я не смеюсь, — говорит Минхо, но смешок тут же слетает с его губ. — Прости-прости, — сдается он под суровым вглядом Джисона. В отместку Джисон добавляет второй палец, самодовольно наблюдая за тем, как Минхо выдыхает и выгибается. Минхо вдруг проталкивает пальцы глубже, направляя их вверх, сильно надавливая на простату Джисона. Совершенно неожиданно тот вздрагивает, кончая. Джисон всхлипывает, тело пробивает дрожь, его нога крепко обхватывает Минхо за бедро. — Какого хуя, — хнычет Джисон, пытаясь одновременно и насадиться сильнее, и отодвинуться от пальцев Минхо. — Это было… неожиданно, — хлопает глазами Минхо. — Заткнись — скулит Джисон, сжимая пальцы внутри. — Я… знаю. Минхо медленно выходит из Джисона, вытирая пальцы о полотенце, прежде чем снова придвинуться к нему, упираясь членом в голый живот. — Хорошо, теперь я.

***

Когда Феликс входит в комнату, они едва успевают закинуть полотенце в корзину и кое-как натянуть одежду. Теперь они неловко сидят в изножье кровати на нелепо большом расстоянии друг от друга. — Привет, — говорит Джисон, пытаясь изображать беззаботность. Феликс морщит нос, направляясь к окну, чтобы отрыть его нараспашку: — Повеселились? — Более чем. — Они закончили? — кричит Чан из гостинной. — Да, — откликается Феликс. — Сидят серьезные, как члены Конторы Глубокого Бурения. — Чел! — восклицает Джисон. — Не говори так. — Что, нельзя говорить правду? Ладно, так как все прошло? — Отлично. Было хорошо. В конце концов мы со всем разобрались. — Именно, — подтвердил Минхо, бросая на Джисона настолько нежный взгляд, что тот не смог выдержать зрительного контакта. Феликс растерянно оглядывает их. — Погоди, с чем вы разобрались?