Yes, Your Grace

      Эйгон не помнил её имени, да и никогда к ней по нему не обращался. Из его уст чаще выскальзывали томные вздохи, мольба и похвала.       «Ты восхитительна…»       «Глубже, милая…»       «Закрой рот», — и за ним следовал звонкий, обжигающий щёку шлепок. После чего Эйгон обхватывал обеими руками её лицо и целовал: глубоко, страстно. Оттягивал пальцами волосы, холодил перстнями алые щёки и щелкал языком, пробуя сладкий вкус мёда с пухлых губ.       «Седьмое пекло! Ну и дрянь», — усмехался он, слизывая дешёвое вино со своих пальцев. Она приносила его периодически, используя в любовных утехах с королем, а он всё также предпочитал арборское золотое, нежели чем кувшины с рынка. Понятное дело, вкушать качественное вино, а не рыночное дерьмо с женского тела было приятнее.       «В следующий раз принесу другое, Ваша Светлость», — каждый раз говорила она, одаривая его обаятельной улыбкой, пока вытирала сперму с лица.       «Эйгон», — поправлял он, покрываясь легким румянцем и чувствуя как вновь твердеет от столь заманчивого зрелища; скользил пальцами по острым ключицам, собирая выступившие капельки пота и вновь пылко прижимаясь губами к губам. Возбуждение с ней было терпкою негой, вызывая привыкание и потребность в постоянной ласке, так не хватавшей ему.       «Да, Эйгон. Мой король», — повторяла она и терлась носом о гладкую скулу.       Эйгон был верен удовольствию. Поэтому, даже на заседаниях Совета пытался развлечься. То потирал пальцами шов меж бедер, задевая кончиком ногтя привставшую головку члена, пока слушал высказывания Эймонда вполуха; то засовывал руку прямо в штаны и сжимал ладонью в тугое кольцо горячий от пульсации член, но не кончал, дожидаясь пока каждый из присутствующих вставит свой нос в обсуждаемую проблему. Эйгон любил рукоблудие, с упоением наслаждаясь утренней дрочкой в постели, но всегда не хватало тёплых губ и податливой глотки, в которую он так привык толкаться.       Сегодняшний день не стал исключением. Оказавшись одним из первых в зале, он налил вина в чашу и подошел к месту во главе стола. Сел, подвигал ногами, примеряясь. Наклонился и выпрямился вновь. Прозвучал щелчок и Эйгон улыбнулся почти мгновенно, проливая вино на камзол.       — Ты пришла! — воскликнул он, почти как мальчишка, когда она вошла в зал, звеня украшениями на лодыжках и шее. Ошейник в драгоценными красными камнями вписался в её шею как влитой, вторя гладкой нежной коже, которой наделила её природа или же родная шлюха-мать. — Иди сюда, — король нежно потянул за цепочку и она опустилась перед ним на колени, ластясь щекой, словно домашняя кошка к хозяину. Обнимая пальцами его бедра и потираясь щекой об его руку, когда Эйгон гладил её. От подобной близости у короля слабели ноги гораздо чаще, чем тогда, когда он кончал, с протяжным громким стоном изливаясь на подставленную полную грудь и губы, с нетерпением ловящие капли его семени.       — Тихо, — тут же произнес Эйгон, не дав ей вставить и слова. Члены Совета наполнили зал с гулом недовольных воплей, споров и молчаливых кивков. Они поприветствовали короля как подобает и заняли свои места. Кристон Коль поклонился, оставшись стоять позади Эйгона. Под столом зашуршало. Ловкие, мягкие женские руки уже расстегивали его штаны, ласково поглаживая основание плоти.       — Можно? — тихо спросила она, подняв затуманенный взгляд карих глаз.       Эйгон кивнул и опустил руку под стол. Провел ладонью вдоль своего бедра к ткани кремового платья, напоминавшего ночнушку, нежели чем одежду, которую следовало носить даме. Он отодвинул его и обхватил рукой грудь, с прерывистым вдохом прикусывая губу, и наслаждаясь знакомой тяжестью в ладони. Зажал меж пальцев сосок, потерся ногтем о его кончик и отпустил. Затем, сделал это снова, не отрывая взгляда от кожи, что так быстро покрывалась мурашками. Эйгон облизнулся. Голова кружилась от желания снова вжаться лицом в её шею, хватать вдохи с её рта, трахая прямо перед всеми членами Малого совета. Держать в руке податливые тёмные пряди, дёргать за них и слышать хлесткие звуки плоти и плоть. Сминать пальцами сочную грудь, скользя языком по соску; прикусывать его, целовать, слыша слова благодарности и восхищения.       «Эйгон, умоляю».       Сегодня было иначе, но от этого удовольствие лишь увеличивалось. Она приоткрыла рот и лизнула кончик сочащейся смазкой головки языком, причмокнула губами, совсем тихо, вбирая в рот налитую возбуждением плоть. Эйгон помог скрыть этот звук своим смешком.       — Ты слушаешь? — нахмурив брови, возмутилась Алисента; от неё исходил слабый запах какой-то смеси, которой обычно Кристон поливал себя, делая вид, что использует одеколон, но Эйгон не стал это комментировать. Взгляд королевы скользнул под стол, а губы исказились в отвращении.       — Разумеется, — ответил Эйгон и положил руку на макушку, ласково потрепав по тёмным волосам; сгреб пряди в кулак и свободной рукой легонько дернул за цепочку, — Чудесно выглядишь, — тихо произнес он и без предупреждения глубже толкнулся бедрами. — Issa jorrāelagon.