Часть 3
29 августа 2024 г., 11:19
Регис с наслаждением размещается в кресле в своей комнате, пристроив на коленях книгу и держа в руке стакан с молочным коктейлем собственного приготовления. По телевизору идёт какой-то фильм, но громкость на минимуме, потому что его Регис включил не чтобы смотреть, а чтобы разбавить звенящую тишину в квартире. А ещё он включил вентилятор, так что стало вообще хорошо.
День с самого начала выдался какой-то муторный.
Вчера после сада и остановки у берега моря они с Геральтом спокойно добрались домой. Там приняли душ и заказали доставку ужина. В девять домой пришёл Детлафф и после короткого рассказа о том, как прошла их поездка, все разошлись по комнатам. Регис лёг почти сразу, но долго не мог уснуть из-за жары, назойливых мыслей о Геральте и о тех двух поцелуях между ними. Уснул он только за полночь.
Вымотанный поездкой и тяжёлыми размышлениями, проспал почти до самого обеда. Дома никого не было, когда он встал. Детлафф понятно — работает. А Геральт куда подевался? Не найдя его в квартире, Регис где-то глубоко в душе почувствовал себя сиротой.
Ещё час он потратил на то, чтобы раскачаться и соорудить себе завтрак. Потом сходил в душ, чтобы освежиться, и, взбодрённый, решил, что пора прибраться в квартире. Он прожил здесь два месяца и уже послезавтра улетает — можно в качестве благодарности навести после себя порядок.
Под удар попали кухня, ванная и комната. Он вымыл плиту, холодильник и раковину, протёр тумбы и дверцы шкафов, подмёл и вымыл пол. Потом с таким же тщанием прибрался в ванной и комнате.
Как уже выяснилось ранее, холодильник был практически пуст, поэтому он написал Детлаффу, чтобы узнать, когда тот придёт домой и не сможет ли зайти в магазин за продуктам. Тот ответил, что вернётся очень поздно и ужинать дома не будет. Легче от этого не стало, поэтому, поразмыслив, Регис заказал доставку продуктов на дом — идти самому в магазин по жаре не хотелось. Из купленного получилось сварить суп и запечь в духовке куриные ножки с картофелем.
Потом он снова сходил в душ. Но на этот раз неспеша и тщательно, с маской для волос, скрабом для тела и прочими процедурами. После такого релакса хотелось одеться в пижамку и лечь в прохладную постель, но время только шесть вечера — спать рано, да он и не смог бы уснуть, поэтому было решено провести вечер полностью в своё удовольствие: с книгой, коктейлем и вентилятором. И всё же в пижамке.
Весь день у него ныло и зудело на душе, но дела позволяли отвлечься, сейчас же, вместо смысла прочитанного, в голове крутятся только мысли о Геральте. Где он? Наверное, у него дела. Он же приехал в город по делам, а не отдыхать. Но почему же его нет так долго? Где он? С кем он? Думает ли о Регисе? А если думает, то что именно он думает? Скучает? Сожалеет о вчерашнем? Избегает его? Даже никак вчера не дал знать, где будет сегодня. Может быть, он что-то говорил Детлаффу. Но Регису же никто ничего не сказал. А что будет сегодня, когда Геральт вернётся? На что он рассчитывает в будущем относительно их отношений, если это уже можно так назвать? Как Регису вести себя с ним? Может быть, стоит дать отпор? Слишком многое в нём и его жизни идёт вразрез с идеей иметь романтический интерес.
Эти мысли одолевают его в течение всего того времени, за которое он прочитывает пять страниц, не понимая и не запоминая из них ни слова. Всё это бессмыслие прерывает щелчок замка, из-за которого Регис вскидывается, а сердце подскакивает в горле. Конечно, это Геральт. Это не может быть никто другой.
— Регис? — зовёт он. — Ты дома?
Вдохнув полной грудью, он встаёт, отложив книгу, и на ходу к прикрытой двери отзывается:
— Дома, Геральт. Я тут.
Он выглядывает из комнаты, и Геральт, бросив на него взгляд, пока пытается стянуть кроссовки, наступая на задники, удивлённо спрашивает:
— А ты что, уже спишь?
— Нет, просто сижу, отдыхаю, — отвечает Регис, пожав плечом, и отпивает коктейль через трубочку.
— Молодец, отдохнул — теперь собирайся, да поскорее. Мы идём в ресторан. Постарайся минут за сорок успеть, а то бронь на семь, а ещё доехать туда надо.
— О чём ты? — недоумевает он. — Зачем нам в ресторан?
— Как зачем? Покушаем, пообщаемся, потом погулять можно. Чего дома киснуть? Или ты не хочешь? — Геральт выпрямляется наконец и замирает, вопросительно глядя на него.
Вообще-то, Регис уже поел и помылся, на улицу выходить не собирался. И уж тем более не собирался идти на свидание с Геральтом. Что это, если не самое настоящее свидание? Между прочим, он вообще не собирается больше отвечать на флирт.
— Геральт, ты знаешь, на самом деле я…
— Да? В чём дело? — участливо интересуется тот, слегка наклонив голову набок.
Регис смотрит в его глаза и с пугающей ясностью понимает, что не может и, что более важно, не хочет отказать.
— Что ты на самом деле? — ещё раз спрашивает Геральт.
Регис думает: да к чёрту всё. Почему он просто не может поступить так, как ему хочется в этот конкретный момент, и не думать о последствиях? Господи, он может. С лёгкостью может.
— Хотел сказать, что на самом деле я буду рад поужинать с тобой.
Геральт расплывается в улыбке.
— Прекрасно. Одевайся, собирайся и поехали. Я быстро в душ, переоденусь и готов.
Регис предлагает ему свой коктейль, и Геральт благодарно выпивает его, радуясь чему-то холодненькому.
Покопавшись в своих вещах, Регис решает, что сегодня уместнее всего надеть прямые чёрные брюки и лёгкую рубашку лососёвого цвета. За неимением лучших вариантов, он берёт бежевый ремень, в цвет которого у него сандалии и сумка. Придирчиво оглядев себя снизу вверх и поправив воротничок, он причёсывается и надушивается духами с нотками бергамота.
Он слышал, что в ванной заработал фен, значит, Геральт уже скоро будет готов. Регис проверяет, всё ли переложил в другую сумку, и размеренно прибирает разложенные на кровати вещи, из которых он выбирал наряд. Порызмыслив, часть даже сразу складывает в чемодан.
Как раз, когда он заканчивает, собирается и Геральт. Всё повторяется, как вчера: они встречаются в прихожей, а затем идут в машину под глупые шутки и смешки.
Ресторан оказывается потрясающий. Геральт не зря забронировал столик — все места в зале заняты. Администратор проводит их к особому столику, из тех, которые отгорожены от всего зала ширмой, создавая интимную обстановку. У Региса сразу учащается сердцебиение, потому что становится очевидно, что это всё-таки свидание. Прекрасно, просто прекрасно.
Они присаживаются, пролистывают меню. Поскольку Регис не голоден, решает обойтись лёгким салатом с креветками. Из-за этого Геральт немного расстраивается — ему хотелось угостить Региса всяческими вкусными закусками и блюдами. Региса это несколько умиляет. Нечасто же за ним так ухаживают.
Ужин проходит хорошо. Еда вкусная, музыка приятная, не шумно, несмотря на многолюдность, а ширма, которой отгорожен их столик, добавляет комфорта. Не нужно думать о том, что кто-то будет смотреть на них, и можно просто быть собой, не заботясь о правилах приличия.
— Итак, — начинает Регис, когда с салатом покончено и официант приносит ему порцию мороженого с фруктами, а атмосфера становится совсем расслабленная, — ты, значит, ведьмак. И что, правда охотишься на чудовищ?
— Ну, иногда, — уклончиво отвечает Геральт, промакивая губы салфеткой после стейка, — в последнее время всё реже этим занимаюсь. Хочу сосредоточиться на менее опасных видах деятельности.
— Каких, например?
Кашлянув, он немного смущённо поясняет:
— У меня небольшое винное производство. Достались по случаю виноградные сады и винодельня. Пришлось вникать в процесс.
— Извини за вопрос, но мне любопытно: как такое может достаться по случаю?
Геральт усмехается и рассказывает ему о том, как несколько лет назад занимался делом Детлаффа, и там-то, в Туссенте, винодельню вместе с прилегающими виноградниками ему пожаловала сама княгиня Анариетта.
История эта оказывается длиннее, чем можно было ожидать, потому что корнями уходит в более далёкие времена. В ней замешан старый друг Геральта, который когда-то был любовником княгини, а потом она решила казнить его за измену. В теории, смертной казни в Туссенте нет уже давно, но по факту всё это формальности, ведь до сих пор воля монарха играет решающую роль. В общем, Геральту пришлось уговаривать княгиню Анну-Генриетту, чтобы та помиловала его друга. Она согласилась, а Геральт стал её должником. Должок он как раз и вернул, когда согласился вмешаться в расследование, которое велось в Боклере по делу Боклерской бестии. Что иронично, бестией оказался всего лишь человек, а никакой не монстр.
Винодельня перешла Геральту в качестве аванса, а по завершении дела ему ещё уплатили немного денег. Княгиня была недовольна тем, что на самом деле Детлафф и мухи не обидел, а вся вина легла на плечи её сестрёнки.
Детлафф рассказывал Регису об этом: Сианна скрывалась под другим именем, разыграла собственное похищение, а потом шантажировала его. Она хотела, чтобы Детлафф убивал людей по её указке, но к счастью ему хватило мозгов, чтобы не вестись на эту провокацию, и тогда она сама взялась за дело. Регис был горд своим другом. Ещё каких-нибудь лет сто назад он пожертвовал бы человеческими жизнями, не задумываясь, но сейчас, живя в социуме, в человеческом обществе, он стал более эмпатичным и менее доверчивым перед лицом человеческой хитрости. Детлафф стал задумываться о последствиях — для себя и для других вампиров, живущих с людьми.
За ужином они обсуждают сопряжённые с этим темы: современное общество, жизнь вампиров в прогрессивном мире, ведьмачество. Только потом уже, когда Геральт приглашает его прогуляться, и они неспешно идут по набережной, наслаждаясь тёплым вечером и оранжевым закатом на море, разговор плавно возвращается к тому, с чего начался, — к приятелю Геральта, которого зовут Лютик.
— Помню, он позвонил мне, — рассказывает Геральт, посмеиваясь, — и говорит: «Меня приговорили к смертной казни, поручись за меня, пожалуйста». Таким обыденным голосом, как будто ничего странного не произошло. Это сейчас мне смешно, а тогда я просто охренел, когда понял, что он не шутит.
— Представляю, я бы тоже удивился, — отвечает с улыбкой Регис.
— Ага, он ещё потом сказал: «Ласочка просто немного огорчилась». Немного огорчилась, понимаешь?
В данном случае Регис скорее на стороне княгини. Любой бы на её месте «огорчился», а зная её взбалмошный характер, было глупо ожидать чего-то другого.
Они плавно сворачивают к ограждению. Геральт укладывает локти на широкий каменный парапет ограды, навалившись на неё, а Регис только пробегается ладонью по шероховатой поверхности.
— У тебя много историй про похождения друга, — замечает Регис, и Геральт согласно мычит в ответ. — А про свои? Есть подобные весёлые истории?
Ведьмак хмыкает и переводит взгляд с заката на Региса, так что их глаза встречаются.
— У меня никогда не было подобных похождений, — говорит он, и по глазам Регис не видит неправды, но просто не может поверить, что у кого-то вроде Геральта никогда не было любовных историй.
— Ты же врёшь, Геральт.
— Я не вру тебе, — настаивает тот, широко улыбнувшись. — Таких, после которых меня хотели казнить, и правда не было. — Ага, но какие-то же интрижки всё-таки были! — Все мои отношения заканчивались без обид, даже самые короткие. — Лукаво добавляет он, точно раскусив, почему Регис интересуется этим. Регису ответить нечего, поэтому он, немного смутившись, отворачивается к тонущему в море солнцу. — Но вообще я понимаю, к чему ты всё это, — произносит он уже ровно и серьёзно.
— Неужели? — хмыкает Регис.
— Ты для меня не очередное приключение. — Сердце подпрыгивает в груди от таких слов, но Регис не подаёт виду, как сильно ему хотелось их услышать. — Ты нечто другое. Большее. Я просто чувствую это.
В горле появляется ком, а потом изо рта вдруг вырывается вздох, потому что рука Геральта ложится ему на спину. Она касается лопаток и скользит вниз, до поясницы, заставляя Региса напрячься и вытянуться. Затем ладонь обхватывает за талию, и Региса разворачивают. Он ощущает себя беспомощным, когда большие тёплые ладони держат его, а жёлтые глаза всматриваются ему в лицо, выискивая признаки недовольства. В душе Регис действительно недоволен тем, что Геральт позволяет себе вот так легко и просто касаться его тела, но где-то глубже в душе он трепещет, потому что руки Геральта касаются его тела.
Он не отталкивает и не сопротивляется, только смотрит на ведьмака, затаив дыхание. Ждёт. Вспоминается, как вчера было приятно, когда Геральт целовал его, пока они сидели на берегу. Регису хотелось бы снова ощутить его нежные губы.
— Знаю, что мы знакомы всего ничего, — говорит тихо Геральт, не отрывая глаз от него, — но даже этого достаточно, чтобы я успел прикипеть к тебе. Я бы хотел познакомиться с тобой поближе.
Интересно, что Геральт имеет под этим в виду? Это предложение провести ночь вместе? Или желание узнать друг друга получше и, возможно, начать отношения? Регису бы хотелось согласиться на всё это.
Геральт притягивает его ближе к себе, чтобы поцеловать. Прикрыв глаза, Регис распахивает губы, выдыхая ему в рот. Поцелуй такой приятный и сладкий — их ужин завершился сливочным мороженым с фруктами, и поцелуй выходит точно с таким же вкусом. Руки сами поднимаются к Геральту на плечи и, огладив, обнимают за шею. Геральт сильнее стискивает в объятиях, и Регис ощущает, как губы ведьмака растягиваются в улыбке — доволен собой.
Ведьмак первым разрывает поцелуй, но только чтобы обхватить ладонями лицо Региса и, улыбнувшись совершенно по-мальчишески радостно, снова прижаться к его губам. Регис хихикает и отвечает. В животе у него бабочки, сердце волнительно стучит, а в голове только одна мысль: вот бы этот момент никогда не кончался, он бы тогда был самым счастливым существом на свете.
Но всё же они отодвигаются и снова любуются закатом. Геральт обнимает его, и Регис опускает голову ему на плечо. Как же хорошо.
— Поехали уже домой, а? — предлагает ведьмак. — Наверное, Дет уже вернулся. Будет волноваться.
— Сомневаюсь. И насчёт первого, и насчёт второго.
Геральт хмыкает, а Регис всё же соглашается поехать домой. На улице душно, а дома прохладно. А ещё там можно переодеться в пижаму и вернуться под вентилятор. Учитывая, что он вообще не собирался сегодня вечером куда-то выходить, он и так уже сделал сверх своих сил и планов.
Пока они прогулочным шагом идут к машине, Геральт держит его за руку, будто они обычная влюблённая парочка. Давно же у Региса в жизни не было такой сказки. Даже жаль, что уже скоро уезжать, и она закончится, так и не успев превратиться во что-то большее.
Детлаффа дома ещё не оказывается. Регис так и предполагал. Он в такое время возвращается в обычный день, а сегодня сказал же, что задержится допоздна. Пока Геральт в душе, Регис отправляет другу сообщение, где просит его поесть, когда тот вернётся домой, и Детлафф присылает в ответ эмодзи «палец вверх».
Дождавшись своей очереди, Регис с предвкушением отправляется в освежающий душ. В третий раз за день. Он тщательно умывает лицо мятным гелем и, прихватив волосы крабом, долго стоит под прохладными струями воды. Настоящее блаженство. Потом, довольный хорошо проведённым вечером, с улыбкой мурлычет себе под нос, надевая пижаму. Ему хочется предложить Геральту посмотреть что-нибудь вместе перед сном, и он надеется, что тот не будет против. Они могли бы сесть на кухне с напитками и, возможно, какими-то лёгкими закусками. Геральт мог бы приобнять его за плечи и даже поцеловать ещё пару раз. Это было бы превосходно.
Стоит ему выйти из ванной, как он сталкивается с Геральтом в коридоре. Дверь в ванную расположена на повороте в кухню, поэтому они умудряются почти что напороться друг на друга.
Едва не впечатавшись в грудь Геральта, Регис неловко посмеивается.
— Извини, пожалуйста, я не нарочно. Повезло, что хоть не ударил тебя дверью.
Геральт на это только улыбается уголком губ и кладёт руки ему на талию.
— Судьба уже второй раз сталкивает нас лбами, может, это не просто так?
Руки у него большие, а ладони тёплые — они обжигают кожу сквозь тонкую ткань его майки. У Региса дух захватывает, а сердце воспаряет, готовое выпрыгнуть из груди.
— Да, не просто так. Всё дело в узких тротуарах и коридорах, — хохотнув, в шутку отвечает он.
Но Геральт даже ради приличия не смеётся над этой глупостью. Он продолжает с нежной улыбкой смотреть на него, в глаза, в душу. Регис сглатывает и моргает, опустив взгляд.
— Ты очень красивый, — говорят губы Геральта, на которые он как раз взгляд и опустил, а потом эти губы приближаются, и вот уже Регис прикрывает глаза, по обычаю распахивая рот для Геральта.
Этот поцелуй самый горячий, что у них был. Дома Геральта не сдерживает риск быть чересчур вызывающими на людях в общественном месте, поэтому он без стеснения разворачивает Региса и прижимает спиной к стене. Регис ахает и крепче хватается за футболку на его плечах. Ладони ведьмака оглаживают бёдра и поясницу, проникают под майку и проходятся по голой коже спины, отчего Регис неосознанно прогибается и стонет в мокрый поцелуй.
Разум твердит ему, что нужно остановиться, но тело, изголодавшееся по чужим ласкам и вниманию, не слушается никаких доводов. Внизу живота искрится и покалывает в предвкушении, а губы сами собой отвечают со всей страстью. Хочется бездумно отдаться наслаждению и плыть по течению, но кое-что Региса останавливает. Он в самом деле почти что готов пойти на поводу у эмоций, тем более что намерения Геральта абсолютно очевидны, как, впрочем, и их общее желание. Только вот есть один нюанс, который следует прояснить, пока не стало поздно.
— Ты хочешь, чтобы мы занялись сексом? — прямо спрашивает он, глядя ведьмаку в глаза; тот растягивает губы в самодовольной усмешке.
— Да. Очень хочу. Ты сводишь меня с ума. А ты? Ты хочешь этого?
Регис собирается с духом и говорит:
— Я тоже хочу. Но сначала позволь шокировать тебя некоторой информацией обо мне.
— Заинтриговал, — хмыкает Геральт; руки его всё ещё на коже Региса. — Только не говори, что у тебя есть жена и трое детей, — со смешком добавляет он.
— Не угадал. Жёны вообще не по моей части. Детей тоже нет.
— И не говори, что у тебя есть что-то с Детом.
— О, боже, откуда такие мысли? — удивляется Регис. — Мы с Детлаффом просто очень давно дружим, ничего больше.
— Ну, мало ли? — Геральт пожимает плечами. — Вас, вампиров, хрен поймёшь. Может, это игрища у вас такие. Свободные отношения, знаешь.
— В этом плане я консерватор, — объясняет Регис, погладив плечо Геральта.
— Чудно, я тоже. Остальное вряд ли меня шокирует.
— И всё же дай мне шанс. — Регис усмехается и заглядывает Геральту в глаза. — Дело всё в том, что внешность моя обманчива. Видишь ли, я не совсем мужчина. Скорее, даже наоборот.
Он даёт Геральту время осмыслить услышанное. А сам наблюдает за тем, как на его лице возникает забавное замешательство по мере этого самого осмысления.
— Ты трансвестит, что ли?
Регис с трудом сдерживается от того, чтобы прыснуть со смеху. Он ожидал услышать что угодно, но не это!
— Нет, это другое.
— Тогда… Трансгендер? — Геральт наклоняет голову и, очевидно, наугад пробует другое слово, которое где-то слышал и посчитал, что оно может подойти.
Когда-то Регис честно пытался разобраться с этими всеми новомодными словечками, которыми люди обозначают свою гендерную и сексуальную идентичность, но потерпел поражение. Он точно знает, что не трансвестит — это он чётко запомнил, а во всех других похожих словах Регис не уверен на все сто процентов. Даже не уверен, что понимает, что они обозначают и чем отличаются.
Хотя прямо сейчас это всё даже не имеет такого уж большого значения.
— Честно говоря, я не совсем уверен, как должен называть себя, — признаётся он. — Официально я считаюсь интерсексом. Это значит, что я не являюсь однозначно ни мужчиной, ни женщиной.
— Э-э-э… Это как? — недоумевает Геральт, и Регис начинает немного нервничать.
— Видишь ли, если говорить простыми словами, внешне я как обычный мужчина, но при этом… при этом половые органы у меня, как у женщины. Во мне от природы есть и то, и другое. Но это не то же самое, что гермафродитизм, если что. Я не обоеполый. Такой термин вообще применяют только к растениям, беспозвоночным, некоторым видам рыб и… Ах, впрочем, неважно.
— Ты хочешь сказать, — начинает медленно Геральт, переваривая его слова, — что там у тебя… — Он опускает взгляд вниз, туда, где они едва ли не вжимаются друг в друга бёдрами.
Регис сглатывает, ощущая прилив жара в теле. Он бы хотел прижаться ещё теснее к паху Геральта тем самым, что у него есть между ног. И желательно без одежды.
— Там вагина, правильно. Самая обыкновенная, ничем не отличающаяся от многих других. Знаю, что это слабое утешение, такое непросто принять. Поэтому спрошу тебя ещё раз: ты всё ещё хочешь, чтобы мы занялись сексом?
— Я… Регис, я…
Геральт запинается, ошеломленный полученной информацией, но хотя бы не отшатывается и не смотрит на Региса страшными глазами. Это тоже слабое утешение, но достаточно и его, чтобы надежда Региса не угасла совсем. Он чуть крепче обнимает Геральта за шею, показывая, как не желает отпускать его, но на всякий случай говорит:
— Я пойму, если ты не хочешь. Не буду обижаться или злиться, правда. Просто будь честен и с собой, и со мной.
Они смотрят друг другу в глаза, и Регис чётко улавливает, когда растерянность Геральта сменяется на решимость. Ведьмак тоже немного крепче обвивает руки вокруг его талии и дарит ласковую улыбку.
— Ты знаешь, а мне всё равно, что у тебя там между ног. Я хочу быть с тобой сегодня ночью, и без разницы, как это будет. Главнее, что вообще будет. Пускай вагина, супер. Я люблю вагины. Особенно, когда они принадлежат кому-то столь прекрасному, как ты.
От этих слов Регис воспаряет духом, в груди что-то радостно разворачивается, и хочется крепко-крепко обнять Геральта в благодарность.
— Правда? Ты не шутишь? — переспрашивает он сиплым голосом.
— Нет, не шучу, — серьёзно отвечает ведьмак, качнув головой, а потом лукаво улыбается уголком губ. — Ну же, иди сюда.
Регис просто счастлив отдаться его рукам. Он уже даже не помнит, когда в последний раз ему так сильно хотелось заняться с кем-то сексом.
Притянув Геральта к себе, он долго целует его, пытаясь выразить свою признательность за понимание и такое жгучее желание. Когда Геральт отстраняется, чтобы вдохнуть, то тут же припадает губами к шее Региса, и он совсем теряет голову. Геральт целует именно так, как ему нравится — с жаром, лизнув за мочкой и горячо выдохнув в самое ухо. У него бегут мурашки по телу, и он дрогнувшим голосом просит:
— Пойдём ко мне.
— Да уж не ко мне точно, — фыркает Геральт в ответ, — только если ты не хочешь потесниться на моей раскладушке.
Регис не хочет, поэтому они добираются до комнаты и валятся на застеленную кровать, которая тут же становится вся смята.
Без лишних прелюдий Геральт, нависнув сверху, стягивает с него майку, затем снимает свою футболку. Освещение в комнате плохое — только из коридора добивает тусклый свет, но Регис и без него может увидеть грудь Геральта, покрытую ужасными шрамами. Он медлит всего несколько секунд, разглядывая их, прежде чем притягивает его вниз для нового поцелуя. На Геральте остались только боксёры — обычно он ходит дома в шортах, а сейчас даже не потрудился их надеть. Регис же ещё в своих пижамных шортах, помимо белья. Только он успевает опустить руки к пояснице Геральта, чтобы стянуть с него боксёры, как тот опережает его — он приподнимается и ложится рядом на бок, подперев голову кулаком, а пальцами другой руки проводит по животу Региса вниз, к кромке шорт, и, глядя в глаза, спрашивает:
— Покажешь мне?
О, боже, значит, Регису придётся первым полностью обнажиться.
Он кивает и приподнимает бёдра, опираясь на пятки, чтобы стянуть с себя шорты и бельё, которые тут же ногой отбрасывает на пол. Затем разводит ноги в стороны, разрешая Геральту посмотреть. Тот наклоняется, чтобы коротко чмокнуть в губы и улыбнуться, как будто в знак поддержки. Его рука снова проходится по животу и опускается ниже, но замирает на лобке.
— Можно трогать? — почему-то решает уточнить он, и Регис издаёт смешок.
— Конечно. Я расстроюсь, если ты этого не сделаешь.
Геральт тоже смеётся и переводит взгляд ему между ног. Регис возводит глаза вверх, ощущая, как ладонь приглаживает волосы на лобке, а пальцы проскальзывают дальше.
У него ужасно сильно бьётся сердце от волнения в этот момент истины: он знает, что там, внизу, выглядит нормально, среднестатистически, нет ничего необычного, несмотря на его физиологию, но всё равно сомневается, понравится ли Геральту. Какие он любит? Вдруг совсем не такие, как у Региса? А что насчёт волос? Какие вагины мужчины сейчас больше любят — гладкие или с волосами? Регис понятия не имеет, что у них сейчас в тренде. Он вообще никогда не удалял волосы там, потому что в его времена никто даже не задумывался о таком, а потом все кинулись брить лобки, потому что стали считать, что так красивее. Сейчас вроде бы в моду снова входит естественность, но он не уверен. Прежде эти веяния его совершенно не интересовали. Он просто подстригает волосы, когда сам считает нужным, и изредка выбривает лишние участки, когда для этого есть настроение. Но в этот момент, в момент, когда Геральт смотрит и гладит прямо там, Регис в панике думает, что, может, ему стоило побриться более тщательно, чтобы выглядеть привлекательнее? Что, если он не понравится Геральту? Конечно, вряд ли секс отменится из-за этого, но ему будет грустно и обидно, если он поймёт, что по какой-то причине не нравится Геральту. Почему-то с ним это кажется важным.
Пальцы Геральта осторожно касаются половых губ, раздвигая их, легонько проходятся по клитору поглаживаниями и плавно проскальзывают во влагалище, будто только на пробу. У Региса вырывается стон и вздрагивают ноги. Больше думать он ни о чём не может. Просто хочет, чтобы Геральт подарил ему оргазм.
— Вау, ты уже мокрый, — шепчет Геральт ему на ухо, целует в щёку и накрывает губы жарким поцелуем, — так сильно хочешь меня?
Регис не удостаивает это ответом, только стонет ему в рот, прикрыв глаза, и подаётся бёдрами навстречу двум пальцам, что движутся внутри него. Он очень-очень хочет, а потому несправедливо, что Геральт уже даже засунул в него пальцы, а Регис до сих пор не увидел его без одежды.
— Разденься, — просит он, потянув вниз резинку его боксёров, — дай тоже увидеть тебя.
Кивнув, Геральт вынимает пальцы — к сожалению — и поднимается, чтобы снять боксёры, а затем располагается между ног Региса, уложив его бёдра себе на колени. Он обхватывает член и водит по нему рукой, возбуждая его до конца, затем убирает руку, давая возможность насладиться зрелищем.
Член у него прекрасный: длинный и стройный, в меру толстый, на стволе сквозь тонкую кожу видны венки, головка тёмно-розовая, внушительная. Регис протягивает руку и гладит её пальцами, потом обхватывает и опускает кулак вниз по стволу. Во рту собирается слюна — хочется взять головку в рот и приласкать языком. Но это желание мимолётное, ведь сейчас важнее заполучить этот член внутрь себя.
Он продолжает двигать рукой и наблюдает, как головка выглядывает и снова прячется в кольце его пальцев; Геральт тоже находит себе занятие — его пальцы прокладывают путь обратно во влагалище, чтобы собрать смазку и растереть её по клитору, а когда возвращаются, погружаются внутрь по самые костяшки, так что большой палец как раз прижимается к клитору и начинает легонько скользить по нему.
— О, боже, — Регис роняет голову на кровать и зажмуривается.
Геральт ласкает его, заставляя тонуть в удовольствии, а Регис только лениво водит рукой по члену, не способный сейчас на большее. Он не знает, сколько это продолжается, но когда Геральт останавливается, всё тело пылает, желая ощущить руки и губы Геральт везде на коже, а член внутри.
Расположившись поудобнее, Геральт проводит головкой между половых губ, давит на клитор и уже опускается ко входу, когда Регис решается уточнить:
— Мы без защиты?
Тот замирает, но не отступает, спокойно отвечает:
— Не переживай, я чист. В моём организме не выживают никакие болезни.
— В моём тоже, между прочим.
— Тогда боишься залететь от меня? — усмехается Геральт. — Не бойся, не залетишь. Я бесплодный, ведьмак же.
— Удивишься, но этого я боюсь меньше всего, — улыбается Регис.
— Ого, вот так даже? Отчаянный и бесстрашный, да? Бросаешься во все тяжкие?
— Вроде того. Если честно, то я отчаянно пытаюсь забеременеть, но пока не получается.
Геральт на миг напрягается, хмурит брови. И как только у Региса изо рта могло это вылететь? Что может быть менее сексуальным во время близости с малознакомым человеком, чем разговор о беременности? Он уже успевает пожалеть о сказанном, как вдруг Геральт поджимает губы в какой-то хрупкой, как будто даже умилённой улыбке.
— Ты… сейчас серьёзно?
— Да, — кивает Регис, немного смутившись. — Это так странно — хотеть ребёнка?
— Это вообще не странно. Это прекрасно, если ты хочешь и можешь завести ребёнка.
После этих слов Геральт накрывает его тело своим, член вжимается между ног, вызывая мурашки, а губы требовательно впиваются в губы Региса. Поцелуй ошеломляет и заставляет разомлеть ещё больше.
— Извини, что разочаровываю тебя, — произносит Геральт, оторвавшись от губ.
— Чем? Ты не разочаровываешь меня.
— Из всех мужчин в Назаире ты выбрал именно бесплодного ведьмака.
Регис смеётся и ласково гладит Геральта по волосам. Забавно, с чего он взял, что Регис решил переспать с ним ради беременности?
— Твоя очаровательная самонадеянность компенсирует бесплодие, ведьмак. А если серьёзно, — добавляет он, — то забудь, что я сказал. Сегодня я просто хочу заняться с тобой сексом.
Ещё раз поцеловав его, Геральт приподнимается.
— Так что, мне сходить за презервативом? — Он указывает себе за спину, на распахнутую дверь.
— Как часто ты делаешь это без защиты?
— Если честно, то крайне редко. Но бывало, конечно. После того проверялся, — спешно добавляет он, — не из-за того, что были какие-то сомнения, а просто потому что регулярно делаю это. Важно следить за здоровьем, каким бы неуязвимым оно ни казалось. Так что, сходить за презервативом? В сумке где-то должен быть.
Насчёт здоровья Регис согласен полностью. В современном мире вряд ли хоть кто-то может быть полностью застрахован от проблем с ним. Но всё же перспектива того, что Геральт сейчас оставит его и пойдёт копаться в своей сумке, Региса совсем не прельщает.
— Нет. Не надо, — отвечает он, качнув головой, и чувствует, как розовеют щёки от того, о чём собирается попросить. — Хочу сделать это без него. Хочу, чтобы ты… Ну…
— Хочешь, чтобы я кончил внутрь? — подсказывает Геральт.
— Да, — уверенно подтверждает он и через секунду всё же вежливо добавляет: — Пожалуйста.
— Я с радостью сделаю это.
А дальше Геральт без заминок направляет член во вход и толкается. Региса охватывает трепет, а тело сводит лёгкой судорогой уже только от того, что Геральт наполнил его собой.
Он обнимает Геральта, беспорядочно целуя его лицо и получая такие же поцелуи в ответ. Сначала движения внутри мягкие, даже как будто щадящие, словно Геральт движется на пробу, боясь перестараться. Мелькает мысль, что можно попросить не осторожничать и ускориться, но Регис ловит себя на том, что наслаждается неторопливостью. Можно подумать, что у них в запасе всё время мира. Это действует расслабляюще.
Геральт ничего не шепчет ему на ушко, почти не улыбается во время процесса, только целует, да и это прекращается, когда он прямо спрашивает:
— Ускоримся?
И Регис отвечает:
— Да, давай
Тогда он прижимается лбом ко лбу Региса и, опираясь рукой о кровать, ускоряет движения. Регис закусывает губу и тихо мычит, обняв торс Геральта ногами. Он ловит горячие вздохи и стоны Геральта ртом, и сам не замечает, как начинает дышать с ним в унисон. Толчки твёрдого члена внутри дарят удовольствие, и Регису хорошо, очень-очень хорошо. Давно не было так хорошо. Геральт тяжёлый и тёплый, кожа у него гладкая, не считая мест, изуродованных шрамами — хотя и это не портит впечатление совершенно, — под ней прощупываются тугие мышцы. Естественный запах его тела обволакивает и возбуждает, а знание, что он берёт Региса своим крепким членом с красивой головкой, привносит дополнительное удовольствие.
Столько раз, занимаясь сексом, он настаивал — нет, даже требовал либо использовать защиту, либо не делать этого внутрь. Даже в безопасные дни. Поэтому сейчас по-особенному приятно почувствовать, как мужчина наполняет его своим семенем, хотя бы разок, прежде чем он забеременеет. В этом есть нечто правильное, естественное.
По его бёдрам прокатывает предоргазменная дрожь от этой мысли. Геральт не сбавляет темпа, и он приходит к финалу первым, задыхаясь и судорожно сжимая его в себе, а тот следует за ним, вонзаясь до конца и кончая, точно как Регис хотел. От тепла, разлившегося внутри, пробегают мурашки по спине, и Регис неосознанно подаётся бёдрами ещё навстречу, прижимает Геральта ближе к себе ногами, желая слиться, вплавиться друг в друга навсегда.
Освободившись из объятий, Геральт падает на спину рядом с ним. Оба тяжело дышат. Регис ощущает, как пульсирует клитор и влагалище и как наружу вытекает сперма. Это совершенно не помогает делу.
Он лениво разлепляет глаза и вдруг понимает, что всё это время дверь в комнату была открыта нараспашку.
— Надо бы прикрыть, — произносит он, указав на неё Геральту, — Детлафф может скоро вернуться.
Геральт согласно мычит в ответ, встаёт, чтобы закрыть её, и возвращается к Регису, только теперь они перемещаются поближе к вентилятору, который Геральт предусмотрительно включил. Немного остыв, Геральт снова начинает целовать Региса, лениво и тягуче, и у Региса возникает закономерный вопрос:
— Как думаешь, мы можем ещё раз заняться сексом до того, как уснём? У тебя получится?
— В смысле? Получится, конечно, — немного возмущённо отзывается тот. — Получится, и не раз, если хочешь знать.
— Правда? — Регис поворачивает голову, чтобы взглянуть на Геральта, который тоже поворачивается к нему.
— Правда. Что за вопросы?
— Я встречал мужчин, которым и один раз давался как подвиг.
— Холера, зачем ты вообще с такими спал?
Регис смеётся и дотягивается до губ Геральта. Тот отвечает на поцелуй и поглаживает по спине. В губы говорит:
— Даже если бы вдруг у меня больше не получилось, я бы ни за что не оставил тебя неудовлетворённым. Я не из тех, кто брезгует использовать язык, — поясняет он с лукавой усмешкой.
— В таком случае, я планирую утомить тебя до тех пор, пока тебе не останется ничего другого, кроме как пустить в ход язык, — поддразнивает его Регис.
А Геральт на это заявляет:
— Я могу пустить его в ход прямо сейчас. А потом перейдём к более… глубоким практикам.
— Ты серьёзно? — уточняет Регис, будучи немного удивлённым таким заявлением.
— Да, — серьёзно отвечает тот. — Хочешь?
— А ты правда не против сделать это?
— Был бы против — не предлагал бы.
— Тогда хочу.
— Ну тогда давай.
— Давай.
Они оба вскакивают и немного возятся по кровати, пока Регис, подложив под голову подушку, устраивается на спине с расставленными и подтянутыми к груди ногами, а Геральт ложится на живот и обнимает его за бёдра. Без глупых промедлений он наклоняется и покрывает лёгкими поцелуями половые губы, задевает клитор, заставив Региса напрячься, и мягко берёт его в рот, поглаживая языком. Сдержав всхлип удовольствия, Регис поджимает пальцы на ногах и зарывается рукой в волосы Геральта.
— Как ты любишь? Расскажи мне во всех подробностях, — просит тот, опаляя жаром нежную плоть.
— Всё, что ты сделаешь, будет отлично. Я буду рад, даже если ты просто легонько… полижешь. Всё остальное — сверх моих ожиданий.
— Какие-то у тебя совсем заниженные ожидания, — фыркает Геральт, глянув на него, и снова опускает лицо к промежности, чтобы полюбоваться тем, как под пальцами сминается клитор и расходятся в стороны складки малых губ, пропуская пальцы мимо себя внутрь влагалища. — Такая прелестная киска заслуживает, чтобы ей постоянно доставляли удовольствие. Целовали, лизали, сосали, трахали. С чего ты хочешь начать?
Господи, Регису кажется, что его щёки и уши становятся совсем алыми от таких слов. Приятно знать, что, вопреки опасениям, он всё-таки пришёлся Геральту по вкусу — во всех смыслах. Его комплименты жаром отдаются в это самое прелестное место, распаляя ещё больше, а скользкие движения пальцев срывают с его губ тихий стон.
С чего он хочет начать? Разве Геральт уже не начал с ним? Как же сложно соображать.
— Пожалуйста, — отзывается Регис сдавленным голосом, — делай всё, что тебе угодно. Что сам хочешь больше всего, с того и начинай. А мне всё равно будет хорошо.
— Ладно, я понял, — усмехается Геральт. — Говори, если что-то не так или чего-то захочешь в процессе.
После этого он прижимается ртом к клитору и кружит по нему языком, надавливает, легонько всасывает и делает такие движения, будто целует его взасос. При этом уже три пальца в ровном ритме толкаются в него с тихим хлюпаньем из-за смазки и спермы, и если поначалу эти звуки заставляют лицо Региса гореть огнём от смущения, то позже он перестаёт обращать на них внимание. Геральт со старанием ласкает его ртом, причмокивая и мыча так, будто наслаждается вкуснейшим блюдом, а пальцы гладят внутри так приятно, именно там, где это лучше всего ощущается, и Регис совершенно теряет себя в этом удовольствии. Оно жгучее, оно покалывает в животе и сводит судорогой бёдра, оно заставляет хныкать и не даёт разжать пальцы, вцепившиеся в белые волосы будто со страхом, что Геральт может вдруг отстраниться, не доведя дело до конца.
Геральт доводит дело до конца.
Правда, сначала он делает короткий перерыв, чтобы дать отдохнуть языку и чтобы, поднявшись к лицу Региса, жарко поцеловать его и, глядя в заслезившиеся от наслаждения глаза, сказать:
— Сейчас ты кончишь на моём языке, а потом я трахну тебя, и ты кончишь ещё раз. Это не предложение, а констатация факта. Надеюсь, возражений нет?
Господи, да какие могут быть возражения? Регис смотрит на Геральта, как на живое чудо, разве надо вообще что-то ещё говорить?
Поэтому он только просит:
— Пожалуйста, так и сделай.
А Геральт смотрит на Региса такими глазами, будто готов съесть его, и с улыбочкой обещает:
— Так и сделаю. Не сомневайся, Регис, так и сделаю.
Жаждущий рот снова припадает к чувствительному клитору и складкам, и Регис безоговорочно верит ему.
